444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Дмитриев » Сломанный рай (СИ) » Текст книги (страница 3)
Сломанный рай (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 09:00

Текст книги "Сломанный рай (СИ)"


Автор книги: Павел Дмитриев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– И это все?

– Устный договор есть основа нашего гражданского общества.

«Но сколько тут Джонов?» – спросил я сам себя. И тут же понял нелепость вопроса: гарнитура в ухе Джона услышит мой голос не хуже, чем моя, а искин уж как-нибудь разберется, кому зачислять деньги. Да и сам по себе голос – неплохое средство персональной идентификации.

– Паркуйся здесь, пойду за покупками.

Шоппинг, и правда, не вызвал ни малейшей проблемы. Я легко и естественно вписался в поток людей, лениво двигающийся по променаду от одного торгового шатра к другому. Приведенный к «золотому веку» язык немного отличался от привычного мне, но именно немного. Мой акцент также никого не удивил – Грамм рассказывал, что небольшие отличия в диалектах специально внедряются для «естественного культурного многообразия».

Обратно в такси я влез не только с филе снэппера, но и парой тушек лэмби, кусками тунца, махи-махи, кокосовым кексом и огромной связкой непривычно мелких бананов. Потратил на все парадоксально много – около полусотни золотых долларов пятидесятых, то есть, если принять за правду рассказ Грамма, в районе половины среднемесячного дохода местной семьи.

– Почему так дорого? – выразил я свое недоумение. – Расчет на туристов-миллионеров? А где покупают еду все остальные?

– Продукты питания входят в базовый гражданский пакет, – не замедлился с ответом искин.

– Где-то я это уже слышал, – проворчал я. – В этом пакете нет рыбы или бананов?

– Свежая рыба есть – на сегодня доступен двадцать один вид. Филе снэппера отсутствует. Бананы поставляются из Эквадора или Бразилии; местных нет.

– Святая корова! Люди отдают дикие деньги за чуть-чуть иное качество?!

– На променаде продаются продукты, произведенные руками граждан. Такое потребление модно и престижно.

– Все как полтысячи лет назад? – Я стукнул себя ладонью по лицу. – Продавцы сами выходят в море, ловят на удочку рыбу, потрошат и затем продают?

– Именно так и есть, – развеял остаток иллюзий Грамм. – Правила поощряют не только ремесла, но и локальные промыслы. Рыболовство, выпечку, выращивание фруктовых и ягодных культур, многие другие.

– Я правильно понимаю – никаких налогов на торговлю нет?

– Только взнос в творческий союз, – подтвердил мою догадку Грамм. – Обычно платят двадцать долларов в год.

– Халява…

По количеству товаров на лотках и темпу продаж несложно прикинуть хотя бы порядок выручки. Кажется, рыбаки тут зарабатывают заметно больше скульпторов. Хотя нет, им же надо содержать лодку или катер – на чем они там «промышляют». Или арендовать… впрочем, неважно. Совершенно очевидно – в новом мире можно без особых усилий заработать не только талантом, но и руками.

– Желаешь пообедать? – сменил тему Грамм. – Могу порекомендовать хороший ресторан.

– Ты что-то говорил про дом, – отказался я от предложения. – Кажется, на сегодня мне достаточно впечатлений.

– Стандарт, люкс или поместье?

– Дай угадаю… – задумался я на секунду, – стандарт – это то, что в базовом пакете?

– Верно.

– Значит, люкс и поместье – за доплату?

– Тридцать и пятьдесят долларов в месяц соответственно. Приоритетная локация, увеличенная площадь, индивидуальный дизайн…

– … произведенный руками граждан?

– Разработанный местными специалистами, – поправил меня искин.

– Заселяй в люкс, – после небольших колебаний решил я. – Надо быть вовсе безруким или безголовым, чтоб в этом мире не заработать лишнюю тридцатку.

Глава 4. Дом, милый дом

Со стороны дороги дом не выделялся ничем особым. Одноэтажный, невысокий и небольшой, откровенно старомодный. В открытых воротах гаража торчит четырехфарная морда очередного хромированного диплодока, для разнообразия – светло-коричневого цвета. Грамм назвал его Dodge Royal Lancer. Скорее всего, модели авто значат что-то важное: может быть, по ним оценивают авторитет в местной табели о рангах. Но для меня – это просто набор слов.

– Все коммуникации под землей? – уточнил я, не заметив каких-либо проводов.

– Дом полностью автономен, – удивил меня Грамм. – Мы в тропиках; энергии, получаемой с площади крыши, с избытком хватает даже на опреснение воды.

– А если тучи неделю не расходятся?

– Система постепенно перейдет в режим энергосбережения, вплоть до использования резервных батарей. Но семидневной сплошной облачности за всю историю наблюдений не зафиксировано.

– Сбылась мечта зеленых, – проворчал я, уже подходя к дверям дома.

Планировка оказалась простейшей – под стать внешнему виду. В центре – просторный холл с глубоким диваном и креслами, справа – две спальни, слева – столовая, кухня и что-то вроде хозблока, который, кажется, использовали скорее роботы, чем люди.

Все комнаты огромные: по триста-четыреста квадратных футов каждая, с высоченной двускатной крышей, которая делает пространство еще более воздушным. Мебели самый минимум, но каждая вещь – крупная, тяжелая, почти монументальная. Если кровати – то суперкинги, в которых можно утонуть втроем. Если кресла – то при желании в них можно спать поперек. Обеденный стол – сразу на дюжину стульев, будто ждет большой компании, которой никогда не бывает.

Из явного хай-тека – только голографические телевизоры, включенные на показ природы: океан, лес, звездное небо – все в идеальной четкости. Плюс приятная прохлада – установлен неслабый климат-контроль. К полухай-теку можно отнести холодильник: четыре идущие в ряд прозрачные дверцы – напитки, мясо/рыба, хлеб/молочка, овощи/фрукты. Забит до отказа, причем, насколько я заметил, все подобрано под мой вкус, тот, что был в старом мире – вплоть до конкретных сортов стейков и молока.

Как отдельный феномен стоит отметить пол. С виду – благородный камень, мрамор или оникс, с мягкими прожилками. А на ощупь босыми ногами – пластик или резина, чуть мягкая, упругая, абсолютно не скользкая. Никаких порогов или зазоров, никаких ступенек. Явная адаптация под быструю автоматическую уборку.

Самое интересное открылось во дворе. Вышел через стеклянную стену холла – и сразу понял, почему именно «люкс».

Прямо от дома начиналась выложенная тем же псевдомрамором площадка: пулдек, просторная и почти театрально идеальная. В центре ее лежала внушительная чаша бассейна – не просто яма с водой, а настоящий акцент композиции: овальная, с плавными скругленными краями. Вода в ней мягко бурлила – не пузырилась агрессивно, а именно нежно перекатывалась, как будто внутри работал скрытый гидромассаж или тонкие струи воздуха.

Но не бассейн был главным.

Со всех сторон пулдек окружала плотная стена пальм – не простеньких кокосовых, а десятки разных сортов, высаженных в тщательно выверенном, почти художественном беспорядке. Зеленые, золотистые, белесые, малиновые; пышные веера, похожие на гигантские зонтики, стройные «елки», сложные каскады листьев. Все они неторопливо покачивались и шелестели под напором пассата – живой, дышащий фонтан зелени, который одновременно и успокаивал, и слегка кружил голову.

– Фантастика! – выдохнул я.

– Мне хорошо известны твои предпочтения в ландшафтном дизайне, – то ли извинился, то ли похвастался Грамм.

– За такое и трех сотен не жалко!

– Ты не получил полной информации…

– Да погоди, не убежит дом! – прервал я Грамма. – Тут есть какие-то жесткие правила по наготе?

– Камеры внутри дома и на участке отсутствуют. Полная видеоприватность частной территории гарантирована законом.

– Да речь не про тебя, – небрежно отмахнулся я. – Вдруг соседский ребенок подсмотрит, что-нибудь себе вообразит, а я виноват буду на сто лет каторги.

– На своей территории ты вправе одеваться как угодно. Нормы приличия распространяются только на общественные места.

– Ни слова больше!

Я шагнул ближе к бассейну, присел и провел ладонью по воде. Теплая, куда теплее той, к которой я привык в бассейнах Силиконовой долины. Не раздумывая более, скинул с себя всю одежду и буквально упал в глубину. Вода обняла тело целиком: мягкая, чуть солоноватая, с легким привкусом минералов или чего-то искусственного – но приятного. Я несколько раз метнулся до дальнего края, обратно, потом просто лег на спину и тупо уставился в плывущие по небу облака.

Четыреста лет. Четыреста чертовых лет!

Только здесь, в этой теплой воде, под этим чужим небом, наконец почувствовал: я живой. Не замороженный кусок мяса, не кошмарное воспоминание, а живой. В голове крутились обрывки: бешеные, наполненные работой калифорнийские будни, жаркие игры с женой, безысходность жуткого диагноза, споры с Граммом по ночам, леденящий ужас заморозки. Теперь все позади. Можно просто жить. Бегать, прыгать, спать, плавать, есть… кстати, поесть-то не помешало бы!

Я вылез, не одеваясь, прошлепал в дом, открыл холодильник. Ухватил пакет тоненьких копченых колбасок, чипсы, коробочку с полудюжиной «Stag»… и вернулся к бассейну. Плюхнулся на край, свесил ноги в воду и начал есть. Пиво холодное, колбаски острые – точно как в четырнадцать лет, когда я стащил из родительского холодильника бутылку и жрал втихаря у бассейна, боясь, что отец с матерью спалят.

Четыреста лет. Никого из моих близких и даже просто знакомых давно нет. А я все тот же пацан.

Минут через двадцать тишину разорвал звонок – старомодный, металлический, как в старых фильмах. Звонок в дверь.

– Посетители, – проинформировал Грамм.

Я подскочил, чуть не свалившись в бассейн.

– Кто?!

– Семья с соседнего участка. Трое взрослых, двое детей. Принесли приветственный пирог.

– Пирог?

Я выругался про себя и метнулся в дом, на ходу хватая шорты и рубашку. В зеркале холла мельком увидел себя: волосы мокрые, кожа в каплях, глаза дикие. Натянул одежду – ткань неприятно облепила тело – и открыл дверь.

На крыльце стояла типичная американская семья из рекламы шестидесятых: упитанный мужчина в клетчатой рубашке, женщина в легком платье, двое детей – мальчик лет десяти и девочка помладше. У всех на ушах гарнитура искина, и все белозубо улыбаются. В руках у женщины, и правда, пирог – с решеткой из теста сверху, от него пахнет яблоками и корицей.

– Добрый вечер! – бодро начал мужчина. – Мы соседи. Увидели, как вы приехали, решили заглянуть и познакомиться.

– Вы с острова или издалека? – мягко спросила женщина, перекладывая пирог поудобнее.

– Из пятна Кристи, – выдал я заготовленную легенду, стараясь улыбнуться естественно. – Только сегодня заселился. Эд.

– Боб, – он протянул руку – хватка крепкая, мозолистая. – Это Мэри, Джимми и Сьюзи. Добро пожаловать! Здесь тихо, спокойно – лучший уголок на всем острове!

Дети смотрели с любопытством: мальчик – открыто, девочка – исподтишка. Мэри протянула пирог.

– Яблочный, свежий, только из печи. Своими руками.

– Спасибо огромное, – я взял пирог, чувствуя, как тепло идет через фольгу. – Зайдете? Пиво есть, вино или… сок для детей.

– Нет-нет, не будем мешать в первый день, – улыбнулась Мэри. – Отдыхайте, обживайтесь. Если что понадобится – стучитесь, дверь всегда открыта.

Они попрощались и ушли по дорожке, дети наперегонки побежали вперед, родители шли неторопливо, держась за руки.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и тихо расхохотался, чтоб не услышали.

– Идиллия, чертова идиллия. Тут по утрам молочник с лошадью не проезжает, гремя бутылками?

– Такие идеи обсуждались на ранних этапах Великой Пересборки, но от них отказались из-за низкой эффективности.

– И большого количества навоза, – дополнил мысль я.

Тут взгляд упал на брошенный у дверей пакет с покупками.

– Кажется, пришла пора подкрепиться всерьез!

Раскидал продукты по холодильнику, нашел специи и травы, замариновал филе снэппера. Почистил пару картофелин, порубил лук. Разобрался с монструозным газовым грилем, который стоял под навесом на краю пулдека. За суетой не заметил, как на остров опустились тропические сумерки – стремительные, густые. Зато сад и дом тут же вспыхнули десятками светильников, отчего стало еще уютнее.

Бросил на решетку чуть посоленный кусок рыбы, сбрызнул оливковым маслом. Три минуты – и запах чуть не свел меня с ума. Вкус оказался еще лучше ожиданий. Я развалился в шезлонге и растягивал удовольствие: отрывал вилкой микроскопические кусочки, бросал их в рот, запивал глотком холодного пива. Параллельно смотрел на звезды, слушал стрекот цикад и далекий шум прибоя.

Шикарно, но как-то… одиноко.

И тут, будто как по заказу, в понятные звуки вплелись веселые голоса, близкий плеск, а за стеной пальм замелькали яркие росчерки света фонариков.

Я напрягся:

– Грамм, тут опять кто-то шляется.

– В твою сторону направлялись охотники за крабами. Рекомендую спуститься и посмотреть.

Одна из секций ограждения пулдека бесшумно опустилась, открывая лестницу вниз.

– И ты молчал? – попенял я искину.

– Ты сам просил не заваливать тебя «полной информацией». Я просто уважаю твои желания.

– Так то когда было!

Пока мы перебранивались, я уже спустился. И замер от неожиданности. Раньше, из-за казавшегося едва слышным шума прибоя, я думал, что берег океана где-то далеко и ничего, кроме соседей, меня за живой стеной пальм не ждет. В реальности же оказалось, что пулдек буквально нависает над краем небольшого тихого залива, более того, лестница, по которой я спустился, ведет к сколоченному из досок пирсу, на добрую сотню футов уходящий в воду.

Совсем рядом, на мелководье у нагромождения валунов, трое ребят шарились фонариками среди камней: крепкий парень и две девушки. Увидев меня, они повели себя странно. Парень быстро приложил палец к губам в древнем знаке: «тише!», потом потянул себя за ухо и резко махнул рукой в сторону, будто отбрасывая что-то.

В первый момент я опешил, но потом вдруг понял: гарнитур-то у них нет!

Я кивнул, показав, что понимаю, сдернул с уха «Грамма», демонстративно придавил пальцами, деактивируя, затем сунул устройство в карман.

– Я Том, – парень махнул мне рукой в шутливом салюте.

– Кейт, – улыбнулась темноволосая девушка.

– Ив, – вторила ей светленькая.

– Эд, – представился я. – Крабов ловите?

– Ага, – охотно подтвердил парень. – Извини, если потревожили, тут давно никто не жил.

– Ох, всегда пожалуйста, – улыбнулся в ответ я.

В голове крутилась одна мысль: как бы напроситься к ним в компанию?

– Ты давно здесь? – спросила Ив, спасая разговор от неловкой паузы.

– Только сегодня, вот, снэппера жарил, – ответил я. И, поймав озарение, добавил: – Хотите присоединиться? Еще много осталось!

Том переглянулся с девушками:

– Если не шутишь – с радостью. Мы как раз поймали парочку крабов. Добавим к рыбе?

– Конечно!

Мы поднялись на пулдек, Том быстро сориентировался, вытащил из хозблока недостающие шезлонги и столик, я выволок из холодильника рыбу и вино, девушки – вполне профессионально умертвили крабов ножом между глаз, затем оборвали лапки от тушек. Попутно мы выпили по бокалу рислинга за знакомство. Или два. Или три, если уж совсем честно.

Снэппера съели как-то незаметно, махи-махи задержалась ненадолго, но свою роль – утолить первый голод – вывезла очень достойно. А там дело дошло и до неторопливой экзотики.

– Кто умеет готовить лэмби? – поинтересовался я.

Кейт потыкала пальцем в развалившиеся по миске склизкие тушки:

– Ты смелый. Его надо не на гриль, а в бульоне варить.

– Главное – отбить хорошо, – вмешалась Ив. – И лаймом залить.

– Том, тащи молоток, – решился я. – Будет мастер-класс.

– И еще бутылочку рислинга прихвати, – добавила Кейт.

Молотка в хозяйстве не нашлось, пришлось отбивать лэмби скалкой прямо на ограждении пулдека. Потом палочками держали кусочки на решетке, чтоб они не свалились вниз в поддон. Затем, за неимением бульона, обливали соком лайма. Процесс – под очередной бокальчик – вышел невероятно забавным. Мы перепачкались в масле, рыбном соке, каких-то обрывках специй – и едва не сдохли от смеха. А в финале – швырялись совершенно несъедобными кусками резины в сторону пальм, чтобы шуршащая под пулдеком садовая живность, то ли крысы, то ли мангусты, получила свою долю развлечений.

Попутно я узнал чуть больше о новых соседях. Как я и ожидал, они оказались студентами местного университета.

Том – с последнего, двенадцатого курса. Он изучает историческую металлообработку и, в качестве магистерской работы, восстанавливает с друзьями универсальный токарный станок TUD-50. По его описанию, этакий трехтонный монстр, произведенный в Польше в далеком 1967 году.

Кейт, подруга Тома, учится на десятом курсе и специализируется на ювелирном деле. С немалой – и, наверное, заслуженной – гордостью она показала колечко и серьги из экзотического розового золота: сплава с алюминием. Про бриллианты в оправе – карат на пять-семь – упомянула мельком, будто речь шла о простых стекляшках.

Ив – тоже с десятого, будущий дипломированный археолог. Увлекается эпохой первых поселенцев, знает про колонию Вирджиния и корабль «Мейфлауэр». Она очень удивилась, что эти названия для меня не пустой звук. Впрочем, ее знания – книжные: на всем западном побережье нынче опасные руины, в которых кто-то живет, но кто именно – никто толком не знает и знать не желает.

Мне, согласно легенде, пришлось представиться только что закончившим универ программистом. Да, тут такие существуют, хотя и редки как утконосы – я специально уточнял у Грамма. Надо понимать: местные программисты не пишут на питоне или си, они восстанавливают железо и софт для ЭВМ «золотого века». То есть берут на опыты что-то среднее между Philco-2000 и System/360. Перфокарты, ферритовые колечки, мигающие лампочки, печатающие телетайпы, магнитные ленты и прочие милые сердцу антиквара несуразности.

А в остальном… за прошлые пятьсот лет ничего в сути молодежной вечеринки не изменилось. Словом, бутылке к пятой или шестой мы были «свои в доску». Смех и бойкая пикировка постепенно затихли: Том с Кейт все глубже погружались в свой спор у гриля, а мы с Ив, допив последние глотки рислинга, отодвинулись к ограждению пулдека. Ночь стала гуще, звезды ярче, а воздух – теплее от вина и близости. Последние крабы шипели на решетке, но наше внимание уже переключилось на другое.

– Ты не похож на вчерашнего студента, – сказала Ив тихо. – Слишком серьезный какой-то. – Она кивнула на мои руки, исполосованные едва заметными шрамами. – Откуда?

– Долго рассказывать, – ответил я, чувствуя, как ее бедро слегка касается моего. – У нас вся ночь впереди.

– Как археолог, я больше всего люблю тайны, – девушка легонько толкнула меня плечом. – Все равно докопаюсь!

«Никогда не был так близко к краю», – мелькнуло у меня в голове. Но вслух лишь рассмеялся:

– Да какие тут тайны. Просто однажды сильно не повезло.

– Не-не-не, – она повернулась ко мне и попробовала заглянуть в глаза, – так не пойдет. Есть в тебе тайна. И потом… я как-то была в пятне Кристи, но тебя там не видела.

– Мне пришлось немало помотаться по миру, – попробовал погасить подозрения я. – Кстати, а где Том и Кейт?

– Я видела, они пошли в дом. Полагаю, до утра.

Традиционное «мой дом – ваш дом» я, конечно, говорил. Да и тут, под управлением искина, вообще все дома, можно сказать, общие. Но чтоб прямо так? Пока я соображал, насколько изменились традиции, Ив все решила:

– Пойдем искупаемся в бассейне? Смоем соль и чеснок.

Мы нырнули тихо, чтобы не разбудить ночь. Одежда осталась на шезлонгах. Вода мягко обняла тело, свет фонарей дробился на поверхности серебристыми бликами. Ив подплыла ближе – почти неслышно, словно боялась вспугнуть момент. Ее руки легли мне на плечи, пальцы чуть дрожали.

Поцелуй случился сам собой: соленый от моря, пряный от специй, горячий от вина и смеха. Он был медленным, исследующим – будто мы оба проверяли, настоящее ли это. Мои ладони скользнули по ее спине, ее – по моей груди. Вода скрывала все, но ощущения были острее, ярче: каждое прикосновение отдавалось теплой волной внутри. Мы не спешили – целовались, ласкали друг друга, позволяя желанию нарастать постепенно, как приливу.

Потом мы выбрались на бортик и долго лежали рядом, обнявшись, глядя, как над головой среди мерцающих звезд медленно ползут спутники связи.

Четыреста лет.

Лучший вечер во всей моей жизни.

Зачем что-то менять в раю?

Только одна мысль тихонько грызла изнутри: все произошедшее вряд ли случайно.

Грамм, хитрый старый засранец, вполне мог подобрать и аккуратно направить именно эту компанию именно в эту часть залива именно в этот вечер. И, скорее всего, так он и сделал.

Но обижаться на искин я даже не подумал.

Глава 5. Ближе к людям

Утро пришло тихо, без будильников и спешки. Ив спала рядом, свернувшись под тонким комфортером. Ровное беззаботное дыхание, волосы разметались по подушке. Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри все стягивается тугим узлом.

Ей, по всем приметам старого мира, никак не больше восемнадцати-двадцати. Смешливость, любопытство, доверчивость и легкость… такой была моя первая любовь, и, верно, таким был я. Но мы были школьниками! Ив же, если посчитать правильно, уже перевалило за тридцать: десять лет в универе, четырнадцать в школе. Благословенный рай, в котором можно так долго оставаться молодым!

Я осторожно высвободил руку из-под ее головы и встал, стараясь не разбудить.

– Куда? – сонно пробормотала Ив, не открывая глаз.

– Искупаюсь в океане. Хочу встретить солнце по-настоящему.

Она мгновенно проснулась, села в постели и улыбнулась той самой улыбкой, от которой вчера все внутри переворачивалось.

– Я с тобой. Подожди секунду!

Мы выбежали на пирс как были – без одежды, с разбега нырнули в прозрачную воду и помчались размашистым кролем по бухте, оставляя за собой пенные следы.

– Кто первый до рифа? – прокричала Ив, ее голос эхом разнесся над волнами.

Я не ответил, только прибавил темп. Но она была быстрее: молодая, тренированная, без груза веков в мышцах. Заметив, что безнадежно отстаю, применил запрещенный прием: ухватил девушку за ногу. Гонка превратилась в борьбу; ту самую, что с отчаянным визгом и показным бултыханием, но при этом – нежную, осторожную и быстро переходящую в поцелуи среди соленых брызг.

Том и Кейт встретили нас на пирсе, похоже, Ив перестаралась с криками. Наша нагота никого не смутила: слава Сатоши, отцы-основатели этого мира любили погорячее. Более того, ребята без заминки присоединились к нам и все же организовали «гонку до рифа». Я сумел обойти Кейт, но безнадежно отстал от Тома и Ив.

Пусть хоть один день будет таким! Без прошлого. Без будущего. Только сейчас.

Завтракали забытым на гриле крабами и соседским пирогом. Он, надо признать, оказался очень неплох. Потом Кейт с Томом свалили куда-то по своим делам; мы же с Ив завалились в кровать доделывать недоделанное в заливе.

Насытившись друг другом, мы вышли на пулдек и набросились на манго. Местные, кажется, собранные прямо во дворе – мелкие, волокнистые, но безумно сладкие и сочные. Кожура снимается руками: сдернул – выкусил с боков мякоть, остаток – под пальмы, как приманку для игуан. Не успели оглянуться, как сбежалось больше дюжины огромных ящериц: зеленые, важные, с гребнями на спинах. Они неуклюже толкались, дрались за кусочки, а мы хохотали, сидя в шезлонгах, – настоящий цирк под открытым небом.

Активировал Грамма, едва успел переброситься парой слов, как Ив уже потянула за руку:

– Поехали обедать! В «Le Phare Bleu» – там классно.

Ресторан с названием на давно забытом здесь языке оказался вечной тропической классикой: столики под длинным деревянным навесом на берегу марины, вид на яхты и прибой, шевелящий песок почти под ногами. Официантов нет, нагруженные подносы надо забирать с раздачи самому, зато за стойкой бармен-человек. Принимает заказы, рекомендует и наливает пиво местного производства. По мне – сильно хуже бесплатного «Stag», но местные берут охотно, несмотря на дичайший прайс: пятерка за кружку.

Долго вдвоем не сидели – подвалила компания знакомых Ив. Эдакие завсегдатаи: полдюжины парней и девчонок, одетых в диковатый милитари: оливковые шорты и рубашки, высокие ботинки со шнуровкой, а как главный аксессуар – широкие кожаные ремни. Студенты, по большей части – однокашники Ив, будущие археологи.

Уселись за большой стол, перезнакомились, поулыбались друг другу, выпили по кружечке пива. Сходили на пирс посмотреть новую яхту родителей одной из девчонок, обсудили погоду и идею сгонять до соседнего островка, опрокинуть пару шотов самодельного рома. Вернулись, заказали всерьез поесть. Поболтали о новостях и сплетнях – я, как неместный, отмалчивался, жалел, что не могу ничего спросить у всезнающего Грамма: ребята услышат – не поймут.

Дальше – больше. Заводила по имени Джон, мощный качок с квадратной челюстью капитана школьной футбольной команды, демонстративно снял гарнитуру, отключил ее и дождался, когда все последуют его примеру.

– Давайте без «голосов»! – провозгласил он, и в воздухе повисло возбуждение, как перед запретной игрой.

Все закивали, глаза заблестели. Джон откинулся на стуле, оглядел стол и остановился на мне:

– Послезавтра мы идем на охоту. Ив предлагает взять с собой Эда. – Все головы повернулись ко мне: любопытство, оценка, легкий вызов. – Говорит, он классный парень, не подведет.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть расслабленно, но внутри – насторожился. Охота? На кого они, черт возьми, собираются охотиться в этом раю? На игуан? Наверняка какая-то глупость! Хотел отказаться, но Ив ободряюще сжала мою руку под столом, и я не сумел отказаться – кивнул в знак согласия.

Джон поднял кружку, ухмылка стала шире:

– Готов к настоящему приключению? Без «голосов», только мы и дикая природа?!

– Почему нет? – пожал плечами я. – Жизнь без авантюр – что стейк без пива!

Компания загудела одобрительно, звякнули кружки. Ив сияла рядом как тропическое солнце, но в ее глазах мелькнуло что-то новое – предвкушение, почти тревога. А я с тоской и обидой почувствовал: день беззаботного настоящего подошел к концу. Впереди – шаг в неизвестность, где рай заканчивается и начинается все остальное.

На обратном пути я как мог расспрашивал Ив о деталях предстоящей охоты, однако многого не добился. Узнал локацию: «недалеко от пятна Кристи, час на катере», разобрался с ландшафтом: бесконечное море густых кустов. Уточнил детали: охотятся с самодельным луком и стрелами, добывают – при удаче кролика или даже двух, но чаще возвращаются с пустыми руками и порванными от усердия штанами. Трофей, о котором до сих пор шепчут у костра, добыча всех времен и народов – свинка пекари – была зверски убита лет восемь назад.

На этом, в общем-то, я и успокоился – представляя себе если и не пикник воскресной школы, то что-то слабо от него отличающееся по степени риска.

Но самую важную деталь Ив оставила под самый конец. Оказывается, для охоты эти зверобои постапокалипсиса изготавливают специальный комплект одежды и оружия, и мне его придется купить аж за триста двадцать долларов. Можно в рассрочку. Если, конечно, я не передумаю.

Деньги для меня всего лишь абстрактные цифры, а вот на «камень за пазухой» я слегка обиделся. Виду, конечно, не показал. Ведь инфильтрация в местную молодежную тусовку – именно то, что мне сейчас требуется.

Только зачем так быстро?!

Ко мне Ив не поехала, сослалась на необходимость сбора вещей для охоты. Я для вида понастаивал и порасстраивался, но быстро сдался: уж очень хотел без помех поговорить с Граммом «по душам». И скоро, то есть часа через три разговоров, узнал много нового.

Конспирация с отключением гарнитур, как я и полагал, ничуть не мешала Грамму быть полностью в курсе студенческих игр. Нет, искин не подслушивал. Зачем такая сложность, если под контролем все перемещения, пересылки файлов и частные разговоры? Да в мое время детсадовцы надежнее скрывали от взрослых свои проказы.

То есть Грамм все знал, но позволял бушевать шторму в стакане. Отцы-основатели – чертовы гении – понимали, что молодую энергию надо куда-то выплескивать. Поэтому – лишь аккуратно направлял, чтоб детки выпустили пар, при этом не сломали чего-то серьезного себе или окружающим.

Даже само место для охоты, и то студентам аккуратно подсказал искин. Заросшие густым, высоким кустарником пустоши на северном берегу залива Nueces не интересовали никого, кроме чаек и пеликанов. Туда не заходят дикие банды – незачем, да и там вообще человеку без мачете далеко не пройти. Нет крупных животных. Зато в достатке змей, противных кусачих насекомых, упрямой, полной адских колючек, травы и прочих бойскаутских радостей.

Как дополнительная страховка от неприятностей – со стороны континента локацию прикрывают необозримые распаханные поля. Работают на них, понятное дело, роботы – поэтому какой-никакой, а контроль над территорией у Грамма имеется.

Наутро мы встретились в аэропорту. Всего в нашей веселой компании собралось человек пятнадцать, я совсем не удивился, увидев среди будущих охотников Тома и Кейт. Все в оливковом, даже мне Грамм руками, или, вернее, ногами фигуры подогнал рубашку и шорты нужного цвета. Все без багажа, если не считать за таковой кастомные, под оливковый милитари, дамские сумочки.

Собрались и повалили гурьбой… нет, не в терминал, а прямо на поле. Никаких документов, билетов, досмотров совсем никакого контроля. Но без сюрприза не обошлось. Я, помня слова Грамма о винтовом самолете, рассчитывал посмотреть на реплику легендарного Douglas DC-6, или, учитывая дальний перелет, реактивного Boeing 707. А увидел… дирижабль!

Две огромные серебристые туши с газом, между ними – пассажирская кабина. Никаких причальных сооружений – аппарат стоит прямо на газоне, опираясь на надувные лыжи-подушки, в кабину – широкая удобная лестница. С трудом удерживая покерфейс, я завалился вслед за компанией внутрь.

– Эд! – вдруг схватила меня за руку Ив. – Я попросила «голос» дать нам романтическую каюту, и он вдруг согласился! Их всего две на этом судне! Пойдем, пойдем же скорее, всегда мечтала лететь в такой!

Я позволил увлечь меня за собой по каким-то переходам, мимо пассажиров, общающихся со своими «голосами» на предмет размещения, деталей пути, заказа напитков, еды, и прочих нужных в полете вещей. Последовал их примеру – затребовал у Грамма параметры дирижабля, узнал, что судно способно принять на борт до шестисот человек и идти с крейсерской скоростью двести узлов. Кроме того, поездка на подобном транспорте два раза в месяц входит в базовый гражданский пакет.

Каюта и правда оказалась достойной мечты. Как минимум две сотни квадратных футов, круглый сексодром внушительного размера, кресла и столик на пушистом ковре, рядом, за перегородкой, роскошный санузел с небольшим бассейном-джакузи. К этому, как тут везде принято, – плотно забитый едой холодильник, голо-ТВ, живые цветы, подозрительные эротические картины на стенах и прочие намекающие на грехи безделицы.

Ив с радостным визгом кинулась в ванну, я – за ней… в общем, нам нашлось чем заняться и до взлета, и после. А потом раздался шум каких-то механизмов, и мир распахнулся: одна из стен превратилась в панорамное окно. Ив тут же прильнула к нему – тыкать пальцем в неторопливо удаляющиеся достопримечательности Острова Игуан, а я помедлил, задал Грамму тихий вопрос:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю