Текст книги "После развода. Хочу тебя вернуть (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

Ильдар

Я отрываю глаза от бокала и на мгновение думаю, что у меня галлюцинация.

Она.

Надя.

В дорогом платье, в котором она выглядит… чёрт возьми, так, что у меня ком в горле! Лоснящиеся волосы в легкой, почти небрежной укладке, тонкие серьги блестят в свете ламп, и даже походка другая. Уверенная, ровная. Но самое отвратительное в этом то, что идёт она не одна.

Рядом с ней шагает Драгунский.

Я чувствую, как всё внутри сжимается.

Бесит. Просто выворачивает наизнанку. С каких это пор она разгуливает с моим конкурентом? Еще и в таких платьях! Смотрит на все и всех так, будто она часть его мира!

Я сглатываю злость, но она всё равно остаётся острым вкусом во рту.

Драгунский говорит что-то вежливое, деловое, подводит её к столу. Он даже касается её спины, как будто это нормально. Как будто он имеет право.

Я сжимаю пальцы в кулак под столом.

Нет. Это ненормально.

Я выдавливаю сухое:

– Не ожидал увидеть вас… обоих.

Драгунский отвечает спокойно, будто всё идёт по плану.

– Взаимное сотрудничество, Ильдар. Ты сам просил консультацию, вот мы и собрались обсудить.

А я всё ещё смотрю на неё. Надя избегает моего взгляда, садится рядом с ним, будто они команда. У неё на коленях тонкая папка с документами.

Значит она не соврала тогда. Походу работает на этого урода.

Господи, мир окончательно сошёл с ума.

– Тогда давайте не будем отвлекаться. Я плачу за консультации. Сейчас мне нужна консультация по грунтам, – резко говорю я, стараясь не смотреть в её сторону.

– Конкретно по укреплению. И смета. Всё.

Слова звучат слишком холодно, но внутри жар. Мне плевать на их «взаимное сотрудничество». Я пришёл сюда за делом. Но мысли всё равно упрямо возвращаются к ней: к её глазам, платью, к тому, что она сидит рядом с Драгунским, будто принадлежит этой властной сволочи, хотя ещё недавно принадлежала мне.

Надя и Драгунский располагаются за столом. Делают заказ и раскладывают на столе некоторые из документов.

Я стараюсь держать лицо каменным. Деловая встреча, переговоры, все должно быть строго, но всё это рассыпается в тот момент, когда Драгунский снова открывает рот:

– Надежда, какое у тебя мнение по этому вопросу?

Что?

Я чуть не давлюсь воздухом. Какая к чёрту Надежда? Какая у неё может быть роль за этим столом?

А она спокойно открывает папку, пробегает глазами строчки.

– Если смотреть на данные по грунтам, – произносит она уверенно, будто каждый день такие вопросы решает, – укрепление обойдётся на двадцать процентов дороже из-за уплотнённого слоя глины. Но есть варианты, которые позволят сократить расходы. Например, сваи с комбинированным фундаментом.

Я уставился на неё.

Откуда она это знает?

– Интересно, – отвечает Драгунский и кладёт ей руку на плечо так легко, будто это самое естественное в мире. – Я тоже склоняюсь к этому решению. И твоя аргументация звучит убедительно.

Драгунский бросает на меня взгляд. Лукавый. Хитрый.

Будто намерено проверяя мою реакцию. У меня внутри всё закипает.

– Убедительно? Да это просто абсурд, – вырывается у меня. – Ты серьёзно слушаешь её? Она даже профильного образования не имеет! – Зато я умею считать и видеть ошибки, – вдруг подает голос моя бывшая.

Ошибки?

Слово режет по нервам.

Драгунский усмехается, но не убирает руку с её плеча, будто специально играет на моих нервах.

– Иногда свежий взгляд ценнее всех дипломов, Ильдар.

Я чувствую, что меня трясёт. Она сидит рядом с ним, красиво одетая, уверенная. И он так демонстративно показывает: эта женщина теперь моя команда, Ильдар. А не твоя.

– Я пришёл сюда не за «свежим взглядом», – выпаливаю я сквозь зубы, – а за профессиональной сметой и конкретными расчётами.

Надя снова спокойно отвечает:

– Тогда вам стоит ознакомиться с приложением к этим документам. Мы подготовили черновые таблицы.

Мы.

Удар под дых. Она говорит «мы», имея в виду себя и Драгунского.

Я откидываюсь на спинку кресла, стискивая зубы. Чёрт. Этот ужин превращается в пытку.

– Разумеется, это пока только примерные расчёты, – её голос мягкий, уверенный.

– Но я считаю, что нужны дополнительные испытания. И выезд на объект. Это даст более точные данные.

Да, это удорожит смету, но зато обеспечит безопасность.

Я сжимаю кулаки под столом так, что ногти впиваются в ладони. Она вообще понимает, о чём говорит? «Испытания», «удорожит»... Да это десятки миллионов! Кто их даст? Кто за это заплатит?

‍– Ты в своём уме? – вырывается у меня. Я даже не стараюсь говорить тише. – У меня и так бюджет трещит по швам, а ты предлагаешь его раздуть до небес? Ты хоть понимаешь, о каких цифрах речь? Или думаешь, это просто слова для красоты?

Она даже не моргает. Смотрит на меня спокойно, будто я ребёнок, который капризничает. Эта её выдержка бесит ещё больше, чем слова.

И тут Драгунский. Спокойный, как скала. Нагло проводит ладонью по ее спине, словно подчеркивая: она его человек.

Его специалист.

А может уже и не только специалист?

– На самом деле это разумная мысль, – произносит он своим ровным, уверенным голосом.

– Заказчики вложили огромные деньги, они хотят быть уверены, что музей не рухнет. Что фундамент стоит этих вложений. Испытания дадут им спокойствие.

Едва не взрываюсь. Он повторяет её слова, словно это гениальное открытие. ЕЁ слова! Той самой Нади, которую я сам не раз называл «подсобной рабочей». А теперь выходит, что она эксперт, а я… тогда кто? Неудачник архитектор, просчитавшийся по всем фронтам?!

Я чувствую, как у меня пульсирует в висках. Они о чем-то увлеченно переговариваются, пока официант уносит тарелки с едой, которой я даже не притронулся, а я сижу. Сижу молча и наблюдая за этой унизительной картиной, ощущая, как впервые за долгие годы почва уходит из-под моих ног.

Глава 40

Надя

Я стараюсь держать лицо. Сидеть ровно, не показывать, как меня всю трясёт.

Передо мной Ильдар и от того, что он так близко, я слышу каждое его нервное дыхание, у меня будто затягивается горло. Он пришёл один. Без Алеси. Значит, скорее всего, она осталась с ребёнком.

Забавно… Совсем недавно я сама таскала на себе быт и его капризы, пока он работал, а теперь он важный архитектор, а рядом с ним «новая жена с малышом». И всё равно сидит здесь, в ресторане, мрачный, словно жизнь отняла у него самое дорогое.

Я краем глаза наблюдаю за ним, пока он вчитывается в смету. Он похудел. Лицо осунулось, под глазами тени. Это уже не тот «лев», каким он всегда хотел казаться. И всё равно… он умеет давить.

Даже когда молчит.

Разговор течёт сухо и жёстко.

– Испытания не нужны, – Ильдар упрямо гнёт своё. – Всё и так рассчитано. Мы просто тратим время.

– А я считаю, что нужны, – спокойно парирует Драгунский. – Это вопрос доверия инвесторов. Я не хочу, чтобы репутация моей проектной организации оказалась под вопросом из-за просчётов.

Я сижу, будто между двумя каменными стенами. Их голоса сталкиваются над столом, и от этого звона хочется встать и уйти. Я не хочу быть втянутой. Я хочу, чтобы ужин закончился, чтобы воздух перестал быть таким густым от напряжения. Но я вижу, что они оба ждут. Оба смотрят на меня, словно ожидая, что решающее слово будет за мной.

–Как я уже сказала, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – я считаю, что одними расчётами здесь не обойтись. Проект слишком масштабный и рисковый. И я думаю, заказчики не подпишут окончательное соглашение, пока не будут уверены, что фундамент выдержит. Дополнительные испытания необходимы.

Тишина. Ильдар застывает, будто я ударила его ножом. В его взгляде не просто злость. Там уязвлённое самолюбие. Он не верит, что именно я, его бывшая жена, решаю сейчас судьбу его работы.

Драгунский чуть кивает.

– Тогда вопрос решён, – спокойно подытоживает он, словно всё само собой разумеется.

Я мгновенно ощущаю, что в ресторане вдруг становится тесно. Воздух густеет от напряжения, и каждый мой шаг будто слышен громче обычного.

Мы с Драгунским поднимаемся, он помогает мне надеть пальто. Лёгкое движение, но такое внимательное, почти личное. Я на секунду замираю, понимая, как это всё выглядит со стороны Ильдара. Как будто я… Рядом с другим мужчиной. И этот мужчина заботится обо мне.

Краем глаза вижу, как Ильдар смотрит. Его взгляд тяжёлый, прожигающий. Он молчит, но я знаю, что внутри у него бушует ярость.

И вдруг он всё-таки срывается:

– Я плачу вам деньги за консультацию, а не за то, чтобы вы меня обдирали, – его голос звучит хрипло. – Я могу пойти в любую другую фирму. И мне сделают всё быстрее и дешевле.

Я уже готова ответить, но Драгунский оборачивается и спокойно, почти лениво, произносит:

– Но ты же пришёл к нам. Значит, мы лучшие.

Простая фраза, но звучит она так уверенно, что Ильдар будто обмякает в кресле. Он не находит, что сказать, только зло сжимает губы.

Драгунский поворачивается ко мне, как будто ничего не случилось, словно это был пустой эпизод:

– Подвезти тебя?

Он говорит это так буднично, но с лёгкой теплотой, что я на миг теряю равновесие внутри.

Тотчас за спиной Драгунского вырастает Ильдар. Его взгляд острый, колючий. Такой, от которого хочется ускорить шаг и уйти как можно скорее.

– Я её подвезу, – бросает он.

Я оборачиваюсь, и тут же чувствую, как напрягается воздух между нами. Драгунский стоит рядом, чуть прищурившись, словно наблюдает за игрой, в которой сам держит козырь. Его голос звучит мягко, но с явным намёком:

– Или я? Всё равно нам по пути.

И вот уже оба смотрят на меня. Один прямо, другой сдержанно, но не менее выжидающе.

Я вдруг ощущаю, что мне нечем дышать. Сердце колотится, в голове каша. Я не понимаю, что это за абсурд: два влиятельных мужчины, решают, кто меня повезёт, словно я не человек, а вещь.

– Спасибо, – выдавливаю я, пытаясь улыбнуться. – Но я лучше сама вызову такси. Так будет проще.

И, не дожидаясь их реакции, быстро шагаю к выходу.

Каблуки стучат по мраморному полу, руки дрожат так, что я едва удерживаю телефон. Я чувствую, как взгляды обоих прожигают мне спину, но главное сейчас уйти.

Уйти, пока я сама не запуталась в том, что происходит, и не потеряла равновесие.

Машина подъезжает быстро. Я плюхаюсь на заднее сиденье такси, сжимаю ремень сумки в руках и заставляю себя дышать ровно. Водитель что-то спрашивает про адрес.

Я киваю, отвечаю машинально и утыкаюсь взглядом в телефон, будто в его экране можно спрятаться. Сердце до сих пор колотится, щёки горят.

Я стараюсь успокоиться: всё, вечер закончен, ты уже не там, они остались за дверью ресторана. Но внутри всё равно ощущение, что меня крутило в какой-то нелепой игре, и я даже не поняла правил.

Машина выезжает на трассу. За окном редкие огни фонарей тянутся в темноту, и мне вдруг становится легче. Здесь, в салоне, я наконец одна. Можно перевести дыхание. Я делаю глубокий вдох, и вдруг замечаю, что руки слегка дрожат. Господи, Надя, соберись. Это всего лишь ужин. Всего лишь работа.

И тут такси начинает подёргиваться. Сначала едва заметно, потом сильнее.

Водитель ругается сквозь зубы, бьёт ладонью по рулю. Машина дёргается раз, другой, и, наконец, с глухим звуком глохнет посреди дороги.

– Да чтоб тебя… – бормочет он и включает аварийку. – Девушка, извините, кажется что-то с мотором.

Я моргаю, пытаясь осознать происходящее. Ночь, пустая трасса, аварийные огни мигают в темноте. Только этого мне не хватало после всего вечера.

Глава 41

Какая-то машина с резким визгом тормозов останавливается прямо позади нашего такси. Я поворачиваю голову и мгновенно узнаю силуэт выходящего из неё человека.

Даже не нужно ждать, пока дверь распахнётся, чтобы узнать в этом силуэте Ильдара.

Он подходит ближе и резко распахивает заднюю дверь.

– Вылезай, – его голос звучит властно, без права на возражение. – Всё равно машина у тебя сломалась, ночь на дворе. Поехали со мной.

Я чувствую, как ладони холодеют, и с усилием сглатываю.

Неужели он всё это время ехал за нами?

Я поворачиваюсь к таксисту, стараясь сохранить спокойствие.

– Скажите, вы скоро сможете починить машину?

Таксист мнётся, чешет затылок, а потом виновато качает головой:

– Да кто его знает, девушка… Тут дело серьёзное. Я б на вашем месте поехал с мужчиной. Вам же безопаснее.

Я напрягаюсь. «С мужчиной» – звучит так, будто у меня нет выбора. Но ехать с Ильдаром? После всего, что было за столом, после того, как он смотрел на меня, сжимая зубы?

– Надя, – он подходит ближе, наклоняется к двери, его глаза сверкают в темноте. – Хватит упрямиться. Я не собираюсь оставлять тебя посреди трассы.

– Я… Я могу вызвать другое такси, – отвечаю я тише, чем хотелось бы, и тут же понимаю, что голос дрогнул.

– Пока ты его дождёшься, – Ильдар шире открывает дверцу, почти нависая надо мной, – тут хоть волки выть начнут.

Я вжимаюсь в сиденье, сердце колотится так, что кажется, его слышно на всю машину. Он настаивает, и в его тоне нет сомнений, будто он уже решил всё за меня.

–Вылезай давай. В таком виде тебе не место на трассе, – продолжает настаивать он своим властным басом.

Я нервно сглатываю, ощущая, что попала в ловушку: таксист явно не собирается вмешиваться, а Ильдар стоит совсем рядом, готовый буквально вытянуть меня наружу.

– Хорошо, – выдавливаю я наконец, но поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. – Только при одном условии. Мы едем молча. И ты просто довозишь меня до дома. Больше ничего.

Он криво усмехается, как будто это его забавляет, но всё же отступает и кивает:

– Ладно. Как скажешь.

Я вздыхаю, подаюсь вперед и выхожу из машины, чувствуя, что совершаю ошибку.

Проходит несколько секунд, и вот я уже оказываюсь в салоне новенького рэнжровера Ильдара. Дверь за моей спиной глухо захлопывается, будто отрезая меня от свободы, и я всем телом ощущаю напряжение застывшее между нами.

Мы едем в полной тишине. Только фары выхватывают из темноты полосы дороги, да тихо урчит мотор. Я стараюсь смотреть прямо перед собой, будто впереди единственное безопасное место для моих глаз. Но всё равно ощущаю на себе взгляд Ильдара.

Он думает, что я не замечаю, но я чувствую, как он украдкой скользит по мне глазами: волосы, плечи, руки, платье, чуть выше колена. Каждое его мимолётное изучение будто прожигает кожу.

Я сжимаю пальцы на коленях, делаю вид, что сосредоточена на дороге. Сердце стучит слишком громко, и мне кажется, он его слышит.

Краем глаза замечаю, как он будто борется сам с собой: то прикусывает губу, то резко отводит взгляд к лобовому стеклу, но всё равно снова возвращается ко мне.

Я почти шепотом напоминаю:

– Мы договорились ехать молча.

Он коротко усмехается, не глядя на меня, но уголок губ предательски дергается:

– Едем молча. Но ты же не запретила смотреть.

Я замолкаю, чувствуя, как щёки заливает жар. Снаружи ночь кажется ещё темнее, а в машине воздух густеет, словно не хватает кислорода.

Машина плавно сворачивает к моему дому. Я уже тянусь к ручке двери, чтобы выйти, но вдруг раздаётся глухой удар.

Ильдар со всей силы бьёт по рулю. Резкий звук заставляет меня вздрогнуть.

– Чёрт! – рычит он, тяжело дыша. – Я… Я в ярости, Надя! Когда я вижу тебя рядом с Драгунским, у меня кровь закипает!

Я поворачиваюсь к нему, стараясь не показывать страха. Голос выходит спокойным, почти холодным:

– Это уже не твои проблемы, Ильдар. Мы с Драгунским работаем. Он доверяет мне, потому что признаёт мой талант.

– Талант?! – он хрипло усмехается, резко оборачиваясь ко мне. Его глаза горят злостью и какой-то отчаянной болью. – Да ты хоть понимаешь, что он просто использует тебя?! Ему наплевать, что ты там умеешь. Ему главное насолить мне! Вот и всё!

Я сжимаю сумочку в руках, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Даже если так, – произношу тихо, но твёрдо, – это тоже уже не твоё дело. А сейчас, мне пора домой.

Я снова тянусь к дверной ручке, но в ту же секунду его пальцы резко сжимают моё запястье.

– Подожди, – его голос низкий, сдавленный, почти рычащий. – Мы не договорили.

Я замираю, чувствуя, как от его хватки пульс бьётся сильнее. Медленно поднимаю взгляд. Он смотрит на меня пристально, глаза блестят в полумраке салона. В этом взгляде отчетливо видна злость, но при этом пробивается и что-то болезненно личное, почти надломленное.

– Ильдар, отпусти, – говорю я ровно, стараясь не выдать ни дрожи, ни паники. – Нам не о чем разговаривать.

– Как это «не о чем»? – он наклоняется ближе. – Ты сидишь рядом с Драгунским, позволяешь ему… – он резко замолкает, будто спотыкаясь о собственные слова, и сжимает мою руку ещё сильнее. – Ты думаешь, он видит в тебе специалиста? Нет. Он видит способ ударить меня. И ты идёшь у него на поводу.

– Хватит, – мой голос становится жёстче, чем я рассчитывала. – Ты всегда всё сводишь к себе. К своим амбициям. Может, пора признать, что мир не крутится вокруг тебя?

Он тяжело дышит, его грудь вздымается, и на мгновение кажется, что он хочет что-то крикнуть. Но вместо этого он смотрит на меня молча. Взглядом, в котором перемешались злость, ревность и обида.

Я рывком освобождаю руку, и он не удерживает. Дверь машины наконец открывается, холодный воздух ударяет в лицо.

Только бы он не пошёл за мной…

Глава 42

Иду к дому быстрым шагом. Каблуки звонко отстукивают по плитке, а внутри всё бурлит. Злость, обида, раздражение.

Я не оборачиваюсь, но чувствую, что Ильдар идёт за мной, шаг в шаг, и это сводит с ума.

Ключи звонко постукивают в руках, я судорожно ищу нужный, но пальцы не слушаются, предательски дрожат. Я прижимаюсь к двери, почти наваливаюсь на неё всем телом, лишь бы открыть быстрее, лишь бы скрыться. И тут я ощущаю его позади.

Близко.

Слишком близко.

Проходит ещё секунда и его дыхание обжигает затылок.

– Оставь меня в покое! – кричу я, срываясь.

Голос дрожит, но сейчас в нём преобладает злость, а не слабость.

– Ты не имеешь права лезть в мою жизнь! Всё кончено, понимаешь? Я живу без тебя!

Тишина. На секунду мне кажется, что он отступил. Но не успеваю я выдохнуть, как он рывком разворачивает меня к себе, глядя прямо в глаза, словно готовясь учинить очередной допрос.

–Что тебе надо, Абрамов? Мы же уже всё давно решили! – стиснув зубы, повторяю я.

– У вас с Драгунским что-то есть? – его слова повисают в воздухе, как удар. – Что-то кроме работы? – он смотрит прямо в меня, прожигая насквозь. В глазах светится ярость, но в ней же и что-то ещё: боль, ревность, интерес, который он тщетно пытается скрыть за маской негодования. Его зрачки расширены, скулы напряжены так, что кажутся острыми.

Меня бросает в дрожь. Сердце колотится, как будто я в ловушке. Я чувствую его злость всем телом, но под этой злостью таится другое – почти жгучее желание знать правду, знать, есть ли у меня кто-то.

И от этого взгляда мне становится не по себе. Он тянет меня обратно в прошлое, туда, где мы были вместе. Но я сжимаю губы, цепляюсь за злость и говорю холодно:

– Даже если бы и было, это больше не твое дело.

Ключ наконец-то попадает в замочную скважину, я уже почти провернула его, когда слышу за спиной низкий голос Ильдара.

– Так значит… Это да? – его слова режут воздух. – Он так смотрел на тебя за ужином. И трогал.

Я замираю. Рука с ключом дрожит. Сердце грохочет. Его голос будто ввинчивается в меня, цепляется за самую душу. Он стоит так близко, что я чувствую его напряжение.

Стараюсь не оборачиваться, но не выдерживаю. Медленно поворачиваю голову и встречаю его взгляд. В глазах какая-то безумная смесь чувств. Он будто ищет подтверждение своим догадкам, требует его.

И во мне вдруг поднимается странное, горькое желание сделать ему больно. Как он делал больно мне. Пусть теперь почувствует. Пусть поймёт, что значит терять.

– Да, – выплёвываю я, едва узнавая свой голос. – Драгунский ухаживает за мной. Ты доволен?

На лице Ильдара появляется выражение, которое я никогда не забуду. Его глаза расширяются, он даже делает шаг назад, отступает, словно от огня.

Я резко дёргаю дверь, влетаю в прихожую и, не давая ему ни слова сказать, захлопываю её прямо перед его лицом. Дерево гулко ударяется о косяк, и этот звук разрезает напряжение, будто точка в последнем предложении романа.

Прислонившись к двери со стороны квартиры, я слышу собственное дыхание. Сбивчивое и тяжёлое. Сердце бьётся так, будто выскочит наружу.

Я прижимаюсь спиной к двери, стараясь отдышаться, но дыхание всё равно рвётся наружу короткими судорожными рывками. Ладонь ещё дрожит от того, как я держала ключ, будто эта дрожь впиталась в тело и никак не уходит.

Что я сделала? Зачем сказала ему это?

В голове роятся мысли, одна громче другой. Но сквозь весь этот хаос я ясно понимаю: да, я хотела причинить ему боль. Хотела, чтобы он хоть раз почувствовал то, что чувствовала я, когда он уходил, когда смотрел мимо, когда для него было важно всё, кроме меня.

А сейчас… Сейчас в его глазах был интерес. Такой живой, такой острый, что я аж вздрогнула. Я сто лет не видела, чтобы Ильдар смотрел на меня так. С жадностью, с ревностью, с этим отчаянным «моё». И от этого внутри у меня всё закрутилось – смесь злости и странного сладкого удовлетворения.

Пусть знает. Пусть поймёт, что я могу жить без него. Что я тоже могу быть желанной, счастливой, любимой.

Без него.