Текст книги "После развода. Хочу тебя вернуть (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Едва опускаюсь на край дивана и позволяю себе вдохнуть, как вдруг очередной стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Неужели вернулся?

Стук повторяется. Глухой, однако весьма настойчивый.

Я замираю, потому что хорошо знаю эти паузы, акценты и расстановки. Только один человек обычно так стучит в дверь.

Я снова тянусь к дверной ручке, потому что знаю, что если не открою, то он войдет сам.

Открываю дверь и вижу за ней Ильдара. Он стоит на пороге. На этот раз лицо сдержанно, губы сжаты.

Словно он пришел говорить то, что ему совсем не хочется говорить.

– Надя, – говорит ровно. – Я подумал. Если ты всё же пойдёшь со мной на ужин… я готов подписать допсоглашение. Тридцать процентов от всех наших совместных накоплений. Всё официально. Всё честно.

Я молчу. Потому что знаю: подвох будет обязательно.

– А если нет? – спрашиваю, не двигаясь с места. – Если я не пойду?

Он смотрит на меня. Холодно. Расчётливо.

– Тогда я буду бороться. Он делает паузу и добавляет: – И ты не получишь ничего. Ни дома. Ни денег. Ни спокойствия. У меня сильные юристы. Докажем, что ты всю жизнь была иждивенкой. И живи тогда с воспоминаниями, Надя.

Сжимаю пальцы в кулаки. В груди растет знакомая тяжесть. Он пришёл не ради мира. Он пришёл меня шантажировать.

Опять.

– Знаешь, Ильдар, – говорю медленно. – Ты, по-моему, перепутал семью с инвестиционным проектом. Вклады, выгоды, проценты. Только проблема в том, что я была человеком, а не вкладом.

Он молчит. Наверное, думает, что я сейчас соглашусь. Пойду на поводу. Как всегда.

– Ты сам выбрал уйти, и я тебя не держу, – говорю твёрдо. – А теперь хочешь, чтобы я отыграла для тебя одну последнюю сцену, чтобы не испортить твою репутацию. Чтобы твоя девочка смогла сесть за один стол с мэром, а я притворилась женой, которой всё по-прежнему нормально.

Я делаю шаг ближе, глядя ему в глаза:

– Я не хочу этого, Ильдар. Я не хочу продавать свою гордость ни за тридцать процентов. Ни за сто.

Он сжимает челюсть. Но не отвечает. Просто смотрит. Я уже почти захлопываю дверь, но он, как всегда, в последний момент вставляет ногу в проем.

Спокойно, точно знал, что я не закрою достаточно резко.

Стоит, глядит на меня с этим ледяным спокойствием, в котором сейчас только яд.

– Надя, – говорит тихо. – Смирись.

Пауза. Его голос ровный, почти ласковый, но в нем слышится сталь.

Он делает шаг ближе, заглядывает мне в глаза.

– Я прошу один ужин. Один. Как мужчина, который провёл с тобой жизнь.

Он ухмыляется краешком губ.

– Но если ты решишь, что можешь меня шантажировать, Надя, – голос понижается, становится опасным, – ты очень быстро поймёшь, как далеко я готов зайти, чтобы защитить свою новую жизнь. Я не потерплю давления. Ни в какой форме. Ты хочешь войну? Ты её не выдержишь.

Я сглатываю. Внутри всё снова клокочет. Страх, гнев, боль, унижение. Но я стою.

Молча. Потому что знаю, он хочет реакции. И не получит.

– Завтра в семь, – говорит он спокойно, как будто назначает встречу подчинённой. – За тобой приедет машина.

Я молчу. Просто смотрю на него. На чужого мужчину в теле моего мужа.

– И надень что-нибудь приличное, – добавляет, не глядя. – Без этих своих мрачных платьев. И прошу тебя, не надо портить вечер.

У меня начинает пульсировать висок. Медленно, но всё громче.

Он подходит ближе, и мне как никогда хочется отстраниться, но я стою на месте. Пусть видит, что я не боюсь его угроз.

– Если ты вздумаешь устроить сцену: срывать ужин, выставлять себя жертвой или кого-то из нас врагами, – голос его становится тише, но звонче, как хруст снега под сапогом, – ты об этом сильно пожалеешь, Надя.

– Это угроза? – спрашиваю я.

Ровно. Даже удивляюсь, как спокойно звучит мой голос.

Он смотрит на меня с усталой усмешкой.

– Нет. Это предупреждение.

Ильдар поворачивается к выходу. Я понимаю, что он сказал все, что хотел.

Подходит к двери и уже стоя на пороге буднично, хладнокровно, без эмоций бросает:

– И ещё. Не смей выбрасывать мои вещи. Я пришлю тебе адрес, куда их направить, – делает паузу, а затем язвительно добавляет: – ну или мы с Алесей за ними заедем.

Глава 17

Я брожу по дому, как по полю после битвы. Всё вроде стоит на своих местах: стулья, диван, даже ваза с геранью на подоконнике. Только внутри всё сдвинуто, разрушено, трещит по швам, как у раннего воина на последнем издыхании.

Комната за комнатой. Я прохожу их так быстро, будто перелистываю главы старой книги, которую перечитываю в отчаянии.

Моя жизнь. Мой дом.

Наш дом. Нет.

Уже не наш.

Я подхожу к старой этажерке. Трогаю пальцем пыльную рамку с фотографией, которую почему-то жалко было выкинуть.

Здесь Ильдар еще совсем молодой. Он держит меня за плечи, улыбается. Тогда он мечтал о славе, признании, популярности. Мечтал, что будет создавать великие проекты, и я нисколько в нем не сомневалась. Потому что верила в него. И ему тоже верила!

И вот спустя столько лет он планирует ужинать с мэром, с любовницей и с «бывшей», которая ему мешает.

Сажусь на край дивана, закидываю ногу на ногу, нервно постукиваю пальцем по колену.

Он не блефует. Он никогда не блефует.

Ильдар умеет убирать тех, кто мешает. Я это знаю. Я ведь рядом с ним прошла все этапы. Я отлично знаю, как он вёл переговоры, как лишал людей контрактов, как выжимал под ноль.

Без эмоций. Без жалости.

Да, он вежлив, обаятелен и при этом абсолютно безжалостен.

Я тоже когда-то восхищалась этим. Казалось, что он такой умный, просто настоящий стратег и победитель по жизни. Но теперь я понимаю: он просто привык забирать. Всё, что хочет и всё, что ему нужно.

Я подхожу к окну. На улице серо. Как в голове. Он предложил тридцать процентов. Тридцать.

Не пять. Не ноль.

Но готова ли я согласиться на это?

Я понимаю: если откажусь – он включит свою настоящую игру. Переобует всех юристов. Перепишет все протоколы. И к суду уже буду существовать не я, а нелепая, заплаканная бывшая жена, сидевшая у него на шее.

Он заставит всех забыть, кто на самом деле вёл его переписку, корректировал чертежи по ночам, договаривался с подрядчиками, пока он блистал на сцене.

Я может и сидела дома, но новостей за свою жизнь прилично начиталась, и знаю, как богатые дяди обходятся со своими женами, когда те перестают быть им нужны.

Мне вдруг становится снова страшно. И больно. И обидно до тошноты.

Но я понимаю, что сейчас я не могу позволить себе ни истерик, ни порывов. Слишком опасно быть честной с человеком, который не любит тебя, но который отлично умеет разрушать.

Мне нужно думать. Трезво. Осторожно. Как будто рядом тигр, а у тебя в руках только свечка. Он сказал «один ужин». Но с ним ничего не бывает «один раз».

Я медленно сажусь за кухонный стол. Смотрю в пустую чашку. Сейчас мне нужно решить: я буду гордой или я буду живой.

***

Утро следующего дня

Дом словно застыл в тишине. Только тикают старые часы в гостиной, будто отсчитывают время до следующего удара.

Я завариваю чай. На автомате достаю печенье из банки, накрываю на стол. Вроде бы все, как всегда, но при этом совсем не так, как раньше.

Звонок в дверь заставляет сердце вздрогнуть.

Я тут же вспоминаю, как вчера Ильдар заявился ко мне на порог. Требовал от меня явиться на этот паршивый ужин!

В горле словно застревает тугой ком, но я тут же заставляю себя успокоиться. Я знаю, что это не он.

Это Лидия.

Моя давняя подруга и соседка, с которой мы познакомились благодаря кулинарным курсам.

Она входит бодро. Ее улыбка, как и обычно, озаряет всю гостиную, а в руках у нее громадный поднос с румяным пирогом.

– Ну здравствуй, хозяйка, – говорит она весело. – Ты что, даже не позвонишь? Я тут для тебя такой рецепт откопала! Вишневый пирог в новом исполнении! Просто пальчики оближешь!

Я улыбаюсь, как могу. Она садится на кухонный диван, озирается.

– Ладно, я все понимаю. Ты, наверное, уборку генеральную затеяла. У тебя там столько мусорных пакетов стоит у входа...

Я неловко отвожу взгляд, но Лидия продолжает:

– Главное, чтобы не переезд! А то мы с мужем так к вашему с Ильдаром соседству привыкли!

И тут она замокает. Смотрит на меня, словно молнией шибануло.

– Надя… все хорошо? Я может что-то не так сказала?

– Лид… – Я сжимаю ладони, – у меня всё развалилось.

Она сразу замирает.

– Что случилось?

Я смотрю на нее. На это доброе, беспокойное лицо. Лидия та, кто знал Ильдара с самого начала. Она присутствовала на нашей свадьбе, стояла рядом, когда я не могла встать после выкидыша, делала настойки, приносила суп. Я не хочу начинать реветь. Но не могу молчать.

‍– Ильдар уходит от меня, – выдыхаю.

Тишина. Лидия не сразу реагирует.

– Куда… уходит?

– К другой, Лида. К Алесе. Моей крестнице.

Я чувствую, как на глазах наворачиваются слёзы.

– И не просто уходит. Он заставляет меня завтра идти на ужин с мэром. Представляешь? Чтобы сидеть рядом, как жена, чтобы сохранить «образ» до финального подписания контракта. Иначе он обещает сделать мою жизнь адом. Забрать всё. Оставить без гроша. Он предложил тридцать процентов, если я соглашусь. Если нет, будет война.

Лидия только тяжело дышит. Потом говорит тихо, но жёстко:

– Он с ума сошёл.

– Ты думаешь, мне стоит отказаться?

– Я думаю… – она встает и начинает расхаживать по кухне. – Я думаю, что тебе нужно перестать играть по его правилам. Он что король? Император?

– Он силен, Лид… Он опасен, когда его злить. А у меня ничего нет. Ни работы, ни поддержки.

– Так, подожди! – Лидия вскакивает с дивана и с негодованием описывает круг по кухне. – Вот что я тебе скажу. По-моему, тебе сейчас нужен хороший адвокат, а не слезы лить.

Я поднимаю на неё глаза.

– Адвокат? И где я возьму хорошего адвоката? Все деньги на общих счетах. И если Ильдар узнает, что я плачу юристу за развод с ним, он еще больше начнет гайки закручивать!

Лидия подходит ближе, кладёт руки мне на плечи.

– Ну так почему ты раньше не обратилась ко мне?! Думаешь, я бы не помогла тебе с юристом?!

Она крепче сжимает мои плечи, и я физически ощущаю ее тепло.

– Надя, ты всю жизнь была рядом с этим человеком. Ты держала его на плаву, когда он сам себе не верил. Ты просто не можешь себе позволить, чтобы он вытирал об тебя ноги!

– И что мне делать, Лидия? Ужин уже сегодня! Если я откажусь, он меня размажет. Но если пойду, буду чувствовать себя униженной тряпкой!

Лидия отходит к окну. Несколько минут долго смотрит в окно, а затем достает телефон из кармана и наживает несколько клавиш.

– Что тебе делать? – хитро переспрашивает она, – идти и собираться на этот чертов ужин.

Я с недоумением смотрю на подругу.

–Ты сейчас серьезно? Хочешь сказать, что я должна одна терпеть это унижение?

– А кто сказа, что ты будешь там одна? – подмигивает мне подруга. – Я знаю одного отличного юриста по имени Олег Белов, который с удовольствием поставит на место твоего оборзевшего мужа.

Глава 18

Мы выходим из машины у дома мэра. Теплый вечер. Дорогая брусчатка под ногами напоминает, что мы заявились на важный светский прием, а фасад особняка освещён мягким золотистым светом. Алеся цепляется за мою руку и взволнованно вдыхает воздух, как будто мы в сказке, которую она так долго ждала.

– Боже, Ильдар… Это нереально… – шепчет она и оглядывается по сторонам. – Смотри, даже входная дверь будто из фильмов.

Я усмехаюсь.

Для неё это мир, в который она только входит. Для меня же территория, где надо играть хладнокровно. Особенно сегодня.

Нас встречает работник дома. Это высокий, лысоватый мужчина в темно-синем костюме с перчатками на руках. Он кивает с легкой улыбкой.

– Господин Абрамов, рады приветствовать. Мэр ожидает вас в зале для ужина.

Он жестом приглашает нас следовать за ним. Алеся переступает порог дома с видом королевы, но в глазах её почти детский восторг. Я чувствую, как её пальцы сильнее сжимают мою руку. Она едва сдерживает себя от того, чтобы не выдать тысячу комментариев по поводу люстры, паркета или картин на стенах.

Но пока ей удается сдержанно молчать, лишь изредка показывая мне взглядом свой восторг.

– Ты только посмотри… – говорит она тихо, когда мы проходим мимо антикварного зеркала в резной раме. – Я будто в музее.

Я киваю. Внутри у меня всё по-другому. Напряжение под кожей. Эта встреча не просто ужин. Это политическая сцена. И я должен выглядеть безупречно. Не дать слабину. Особенно, если Надя решит сыграть свою партию.

– Держи спину, – говорю Алесе тихо, когда мы входим в просторный зал с длинным дубовым столом. – Сегодня мы должны быть с тобой одной командой.

Мэр выходит нам навстречу из двери в противоположном конце зала.

Это плотный мужчина, лет пятидесяти пяти с густыми седыми висками и выразительными глазами, в которых сразу читается контроль.

Он протягивает мне руку:

– Господин Абрамов. Рад, что вы приехали.

– Честь для меня, Руслан Харисович, – отвечаю, сдержанно жму ему руку.

– А это, полагаю, ваша…

– Моя прекрасная коллега и помощница, – быстро подхватываю, прежде чем он успеет договорить. – Алеся. Мы с ней вместе работали над проектом.

Алеся сияет.

– Очень приятно! – она становится на цыпочки и почти театрально протягивает руку мэру. – У вас такой роскошный дом… Это произведение архитектуры. Чувствуется вкус, стиль, эпоха!

Мэр чуть улыбается.

– Спасибо, юная леди, мне приятно. Я ценю, когда молодёжь замечает детали.

Он поворачивается ко мне:

– А где ваша супруга? Я надеялся увидеть и её. Всё-таки она важное лицо и фигурировала рядом с вами во многих публикациях.

Я напрягаюсь. Глаза мои коротко скользят по часам.

– Она… уже должна была выехать, – говорю с уверенностью, которой не чувствую. – Вероятно, вот-вот подъедет. С утра я… не мог с ней связаться, возможно, неполадки с телефоном.

Мэр кивает, но взгляд его становится чуть более внимательным. Он привык к подтекстам.

– Бывает. Женщины всегда приходят эффектно. Под занавес.

Алеся тут же вклинивается, звеня голосом:

– Наверное, ей хочется выглядеть безупречно. На такой встрече всё должно быть идеально!

Мэр удовлетворено кивает.

– Ну разумеется. Мы никуда не спешим.

Мужчина проходит чуть вперед, вальяжно занимая место во главе стола. Мы же с Алесей располагаемся чуть поодаль.

– У вас здесь такая... такая эклектика! Я прямо чувствую, как дух классицизма сочетается с... готикой? – вдруг выдает Алеся, продолжая удивленно вертеть головой.

Руслан Харисович на мгновение приподнимает бровь.

– Готикой?

Она оживлённо кивает:

– Ну да! Эти окна... они такие, как… стрельчатые, да? Почти собор! Очень «мрачная элегантность», как в модных журналах говорят.

Я вжимаюсь в кресло.

Проклятье.

Это не готика. Это модерн. Старый московский модерн с элементами арнуво. Да она вообще путает стили, как дети путают ложку и вилку.

Мэр не говорит ни слова. Только медленно делает глоток вина. Но по тому, как скользит его взгляд по Алесе, я вижу, что он не доволен.

Хорошо бы спасать ситуацию.

Я делаю глоток из бокала и ровным тоном выдаю:

– Простите, Руслан Харисович. Надя, моя жена… иногда страдает от мигреней. Возможно, её не будет сегодня.

Не хотелось бы нарушать атмосферу...

Я даже не успеваю закончить фразу, как в зал входит один из работников дома.

– Простите, господа… – он слегка склоняется. – Прибыла супруга Абрамова. Но… в компании какого-то мужчины.

Я резко поворачиваю голову.

– Какого ещё мужчины?

Мужчина слегка смущается, но стоит твёрдо:

– Он представился как её… старый друг. Сказал, что сопровождает мадам. Могу проводить?

В моей груди что-то едва слышно щёлкает.

Старый друг? Она притащила кого-то на вечер с мэром? На вечер, где должна была быть тенью?

Алеся тут же напрягается.

– Это ещё кто? Она что, специально…?

Я сжимаю руки в кулаки, стараясь не выдать ни гнева, ни удивления.

– Проводи их, – спокойно говорит мэр, даже не глянув в мою сторону.

– Мы всегда рады друзьям наших друзей.

Глава 19

Я сижу в зале, чувствуя, как в висках стучит кровь, но на лице держу вежливую маску. Алеся увлеченно рассказывает мэру что-то про вдохновение и хореографию, а вот я уже не могу слушать.

Я жду.

Жду долго. Напряженно.

И каждая секунда кажется мне целой вечностью.

Кого только моя женушка посмела с собой притащить?!

И тут двери открываются.

Первой входит она.

Надя.

Я моргаю, потому что в первый миг не узнаю её.

На ней черное платье. Лаконичное, но подчёркивающее талию и плавную линию бедра. Волосы не как обычно. Никакого неопрятного заколотого пучок на затылке. Сейчас они аккуратно распущены и мягко обрамляют лицо. Макияж сдержанный, но в глазах сталь. Сейчас Надя такая, какую я ее давно не видел. А может, вообще никогда.

Следом за ней входит он.

Мужчина. Его я тоже прежде не видел. Он высокий, в тёмно-сером пиджаке. Уверенный шаг, чуть насмешливый взгляд, будто он тут всех знает. И меня особенно.

Мэр с любопытством поднимается.

– А вот и госпожа Абрамова. Рад, что вы смогли прийти, Надежда. А это…?

Надя чуть поворачивается ко мне, бросает взгляд.

Прицельный, как выстрел.

– Это Олег. Старый друг нашей семьи. Он тоже вовлечён в наши дела и проекты. Особенно касающиеся архитектуры и совместных дел, – хитро произносит она, а я сглатываю.

Друг семьи?

Я сжимаю челюсть, чтобы не рявкнуть.

Ни разу за тридцать лет я не слышал ни про какого Олега.

Никогда.

И уж точно он не имел отношения к моим проектам. Но мэр, зараза, кивает с уважением и жмёт ему руку, словно он действительно был частью команды.

Олег усмехается.

– Рад познакомиться. Много слышал о вас и об этом ужине. Для меня честь находится здесь.

Я не подаю руки. Просто киваю.

Алеся чувствует напряжение и инстинктивно прижимается ко мне.

– Кто это вообще? – шепчет мне на ухо.

– Узнаю позже, – отвечаю ей, не отрывая взгляда от Нади.

Она же... спокойно поворачивается к мэру и говорит:

– Мы с Олегом думали, что это будет отличный вечер для обсуждения деталей, связанных с социальной частью проекта. Поддержка молодого искусства очень важная составляющая, верно?

Она улыбается.

Холодно.

А я не могу оторвать взгляда от этой сцены.

Как он, этот чертов Олег, вальяжно отодвигает стул для Нади. Как она кивает ему, будто они репетировали эту вычурную вежливость сто раз. И самое отвратительное, что это не выглядит наигранным!

Она… естественна рядом с ним. Как будто это они пригласили НАС в гости, как будто это МЫ им что-то должны!

Надя садится рядом, скрестив ноги, и даже в этом движении есть что-то… показное. Нарочито уверенное. Я ощущаю, как скрипят мои зубы.

– Прекрасный зал, – вдруг говорит она мэру. – Вы знаете, здесь, кажется, оригинальные лепные элементы времён середины XIX века. По стилю похоже на неоромантику. Но обновлено аккуратно, почти незаметно. Особенно вот эта ниша с колоннами. Очень деликатная реставрация. Видна рука мастера.

Мэр буквально оживает.

– Вы разбираетесь? – он искренне удивлён и восхищён. – Редко встретишь человека, который обращает внимание на такие вещи.

– Ну… я же жена архитектора, – с мягкой усмешкой отвечает Надя и бросает взгляд в мою сторону. – Тридцать лет в окружении чертежей, линий, форм. Как не запомнить?

Я чувствую, как что-то во мне лопается. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Словно её не трогает ни мое присутствие, ни Алеся, ни развод, ни ультиматумы.

Я больше не могу сидеть.

– Надя, – говорю резко. – Можно тебя на минуту?

Она чуть поворачивает голову.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Хорошо, – отвечает она, но с таким видом, будто делает одолжение.

Слегка касается плеча Олега. Он встаёт вместе с ней. Я сжимаю кулаки, но ничего не говорю.

Мы выходим в коридор, и как только дверь за нами закрывается, я шиплю:

– Это что было?

– Ужин, – отвечает она спокойно. – Ты же сам настоял, чтобы я пришла. Вот я и пришла.

Я смотрю ей в глаза.

– Ты притащила мужика. В мой вечер. К мэру. Представила его «другом семьи». Ты что, издеваешься?

– Нет, Ильдар. Это ты надо мной издеваешься уже несколько месяцев, – бросает она холодно, словно не боится. – Сначала в спальне. Потом на сцене. Потом в договоре. Ты хочешь, чтобы я сидела тихо?

Я делаю шаг ближе.

Она едва заметно отступает.

‍– Да, я хочу, чтобы ты сидела тихо! А не выставляла меня посмешищем перед мэром, таская за собой, какого-то непонятного мужика.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не припереть ее к стенке.

– Кто он вообще такой? Нанятый актер? Друг твоей соседки, с которой вы пирожки печете?

Надя молча смотрит на меня.

Потом делает глубокий вдох, сама делает шаг на встречу, словно бросая мне вызов.

А затем на ее губах появляется ядовитая усмешка.

– Нет. Это не актер, Ильдар. Это мой юрист. И он здесь, чтобы фиксировать каждый твой шаг и каждую твою угрозу.