Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Итак, я когда-нибудь встречусь с ней?

– Да, когда-нибудь.

Она кивает, её маленький мозг пытается обработать информацию. – Хорошо.

– Лил, – я прошу её внимания ещё раз.

Она берёт гору хрустящей лапши и смотрит на меня снизу вверх.

– Мне очень нравится Мисс Кэт.

Она улыбнулась сквозь набитый рот.

– Я знаю. – бормочет она.

– Я бы хотел, чтобы мисс Кэт жила с нами.

Её глаза снова загорелись, и она проглатывает лапшу, находящуюся во рту.

– Правда? Она будет словно моей мамой?

– Ещё одна мама, да. – Её колени подпрыгивали вверх и вниз по скамейке.

– Мне тоже нравится Мисс Кэт. – Весело сказала она.

– Итак, ты не против, если мы сделаем её частью нашей семьи?

– Да! – Она подпрыгивает вверх и вниз на коленях.

– Папа допустил несколько ошибок, и она сейчас очень злится на меня. Возможно, пройдёт некоторое время, прежде чем она простит меня.

– Папа, – сказала она голосом, который говорит, что я самый глупый папа в мире. – Когда я совершаю ошибку, ты всегда просишь меня извиниться перед этим человеком. Это должно сработать.

Я улыбнулся её невинности.

– Ты поможешь мне завоевать её расположение? Нам нужно очень хорошо её спросить.

– Давай сделаем это, папочка!

Мы составляем план к концу обеда.

Я не жалел, что предложил моей дочери, чтобы Кэт стала частью нашей семьи, не зная результата, потому что я знаю, как всё обернётся. Я не успокоюсь, пока эта женщина снова не станет моей во всех смыслах этого слова.

Глава 35

Катерина

Всю последнюю неделю я боялась прихода и ухода детей из лагеря. К счастью для меня, Маркус оказался трусом и поручил Дейну отвечать за приходы и уходы Лили. Не то чтобы мне следовало ожидать от него большего. Я практически сказала ему, что хочу остаться в Бухте Предела, родить ему детей и стать мамой для Лили, а он сбежал. Я будто заранее знала, что он это сделает. Этот мужчина никому не доверяет.

– Моего папы ещё нет. – Лили подошла ко мне, когда я прикрепляла по комнате некоторые рисунки, над которыми дети работали всё лето, для их большой художественной выставки.

– Разве твой дядя Дейн тебя не заберёт? – Я прекращаю подписывать рисунок, видя теперь, что она единственная, кто ещё здесь остался.

– Нет, папа приедет. – Она садится в кресло и несколько раз поглаживает свой браслет. – Мисс Кэт?

– Да, малышка?

– Почему ты больше не приходишь к нам? Я скучаю по тебе. – Она хмурится и смотрит на свой браслет.

Моё сердце разбивается, и это хорошее напоминание о том, почему Маркус был так осторожен. Пробыв в их жизни совсем недолго, Лили уже запуталась.

– Я тоже скучаю по тебе, – говорю я.

– Почему ты тогда не приходишь? – Её пальцы снова поглаживают браслет.

– Мы с твоим папой были слишком заняты. – Это неубедительное оправдание, но это всё, что у меня есть.

Маркус вошёл в хижину, и я клянусь, весь кислород покинул мои лёгкие. Он в джинсах и футболке, обтягивающей его стройные мускулы, и выглядит таким же учтивым и сексуальным, как и всегда.

– Папочка! – Лили подбегает, и он подхватывает её на руки.

– Привет, милая. – Он целует её.

Я наблюдаю за обменом, восхищаясь их отношениями. Маленький, защищенный пузырь, который они создали для себя, и стремление быть частью этого, сжало мою грудь в тиски.

– Дядя Дейн ждёт снаружи с Тоби. У него есть для тебя сюрприз.

Она завозилась, пока он не опустил её ноги на землю, а затем Лили выбежала за дверь.

– Пока, мисс Кэт. Увидимся завтра.

Она оставила меня и Маркуса разделить то небольшое количество кислорода, которое осталось в комнате.

Он подходит ближе, и я отступаю.

– Мы можем поговорить? – говорит он тем глубоким раскатистым голосом, который резонирует глубоко внутри моих костей.

– Нет. – Я понимаю руку перед собой.

– Пожалуйста. Пару дней назад я разговаривал с мамой Лили.

– Это хорошо. Я рада, что ты получил от этой встречи всё, что хотел. – Ухмылка на его губах говорит о том, что да, но это не моя забота.

– Прости, Кэт.

Моя спина вжалась в стену, и он останавливает своё движение.

– Это твоя работа? – Он перестает приближаться ко мне и зависает над металлической скульптурой дерева, которую я закончила сегодня утром.

– Да. – Получив возможность дышать, я отхожу, почти испытывая искушение взять своё творение и спрятать его от него, потому что это кажется слишком личным.

Он и Лили были моим вдохновением.

– Как это называется? – спросил он.

– Гармония уз.

Наши глаза встречаются, и я молюсь, чтобы слёзы, наворачивающиеся на глаза, исчезли. Я не хочу, чтобы он видел мою реакцию.

– Почему два ствола дерева переплетаются? – Его пальцы скользят по металлическим ветвям со свисающими с них крошечными листьями.

– Два человека сливаются вместе.

– А большое красное яблоко?

– Лили, – сказала я тихим шепотом.

Он обернулся, его рука легла на мою щеку, и те слёзы, которые я хотела выгнать, стекают рекой по моим щекам.

– Пожалуйста, Маркус, не надо.

– Не надо, что? Говорить тебе, что я люблю тебя?

Я качаю головой и зажмуриваюсь, и по моему лицу течёт ещё больше слёз.

– Не надо говорить тебе, что я придурок, который должен был увидеть то, что всё это время было у него под носом?

Он подходит ближе, и у меня перехватывает дыхание.

– Что я не хочу, чтобы в моей жизни прошла и одна минута без тебя?

– Ты сам сказал, что мы идём в двух разных направлениях. – Я едва могу выговорить слова из-за болезненного комка в горле.

– Мы едем с тобой в Нью-Йорк. – Он улыбается.

Я качаю головой, а он кивает.

– Вот чего ты не понимаешь, я не хочу ехать в Нью-Йорк. Я могу работать где угодно, но Бухта Предела – дом Лили. Она номер один, помнишь?

– Кэт, мне всё равно. С ней всё будет в порядке, пока мы у неё есть. – Он протягивает мне руку, и я мгновение смотрю на неё.

– Ты уверен? – я спрашиваю тихим голосом, но уже знаю ответ, он в его глазах.

Он кивает.

– Ну, тогда я думаю, ей будет ещё лучше, если мы вдвоём останемся в Бухте. – Я беру его руку в свою, и он притягивает меня к себе.

– Я люблю тебя, Кэт. Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это. – Его руки обвивают мою талию.

Прилив любви от его слов вызывает у меня чувство эйфории.

– Может быть, старше не всегда мудрее.

Он смеётся, одной рукой обхватывая мою щеку.

– Фу, они целуются чмоки-чмоки! —Лили кричит.

– По крайней мере, это пока 12+, – шутит Дейн.

Мы смотрим на дверь и обнаруживаем, что у нас появилась публика.

– Я почти ожидал, что приду сюда и увижу декольте Маркуса в паху. – Дейн смеётся над своей шуткой, а Ава закрывает уши Лили и бросает на него язвительный взгляд.

Маркус высвобождается от меня и наклоняется.

– Давай, Лили.

Она подбегает прямо в его объятия. Когда она находится слева от него, его правая рука обхватывает меня за талию, притягивая к себе.

– Она простила тебя? – спрашивает Лили, и все смеются.

– Она простила меня.

Лили раскрывает руки, и я обнимаю их, ее рука обвивает мою шею.

Впервые за целую жизнь моё сердце чувствует себя так, будто оно обрело дом.

***

Маркус

Позже этой же ночью...

Я подслушиваю возле комнаты Лили, как Кэт желает Лили спокойной ночи. Они болтают о художественной выставке в лагере и о других детях.

– О, Лили, у меня же твой браслет. Кэт должно быть вытаскивала его из кармана. Я мимолётно вспомнил, как Лили передала ей его, когда играла сегодня вечером в песочнице.

– Мне он больше не нужен.

– Нет? – я слышу надлом в голосе Кэт.

– Нет. Мисс Кэт?

– Да?

– Спасибо, что простила моего папу

Я подавляю смешок, поскольку Лили получила тогда строгое указание не подслушивать. Эй, иногда ты не можешь позволить своим детям диктовать правила.

– Пожалуйста.

– Мисс Кэт?

– Да?

Я слышу, как энтузиазм в голосе Кэт угасает.

– Могу я называть тебя Кэт?

– Ты можешь называть меня как хочешь, Лили.

– Мама?

– Да, – говорит Кэт, и теперь в её голосе появилась дрожь.

– Хорошо так? – спрашивает Лили.

– Прекрасно. Спокойной ночи, Лили.

Слышится шелест простыней, и я представляю, как Кэт наклоняется, чтобы поцеловать Лили в лоб. Через минуту она выходит из комнаты и смахивает слезу с щеки.

Я беру её за руку и тяну в свою спальню.

– Итак, вот правила. Никаких цветов и никакого розового.

– Ты диктуешь, как украшать свою спальню? – Кэт падает на кровать, и я присоединяюсь к ней, обнимая её за талию.

– Наша спальня, детка, наша спальня.

Забавно, как одно маленькое слово может значить так много.

И только позже, после того, как мы занялись любовью и лежали в постели, и мои глаза начили закрываться на сон, Кэт бросается в сторону, прижав простыню к груди.

– Боже мой! Декольте в паху. – Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, осознавая, что я не совсем понимаю. – Похоже грядёт катастрофа.

Эпилог

Маркус

Два года спустя…

– Почему мама так долго? – спрашивает Лили, сидя за стойкой для завтрака и раскладывая яйца по тарелке.

Это первый день лагеря. Теперь, когда мы с Кэт поженились, она больше не имеет права посещать лагерь Высокие сосны, но Вик открыл рядом с ним ещё один лагерь, который может посещать любой ребёнок.

– Она в своей студии, но выйдет через секунду.

После того, как Кэт переехала, я превратил свой офис в студию и перестроил её. Единственное, что осталось от моего прежнего кабинета, – это кожаный диван, который она оставила для воспоминаний. Он до сих пор время от времени в деле.

– Я не могу опоздать, папа.

Я ненавижу всю эту историю с мамой и папой, и только когда она перестала называть меня папочкой, я понял как мне его не хватает.

– Ты не опоздаешь.

Звонок в дверь, и Лили спрыгивает с табурета, чтобы ответить. Что угодно, лишь бы уклониться от завтрака на её тарелке.

Ава стоит за дверью с коробкой кексов. Я раскрываю дверь шире, и она поднимает руку, призывая Лили дать пять.

– Как дела девчонка? Ты готова к лагерю?

Лили следует за Авой в дом.

– Почему ты приносишь нам кексы? – спрашиваю я.

Ава ставит коробку на стойку и нахально поворачивается ко мне.

– Я приношу кексы Лили.

Она наклоняется и улыбается Лили, чья рука тут же тянется к розовой коробке.

– Нет, нет. Ешь яйца. – Я указываю на тарелку и хватаю со стола её расческу.

– Кто-нибудь говорил, что у тебя ужасное чувство времени? – Я поднимаю бровь на Аву, и она смеётся.

– Всегда есть время для сладостей. Они согревают сердце. – Ава достаёт из буфета чашку и наполняет её кофе.

– Это твой лозунг? – Я посмеиваюсь.

Она садится на табуретку для рядом с Лили.

– Возможно, ты не хочешь этого признавать, но эти кексы делают твой день лучше. – Она расслабляется. – А где вообще хозяйка дома?

– Вдохновение пришло сегодня в три утра. – Я пожимаю плечами. – Лили, повернись, чтобы я мог сделать тебе прическу.

Лили выхватывает расческу из моих рук.

– Я поняла. Господи, пап, мне уже семь.

Я поднимаю руки вверх и переглядываюсь с веселящейся Авой.

– Да, Маркус, ей семь лет, и это за девять лет до того, как она начнёт водить машину, и уже через одиннадцать, она уйдёт от нас в колледж.

На кухне появляется Кэт, и моё сердце замирает, что нормально, когда она рядом со мной.

– Мама, я не могу опоздать в лагерь. – Лили направляет всё своё внимание на Кэт, которая присоединяется к нам на кухне.

Глаза Кэт скользят по тарелке с яйцами, и она качает головой.

– Доброе утро, Ава, ты обладатель главного приза свидетеля сумасшедшего утра в семье Кент. Сначала мы спорим о яйцах на завтрак, а затем продолжаем ссориться, пока каждый не пойдёт своей дорогой.

Широкая улыбка на губах Кэт говорит мне, что это сарказм. Я не был готов к тому, что драма с Лили начнётся так скоро, но Кэт постоянно напоминает мне, что она просто взрослеет, а с возрастом приходит независимость. И драматургия видимо.

Я протягиваю жене чашку кофе, и она ставит её на стойку, глянув в коробку.

– Две ложки, и перед лагерем получишь кекс. – Прошептала Кэт Лили, наклонившись через стойку.

Лили поспешно набрала в рот две небольшие порции и жуёт, запивая их апельсиновым соком.

– Видишь, что здесь происходит, Ава? Я перемещаюсь между двумя женщинами моей жизни.

Она смеётся.

– Вижу. Кэт сама, как ребёнок. – Она поставила чашку на стойку. – Мне пора идти, вы же знаете, у меня есть свой утренний распорядок дня, к которому нужно вернуться.

Кэт обходит стойку и обнимает её, что-то прошептав, и они рассмеялись.

– Наслаждайся кексами, – сказала она Лили, целуя её в макушку.

– Пока, тетя Ава. – Лили нервно сидела в кресле и смотрела на коробку с кексами так, словно из неё вот-вот выскочит Джастин Бибер.

– Пока. И для тебя там есть нечто особенное, Маркус. – Она указала на коробку.

– Я уже съел смузи из капусты и тост, но спасибо.

Смех Авы исчез, когда за ней с щелчком закрылась входная дверь.

– Могу ли я открыть коробку сейчас? – Лили забирается на колени на табуретку, наклоняясь вперёд к стойке.

Кэт подошла ко мне, её голова падает мне на грудь. Запах её кокосового шампуня пробудил у меня потребность в ней, когда я проснулся этим утром, но я никогда не беспокою её, когда она работает. Что ж, на днях мы изрядно повеселились с глиной и рисованием, но я стараюсь ждать до конца её вдохновения, пока меня пригласят, вместо того, чтобы перебивать.

– Вперёд, открывай. – Она кивает на коробку.

Лили уже знакома с упаковкой Авы, поэтому она может манипулировать лентой и вставлять её за 0 секунд. Затем она застыла там, смотря на кексы. Её глаза смотрят через открытую коробку прямо на Кэт.

– Мама?

– Да сладкая.

Она спрыгивает с табурета и натыкается на нас двоих, обняв Кэт за талию. Рука Кэт касается её хаотичных светлых волос, солнце блестит на бриллиантовом кольце, украшающем левую руку Кэт.

Моя семья, нет ничего лучше.

Лили посмотрела на Кэт со слезами на глазах, и я понимаю, что они разделяют какой-то момент, частью которого я не являюсь.

– И всё это из-за кексов? – Я спрашиваю.

Лили вытирает слезы и возвращается к своему табурету, забирается наверх и поворачивает коробку так, чтобы я ммог увидеть содержимое.

Шесть кексов, три розовых и три голубых, с табличкой внутри коробки, поздравляющей Лили с тем, что она стала старшей сестрой.

Мой взгляд переключается на Кэт, прислонившуюся к стойке. Я кладу руку на её плоский живот.

– Правда? – спрашиваю я, моё сердце взлетает до такой высоты, о которой я даже не подозревал.

Мы обсуждали ребёнка после того, как поженились, но я сказал Кэт, что ей нужно начинать свою художественную карьеру. Что я не позволю ей пожертвовать карьерой, которую она любит.

Её две руки касаются моих щек, и она смотрит мне в глаза.

– Не злись. Я отказалась от таблеток в прошлом месяце.

– Как я могу злиться? – Я глажу её живот, и её рука накрывает мою, мы оба смотрим на свои соединенные руки.

– И мне очень хотелось тебя удивить.

– Я удивлён. – Мой разум пошёл кругом, от предоставления всего, что мне нужно сделать в доме, чтобы подготовить его к рождению ребенка.

– Я люблю тебя, – говорит она, оставляя сладкий поцелуй на моих губах.

Я разворачиваю её спиной к стойке и чуть крепче прижимаюсь к её губам.

– Думаю, Джек сегодня справится с мастерской. Как насчёт того, чтобы вернуться сюда после того, как лагерь закончится?

Я смотрю на часы, понимая, что мы опоздаем, если не уйдем в ближайшее время. – Мы должны идти.

Я забираю ключи со стойки.

– О, Лили, давай удалим глазурь с твоего лица. Означает ли розовый цвет, что ты хочешь сестренку? – спрашивает Кэт, смачивая бумажное полотенце и вытирая лицо.

Кэт хватает щетку, пытаясь распутать светлые волосы Лили, пока мы шаркаем к двери. С резинкой для волос во рту, она пальцами зачесывает волосы Лили в аккуратный хвост. Думаю, семь не в счет, когда твоя мама помогает тебе с волосами. Запомню на будущее.

– Эй, мам, пап? – спрашивает Лили, пока я протягиваю ей рюкзак, чтобы она могла просунуть туда руки.

– Да? – мы отвечаем в унисон.

– Откуда берутся дети?

Мы оба замерли и посмотрели друг на друга поверх её головы, пока она пыталась надеть рюкзак.

Я указываю на Кэт, которая поднимает руки вверх и отчаянно качает головой.

– Твоя очередь, – говорю я, держа дверь открытой для двух женщин всей моей жизни, ну, может быть, для трёх.

Я улыбаюсь про себя, пока они оба садятся в грузовик. Жизнь никогда не была слаще.

Иногда стоит рискнуть, даже если ты такой же помешанный на контроле, как я – некоторые люди стоят риска.

Конец