Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Маркус

Я вхожу в «Брейкерс» через двадцать пять минут после того, как кончил в руку от мысли не о той женщине, с которой собираюсь ужинать. Я так не кончал несколько месяцев, а, может, и лет.

Проклятье. Катерина Сантора – последняя женщина, о ком мне следовало представлять разложенной на столе в лагере моей дочери, с раскрытыми губами, в ожидании меня. Если бы её отец, Билл, когда-нибудь узнал, что у меня была хоть одна мысль, связанная с сексом с его дочерью, он бы сделал куда больше, чем просто отобрал у меня бизнес. Похоже, он из тех людей, у которых есть итальянские связи, которые он поддерживает для людей, которые действительно его подставляют. Летний перепихон с его младшей дочерью был бы первым в списке способов его разозлить. Я в этом уверен.

Брейкерс находится на воде рядом с пристанью. Он оформлен как типичный ресторан с морепродуктами: пойманная рыба подвешена к потолку в рыбацких сетях. Это место стало популярным благодаря его меню. Что было поймано в тот день, то и подают. Есть и другая рыба, которую они получают от поставщиков, но каждый день можно найти хотя бы одно свежевыловленное блюдо в ограниченном количестве.

– Привет, Маркус, – приветствует меня хозяйка Тамми. Она не удосужилась взять с собой мелки и детское меню, а это значит, что Дейн уже здесь.

Конечно, он меня опередил: я ехал по жилым комплексам Климакс-Коув в поисках красной спортивной машины. Почему? Я до сих пор не знаю. Не то чтобы я собирался подняться и позвонить в дверь дьяволице в синем бикини.

Тамми улыбнулась, убирая с плеч свои рыжие волосы. Она дочь владельца и милая женщина, но её отец угрожает кастрировать любого мужчину, который попытается с ней что-нибудь сделать своим тесаком. Мне не нужна такая драма в жизни, это точно.

В любом случае, она не в моем вкусе. Да, она привлекательна, но когда она рассказывает историю, то постоянно повторяет слово «нравится». Мы не в Лос-Анджелесе и не в восьмидесятых, в эпоху девушек из Долины.

Да, мои приятели из Клуба Одиноких Папаш говорят, что я всегда нахожу глупые недостатки в женщинах. Ну и что? Мне не нужно соглашаться на кого-то, кто будет раздражать меня каждый день моей жизни, тем более любые решения, которые я принимаю, будут влиять и на мою дочь.

– Дейн здесь? – спрашиваю я.

Её губы растянулись в широкой улыбке, и она кивнула.

– Он в задней комнате. – Она указывает на комнату, в которой меньше столов, но окна на три стороны, так что можно любоваться закатом. Сегодня вечером Дэйн всё усложнил. Должно быть, он действительно хочет залезть в штаны этой девушке.

– Спасибо, Тамми.

Я пробираюсь между столами, приветствуя горожан, которые стали моей и Лили семьей. Мои ноги останавливаются, когда я оказываюсь в арке, ведущей в заднюю комнату. Дейн сидит за столом рядом с брюнеткой, а напротив них сидит женщина с тёмными волосами. У каждого из них свои телефоны, и они, смеясь, показывают друг другу свои экраны.

Охренительно здорово. Чем быстрее я сяду, тем быстрее всё закончится.

Дейн замечает, что я приближаюсь к столу, и встаёт. Он поднимает брови, незаметно глянув на мою будущую спутницу на вечер. Мой взгляд переключается на её слишком зубастую улыбку, а затем снова на него. Даже если бы она была топ-моделью Victoria Secret, я бы не улыбался так, как он. У неё нет блестящих светлых волос, глаз голубых, как океан или идеальной формы бёдер, я точно знаю, они были созданы для моих рук.

Иисусе. Выбрось её уже из своей головы.

Дэйн встал рядом со мной, и глаза обеих женщин широко открылись, их слишком отбеленные зубы блестят на свету. Интересно, смогут ли они стать нашими фонариками, если отключат электричество?

Он хлопает меня по спине.

– Это Маркус. – Дейн снова меня хлопнул, и я смотрю на него краем глаза. – Это Нина. – Он указывает на свою девушку, которая улыбается, но не протягивает мне руку. Затем он кладёт обе руки мне на плечи, поворачивая меня лицом к моей девушке, как будто меня ждёт какой-то сюрприз. – Это Полли.

Она протягивает мне руку, но когда я беру её и начинаю трясти, она тянет мою руку к себе, и я падаю на стул. Пока я сижу и всё ещё пытаюсь понять, что только что произошло, она целует меня в обе щеки.

– Извини, я только что вернулась из Парижа. Был ли ты там когда-нибудь? О боже, я могла бы продолжать и продолжать говорить о Лувре или Эйфелевой башне. После Парижа мы сели на поезд в Италию. Ой, только не ревнуй, я ездила с подругой из средней школы. – Её карие глаза на мгновение вспыхивают, когда она окидывает меня взглядом. – Я изучала итальянский в колледже, но никогда по-настоящему его не использовала, поэтому немного подзабыла, но я удивляла официантов, изо всех сил стараясь говорить на их языке.

Господи боже мой, Дэйн устроил мне свидание с самим собой.

– Эй, ты есть в Snapchat? Давай добавим друг друга в друзья там. – Она хватает со стола свой телефон, а я посмотрел на Дейна, приподняв одну бровь.

Он смеётся про себя, обнимая девушку за плечи. У него очевидно будет тихое свидание. Я думаю, что произошла путаница в отделе «кто здесь чья».

– Вытащи телефон, глупый. – Полли кладёт телефон обратно на стол и наклоняется передо мной, ощупывая мои карманы в поисках телефона.

Я отодвигаю стул назад, частично в панике, частично в ужасе, и в тот момент ко мне подходит официантка Хизер. Она младшая сестра Тамми, и до этого вечера, я не знал, что она начала здесь работать.

Она рассматривает сцену перед собой.

– Мистер Кент. Мистер Мюррей. – Она приветствует нас обоих, и её присутствие, по крайней мере, останавливает движение рук Полли, прежде, чем она начала сжимать мои яйца. Я не ожидал внеплановый обыск за ужином.

– Привет, Хизер. – Я пытаюсь отодвинуть стул и встать. К счастью, Полли выпрямляется и садится на своё кресло.

Я посмотрел в сторону Дэйна, который еле сдерживал смех. Я рад, что хоть кто-то из нас считает эту сцену чертовски забавной.

– Я скоро вернусь, – говорю я Полли, которая выглядит так, словно хочет, чтобы я был в меню после того, как меня основательно полапают.

– Не задерживайся, мы только начали знакомиться друг с другом, – отвечает она гиперсладким голосом.

Я вежливо улыбаюсь, а затем наклоняюсь к Хизер.

– Сделай двойной.

Она кивает, кусая губу, чтобы не рассмеяться.

– Конечно, мистер Кент.

Я выхожу из задней комнаты, думая, что воспользуюсь своим побегом, чтобы позвонить Эшли и убедиться, что с Лили всё в порядке. Сегодня вечером мне пришла в голову ужасная мысль. Почему я вообще согласился на это проклятое свидание? Ведь это пустая трата времени. Время, которое мне следовало провести с Лили.

Я достаю телефон из кармана и мельком вижу Гаррета, сидящего в баре и пьющего пиво. Может быть, он сможет поменяться со мной местами. Ему не помешало бы женское общение так же, как и мне.

Я подхожу туда, где он сидит.

– Поменяйся со мной местами, – прошу я, садясь на стул рядом с ним.

– Сегодня свидание? – спрашивает он, попивая пиво.

– Да, и из-за моей спутницы в моих глазах, Дейн стал практически немым. О, и она лапала мой член, делая вид, будто ищет мой телефон, чтобы мы могли стать друзьями в Snapchat.

– Snapchat? – спрашивает Гаррет, морща лоб.

– Да, ты знаешь это приложение?

– У тебя правда эта херня в телефоне? – его тон ясно ответил на мой вопрос. Гарретт не любит легкомысленных вещей, включая новейшие приложения социальных сетей. Если бы не его бизнес, держу пари, что у него не было бы даже мобильного телефона.

– Конечно нет. А вот Дейн знает, что это.

Он усмехается.

– Естественно. – Он глубоко вздохнул, и его плечи опустились. – Сидни хочет загрузить его на свой телефон, но я сказал ей нет, пока не поиграюсь с этим и не узнаю, в чём дело. Убедиться, что это безопасно и всё такое, но я даже не знаю, с чего начать. – Возможно, это первый раз, когда Гарретт не совсем уверен в себе. Христос. Девчоночье дерьмо реально, и я в ужасе за своё будущее, просто наблюдая, как он путешествует по этому чуждому миру, который станет моей жизнью через короткое количество лет.

– Да, мне, наверное, тоже стоит его проверить, но кто захочет, чтобы я рассказывал в Snapchat как я проектирую и строю долбанную лодку?

Тамми приносит пакет с едой, кладет её на стойку, и Гаррет отодвигает остатки пива.

– Девятнадцать, двадцать три, – говорит она, и Гаррет вытаскивает деньги из кармана.

– Это все для тебя? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Поскольку Сид в лагере, я не в восторге от готовки на одного. Не то чтобы я был каким-то изысканным шеф-поваром, когда она была дома.

Он берёт пакет и прячет бумажник обратно в карман.

– Серьезно, чувак. Я куплю тебе ужин и пожертвую тебе свою почку, если ты не пойдешь к своей высокой лестнице, по которой ты всё время карабкаешься.

Мысль о возвращении в ту комнату так же ужасна, как если бы я участвовал в одном из тех паранормальных шоу о домах с привидениями, которые я смотрю один по ночам. Напоминание о том, что я всегда по ночам смотрю телевизор один, после того, как Лили засыпает, выдвигает на первый план причину, почему я согласился пойти на это свидание сегодня. Возможно, мне действительно оно необходимо. Возможно, Дейн прав. Проблема в том, что Дейн и правда обычно не встречаются в одном предложении.

– Ты знаешь, что я не хожу на свидания. – Он похлопал меня по плечу, и мне кажется, что я заметил дразнящую улыбку под его бородой. Я уверен, что ему нравится наблюдать, как я весь извёлся.

– Однажды ты это сделаешь, но в одиночестве. Меньшее, что ты можешь сделать, это позвонить мне через десять минут и притвориться, что ты няня. – Я делаю шаг назад, чтобы вернуться к столу.

– Я уверен, что для этого есть приложение, верно? – Он самодовольно поднимает обе брови, затем выходит за дверь, и Тамми переводит взгляд на заднюю комнату, прежде чем вернуть взгляд ко мне.

Я поднимаю руку вверх.

– Иду я, иду. – Она в ответ рассмеялась.

Смех Полли примерно такой же громкий, как её макияж и прическа. Прежде чем войти в комнату, я слышу её кудахтанье. Дейн, Нина и Полли снова с телефонами. Кто-то должен им сказать, что им уже не тринадцать, и нужно вести диалог, который не обязательно публиковать в социальных сетях.

– Наконец-то, – выкрикнул Дейн, и мне хочется взять салфетку, которую положил себе на колени, и швырнуть её ему в лицо.

Он втянул меня в эту передрягу, и ему меня вытаскивать.

– Мы скучали по тебе, – воркует рядом со мной Полли, просунув свою руку под мою. Если она когда-нибудь спросит меня, почему она до сих пор одинока, я уверен, что смогу подкинуть ей парочку идей.

Я вежливо улыбаюсь ей, сдерживая резкие слова, которые жгут мои губы, словно яд.

– Ребят, вы сделали заказ? – спрашиваю их.

– Просто закуски, – комментирует Нина. Её голос мягкий и сладкий, совсем не похож на мерзкий её подруги.

– Когда я пришёл сюда, я увидел на доске, что главным блюдом на сегодня: устрицы, – говорю я.

Моя правая рука тянется к напитку, а это означает, что рука Полли отваливается от моей и безвольно легла на подлокотнике моего кресла. Поднося напиток ко рту, лёд прозвенел о стакан, и я делаю глубокий глоток.

– Устрицы, – Полли несколько раз поднимает брови.

Дейн указывает на неё.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

Полли облизывает губы, и Дейн смеётся. Нина сидит, уткнувшись в свой телефон.

– Мне нравится мысленная связь между нами, – говорит Полли Дейну. – Будто мы один человек.

Её глаза загораются кокетливым блеском, и на этот раз Нина закатывает глаза. Я предполагаю, что такое происходит часто.

Хизер возвращается, кладёт закуски на стол и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Каждый из нас заказывает еду, и устрицы достаются только мне. Я подумывал не заказывать, потому что не хочу подавать Полли неправильные знаки, но если мне придётся пережить этот ужасный вечер, я, по крайней мере, поем то, что захочу.

– Итак, ты сказала, что твой ник в Snapchat – Поллианна? – спрашивает Дейн, положив большие пальцы на экране телефона.

Нина занята поеданием салата, а Полли с энтузиазмом кивает, жуя кокосовые креветки.

– Отлично, я тебя нашел. – Дэйн нажимает несколько кнопок и откладывает телефон, уделяя немного внимания своей паре по свиданию.

– У тебя есть Snapchat? – Полли снова задает мне вопрос, и я уже не в первый раз задаюсь вопросом, зачем я вообще сюда пришёл.

– У меня не хватает на это времени, учитывая мою пятилетнюю дочь.

Дейн рассказал ей о Лили или нет? Она откидывается на секунду, и я получаю ответ. Дейн ничего не сказал ей о Лили. Если мне повезет, она одна из тех женщин, которые не хотят иметь дело с драмой одинокого папочки.

– О, ты папа выходного дня? – спрашивает она, беря вилку.

Прекрасно, на этот раз детская деталь сработала так, как я хотел.

– Нет, я постоянный отец.

Мой взгляд ловит взгляд Дэйна, сидящего через стол, и лукавая улыбка скользит по его губам, когда я осознал, почему я только что вытащил из мешка медаль отца-одиночки.

На встречах наших отцов-одиночек принято никогда не рассказывать об этом своим женщинам, пока ты не настроен серьезно. Отец-одиночка получает одну из двух реакций на эту новость. Они кинуться на шею и попросят фотографии, потому что считают, что мы ищем мать для своего ребёнка. Или реакция, как у Полли. Она действительно не знает, что делать, как на такое реагировать. Я сбил её с толку, а это значит, что она ещё не готова к детям.

– Могу ли я посмотреть фото? – Она наклоняется ближе, и мне кажется, будто нож вонзается мне в живот. Я был уверен, что правильно её понял.

Я смотрю через стол и вижу, как хитрая ухмылка Дэйна становится шире.

Да пошёл он на хрен.

– Хизер, – объявляю я слишком нетерпеливо, и она посмотрела на меня, ставя поднос с едой рядом со столом.

Слава Богу, что нас отвлекли.

Каждый из нас ест, разговор переходит к родному городу Нины и Полли, Уэт-Року, и к тому, что там большая часть центра города начинает закрываться. Последние несколько лет город находился в упадке, и у них не было много молодёжи, которые могли бы взять на себя управление их бизнесом. Итак, когда старшее поколение уходит на пенсию, поддерживать бизнес некому. Как бы меня ни раздражала Полли, я не могу не сочувствовать им. Это то, что могло бы случиться с нашей Бухтой Предела, если бы я не взял на себя управление компанией моего отца и если бы Дейн не взял на себя управление «Приятным сюрпризом».

У меня урчит в животе, когда я смотрю на скользких устриц, сидящих на своих раковинах. Я поливаю сверху немного коктейльного соуса и посыпаю хреном, мои пальцы обхватывают грубую скорлупу, поднося её к губам. По крайней мере, мне они понравятся сегодня вечером.

Вспышка.

Мои глаза моргают несколько раз, а затем телефон Полли оказывается перед моим лицом.

– Наше первое свидание, – она практически подпрыгивает на стуле, как перевозбужденный малыш, которому не терпится пропустить ужин и сразу перейти к мороженому.

Мои руки отпускают раковину, я вытираю их салфеткой, лежащей у меня на коленях, и забираю у неё телефон. На его экране – мы. Ну, её улыбающееся лицо, а у меня, с другой стороны, один глаз закрыт, а губы сжаты в тонкую линию. На фотографии я выгляжу как придурок, но меня обеспокоило не это.

Что заставило меня пожелать сломать этот телефон пополам, так это тот факт, что у нас на лицах наклейки или что-то подобное. Внизу фотографии написано: «Молодожены» с букетом цветов. У неё на голове вуаль, а у меня галстук-бабочка.

– Мы сможем показывать её в наш особенный день, чтобы доказать, что мы сразу поняли, к чему всё идёт, – шепчет она мне на ухо.

Моя рука тянется к столу, и я обнаружил, что мой стакан пуст, за исключением нескольких капель воды, смешанных с кубиками льда. Я беру пиво Дейна, и он кивает мне, но не задает вопросов.

Ему должно повезти, раз я всё ещё здесь. Если бы это было его свидание, и она собиралась опубликовать какую-нибудь фотографию с упоминанием их свадьбы, он бы спрыгнул с балкона в Тихий океан, и о нём бы больше никогда не слышали.

Я откашливаюсь и допиваю остатки его пива, ничего не говоря и делая мысленную пометку, чтобы найти способ вернуть Дэйну должок. Моя месть будет сладкой.

Глава 9

Катерина

Я расстёгиваю шорты и снимаю их, чтобы принять душ после долгого дня в лагере. Есть главный минус, связанный с пребыванием на улице весь день, – это количество грязи, попавшей на вашу кожу, в конце смены. Моя мама подумала, что я сошла с ума, когда я сказала ей, что собираюсь работать вожатой в летнем лагере.

– О, Кэт, ты же будешь торчать на улице целыми днями. Если ты хочешь быть рядом с детьми, почему бы тебе не стать няней?

Няня.

Тогда я должна была бы возить детей на теннис, плавание, верховую езду и любые другие внеклассные занятия? Нет, спасибо. Если бы я хотела этого, я бы была няней у своей старшей сестры Талии.

Нет, я хотела приехать в лагерь, чтобы учить детей искусству. Наблюдать, как они влюбляются в выражение своих чувств и эмоций с помощью мелков, красок и всего, что может придумать их маленькое воображение. Я увидела в этом возможность отплатить своей наставнице миссис Куинтон. Конечно, одно лето, проведённое без прогресса в своей карьере, не слишком критично. Этой осенью студии всё ещё будут в поисках новых талантов.

Я включаю душ, но замечаю нитку на кафельном полу в ванной.

Браслет.

Браслет Лили.

После того, как мы вернулись домой из лагеря, Чарли пошла в «Приятный сюрприз» отработать свою смену, а Ава устроила на кухне бурю. Я сразу пошла туда, куда всегда ходила.

Балкон возле моей комнаты, где стоят мольберт и холсты. Когда солнце садилось и скрывалось за кромкой океана, мои руки отчаянно пытались уловить волшебство этого момента.

Я никогда не была девушкой типа заката или восхода солнца. Мои произведения обычно более абстрактны и требуют интерпретации, но в Бухте Предела есть что-то такое. Я не могла перестать рисовать город и пейзажи с тех пор, как приехала.

С моего маленького углового балкона я вижу дружелюбных людей и маленьких детей, бегущих вдоль края фонтана в центре города, лодки, которые ежедневно заходят в гавань за грузами, и туристов, которые припарковывают свои лодки, чтобы остаться здесь на несколько дней. Рыбаки в промокших штанах с грубой бородой – обычное явление, когда они выходят на сушу после дня, проведенного в море, вылавливая лучшие морепродукты по эту сторону Тихого океана. Все это было вдохновением для создания нового материала, которым я, кажется, не могу насытиться.

Я немного боюсь, что приезд в Бухту Предела меня испортил. Последние две недели я занималась только гостиничным искусством. А гостиничное искусство не будет продаваться в Нью-Йорке. Моё преимущество исчезает, уступая место десятку произведений голодающих художников. Нехорошо для начинающего художника.

Я беру браслет и переплетаю его между пальцами, вспоминая, как Лили водила по нему кончиками пальцев и периодически проверяла, на месте ли он. Очевидно, что несколько потрепанных ниток пряжи и бус – очень до́роги для неё.

Недолго думая, я выключаю воду, снова надеваю шорты и походную футболку. Проверив свой мобильный телефон, я обнаруживаю, что уже около восьми. Мои пальцы движутся по экрану, гугля имя Маркус Кент и Бухту Предела но никакой информации я не нашла.

Возможно, Лили сможет обойтись без браслета хотя бы одну ночь. Я имею в виду, это же всего лишь браслет, верно? Браслет. Я заметила, как она прикасалась к нему несколько раз в течение дня, когда она казалась застенчивой или когда ей было некомфортно.

Мои зубы сжимаются, а челюсть напрягается. Чёрт побери. Почему это обязательно должна была быть дочь Маркуса Кента?

К черту его, я могу посмотреть в лицо этого самодовольного всезнайки, в сексуальное, как у самого дьявола, лицо. В конце концов, он думает, что я его не помню, и тот случай мгновенной амнезии, который я себе придумала, до сих пор работал без проблем.

Я открываю дверь ванной, и пар из горячего душа следует за мной в коридор. Чем ближе я подхожу к кухне, тем сильнее становится аромат чего-то сладкого. Войдя, я улыбнулась, наблюдая, как Ава достает поднос с печеньями из духовки. На каждой поверхности прилавка стоят миски и лопаточки, мука, сахар, яйца и масло, и можно подумать, что Пиллсбери (прим: персонаж-поварёнок одноимённого бренда кондитерских изделий, сама компания была упразднена в 2001г.) только что вторгся в наш дом.

Она пробует на вкус одно из печений, при этом мурлыча от удовольствия.

– Так вкусно, – говорит она себе и с подносом в руке отворачивается от духовки, и поднимает глаза. – Бл*ть! – кричит она, роняя поднос. Он наполовину приземляется на стойку, начинает скользить, а затем соскальзывает на пол.

– Мне очень жаль, Ава! – я подбегаю, чтобы помочь ей.

Она уже собирает их и кладёт обратно на поднос.

– Ты напугала меня до чёртиков. Тебе нравится подкрадываться к людям? – спрашивает она, её голос теперь немного грустный.

Я собираю печенья и кладу их в форму. Я уверена, что их ещё можно есть. Я имею в виду, что Ава – абсолютная гермафобка, и она, вероятно, словно «Мистер Проппер» вычистила всю кухню ещё до того, как начала печь.

– Я просто собиралась у тебя кое-что спросить, – говорю я, смущенная тем, что, когда я задам вопрос, она поймёт, о ком я говорила сегодня утром.

Она ставит поднос на стойку, подальше от других печений, которые уже испекла.

– Что? – спрашивает она, явно сильно расстроенная.

– Неважно. Хочешь, чтобы я помогла тебе приготовить больше печений? – предлагаю я.

Она бросает прихватку на стойку, обходит остров и садится на табуретку.

– Нет. Я не уверена, почему я вообще сделала столько. Я имею в виду, их же никто не ест.

Кажется, она в полном раздрае. Интересно, почему. Обычно Ава – самая счастливая соседка в их компании.

– Я съем их, – я подхожу, чтобы взять одну. – А они с чем?

– Не ешь те, что с пола. И тебе придётся подождать, пока они постоят в заморозке. – Она встаёт с табурета и возвращается за стойку. – Они будут со сливками.

Я замечаю коробку теста для печенья Орео.

– Ням, – говорю я, разложив половинки печенья, взятого в руки.

Ава забирает его у меня из рук и выбрасывает в мусор.

– Эм?

– Я же говорил тебе: не есть те, что упали.

– Но они лежали меньше десяти секунд.

– Это самое глупое правило на свете. – Она качает головой. – Я заморожу те, и тогда ты сможешь их поесть.

Я пожимаю плечами, зная, что моим бёдрам не обязательно нужна ещё одна сладость. Если Ава и дальше будет проводить всё своё свободное время на кухне, я отправлюсь в Нью-Йорк на три размера больше.

– Что тебе нужно? – спрашивает она, и я наклоняю голову, не помня, о чём мы говорили.

– О, мне нужно знать, где кое-кто живет, но я не хочу слышать никаких комментариев на эту тему. – Я приковываю её предупреждающим взглядом.

Она смеётся, подходя к своему бирюзовому миксеру.

– Хорошо.

Она повернулась ко мне спиной, миксер работает, поэтому я подхожу ближе.

– Мне нужен адрес Маркуса Кента.

Лопатка продолжает царапать стенки, пока миксер протирает глазурь, а она мне не отвечает.

– Ава? – спрашиваю я, и она поворачивается в мою сторону.

– Маркус Кент, – снова произношу его имя.

Медленная ухмылка скользит по её губам.

– Прости, кого? – Она ведёт себя так, будто не слышит меня из-за миксера, но это бред.

– Маркус Кент, – говорю я немного громче.

Её ухмылка превращается в полную улыбку.

– Это тот папаша, который вывел тебя из себя? – она спрашивает.

Я выдыхаю. Она никогда не оставит эту тему.

– Может быть.

– И теперь ты хочешь пойти к нему домой? – Она убавляет скорость миксера и подходит к шкафу на другой стороне кухни.

– Тот браслет, который мы нашли, принадлежит его дочери.

Она красиво и медленно кивает, вытаскивая пластиковый пакет в форме треугольника.

– И это единственная причина? Я имею в виду, что ты собираешься туда пойти около девяти часов вечера.

Я ничего не говорю, выставляю бедро вперёд и жду, пока она уделит мне всё своё внимание.

Она поднимает глаза от своего занятия, когда пыталась положить глазурь в кондитерский мешок, и рассмеялась. Наклонившись, она несколько раз ударяется о стойку, явно находя меня смешной.

Она единственная в этой комнате, кто так делает.

– Ладно-ладно. Чувиха, ты зануда. Я знаю, кто он. Он строил новый дом, когда я была здесь несколько лет назад. Он на холме Грейфолс. Если ты пойдешь через центр города, повернёшь на четвертом фонаре. Он единственный дом на Холме, так что его будет легко найти. – Она улыбается слишком мило. – Не заблудись и не окажись случайно, скажем… в его спальне.

Я закатываю глаза.

– Я передам браслет и вернусь за кексами максимум через пятнадцать минут.

– Ну, он выглядит как мужчина, у которого, вероятно, мощные причиндалы. Как я уже говорила, когда дело касается пахового искусства, может случиться что угодно.

– Паховое искусство? – я задаю вопрос.

Она посмотрела на меня через плечо.

– Ты знаешь ту штуку Ви, о которой мы говорили раньше. Поверь мне, его паховое искусство может заставить тебя сделать какие-нибудь довольно глупые вещи.

Она снова повернулась ко мне спиной и зачерпнула глазурь в пакет.

– Я никогда раньше не слышала, чтобы это так называли, – посмеиваюсь.

Она пожимает плечами.

– Ха. Позаимствовала это выражение у какого-то придурка, который однажды уложил меня в постель. Я только что это вспомнила. Что я могу сказать? Он использовал силу своего паха против меня. – Она криво усмехнулась.

Я хватаю ключи и подхожу к сетчатой двери.

– Здесь не о чем беспокоиться. Я невосприимчива к силе паха и секс-пакетам.

– Секс-пакеты? – она поворачивается и спрашивает меня.

– Да, ну, знаешь, упаковка из шести или восьми штук. Известно, что они оказывают тот же эффект, что и паховое искусство. – Я подмигиваю и выхожу через сетчатую дверь.

– Я позаимствую твоё выражение, – кричит мне вслед Ава.

Ночь тёплая, и несколько порхающих светлячков делают ощущение лета ещё более насыщенным.

В это время ночи город пуст. Несколько задержавшихся пар гуляют по пристани, но все семьи, должно быть, уже ушли спать.

Когда я останавливаюсь на красный свет возле Брейкерса, одного из немногих мест, где этот город выглядит так, будто в это время ночи развлекают живых людей, я замечаю его. Грузовик. Серый пикап, принадлежащий Маркусу. Он выглядит свежевымытым, и сзади не осталось никаких пиломатериалов, как обычно бывает. Если бы я не знала его лучше, я бы не догадалась, что он принадлежал человеку, который каждый день занимается физическим трудом.

Мои глаза так прикованы к грузовику, что я сначала не замечаю приближающуюся к нему парочку. Моё сердце замирает, когда он появляется под уличным фонарем, рядом с которым припарковался. Я не могу хорошо разглядеть женщину, с которой он находится, но руки Маркуса засунуты в карманы, как будто не знает куда их деть. На нём брюки и рубашка на пуговицах, которая не кричит о провинциальном отце пятилетнего ребенка, который любит проводить ночи за просмотром CSI. Последнюю часть я придумала. Не то чтобы я задумывалась о том, чем Маркус занимается по вечерам, когда остаётся один.

Брюки облегают его задницу, рубашка плотно льнет к его широким плечам, сужается к упругой талии, волосы покрыты гелем и идеально уложены. Его взгляд кричит о городском человеке, одиноком, богатом, и обещает ночи, наполненные удовлетворенными криками и множественными оргазмами.

Позади меня гудит гудок, и я вытягиваюсь по стойке смирно, посмотрев в зеркало заднего вида. Ещё один спортивный автомобиль с рёвом классического рока из кабины. Я немедленно нажимаю на газ, не снижая скорости, пока не доехала до центра города.

Это же хорошо, говорю я себе. Я могу забросить браслет и убраться отсюда. Его нет дома, так что, возможно, есть няня, или я могу оставить браслет у двери.

Проходит около минуты после того, как я поворачиваю на холм Грейфоллс, прежде чем в поле зрения появляется освещённый дом. Он великолепный, мрачный и более современный, чем я ожидала. Я паркуюсь перед гаражом, и свет льётся из каждого окна.

Схватив браслет, я выскакиваю из машины, зная, что у меня мало времени до возвращения Маркуса. Если мне повезет, он отвезёт свою спутницу домой. О, боже. Что, если он планировал привезти её домой...

Моя рука поднимается и массирует ощущение ножа в своём сердце, когда я преодолеваю бетонные ступени и нажимаю на дверной звонок. Лили появляется из бокового окна. Она мчится по коридору в ночной рубашке с мокрыми волосами.

Другая девочка-подросток следует за ней и просит её не открывать дверь.

– Мисс Кэт! – Лили кричит, подпрыгивая, пока девочка пытается открыть замок.

Я оглядываюсь назад, клянусь, что что-то услышала, но мы находимся высоко на холме этого города, окруженного лесом, поэтому я уверена, что поблизости есть куча пушистых зверей. Скрестила пальцы, надеясь, что это были звери из разряда милых.

Подросток открывает дверь, и Лили протискивается между ней и дверью, пока не оказывается на крыльце со мной.

– Здравствуйте, мисс Кэт, – говорит она с широкой улыбкой на лице.

Я перевожу взгляд с Лили на девушку.

– Извините, я вожатая Лили, Катерина. – Я машу молодой девушке.

– Я Эшли, няня, – улыбается она и остаётся в дверном проеме, позволяя Лили остаться со мной на крыльце.

– Я кое-что нашла, когда убиралась в хижине, – говорю я.

Её ясные голубые глаза загораются.

– Сегодня было так весело! Завтра мы будем делать ещё поделки? – Волнение отражается от Лили, и мне интересно, смешно ли то, что я приехала сюда, чтобы вернуть её браслет. Очевидно, она прекрасно справляется и без него.

– Посмотрим. Слушай, я зашла, потому что у меня твой браслет. – Я разжимаю руку, обнажая изношенные нити.

Плечи Лили опадают.

– Я почти забыла, – говорит она тихим, как мышь, голосом. Её палец пробегает по сердечкам и посмотрела на меня. – Спасибо.

Я улыбаюсь.

– Я рада, что совершила эту поездку.

Эшли выходит и смотрит на нас через плечо Лили. Её глаза расширяются, и она кивает.

– Спасибо. – В её голосе чувствуется облегчение.

– Пожалуйста. – Я глажу Лили по мокрым волосам, и глаза, такие же, как у её отца, смотрят на меня так, будто я её собственная фея-крестная. – Можно мисс Кэт войти? – спрашивает Лили и обращает внимание на Эшли.

– Лили, тебе уже пора спать.

Мне нужно уехать отсюда до возвращения Маркуса, так что я не осталась бы, даже если бы мне были рады.

– Мне пора домой, увидимся утром.

Я отступаю назад, махаю рукой, но Лили бросается ко мне, её маленькие ручки обхватывают мои ноги. Я хлопаю её по спине, и она сжимает меня ещё крепче.

– Спасибо, – шепчет она, а затем отступает назад, разворачивается и уходит в дом. – До свидания, мисс Кэт.

– Ещё раз спасибо, – говорит Эшли. – Это стало бы проблемой, когда я попыталась бы уложить её спать.