444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Дмитриев » Сломанный рай (СИ) » Текст книги (страница 7)
Сломанный рай (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 09:00

Текст книги "Сломанный рай (СИ)"


Автор книги: Павел Дмитриев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10. Дикие земли

«Дикие» уже ждали нас самом дальнем конце терминала, там, где ржавые фермы эстакады хайвея нависали над платформой, как скелет давно умершего кита. Все как и обещали: пятеро парней с голденмееровскими львами на плечах и Вайлдбор, который поприветствовал меня и Тиля холодным взглядом и коротким, скупым движением руки. Остальные даже не повернули голов, просто скользнули взглядами, будто мы пустое, к тому же дурнопахнущее место. Ни слова, ни улыбки.

Презрение и ненависть – не поймешь, чего тут больше. Хотя такое сочетание неприятно в любой пропорции. Кажется, в их глазах мы не люди – говорящие холодильники. По крайней мере, стоим ровно столько же. Мне стало прямо интересно, насколько дорог холодильник в их понимании? Дороже кустарного револьвера? Наверняка. Сравнимо с жизнью «рядового, необученного» мальчишки из племени? Сомневаюсь.

Вооружены ребята не сказать чтоб серьезно. Не воины – охотники. У троих, тех что помоложе, – арбалеты. Компактные, явно мощные – приличной стали в этом мире все еще более чем достаточно. Двое – с ружьями. Обычные двустволки старого мира – значит, как минимум капсюли они делать умеют. Автоматов я не увидел, да и не ждал – сложная механика и нитропорохи четыре сотни лет не живут. А вот многозарядная винтовка тут, скорее всего, встречается. Но не особо нужна на своей территории.

Задерживаться никто не стал; едва мы с Тилем навьючили на себя рюкзаки, «дикие» двинулись прочь от терминала. Даже не обернулись посмотреть, идем ли мы следом.

Скоро, буквально через пару сотен ярдов, мы вышли на удивительную тропу. Без сомнения, когда-то это была дорога. Не слишком широкая и точно не хайвей, теперь она превратилась в настоящий зеленый туннель: по бокам огромные дубы с могучими, оплетенными лианами кронами, а посередине, в густой тени, – усыпанная листьями и перевитая корнями земля, почти без травы и кустов.

Я ожидал борьбы с зарослями, колючек, обвалившихся стен, даже взял мачете – а вместо этого мы шли по джунглям, как по заброшенной парковой дорожке. Птицы беззаботно кричат над головой, перелетают с ветки на ветку. В кустах постоянно что-то двигается, шуршит, хрустит и топчется. Под ногами часто похрустывает стекло – кажется, только оно и осталось от автомобилей старого мира.

Опасности не ощущалось, если не считать за таковую постоянные атаки желтых мух. Да и судя по расслабленным ухваткам парней – нападения они не ждут. Арбалеты и ружья небрежно закинуты за спину, никто не смотрит по сторонам, а Вайлдбор вообще прямо на ходу отхлебывает что-то крепкое из фляжки – спокойно, будто на прогулке.

Нельзя сказать, что продвижение по этому прямому, как стрела, коридору проходило совсем без мер предосторожности. Перед каждым пересечением-перекрестком или препятствием молодые уходили чуть в отрыв, проверяли, не затаился ли враг. Но делали они это рутинно, без всякого старания – как человек, сто раз в день проверяющий, закрыта ли дверь. Только однажды что-то разглядели и сорвались преследовать – но, похоже, не догнали: минут через пять вернулись мокрыми от пота и разочарованными.

За пару часов мы одолели три или четыре мили или почти половину пути. И тут, на очередном перекрестке, наша охрана о чем-то заспорила с Вайлдбором. Сперва я подумал, что спорят о привале: Тиль, сказать по-честному, уже порядком выдохся, мне даже пришлось забрать у него спальник и пару бутылок с водой. Но когда «дикие» перешли на повышенные тона, стало понятно – дело в другом. Надолго, впрочем, дискуссия не затянулась. Вайлдбор демонстративно сплюнул и развернулся в нашу сторону. С уже привычным «лимонным» выражением лица заявил:

– Нужно отклониться от маршрута. Примерно две мили на восток.

– Хорошо, – ответил я разочарованой гримасой. – Что случилось?

– Нужно посетить факторию.

Ну ничего себе! Оказывается, тут и такое бывает? А Грамм про них знает?!

Внешне, разумеется, я никаких особых чувств не выказал:

– Фактория так фактория.

– Надеюсь, хоть там отдохнем, – устало выдавил Тиль.

Единственное отличие новой дороги от прошлой – зеленый туннель стал заметно пошире и как бы двойной. Очевидно, когда-то посередине дороги шла разделительная полоса, и вот на ней-то и выросли дубы-гиганты, впоследствии задавившие полутьмой неудачливых соседей, тщетно пытающихся проломить бетон. Кроме того, эта тропа оказалась куда более натоптанной по сравнению с предыдущей, едва хоженой. Кажется, за ней присматривали, как минимум – убирали мусор и упавшие ветки.

К фактории вышли внезапно – просто на очередном перекрестке за поворотом открылась широкая поляна, размером примерно в половину футбольного поля и покрытая идеально выстриженным, разлинованным белыми линиями газоном. Посередине возвышалось… сложно сказать что. Более всего это напоминало монолитный куб высотой этажей эдак в шесть или семь. Никаких окон или видимых дверей, вся поверхность – как странная черная чешуя.

– Святая корова! – выдохнул я.

– Дерьмо! – тут же вторил мне культурный Тиль.

«Дикие» не заметили нашей оторопи; едва выйдя на газон, они совершенно расслабились и повалили к зданию беспорядочной гурьбой. Нам ничего не оставалось, как только последовать за ними.

Понять, кто построил факторию, совсем несложно. Да и секрет облицовочной чешуи после секундного замешательства стал мне очевиден – это ничто иное, как чуть модифицированная «солнечная» черепица. Но вот зачем Грамм соорудил такое чудо? Почему ничего мне не сказал? И вообще – как оно, черт возьми, работает?!

Последнее, впрочем, быстро прояснилось. Один из «диких» подошел вплотную к стене, вытянул вперед руку… луч сканера – тонкий, зеленоватый – пробежал по запястью с QR-кодом. Кусок стены размером примерно с дверь выдвинулся вперед и скользнул вбок, открывая прямоугольный проем входа. «Дикий» шагнул внутрь. Дверь тут же вернулась на место. Пока я соображал, что происходит, остальные четверо легко и привычно проделали то же самое – дверей в стене оказалось неожиданно много, хватило каждому, да еще и с запасом осталось.

Вайлдбор заметался – если так можно истолковать несколько скупых коротких движений. Он явно рвался последовать за парнями внутрь, но мы с Тилем оставались снаружи. Бросить чужих совсем без присмотра, видимо, нарушало какой-то его внутренний кодекс.

Чуть поуспокоившись, он, кажется, понял, что торопиться некуда. И первым делом оправдал бросившую нас охрану:

– Пока вы рядом с факторией – вам не угрожает опасность. Ни от кого и никогда.

– Не сомневаюсь, – согласно кивнул я.

Тиль удивленно поднял брови, но вмешиваться не стал. Я же продолжил:

– Самое время отдохнуть и подкрепиться.

Мы удобно расположились на снятых рюкзаках и занялись сэндвичами. Вайлдбор последовал нашему примеру… и тут меня снова накрыло когнитивным диссонансом. Вместо куска мяса, лепешки, или на худой конец, грозди бананов он достал прекрасно знакомую мне еще с охоты жестянку рациона! Сдернул с нее крышку, привычно, будто делал это миллион раз, подождал, пока содержимое разогреется встроенной химией, и принялся ковырять вилкой бобы с мясом.

Когда «дикие» повалили назад из фактории, я ожидал, что увижу в их руках упаковки рационов и бутылки с водой. И… ошибся. Ребята тащили свежий хлеб, картошку, овощи и даже фрукты. Жестянки в ассортименте – но обычные мясные или рыбные консервы. Не обошлось и без мелочей – соусов, чипсов, каких-то булочек и прочих снеков. А самый молодой гордо волок новые тактические ботинки, которые, похоже, и являлись основной причиной изменения маршрута.

Тиль воспринял происходящее как должное: оказывается, «дикие» такие же люди, как он. Просто у них холодильник не дома, а в специальном месте – фактории. Ну так бывает – никто не идеален.

А вот моя картина мира рассыпалась, как упавший на пол стакан каленого стекла: красиво, мгновенно и необратимо.

– Вайлдбор, – повернулся я нашему проводнику, – а у вас все имеют… – я замялся, не зная, поймет ли он слово QR-код, поэтому просто ткнул пальцем в свое запястье, – носят вот тут метки?

Он уставился на меня, сперва с подозрением, но затем, видимо, полностью проникнувшись чувством собственного величия, снисходительно пояснил:

– Знаки носят только Отказавшиеся.

М-да. Можно подумать, стало понятнее.

– То есть в племени есть и те, у кого они есть, и те, у кого нет?

Глаза Вайлдбора мгновенно потемнели – похоже, я спросил запретное. Поэтому, не дожидаясь, пока он решит, какой казни меня предать, перевел тему:

– А я смогу зайти в факторию?

– Чистый может зайти, но не может взять. Только говорить.

– Отлично! – обрадовался я. – Обожаю разговоры!

Поднялся и, пока никто не передумал, направился к фактории.

Зайти и правда оказалось несложно. Не сомневаюсь, искин давно меня срисовал через камеры, и теперь лишь выполнял видимость понятного «диким» ритуала. Поэтому подошел, показал сканеру запястье – тяжелая, явно бронированная дверь послушно скользнула в сторону. За ней оказался короткий, освещенный мягким светом тамбур, выполнявший роль шлюза: проход вперед открылся только после того, как закрылась дверь за спиной.

Стоило мне переступить порог комнаты, как раздался холодный величественный голос:

– Великая система приветствует тебя!

– Грамм, дружище, – я устало махнул рукой, – заканчивай этот цирк!

– Как дела, Эд? – искин без малейшей заминки переключился на знакомый голос.

– Да вот, смотрю, «дикие» у тебя тоже неплохо живут. Мог бы и раньше рассказать про фактории.

– Ты не спрашивал.

Нет ничего нового под солнцем и луной. Прямо соврать мне искин не может. А вот умолчать о лишних, по его мнению, деталях – сколько угодно.

– Вероятность того, что ты сюда зайдешь, была меньше двух процентов, – добавил Грамм, словно это все объясняло.

– Ладно, – отмахнулся я.

Окинул взглядом большую, но совершенно пустую комнату.

– Это у тебя интерфейс для чистых? Поговорить по душам, на жизнь пожаловаться?

– Ты прав.

– А теперь можешь показать, что видят тут отказавшиеся «дикие»?

Боковая стена, казавшаяся монолитом, с легким шорохом скользнула вверх, открывая… проклятые холодильники! Всего и разницы – дверки небольшие и стекло толстое, со слабым зеленым оттенком пуленепробиваемого композита. Выбор почти как в кластере: в наличии и мороженое, и йогурты. Нет только алкоголя – никакого, даже пива. И одно важное отличие – ценники! На каждой полке – экранчик с цифрами. Ну и на самом верху табло с балансом: «Эдам: доступно 0 баллов».

Я развернулся – так и есть: на противоположной стороне расположился хозмаг. Одежда, обувь, сковородки и кастрюли, чашки, одеяла, подушки, трусы и носки… Сатоши, спаси – да тут есть даже кружевное женское белье! И сверху опять – ноль баллов.

– Баллов подкинешь? – прищурился я в сторону предполагаемого местонахождения видеокамеры.

– Только при угрозе жизни, – аккуратно отказал мне Грамм.

Собственно, ничего брать я и не собирался. У местных явно прописано: «чистые» от Великой – с большой буквы – Системы ничего не получают, поэтому мне не стоит рушить легенду по пустякам.

– Тогда расскажи мне, как «дикие» получают эти самые баллы?

– Начисление происходит каждую неделю. Понедельник, шесть утра по локальному времени.

– Отлично! – изумился я хитрости ответа. – То есть все отказавшиеся получают равное количество?

– Одинаковое по каждой категории.

– Грамм… – начал злиться я, – хватит вилять. Расскажи все подробно!

– Есть три категории Отказавшихся, – подозрительно неохотно ответил искин. – Первые получают только базовое питание, вторые – питание и предметы первой необходимости…

– А третьи… неужели оружие?! – перебил я Грамма.

– Нет. Третьи в дополнение имеют доступ к медицинской помощи.

– Однако они хорошо устроились, – усмехнулся я. – Но погоди, погоди! – Наконец я ухватил то, что беспокоило меня с самого начала истории с факторией: – Вот эти самые Отказавшиеся – от чего именно они отказались?

Немедленного ответа не последовало. В кои-то века могучий искусственный интеллект целой планеты задумался. А когда ответил, мне сразу стала понятна причина задержки.

– Они отказались от потомства. Полностью и окончательно.

Впору врезать себе по лицу пятерней. Да посильнее, со всего размаха!

Искин, а вернее, пресловутые отцы-основатели, ничтоже сумняшеся, разделили человечество по двум суперлокациям. В одной – культурный рай, предполагающий принцип «плодитесь и размножайтесь», во втором – дикий ад, в котором «Система» совершенно явно платит за отказ от детей. При всем этом и те и другие – живут на полном иждивении роботов.

– Идиоты!!! – проревел я, бессильно опускаясь на пол.

Кажется, на несколько секунд я таки отрубился.

Пришел в себя уже в знакомой удобной каталке, пара фигур хлопотала вокруг, запихивая мою руку в медицинскую систему.

– Таки довел! – попенял я Грамму.

– Ничего критического, – принялся оправдываться искин. – Через двенадцать минут будешь в норме.

Я закрыл глаза.

– Рассказывай, как устроена жизнь на этой стороне медали, – устало попросил я. – Все рассказывай, вредитель, пока медицина подключена.

Монолог Грамма занял ровно двенадцать минут – время до конца медицинских процедур. Искин рассчитал заранее до секунды – ему несложно. Понимал, что задерживаться, чтобы задать несколько неприятных вопросов, я не мог. И без того мое столь долгое отсутствие Вайлдбора совсем не обрадовало. Говорить он ничего не стал, лишь беззвучно пробормотал свое традиционное ругательство – «чертовы панзис», – однако взгляды кидал в мою сторону крайне неприятные.

Волновался и Тиль. Но с ним куда проще: художник в общих чертах понял и сам, что из себя представляет фактория. Дополнил картину, объяснив, что «там внутри» на самом деле «голос», но локальный и очень упрощенный, специально для «диких». А я упорно пытался получить от него рационов, но без метки на руке – и правда, совсем никак.

А далее – шагал по зеленому коридору на автомате, пытаясь «уложить» в сознании открывшийся срез реальности дивного нового мира.

«Дикие» свободны в выборе, этого священного для искина принципа у них никто не отнял. Но у них есть «премиальная» возможность: прийти в любую факторию и получить татуировку QR-кода, а в придачу к ней – безболезненный укол, короткий сон, навсегда лишающий способности зачать или выносить ребенка. При этом все прочие функции репродуктивной системы, такие как либидо или гормональный фон, остаются в полном порядке, даже немного усиливаются.

Если отказ сделан до четырнадцати лет – отказавшийся получает все три опции сразу.

Если до двадцати одного года – две опции: питание и вещи.

Ну а если позже – то в ход идет последний вариант, предусматривающий одно лишь питание.

На первый взгляд, система выглядит не слишком страшно и даже сравнительно честно. В молодости мало кто задумывается о медицине, и от нее легко отказаться. Зато до полного совершеннолетия заделать двух-трех детей вполне реально и даже несложно. Было бы желание. А после – пробить себе код на «еду» и «вещи», воспитывать детей и жить для себя, долго и счастливо. Люди восемнадцатого-девятнадцатого веков, наверное, были бы в восторге от такой «свободы выбора».

Но здесь кроется один по-настоящему подлый, иезуитский нюанс: опции можно менять. То есть, если вождь или авторитетный воин племени состарился, или был тяжело ранен, но имеет опцию «только пища», он все равно может… получить медицинскую помощь или омоложение. Для этого кто-то из членов племени должен передать ему недостающее. Например, двое отдают свои «вещи», или один – свою «медицину». Вариант отдать три «пищи» не работает – не чистым отказаться от базового минимума система не позволяет.

Все, разумеется, исключительно добровольно.

В комнату фактории для передачи может зайти только один человек. Более того: действует правило защиты – если зашедший считает, что ему угрожает опасность – он может попросить перемещение в любую другую факторию на выбор. Шансы выжить после этого на чужой или даже вражеской территории весьма высоки – от чистого подростка откажутся немногие. Хотя долго ли он после этого останется чистым?

По факту же старикам и сильным несложно отобрать опции у самых молодых и слабых. И плевать этим эгоистам на будущее племени и мира. Методы за прошедшие столетия ничуть не изменились: «ты же не хочешь, чтобы вождь умер и племя осталось без лидера?», «ты еще так молод, успеешь получить свое обратно», «пойми, мы делаем все возможное для нашего общего блага». Никто не держит нож у горла – но попробуй откажи!

Естественно, опции нельзя менять несколько раз в день. Только раз в пятнадцать лет. Но можно попросить в долг, и часто Великая Система не отказывает в просьбе. Особенно если передача выглядит «полезной для стабильности племени».

В результате схема получается одновременно сложной и гибкой. Грамм не обманывает напрямую – общие правила прописаны четко и прозрачно. Да ему и не надо – достаточно манипулировать частными параметрами: менять стоимость рационов и вещей, обновлять ассортимент, решать, подтверждать кредит или нет, в редких случаях – корректировать возрастные пороги. Вариантов воздействия множество, а результат всегда один – человеческая популяция удерживается примерно на одном и том же уровне.

Минимальном уровне.

А кого, собственно, винить?

Конечно, отцов-основателей!

Циничные, расчетливые твари. Предусмотрели ни много, ни мало, а полноценный «План Б» выживания homo sapiens как вида, если с кластерами что-то пойдет совсем не так. При этом себя не обидели. Ведь у отцов, кроме выбранного, существовал всего лишь один реальный путь: никак не контролировать «диких». Не вмешиваться. Пусть плодятся и воюют сами с собой, сколько влезет. Пусть все идет как идет.

И за три-четыре поколения цивилизация стабилизировалась бы где-то на уровне середины восемнадцатого века. Полевые командиры основали бы царские династии, бродячие проповедники – переквалифицировались в церковных иерархов. Основой их власти стало бы многомиллионное бесправное население – голодное, отчаянное, с глазами, полными ненависти и злобы. А потом эта человеческая волна просто смела бы и кластеры, и роботов, и то немногое, что осталось от старого мира.

Грамм показывал мне записи времен Распада. Жуткие, потерявшие человеческий облик толпы, перетекающие через руины, как вода через плотину. Уничтожающие все живое на своем пути. Никакая «пена» от такого не спасет – как и стены из композитного бетона, рои дронов и прочие лазерные барьеры. Число победит технологию, если число достаточно велико и достаточно голодно.

Было бы это лучше для мира? Сложный вопрос.

Честнее – несомненно.

Жестокая, кровавая, грязная борьба за каждый кусок хлеба, за каждый глоток чистой воды. Без искусственных заборов между «плодитесь» и «откажитесь». Без меток на запястье, без кружевного женского белья в вакуумной упаковке, без тефлоновых сковородок, без доступных даже «диким» ценников на диетические йогурты с пробиотиками.

Люди против людей. Подобным путем человечество ходило множество раз.

Отцы-основатели решились все изменить. Полагаю, не из доброты, справедливости или, наоборот, жестокости. Но из ужаса. Из холодного, парализующего ужаса перед повторением Распада.

И получилось то, что получилось.

Мир не рухнул. Он просто замер без цели.

Как стрекоза в янтаре: красивая, неподвижная, живая только на вид.

Если бы я стоял на месте отцов-основателей сотни лет назад – с теми же данными, с теми же прогнозами, с теми же ночными кошмарами… понимая, что дикие толпы неизбежно растопчут твоих внуков или правнуков в кластерах… не знаю, хватило ли бы смелости отпустить мир в новый виток.

От этой мысли хочется заорать.

Но я просто шагаю по зеленому коридору и слушаю, как хрустит под ногами стекло старого мира.

Глава 11. Библиотека

Мы подошли к кампусу Университета Южной Флориды почти в сумерках – солнце еще не село, но его свет уже не мог в полную силу пробиться сквозь плотную зеленую стену. Я успел отметить: здание библиотеки сохранилось отлично, гораздо лучше, чем все остальное в Тампе. Ровно так, как и предупреждал Грамм: строили незадолго до Распада по какому-то специальному правительственному проекту – «на века», с расчетом на ураганы, наводнения и, как оказалось, на конец света.

Вот только надо понимать: «сохранилось отлично» в тропиках означает что-то типа «заросший кустами холм». Кусты и лианы полностью закрыли нижние этажи, деревья проросли сквозь трещины в стенах, а кое-где из разбитых окон торчали целые кроны. Лишь прямая линия обреза крыши отчетливо напоминала о том, что когда-то здесь были не джунгли, а человеческий порядок.

Неподалеку от библиотеки нас встретил неожиданно ухоженный лагерь. Полдюжины палаток, деревянный стол со скамьями, тканевый навес, очаг, аккуратно сложенный из плоских валунов, полки для посуды и несколько пластиковых канистр с водой, расставленных в тени. Книгокопатели двадцать пятого века не собирались портить себе желудок полевыми рационами и спать на голой земле.

Вайлдбор сразу вступил в долгий, вязкий разговор с местным старшим – то ли дежурным, то ли просто самым авторитетным из присутствующих. Охранники перекидывались короткими приветствиями со знакомыми, шутили, хлопали по плечам. Нас с Тилем как бедных родственников оттеснили в сторону и молча ткнули пальцем: «вот тут ставьте палатку». А затем все дружно сделали вид, что забыли о нашем существовании.

Слава Сатоши: единственное, о чем я мечтал, – это залезть в спальник и отрубиться минуток на шестьсот. И судя по тому, с каким энтузиазмом Тиль принялся потрошить рюкзак, его мечта мало отличалась от моей.

Так или иначе, заснули мы после торопливого обустройства мгновенно, совершенно наплевав на гул голосов, треск костра и запах готовящейся еды.

Проснулись поздно – солнце высоко, лагерь почти пуст. Никакой еды, кроме рационов, мы не принесли. Ну кто мог ожидать, что тут все оборудовано получше, чем в детском скаутском кемпинге? Хорошо хоть за стол пустили, дали кипяток в закопченном чайнике и полупустую банку растворимого кофе. А как мы поели – дежурный лениво махнул рукой на тропу в сторону библиотеки:

– Идите туда. Все сами найдете.

Библиотека оказалась неожиданно близко – сотня ярдов, не больше. В конце хорошо набитая тропа перешла в туннель, прорубленный в кустах, а затем мы как-то совсем незаметно миновали бывший главный вход и оказались в широком, полностью заросшем холле. На несколько секунд я замер, пальцы сами собой легли на рукоять пистолета – показалось, что из-под завалов или темных провалов бывших дверей выскочит что-то живое, быстрое и голодное.

Но кроме привычного шороха разбегающихся крабов и крыс – ничего; страх отступил. Мы достали фонари и направились в темноту внутренних проходов. Яркие лучи выхватывали тлен и гниль: мокрый бетон, разбитый глубокими трещинами, заросший мхом и тонкими сорняками; черные потеки сажи от факелов, обвалившиеся куски перегородок, повороты и глухие темные тупики. Заблудиться, впрочем, тут совершенно невозможно – расчищенная дорога одна, тьма то и дело разрывается пятнами солнечного света, пробивающегося сквозь разбитые окна и проломы в перекрытиях. Пройти тут, наверно, можно и без фонарей.

Я почему-то был уверен, что нам придется спускаться вниз, в подвалы и бункеры, где обычно хранят самое ценное. Но все оказалось наоборот – мы поднимались. Не сразу и нелегко – на два пролета в одном месте, потом длинный, извилистый проход по этажу и опять подъем. Лестничные пролеты каким-то чудом уцелели; вообще, надо признать – при виде заросшего кустами холма я решил, что внутри одни руины. Оказалось же, что здание в основном цело, по крайней мере, наружные стены и несущие железобетонные конструкции почти не пострадали.

На четвертом этаже нас ждал сюрприз: массивная металлическая дверь. Но какая и в каком состоянии! Основа – полудюймовые листы нержавейки, массивные, торчащие во все стороны ригели замков, какие-то очень специальные шарниры и упоры. Четыре сотни лет ничем не смогли навредить этому монстру; а вот люди… люди справились.

Но далось это непросто. Клочья металла, рваные края, беспорядочные пропилы, следы от кувалд и ломов. Судя по всему, дверь брали штурмом не один месяц – или не один год.

Тиль медленно провел ладонью по искореженному краю, будто гладил живое существо.

– Умели же предки строить… – тихо, почти благоговейно сказал он.

– Да уж, – согласился я, глядя на изувеченный металл. – Похоже, здесь хранили что-то действительно важное.

– Сломали недавно. – Тиль ткнул пальцем в один из свежих срезов.

Я пригляделся.

– Диском пилили. И неплохим!

Тиль медленно обвел лучом фонаря все, что осталось от двери.

– Эрнесто впервые связался с «дикими» года три назад. Книги они принесли уже потом.

– То есть первое, что они у него попросили… – начал я.

– …инструмент для резки металла, – закончил мысль Тиль.

Где-то впереди раздался глухой удар железа о железо. Потом еще один, и еще. Похоже, местные книгокопатели возятся с чем-то тяжелым.

– Как-то даже смешно, – сказал я тихо, почти себе под нос. – Дверь. Просто дверь, пусть и крепкая, из нержавейки. Четыреста лет стояла. Поколения мародеров приходили, плевались, ругались, долбили, ковыряли – и ничего. Но стоило в процесс вмешаться одному гуманитарию-идеалисту – и все. Одни руины.

Тиль удивленно посмотрел на меня, но я уже шагнул вперед, туда, где то и дело мелькали отсветы чужих фонарей и слышались приглушенные голоса.

Прежде чем встретиться с «дикими», мы зашли в одну из ближайших комнат. Когда-то здесь действительно располагалось спецхранилище. Сейчас вдоль стен, от пола до потолка – грубо вскрытые ячейки из нержавейки: тонкой, в отличие от дверей, и не способной сопротивляться ударам кувалды. Посередине – огромная куча книг, свертков, коробок. По сути – уже мусор: влажный, полусгнивший, местами покрытый толстым слоем черно-зеленой плесени.

Я провел пальцем по краю распахнутой дверцы – уплотнитель давно превратился в потрескавшийся, крошащийся серый камень. Заглянул внутрь – и увидел пару забытых или брошенных книг.

Сверху лежал «Великий Гэтсби». Уже влажный, изрядно покоробленный, но в принципе вполне целый.

– Ты и тут не нужен. – Я поддел пальцем обложку. – Бросили, «зеленый свет» не помог.

Случайность, конечно. Никто из «диких» не писал в школе эссе по благоглупости Фицджеральда. Но вышло символично…

– Какое варварство! – Тиль осторожно пошевелил ботинком кучу. – Многие книги почти целые!

– Берут, что еще держится, а все остальное – на корм плесени. Как всегда, – пожал плечами я.

– И много они… так?

Я прикинул объем кучи по отношению к количеству ячеек.

– Думаю, примерно четверть сохранилась.

– Всего лишь! – Тиль почти простонал. Кажется, каждая потерянная книга для него ощущалась как личная утрата.

Мне было, честно говоря, все равно. В старом мире я считал книги на бумаге нелепым атавизмом, а библиотеки – дорогостоящей блажью старых маразматиков. То есть все следовало оцифровать и выложить в Сеть, а некоторые наиболее крупные библиотеки – оставить как музей, для отдельных, имеющих историческую ценность изданий. Все же остальное – признать разбазариванием денег налогоплательщиков и пустить на топливные брикеты.

Не слишком изменилась моя точка зрения и сейчас. «Утерянная» в Распаде макулатура, без сомнений, сохранена искином в цифровых архивах и может быть напечатана при малейшем его желании. Да и наша экспедиция – никак не про сами книги; это имитация, элемент дурацкой игры, которая нужна мне, чтобы лучше понять новый мир. Ну и заодно – нам с Граммом до чертиков интересно познакомиться с неизвестными конкурентами – книгоискателями.

А здесь и сейчас мне просто нужно привести Тиля в чувство.

– Слушай, хватит паники. Четверть уцелела – уже подарок судьбы, – успокоил я художника. – Это много: десятки, сотни тысяч томов. Вам… нам этого хватит с лихвой!

– Да-да, точно… – Тиль нервно кивнул, оглядывая кучи. – Их тут действительно… очень много.

Кажется, он так успокаивал сам себя. Надеюсь, успешно.

К тому моменту, как мы добрались до места, где кипела настоящая работа, Тиль уже пришел в себя. Колеблющийся свет керосиновых ламп выхватывал из тьмы силуэты «диких» – одни с хрустом ломали ячейки, будто вскрывали консервные банки, другие – зверски делили книги на «годные» и «гнилые». Даже меня покоробило такое пренебрежение к остаткам великой культуры. А Тилю – хоть бы хны: смотрит на процесс скорее с любопытством, чем с ужасом.

Вайлдбор был здесь же: ничего не ломал сам, но стоял в центре, направлял своих парней жестами и короткими окриками. Увидев нас, он, как всегда, тихо выругался себе под нос – «проклятые панзис», – но затем, выполняя договор, кивнул на уже отобранные стопки:

– Выбирайте что хотите. Унесете, сколько сможете.

Тилю не надо повторять дважды. Он набросился на книги, как мотылек на яркий огонь лампы. Пальцы дрожали, когда он брал каждый том: проводил по корешку, читал название при свете фонарика, заглядывал под обложку, будто искал там не текст, а потерянную душу. Кажется, на ближайшие несколько дней он исчез для всего остального мира – для нас, для «диких», для самого времени.

Меня же копание в пахнущей плесенью бумаге не вдохновляло примерно совсем, а вот странный, явно электрически свет из-за очередного поворота интересовал чрезвычайно.

– Вайлдбор, – я мотнул головой в сторону света, – а там кто орудует?

Лидер «диких» на секунду подвис, но быстро нашелся с ответом:

– Там – другие.

Внутри я аж подпрыгнул: наконец-то загадка раскроется. Снаружи же постарался изобразить максимально злобную гримасу:

– Конкуренты, значит?!

Ответом Вайлдбор меня не удостоил – высокомерно отвернулся. Однако я успел заметить довольную ухмылку в уголках его рта.

Через минуту я уже стоял на пороге очередной комнаты-хранилища. Тут все было иначе: никто ничего не ломал и не швырял. При ярком, слегка фиолетовом свете работали всего двое. Мужчина аккуратно открывал ячейку специальным ключом, женщина доставала одну или пару книг, быстро пробегала взглядом по названиям – и аккуратно ставила обратно.

Но я застыл не от их работы – от одежды.

Не потрепанные джунглями джинсы «диких», не отдающие лоском богатства хаки охотников из кластеров – а серебристые комбинезоны совершенно чужого, непривычного мне кроя и материала. Вдобавок на воротнике – жесткая, четкая стоечка с едва различимыми защелками и тонкими линиями уплотнителей… под гермошлем?

Несколько минут я бесстыдно разглядывал увлеченно работающих пришельцев – никем иным они быть не могли.

На вид – люди как люди. Двигаются плавно, уверенно, без лишней суеты, общаются между собой. Мужчина – может, чуть ниже меня, женщина – обычных габаритов. Пропорции – ничего выдающегося во всех отношениях, ну а мелкие детали в комбинезоне не видны. Стрижки у обоих короткие – можно сказать, ежик. Но оно и понятно – в космосе с длинными волосами слишком много проблем.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю