Текст книги "Мясная Башня. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Павел Белянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава пятая. Четвертый день

Утром Костя проснулся от тишины.

Ночью часовня шумела по-своему: кто-то храпел, кто-то ворочался, Бьорн у стены сопел, как кузнечный мех. Сейчас было пусто. Костя открыл глаза и понял, что народу вокруг стало вдвое меньше. Пока спали, три или четыре кучки собрались и ушли в туман, каждая своей дорогой. Остались одиночки да те, кому спешить было уже некуда.

Дэн спал у него под боком, свернувшись в клубок. Бьорн сидел у входа и смотрел в серое утро. Курт лежал с открытыми глазами.

Костя сел, потер лицо. Рука под наручем ныла, но кровь не шла. Он вызвал строку отряда, ту, что открылась вчера.

(Отряд. Общий запас искр: 26.)

Двадцать шесть на четверых. Вчерашняя добыча разошлась поровну, к ней добавилось то, что было у Бьорна, вот и вся казна. Небогато. Зато общая.

– Не спишь, – сказал Костя Курту.

– Думаю, – отозвался тот. – Кто-то должен.

– И что надумал?

– Что нам конец, если будем искать как вчера. – Курт сел, обхватил колени. – Два дня осталось. Ползаем по склепам наугад, один жетон на восемь трупов. Нас четверо. Если сильно повезет, вытащим двоих.

– Значит, надо не как вчера.

– Гениально. – Курт скривился. – А как?

Костя не ответил, потому что сам не знал. Знал другое: сдаваться рано. И еще знал, что сдаваться первым ему нельзя, потому что на него смотрят.

Он растолкал Дэна. Пацан подскочил, схватился за нож, спросонок не понял, где он.

– Тихо, свои, – сказал Костя. – Вставай. Дело есть.

– Какое?

– Ты вчера уровень поднял. Очко получил. – Костя кивнул на воздух перед пацаном. – Открой свое. Разберемся, куда его девать.

Дэн поморгал, сообразил, ткнул пальцем. По лицу было видно, что панель открылась. Костя своей не видел, у каждого она была своя, но теперь, в отряде, можно было заглянуть в чужую, если постараться. Он заглянул.

(Дэн. Ассасин. Уровень 3.) (Сила: 2. Ловкость: 3. Выносливость: 2. Интеллект: 2. Воля: 3.) (Свободных очков: 1.)

– Куда кидать? – спросил Дэн. – В силу, да? Чтоб бить сильнее?

– В силу тебе без толку. Ты не мясник. Ты нож. Нож не рубит сплеча, он режет, где тонко. – Костя поглядел на пацана. – Тебе что нужнее всего?

Дэн подумал.

– Подобраться, – сказал он медленно. – Незаметно. И быстро, чтоб один раз ударить, и все.

– Вот и ответ. Ловкость. Скорость, руки, чтоб успеть раньше, чем тебя заметят. Сила даст удар побольнее. Ловкость даст этот удар вообще сделать. Тебе что важнее?

– Второе, – сказал Дэн и вложил очко.

(Дэн: Ловкость 3 → 4.)

Пацан прислушался к себе. Помотал кистью, размял.

– Легче, – удивился он. – Рука легче стала.

– Значит, работает. Теперь не тычь наугад.

Костя глянул на свою панель. Одно очко у него так и висело нетронутым с прошлого раза. Он его держал. Не мог решить, чего ему больше не хватает: силы, чтоб таскать и валить, или выносливости, чтоб не падать, когда лечишь других и сам пустеешь. Оставил висеть. Решит, когда прижмет.

Бьорн от входа сказал, не оборачиваясь:

– Гостья к нам.

Костя поднял голову.

Через часовню, между спящими, к ним шла женщина. Лет тридцати, худая, жесткая, как ремень. Темные волосы стянуты в узел. За спиной лук, хороший, гнутый, и колчан, в котором Костя на глаз насчитал стрел десять. Шла она легко, ставила ногу мягко. По одному этому было видно, что она тут давно и до сих пор жива.

Она остановилась в трех шагах. Оглядела их всех, как барышник глядит лошадь: этого в зубы, этому по ногам.

– Вы отряд, – сказала она. Не спросила. – Вчера сбились. Я видела.

– Допустим, – сказал Костя.

– Вас четверо. Здоровяк-оборотень, лекарь, маг и пацан с ножиком. – Она перечислила без запинки. – Танк, лекарь, урон и разведка. Одного не хватает.

– Кого же.

– Дальнего боя. – Она качнула плечом, и лук качнулся вместе с ней. – Вы все в ближней свалке. Пока вы сходитесь грудь в грудь, вас можно перестрелять с двадцати шагов. Я стреляю с двадцати шагов.

Костя слушал и понимал, что она права. Он это вчера на своей шкуре почувствовал, когда баба лысого стояла позади всех и работала, не подходя. Стрелок им был нужен как воздух.

– Что просишь? – спросил он.

Она усмехнулась, оценив, что он не стал разводить турусы.

– Долю искр. Долю добычи. И чтоб прикрывали, пока я стреляю. Вблизи я слабее любого из вас, мы оба это знаем. – Она помолчала. – Взамен снимаю то, до чего вы не дотянетесь. И я тут не первый день, знаю, где что лежит.

– Почему не одна? – Курт подал голос из-за спины Кости. – Раз такая ловкая, чего к нам?

Женщина повернулась к нему. Не дрогнула.

– Потому что одна я до пятого дня не доживу. И вы поодиночке не доживете. Тут выживают кучей. Я это поняла на третьем этаже. Вы, похоже, только начинаете.

Помолчали. Костя оглядел своих. Бьорн пожал плечами, мол, решай сам. У Дэна на лице было написано восхищение. Курт кривился и молчал.

– Как звать? – спросил Костя.

– Нора.

– Костя. Это Бьорн, Дэн, Курт. – Он кивнул на каждого. – Доля общая, как у всех. Прикроем. Только уговор, Нора. У нас правило. Своих не бросаем.

Что-то мелькнуло у нее в лице. Не насмешка. Больше похоже на усталость.

– Красивое правило, – сказала она. – Поглядим, надолго ли вас хватит.

Но осталась.

(Нора присоединилась к Отряду. Класс: Охотник. Уровень 6.)

Костя заглянул в ее панель, раз уж теперь можно было. Ловкость шесть, больше, чем у любого из них. Зрение, руки, скорость. Вблизи жидковата, зато на расстоянии ей цены нет. И десять стрел. Всего десять. Костя это запомнил. Стрелы кончатся, и тогда прикрывать ее придется всерьез.

Пока собирались, он решил потратиться. Идти в пещеры с голым задом, как вчера, ему не хотелось.

Он открыл лавку.

Среди привычного, среди зелий и брони, висело кое-что новое. Видно, лавка подстраивалась под то, куда они шли.

(Компас без стрелки. Очень редкий. Треснувший медный корпус. Стрелка не показывает север, она тянется туда, где спрятан ближайший Погребальный жетон. Требуется уровень: 3. Цена: 60 искр.)

Костя прочел дважды. Потом еще раз. Вот оно. Не ползать по склепам вслепую, а идти прямиком от жетона к жетону, пока не наберут на всех. Шестьдесят искр. У них двадцать шесть.

– Курт. Глянь. Компас.

Курт глянул, и лицо у него стало как у человека, который увидел деньги под небьющимся стеклом.

– Шестьдесят, – сказал он тихо. – За такое и сотни не жалко. С ним мы бы за день собрали на весь отряд. – Он поджал губы. – А у нас двадцать шесть.

– Значит, копим.

– Копим, – повторил Курт, и в голосе у него было что-то, чего Костя не разобрал.

Ниже висела вещь подешевле.

(Отрядный вымпел. Редкий. Полотнище на коротком древке, ткань не гниет и не рвется. Пока воткнут в землю рядом с отрядом: Воля всех в отряде +2, прочие характеристики +1. Внимание: вымпел раздражает нежить. Твари стремятся уничтожить его в первую очередь. Древко хрупкое, ломается легко. Требует защиты. Цена: 25 искр.)

Двадцать пять. Почти все, что было. Костя подумал. Штука хорошая, что говорить. Воля плюс два, остальное плюс один, и это каждому. В отряде из пятерых считай что лишний боец, только силу размазали на всех. А в пещерах, где темно и жутко, лишняя воля дороже железа. Люди в тесноте гибнут от паники чаще, чем от зубов, Костя это видел.

Он дочитал карточку до конца и нахмурился.

– Курт. Глянь на вымпел. Там внизу приписка.

Курт глянул. Хмыкнул.

– Раздражает нежить, – прочел он. – Твари прут на него первым делом. Древко ломается легко. – Он поднял бровь. – То есть вещь дает силу и сама же орет на весь этаж: идите сюда, ломайте меня. А сломают, и вся прибавка коту под хвост.

– Значит, будем держать, – сказал Костя. – Воткнул и охраняй, как знамя.

– Как знамя, – повторил Бьорн от входа. Ему это понравилось. – Знамя не бросают. За знамя стоят.

Костя взвесил еще раз. Вещь давала много и привязывала к точке, которую нельзя терять. В чистом поле это удавка: воткнешь, и вся нежить биома соберется рубить твою палку, пока ты вокруг пляшешь. А в узком месте, где к вымпелу подобраться можно только в лоб, та же удавка становится приманкой. Хотите ломать мою палку? Идите сюда, в коридор, по одному.

– Берем, – сказал он. – Но втыкать будем с головой. Не в поле, а где спину о камень прикроем.

– Это все наши деньги, – заметил Курт.

– В пещерах деньги не потратишь. А сдохнуть от страха можно. – Костя купил вымпел. – Да и с тварей теперь падает добыча. Наберем.

Он сказал это и осекся, потому что сам не знал, падает ли. Нора услышала и кивнула.

(Приобретено: Отрядный вымпел. Остаток искр Отряда: 1.)

– Падает, – сказала она. – С мелких скелетов ничего, они пустые. А кто посильнее, с тех капает. Кость, зуб, железо, всякое. Это трофеи, лавка их берет обратно за искры. – Она кивнула на воздух, где висел прилавок. – Вчера ваша Плакальщица что-нибудь оставила?

Костя вспомнил. Искры упали, двенадцать штук, а еще что-то было, он в горячке не разглядел. Бьорн, кажется, подобрал с земли и сунул за пояс.

– Бьорн. Ты что-то брал с той твари.

Бьорн порылся за поясом и достал. На ладони лежал изогнутый костяной шип длиной в палец, влажный, с зазубринами. Он сунул его туда машинально, как в бою берут все блестящее.

(Игла Плакальщицы. Трофей. Материал. Цена продажи: 4 искры.)

– Четыре искры, – сказал Курт и оживился. – За одну костяшку. – Он поглядел на Бьорна с новым интересом. – Так. С этой минуты подбираем все. Все, что падает. Слышите? Каждую кость, каждый зуб. Это деньги. Это компас.

Костя хмыкнул. Дай Курту цель, которую можно сложить в столбик, и он оживает.

Иглу продавать не стали, решили копить и сдать разом. Вымпел Костя разворачивать не стал, свернул древко и отдал Бьорну нести. В часовне нежить не ходила, приманивать было некого, толку ноль, а риск на будущее. Развернут там, где припрет.

Собрались и пошли на север.

Пещеры начинались там, где мертвый лес кончался у каменной гряды. Черные деревья редели, земля шла вверх, и в склоне зияли дыры, старые, обкатанные, уходящие в темноту. Туман сюда не доставал. Тут был просто мрак, глухой и сухой, и тянуло из него холодом и чем-то кислым.

– Там кто-то есть, – сказала Нора, поведя носом. – Много кого.

– Дэн, – сказал Костя. – Твой выход. Внутрь не лезь, просто глянь. Тихо, как умеешь. Заметишь что, сразу назад.

Дэн кивнул, и Костя увидел, как пацан изменился за эти дни. Раньше полез бы суетясь. Теперь присел, выдохнул и пошел ко входу мягко, с пятки на носок, сливаясь с камнем. Ловкость четыре. Уже видно.

Вернулся он через минуту, бледный.

– Их там как грязи, – прошептал он. – На потолке висят. Белые, слепые, голые, размером с крупного пса. Гроздьями свисают и не шевелятся. Спят вроде.

– На потолке, – повторил Костя. – Значит, сыпаться будут сверху. Нора, лук в пещере развернешь?

– Разверну, если потолок высокий. Если низкий, буду драться ножом, как все. – Она уже снимала лук со спины. – Плохо, что они сверху. По верху бить неудобно.

Костя подумал. В лоб идти нельзя, обвалятся все разом. Надо выманить.

– Курт. Твоя игла шумит?

– Она светит, – сказал Курт. – В темноте вспыхивает, как факел на миг.

– Годится. Тогда так. Дэн, сидишь у выхода наготове. Нора у стены, где потолок повыше, держит лук. Бьорн со мной, идем внутрь и шумим, будим их. Они сыплются на нас. Нора бьет тех, кто на подлете. Мы с Бьорном держим тех, кто вблизи. Дэн приканчивает упавших, у него теперь рука быстрая. – Костя оглядел всех. – Главное, не кучей. Разошлись, чтоб они на нас все разом не свалились. Ясно?

Закивали. План был так себе, но хоть какой-то.

Вошли.

В пещере было именно как сказал Дэн. Высоко на потолке гроздьями свисали твари, белые, голые, безглазые, с длинными пальцами, которыми они держались за камень. Кожа полупрозрачная, под ней ходило темное. Не шевелились. А когда Бьорн гакнул в темноту во всю глотку, гроздья дрогнули.

(Слепыш. Уровень 4.) (Слепыш. Уровень 4.) (Слепыш, слепыш, слепыш…)

Строки вспыхнули по всему потолку, десятками. Костя не считал.

Посыпались.

Первый рухнул прямо на него, растопырив пальцы. Костя принял его на тесак снизу, распорол на лету от паха до горла. Тварь лопнула и облила его теплым, и он отшвырнул ее ногой. Второго встретил кулаком в наруче, вбил обратно, и тут же полоснул третьего, который тянулся Бьорну в спину.

Бьорн в зверя не оборачивался, места не было. Он бил тесаком и кулаками, и слепыши от его ударов лопались, как гнилые тыквы, брызгая белым и красным. Один вцепился ему в плечо, прокусил. Бьорн взревел, оторвал его вместе с куском своего мяса и швырнул о стену.

Нора работала от стены. Костя видел ее краем глаза и все равно успел удивиться, до чего скупо она двигалась. Ни суеты, ни одной лишней стрелы. Натянула, выждала долю секунды, пустила, и слепыш валился с потолка на полпути, с древком под челюстью, где кожа тоньше всего. Она метила всегда в одно место. Стрел было десять, и она об этом помнила каждую секунду, Костя видел, как она провожает взглядом каждую выпущенную, чтоб потом подобрать.

Дэн приканчивал упавших. На него Костя загляделся, хоть и не время было. Пацан больше не тыкал наугад. Он подскакивал к оглушенному падением слепышу сбоку, бил один раз в основание черепа и летел к следующему. Быстро. Ловкость четыре.

Дрались все пятеро. Костя вспарывал тех, что валились на него и Бьорна. Бьорн ломал их руками. Курт жег, коротко, экономя силы, поджигал тех, что висли на потолке и не спешили падать, и они срывались горящими комками. Нора снимала подлетающих. Дэн добивал упавших. Впервые они работали одним слаженным зверем, и Косте это нравилось.

Когда последний слепыш дернулся и затих, в пещере повисла тишина. Только капало с потолка и с них самих. Пол был устлан белыми тушами. Костя тяжело дышал, весь в теплой дряни, но целый. Бьорн зажимал прокушенное плечо. Нора ходила между трупами и выдергивала свои стрелы, по одной, осторожно, чтоб не сломать. Из десяти в колчане осталось шесть, четыре она собирала обратно.

И тут Система отсыпала каждому свое. Костя проглядел строки, свою и чужие.

(Слепыши уничтожены. Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +30 % к уровню. Уровень повышен: 4 → 5.) (Дэн: опыт +45 % к уровню.) (Бьорн: опыт +8 % к уровню.) (Нора: опыт +8 % к уровню.) (Курт: опыт +8 % к уровню.)

Костя перечитал и не сразу понял расклад. Больше всех досталось пацану. Потом сообразил. Слепыши были четвертого уровня. Дэн третьего, ниже их, вот ему и капало щедро за каждого. Костя вровень со слепышами, ему выходило средне, зато накопилось на целый уровень. А Бьорну с Норой, которые вымахали до шестого, те же слепыши сыпали крохами, будто они мелочь под ногами собирали.

– Так вот как оно, – сказал Костя вслух. – Кто дерется выше своей головы, тот и растет быстро. А кто мелюзгу давит, тому и награда мелкая.

– Логично, – согласился Курт. – Мне восемь процентов за то, что я тут спину рвал. Спасибо, Башня.

– Тебе восемь за то, что ты шестого уровня, – сказала Нора. – Мне столько же. Радуйся, что вообще дали.

Костя открыл панель. Два свободных очка теперь: старое, что он берег, и новое за уровень.

А потом он увидел лут.

С тварей падало. Не со всех, только с тех, что покрупнее. Когда туша оседала, из нее выкатывалось что-то и ложилось на камень, и над этим висела строка. Костя подошел к ближней, поднял.

Мутный белый шарик, твердый, с крупную виноградину. Похож на глаз, только глаз у слепыша не было.

(Бельмо слепыша. Трофей. Материал. Цена продажи: 3 искры.)

– Собираем, – сказал Костя. – Курт был прав. Все собираем.

И они пошли по пещере, обирая мертвых тварей, как крестьяне обирают поле после жатвы. С каждой третьей или четвертой падало бельмо. Дэн шнырял быстрее всех, набивал карманы, считал вслух и сбивался. Набралось десятка полтора. Полсотни искр, если продать. Почти половина компаса.

Костя разогнулся, вытер лоб. И, наклонившись за очередным бельмом, краем глаза поймал Курта.

Курт стоял в стороне, спиной, и что-то быстро делал руками. Костя не придал бы значения, мало ли. Но Дэн, оказавшийся рядом, замер, и Костя увидел, как пацан смотрит.

Курт держал что-то в ладони. Не бельмо. Бельмо белое, а это блеснуло серым, тускло, металлом. Плоское, круглое. По краю зазубрины.

Курт сунул это во внутренний карман, поглубже, тем самым движением, каким Костя вчера прятал жетон. И оглянулся, проверяя, не видел ли кто.

Дэн успел отвести глаза, сделал вид, что тянется за бельмом. Но Костя видел, что пацан видел. И пацан видел, что Костя видел.

Оба промолчали.

Костя медленно выпрямился. Внутри стало тяжело. Уверенности не было. Может, показалось. Может, Курт нашел свою железку, монету, значок, мало ли что блестит серым. А может, только что поднял с мертвой твари жетон и спрятал от отряда. От того самого отряда, в который вчера вступил, взвесив выгоду.

Костя решил молчать. Обвинишь без доказательства, рассоришь всех перед тем, как драться придется вместе. А доказательства не было. Был серый блеск в чужой ладони и тяжесть под ложечкой.

Чувству своему Костя привык верить. Оно редко ошибалось.

– Уходим, – сказал он. – Собрали и хватит. Дальше там глубже, а глубже я сегодня не полезу. Люди вымотались.

Никто не спорил. Двинулись к выходу, обвешанные трофеями, все пятеро живые. По здешним меркам день вышел удачный.

Костя шел последним, приглядывал за спинами, как привык. Впереди Бьорн зажимал плечо. Дэн жался к Норе и что-то ей рассказывал, и Нора слушала, изредка бросая слово. Быстро пацан к ней прикипел. Курт шел один, в середине, и нес свою тайну во внутреннем кармане, и Костя смотрел ему в спину и думал.

Отряд у них вышел ладный. Танк, лекарь, стрелок, нож, маг. Впервые за все дни они дрались как одно целое. Костя это чувствовал, и ему было хорошо, и от этого хорошего становилось не по себе. По его опыту, когда все складывается, где-то рядом уже готовится трещина.

Он глянул в угол зрения, на серую цифру, которую видел только он. За весь бой она не шелохнулась. А сейчас, когда он подумал, что отряд у них крепкий и что он вытащит всех, даже Курта с его тайной, потому что иначе не умеет, цифра дрогнула вверх.

(Готовность: 24 %)

Костя отвернулся. Он уже почти привык, что стоит поверить в хорошее, как эта дрянь наливается. Будто кто-то там наверху облизывается всякий раз, когда Костя решает не сдаваться.

У самого выхода Бьорн встал и поднял руку. Все замерли.

– Тихо, – сказал он низко. – Слушайте.

Костя прислушался. Сначала ничего. Потом из глубины пещеры, из той темноты, куда они не полезли, донеслось.

Голос.

Тихий, хриплый, тянущий слова, будто отвык говорить. Человеческий. Он шел снизу, из-под камня, и он звал.

– Э-э-эй, – сказал голос. – Живы-ы-е. Я слы-ы-шу. Не уходи-и-те. Я ра-а-асскажу вам, что наверху-у.

Все пятеро застыли.

– Там человек, – выдохнул Дэн. – Там внизу человек, ему помочь…

– Нет, – сказали Костя и Нора вместе.

Они переглянулись. У Норы в глазах был тот же холодок узнавания, что и у него.

– Люди так не говорят, – тихо сказала она. – Слишком ровно. Как та тварь с плачем. Помнишь? Слишком ровно.

Костя помнил. Плач без вдоха. И этот голос был без чего-то, без чего живой не говорит.

А голос снизу все тянул, ласково, терпеливо, зная, что его слушают:

– Я то-о-оже шел наве-е-ерх. Я ду-у-умал, там награ-а-ада. Спусти-и-итесь. Я расскажу-у, что там на самом де-е-еле. Вам понра-а-авится. Всем нра-а-авится, когда узнаю-у-ут.

Костя стоял, и по спине у него ползло холодом. Это была первая тварь, которая знала слова. Которая помнила, что шла наверх. Которая что-то знала про награду и предлагала рассказать.

Хуже всего было то, что Костя хотел спуститься. Не от морока, морок он и без вымпела держал, воля у него была своя. А потому что два дня подряд подозревал, что наверху их всех ждет обман, и вот впервые кто-то готов был сказать правду.

– Уходим, – сказал он хрипло. – Быстро.

– А если он правда знает? – Курт впервые заговорил без всякого расчета. В голосе была жадность другого рода, жажда узнать. – Костя. Если эта тварь знает, что наверху, я хочу услышать.

– Даром он не расскажет, – сказал Костя. – Такие даром не отдают. Расскажет ровно столько, чтоб мы спустились поближе. А там сожрет. Уходим.

Он развернул их и погнал к выходу, к серому свету, прочь от ласкового голоса из-под земли. Но пока шли, Костя знал, что вернется. Не сегодня. Но вернется.

Ему очень хотелось узнать, что наверху.

А голос все звал вслед, тише и тише, пока не растаял в камне:

– Приходи-и-и, спаси-и-итель. Я тебя запо-о-омнил. Ты вернешься. Вы все-е-егда возвраща-а-аетесь…