Текст книги "После развода. Хочу тебя вернуть (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Я выхожу из зала, и за мной мягко закрывается дверь, отрезая от тихого гула разговоров и запаха дорогого кофе.

Коридор пустой, только ковёр под ногами гасит шум моих неторопливых шагов.

Я иду медленно, чтобы успеть понять, что вообще произошло. Но голова гудит.

Мне… Только что предложили работу. Не кто-то там! А сам Драгунский. А ещё и личным консультантом позвал!

А это, между прочим, человек, которого Ильдар годами называл своим злейшим конкурентом, ворчал, что он «отбирает все лучшие проекты». И работа эта не в кафе, не на ресепшене, а по моим же знаниям, тем, что я считала второстепенными, «домашними», ненужными без диплома.

Я домохозяйка. Была ею тридцать лет. Я готовила, убирала, вела хозяйство, подстраховывала мужа на стройках, исправляла его ошибки на чертежах… И вот теперь я сижу за столом с мэром и одним из самых известных архитекторов страны, а он говорит: «Можете поработать на меня».

Я выхожу из ресторана, и холодный воздух бьёт в лицо. На крыльце стоят два дорогих внедорожника, вон там паркуется чёрный «Майбах», а у дверей суетятся охранники и швейцары. Вокруг толпятся мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях за полмиллиона. Всё это мир Ильдара, который никогда не был моим, а теперь вдруг им стал.

Как это вообще бывает? Ещё неделю назад я копалась в старых коробках, перебирала чертежи на кухонном столе и не знала, чем буду платить за коммуналку после развода. А теперь предложение от человека, который, по словам Ильдара, «может смести кого угодно».

Я смотрю на витрины вокруг, на отражение в стекле – серьёзный костюм, сумка с чертежами. Я вдруг понимаю, что сейчас я уже не та женщина, что была утром. Вопрос только в том, готова ли я не просто зайти в этот мир… Но и остаться в нём.

– Надежда, – вдруг слышу голос за спиной.

Резко оборачиваюсь, замечая на ступенях ресторана Драгунского.

Высокий, в длинном пальто, с таким видом, будто у него нет ни одной лишней минуты, и при этом он всегда успевает всё.

– Подвезти вас? – спрашивает он просто, без намёка на любезность. – Нам, кажется, в одну сторону.

Я на секунду теряюсь, но киваю. Он жестом приглашает к чёрной бмв и сам открывает дверь.

Я неохотно залажу на переднее сиденье и пытаюсь себя успокоить.

Ничего такого. Я просто в машине главного конкурента Ильдара. И он просто везёт меня домой.

Почти всю дорогу мы едем молча. Драгунский явно не из тех, кто будет болтать о жизни со случайной попутчицей.

За окном проносятся огни вечернего города, редкие прохожие, витрины. Я украдкой смотрю на профиль Геннадия.

Сосредоточенный, будто он уже просчитывает что-то у себя в голове.

Мне всё ещё кажется, что я попала в чужой сценарий. Всё это так нелепо. И странно.

Мне вообще нужно думать о разводе, о юристах, и о том, что я буду делать, если проиграю суд.

Когда мы уже сворачиваем к моему району, Геннадий вдруг прерывает молчание:

– Я понимаю, что моё предложение могло прозвучать… Неожиданно.

Я смотрю на него, ожидая подвоха.

– Но дело не в том, что вы жена моего конкурента. Это меня, честно говоря, вообще не интересует, – продолжает он. – Дело в том, что вы действительно хороший специалист. Я слышал, как вы отвечали на мои вопросы. Без подготовки, без заминки. Это дорогого стоит.

Он бросает короткий взгляд в мою сторону, и в его голосе появляется что-то вроде усмешки:

– Я почему-то склонен думать, что во многом вы даже могли бы обставить вашего известного мужа.

Я снова вздрагиваю.

Слова задевают во мне старые травмы.

Я всегда считала, что я не могу быть лучше известного, именитого профессора и архитектора.

Но сам Драгунский говорит мне иное…

Я замолкаю. Я не верю в его слова до конца.

– Спасибо, – говорю в почти шепотом, – но я всё равно хочу подумать.

Я держу руку на дверце машины, но взгляд невольно уходит вперёд, и я замираю.

Прямо у моего подъезда, в нескольких метрах, стоит машина Ильдара. Его чёрный седан я узнаю из тысячи.

Он припаркован так, что с места Драгунского нас видно идеально.

В груди всё сжимается. Если он сейчас в салоне, то видит меня и Драгунского вместе. Видит, как мы подъехали, как мы сидим рядом, как он что-то говорит, а я слушаю.

– Что-то не так? – тихо спрашивает Драгунский, заметив, что я вдруг застыла.

– Просто… – я делаю вид, что ищу в сумке ключи, хотя держу их в руке. – Кажется, у меня тут… Гости.

‍

Глава 30

Едва я делаю шаг из машины, как холодный воздух бьёт в лицо, я оборачиваюсь, и последний раз смотрю на Драгунского.

Он коротко кивает, и его тёмный внедорожник мягко ускользает от тротуара, растворяясь в потоке. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и иду к калитке.

Зачем Ильдар сюда приехал? Неужели, так скучно стало со своей музой?

Стоит мне переступить порог, как из тени, прямо сбоку, резко выныривает Ильдар. Его пальцы цепляются за моё запястье, так крепко, что я невольно вздрагиваю.

– Что это был за мужик? – шипит он с нескрываемой яростью.

Лицо Ильдара так близко, что я чувствую его горячее, раздражённое дыхание.

– Мы ещё даже не развелись, а ты уже…

Он обрывается, но взгляд его сверкает злостью, как стёкла в ночном свете фонаря.

– Что, я уже?... – пытаюсь вырвать руку из его хватки, но безуспешно, его голос переходит в громкий, рваный тон:

– Думаешь, я не вижу, что ты с кем-то строишь новые отношения? Ты в чужой машине к дому приезжаешь!

– Ты серьёзно? – я дергаю руку, но он не отпускает. – Это была просто…

– Не ври! – перебивает он, нависая, как будто хочет прижать к калитке. – Ты даже не прячешься! Тебе уже плевать, да?

Он кипит, ревность хлещет из него, как пар из котла. А ведь это он ещё даже не понял кто именно подвозил меня до дома!

Драгунский… заклятый враг. Такой же вальяжный лев в мире архитектуры. Статусный и известный.

Ильдар бы лопнул прямо здесь, если бы знал всю правду…

– Ты забыл, что сам уже живёшь с другой женщиной? – говорю я холодно, и это его буквально обжигает.

– Это другое, – выдыхает он, но глаза не отрывает, будто хочет вычитать в моём лице ответ, кого я пустила в свою жизнь. – Я хочу знать, кто он.

Я выдергиваю руку из его хватки и с лукавой ухмылкой смотрю на мужа, словно дразня.

– Тебе незачем это знать.

Он вздрагивает словно от пощечины, пока я резко разворачиваюсь и, не глядя на него, прохожу к двери.

Внутри дома тепло, пахнет сушёным чабрецом из вазы на подоконнике. Сбрасываю куртку и также равнодушно спрашиваю, будто переводя тему:

– Зачем ты вообще приехал? Разборки устраивать?

– Забрать кое-какие вещи. Перед разводом, – холодно отвечает он.

Слово “разводом” разлетается в воздухе, как стекло, и я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не дрогнули.

– Ну, раз забрал, – я оборачиваюсь и встречаю его взгляд, холодный и прищуренный, – тогда уезжай.

Но он не двигается. Прислоняется плечом к косяку и говорит уже совсем другим тоном, чуть насмешливым, чуть угрожающим:

– Ты должна знать, что завтра я еду в суд. Подавать иск. Так что у тебя есть последний шанс подписать мои бумаги по-хорошему.

В его словах нет злости, только ледяная уверенность, что он уже всё решил. И это пугает куда сильнее, чем когда он кричит.

Я поднимаю подбородок и стараюсь говорить ровно, хотя внутри всё сжимается в узел.

– Ильдар, я тебе уже столько раз говорила, и сейчас повторю: Ничего подписывать не буду без своего юриста. Ничего.

Я чувствую, как мои слова отскакивают от него, как горох от стены. Но в этот раз он неожиданно… Меняется.

Лицо разглаживается, губы чуть трогает едва заметная улыбка, а глаза становятся почти мягкими.

– Это ты очень зря, Наденька, – произносит он тихо, спокойно, будто между делом.

Но от этого спокойствия по спине бегут мурашки.

– Как бы ваши с юристом планы не обернулись против вас.

Он больше не произносит ни слова.

Последняя реплика, словно яд. Парализующая, ядовитая, заставляет меня на мгновение оцепенеть.

Он мне угрожает?

Едва у меня появляются силы шевелиться, и я делаю первый несмелый шаг в его сторону, как Ильдар с силой грохает входной дверью.

Сначала этот звук бьёт по нервам, а потом наступает тишина. Неприятная, вязкая. Я стою в коридоре, прислушиваюсь к гулу в ушах и ловлю себя на том, что вовсе не хлопок двери меня пугает, а то, каким спокойным был Ильдар перед уходом.

Слишком спокойным. Слишком уверенный. Каким он уже давно не был, когда речь заходила о разводе.

Я ощущаю, как по коже неприятно разбегаются мурашки.

Не к добру это. Ой не к добру.

Иду в свою комнату, просто чтобы сбросить напряжение, но едва переступаю порог, как в груди холодеет.

Что-то не так. На первый взгляд ощущение, будто всё на месте: стол, стопки книг, папки. Но… Нет. Они лежат по-другому. Чуть неровно. И стопка в левом углу стала ниже.

Я бросаюсь к полкам. Открываю первую папку – пусто. Вторую – тоже. В третьей вместо аккуратно сложенных листов с моими подписями лежит какая-то мелочь, старые распечатки, не имеющие никакой ценности.

Он их забрал! Мои чертежи! Моё авторство! Мой единственный шанс доказать, что проекты, над которыми он работал, никогда не были только его заслугой!

Глава 31

Я вылетаю во двор так, будто за мной гонится целая вооруженная банда грабителей. Сердце колотится, в ушах шумит, дыхание сбивается.

Ильдар уже в машине, но двигатель ещё не завёл.

В секунду я подлетаю к автомобилю, преграждая путь к воротам собственным телом.

Мне плевать, что сейчас я выгляжу, будто истеричка, которая качает права перед мужем.

– Где они?! – кричу я, почти задыхаясь от злости и страха. – Ты должен мне их отдать! Это моя собственность!

Ильдар неохотно отрывает взгляд от руля, медленно выходит из машины, словно специально растягивая этот момент. Идёт ко мне, неторопливо, с той своей наглой, ледяной ухмылкой, от которой всегда хотелось ему врезать, но я сдерживалась.

– Что именно тебе отдать? – тянет он. – Бальзам для губ, что ли, свой в салоне у меня забыла?

– Не прикидывайся, – почти срываюсь на крик. – Чертежи, Ильдар! Мои! С моими подписями!

Он качает головой, изображая усталую снисходительность, как будто я истеричная дура, а он бедный гений, которому не дают спокойно жить.

– Надя, – вздыхает он, – ты себе всё придумала. Я ничего не брал. Может, ты их сама куда-то сунула и забыла?

– Не ври! – слова вырываются сами, и я делаю шаг вперёд, почти касаясь его плечом. – Они были на месте, пока ты не пришёл!

Его ухмылка становится шире, и в глазах загорается знакомый блеск. Ильдар приближается ближе, почти касаясь моих губ, и его обжигающее дыхание в очередной раз заставляет меня вздрогнуть:

– Тогда докажи, что я их взял, – бросает он тихо, и это «докажи» звучит, как плевок в лицо.

Я стою посреди двора, чувствуя, как злость и бессилие сливаются в одну горькую, жгучую смесь. Он всё сделал нарочно. И он уверен, что я ничего не смогу.

– Я знаю, что они у тебя, Ильдар!

Я делаю резкий рывок к машине, но тут уже муж преграждает мне путь, заслоняя двери своими широкими плечами.

Сейчас он стоит передо мной словно воинствующий титан, и я нисколько не сомневаюсь в том, что он не допустит того, чтобы я влезла в его машину.

– Надя, просто успокойся и скажи мне, – начинает он медленно, будто смакуя каждое слово, – зачем тебе эти чертежи, а? Хочешь в суде ими махать перед судьёй, как флагом? Или просто правда глаза колет?

Я моргаю, не совсем понимаю, к чему он клонит.

– Правда? – переспрашиваю на выдохе.

Абрамов выпрямляется, скрещивает руки на груди и, чуть склонив голову, бросает:

– О том, что ты просто подсобный рабочий. И то это так… Из жалости.

Я чувствую, как от этих слов в груди всё сжимается, но он не останавливается.

– Твои «правки» были… Ну, мягко скажем, так себе. Я просто позволял тебе себе помогать, чтобы ты чувствовала себя нужной.

Он усмехается, и это усмешка победителя, который топчет поверженного.

– А основную работу всегда делал я. Всегда. Именно ту, которую ценят. Ту, которой восхищаются.

Каждое его слово режет, как нож по стеклу. С мерзким, хрустящим звуком внутри меня.

– Это неправда, Ильдар. Любая работа состоит из мелочей! Без моих правок ни одно бы из твоих зданий и недели не простояло!

Он подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона, который всегда казался мне признаком уверенности, а теперь просто омерзителен.

– А разве мы сейчас говорим про важность работы? – он говорит так, будто наставляет тупого ученика. – Проект музея – это мы с Алесей. Мы его двигаем, мы его спасаем, мы на виду. А ты… – он делает паузу, словно подбирает слово похлеще, – ты на вторых ролях всегда была и будешь, пойми это. Ты примитивно мыслишь, ты делаешь простые расчеты и копаешься в скучной рутине. Таких, как ты в нашем деле – миллион. Вы просто рабочие руки. Не более.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку, обрывая меня:

– Да-да, я знаю, ты сейчас скажешь про свои «гениальные» чертежи, но запомни одну простую вещь, Надя: в этом мире никто не помнит тех, кто в тени. Запоминают главных. И в этой истории – это будем мы с Алесей. Потому что мы – пара, мы – команда.

Я вижу, как он уже берётся за ручку двери, но злость поднимается во мне так быстро, что слова вылетают сами:

– Мэр уже видел, какая вы «команда».

Я делаю ударение на слове, и он слегка замирает, даже не поворачиваясь, но я вижу, как напряглись его плечи.

– Алеся только и может, что валяться на полу и кричать о беременности.

На секунду он застывает, будто мои слова попали точно в цель. Даже не дышит. Но затем медленно оборачивается, и на его лице появляется тонкая, почти ледяная ухмылка.

– Всё равно ты никому не нужна, – говорит он тихо, но так, что каждое слово режет. – Без образования, без связей, без статуса и наград. Ты ноль. Так что не лезь туда, куда тебя не звали.

Он открывает дверцу и, уже садясь, добавляет через плечо:

– И суд ты проиграешь, Надя. С чертежами или без. Неважно. Потому что в этом мире все решает статус. А твой статус – это вечно быть домохозяйкой.

С этими словами он, даже не глядя на меня, открывает дверцу машины, садится и заводит мотор, оставляя меня стоять посреди двора с ощущением, что меня вытерли об землю и ещё сверху пнули.

Глава 32

12 месяцев спустя

Надя

Мраморный пол отзывается гулким эхом под моими каблуками.

Кто бы мог подумать, что я не просто буду снова их носить? А что мне будет это нравится!

Впервые за долгое время я иду не в магазин за продуктами, не к соседке в гости, не в суд, а в серьёзный офис, с документами в руках и ясной целью.

На мне приталенный жакет, идеально сидящий на талии, юбка-карандаш, в которую я влезла, потому что стресс последних месяцев незаметно сжёг пару лишних сантиметров. Волосы уложены, как в лучших журналах, и на губах увлажняющая нюдовая помада, придающая им свежести.

По коридору тянется череда кабинетов с матовыми стеклянными дверьми. И каждое «Здравствуйте» от сотрудников, каждый вежливый кивок ощущается для меня маленькой победой.

Они ведь даже не знают, кем я была ещё вчера! Домохозяйкой, прятавшейся за спиной у мужа, которая слепо верила в его благородный нрав и порядочность.

Но теперь уже все.

Той Нади больше нет.

Теперь все видят только сегодняшнюю версию – женщину, идущую уверенно и быстро, как будто это всегда было её место.

Фирма Драгунского никогда не была рядовым архитектурным бюро. Это целая проектная организация, куда приходят люди с идеями и проблемами, а выходят с решениями и сметами, доведёнными до запятой.

Сегодня я должна встретиться с одним из клиентов Геннадия.

Он тоже должен был быть на встрече, но его рейс из Стамбула задержали, так что он поручил именно мне провести консультацию и подготовить проектное заключение.

Я чувствую лёгкий азарт. Ещё пару месяцев назад я и представить не могла, что меня возьмут в такую компанию!

Меня, человека без опыта работы в других фирмах и углубленного профильного образования! А сейчас иду по этому коридору и каждый мой шаг доказывает, что я все еще чего-то стою.

Из-за угла появляется высокий мужчина в тёмно-синем пиджаке, с аккуратно зачёсанными назад волосами и тонкой папкой под мышкой.

Это Максим Орлов – главный дизайнер фирмы и человек, о котором в офисе говорят шёпотом, потому что он придирчив до миллиметра и видит ошибки там, где остальные видят шедевр.

– Надежда, – он останавливается прямо передо мной, взгляд цепкий, но не враждебный. – После вашей встречи с клиентом зайдите ко мне в кабинет. Нужно обсудить ту старинную реставрацию.

Я на секунду замираю, потому что любое обращение Орлова – это не просто так.

Это про огромное доверие и уважение.

– Конечно, Максим, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожит от смеси удивления и гордости.

Он кивает, быстро сверяется с часами и уходит вперёд, его шаги мягко растворяются в тишине коридора.

Я же смело заворачиваю за угол, так же уверенно следуя вперед.

День обещает быть отличным и крайне плодотворным. В отражении стеклянных витрин с образцами плитки и панелей, я мельком вижу себя.

Спина прямая, жакет сидит чётко по плечам, юбка отлично подчёркивает талию. Теперь, вместо усталой домохозяйки, на меня из отражения смотрит женщина, которая может держать удар.

Странно признавать это, но после развода моя жизнь стала легче. Чище. Спокойнее. Да, суд прошёл не так, как я хотела.

Без чертежей, мы не смогли доказать, что я работала над всеми проектами. А на бумаге всё принадлежит Ильдару: фирма, награды, громкое имя. Он ещё и выжал почти весь капитал, оставив мне сорок процентов и дом. Сорок процентов и дом… если подумать, это совсем не катастрофа.

Но правда в другом – никто по-прежнему не знает, что я в чём-то разбираюсь. Что я не просто подносила кофе и гладила рубашки «гению», а ночами сидела над его чертежами, исправляла ошибки, спасала сроки, подсказывала решения.

Официально – я никто. Не архитектор. Не дизайнер.

Просто «бывшая».

Я отбрасываю от себя эти мысли и иду дальше.

Неважно. Всё это уже неважно. Ильдар остался в прошлом. Теперь у меня новая жизнь.

И я сама новая.

Вскоре достигаю конца коридора, останавливаюсь и открываю дверь, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. Всё же это первая встреча, которую я веду сама, без Драгунского. Документы в папке хрустят от моего напряжённого натиска.

В кабинете тихо. Свет из большого окна падает на стол, на котором уже разложены чертежи. Клиент стоит ко мне спиной.

Высокий, в дорогом костюме. Руки за спиной, словно разглядывает вид за окном или что-то обдумывает.

– Добрый день, – говорю я с деловым спокойствием, от которого сама себе удивляюсь. Он поворачивается.

И мир на секунду замирает, когда я вижу перед собой Ильдара. Наши глаза встречаются. И в его взгляде сперва читается простое узнавание, а потом резкое, как удар, изумление.

– Надя?.. – в его голосе смесь недоверия и раздражения.

У меня в груди всё опускается. Я чувствую, как ладони мгновенно становятся влажными.

– Ты?...

Глава 33

Он разворачивается ко мне полностью, и я вижу, как его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз.

Он изучает всё.

Волосы, уложенные в мягкие волны. Жакет по фигуре. Юбку, которая теперь сидит свободно. Каблуки. Макияж.

Ильдар прищуривается, будто пытается понять, настоящая ли это я или чужая женщина в моей коже.

– Что ты здесь делаешь? – наконец произносит он, голос чуть тянет слова. – Может, ты ошиблась дверью? Я жду консультанта.

Я крепче сжимаю папку в руках, чувствую, как ногти упираются в картон.

– Я и есть консультант, – произношу ровно, но в груди всё дрожит.

На его лице появляется что-то между смехом и возмущением:

– Ты?! – он даже делает полшага вперёд, будто хочет получше рассмотреть. – Это шутка, да? Ты хочешь сказать, что… – он машет рукой в сторону чертежей, – …ты будешь консультировать меня по МОЕМУ проекту?

Я стою прямо, не позволяя себе опустить глаза, хотя внутри всё кричит от старой привычки уступать.

– Именно так, – отвечаю и сама слышу, что голос мой стал твёрже, чем он привык.

Его челюсть чуть двигается, как будто он сдерживает поток слов. И я знаю, что сейчас он взорвется.

– Это просто бред, – он фыркает и откидывается на спинку кресла, скрестив руки. – Абсурд. Смешно даже. Драгунский не мог нанять тебя… Тебя, – он выделяет слово, как плевок, – человека без профильного образования, домохозяйку.

Я чувствую, как в груди поднимается горячая волна злости, но он уже отворачивается к столу.

– Знаешь что, – продолжает он холодно, – мы закончим на этом. Мне нечего обсуждать с тобой. Ильдар резким движением собирает свои чертежи в трубку, не позволяя мне даже на них взглянуть.

– К проекту не подходи. Я не могу доверять конфиденциальную информацию кому попало.

Я молча стою, пытаясь понять, почему в этот раз мне не больно, а просто странно.

Я столько раз вела эти консультации, но только бывший муж при виде меня решил сбежать.

Я отступаю назад, неохотно наблюдая за тем, как Абрамов склоняется за сумкой и закидывает туда свои вещи, как вдруг замечаю в нём интересные изменения: линия скул Ильдара стала заметно резче, но не от силы – от усталости. Кожа тусклая, под глазами тени. Пиджак сидит свободнее, чем раньше. Похудел. Осунулся. Потерял в себе того льва, который всегда входил в комнату, будто она принадлежала ему.

Сейчас он больше похож на человека, который боится, что у него что-то отнимут.

– Я буду ждать личной встречи с Драгунским, – говорит Абрамов, застёгивая папку так, будто отрезает этим всю беседу. – И уж поверь, я ему всё скажу.

Он поднимает на меня тяжёлый взгляд, в котором смешаны злость и что-то похожее на давнюю обиду.

– Как тебе вообще не стыдно? – произносит он медленно, будто смакуя каждое слово. – Работать на моего конкурента… После всего, что между нами было. Ты же могла, хотя бы из уважения к нашему браку, отказать.

– Ты из уважения ко мне никогда ничего не делал, – говорю я спокойно, хотя внутри всё кипит. – А я строю свою жизнь без тебя.

Он молчит секунду, сжимает папку так, что костяшки пальцев белеют, и резко разворачивается. Дверь хлопает так, что по стеклу в шкафу проходит дрожь.

Я остаюсь одна в кабинете, и только тогда до меня доходит: Ильдар пришёл сюда не просто так. Что-то у него случилось. Что-то серьёзное. И раз он не побрезговал даже агентством Драгунского, у него действительно большие проблемы.