355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Отто Скорцени » Неизвестная война » Текст книги (страница 9)
Неизвестная война
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 23:49

Текст книги "Неизвестная война"


Автор книги: Отто Скорцени



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Глава восьмая
Постоянное предательство

Тайный аспект войны – Источники предательства – Гитлер ликвидирует воинские касты – Фюрер поддерживает новаторские концепции Гудериана и фон Манштейна вопреки Беку, Штюльпнагелю и Гальдеру – Канарис и «торговец внезапной смертью», Безил Захарофф – Дело Тухачевского: 3 000 000 рублей в меченых банкнотах – Настоящие результаты махинации – Совокупность конспирации против нового немецкого государства – Химерические цели заговорщиков – Реальная цель Черчилля – Ответственность предателей за начало войны – Презрение противника к заговорщикам – Профессиональные музыканты из «Красной капеллы» – Сказка Шелленберга – «Хоро», «Ольга», «Вертер» и «Красная тройка» – Швейцарская нейтральность.

До этого времени различные грани второй мировой войны изучались аналитическим или хронологическим методами. Все вооруженные конфликты имеют политический, хозяйственный, стратегический и тактический аспекты. Но в войне, о которой я говорю, существовал еще один аспект – тайный – малоизвестный, однако зачастую решающий. Я говорю о событиях, происходящих вдали от полей сражений, но имеющих очень большое влияние на ход войны, которые влекли за собой огромные потери техники, лишения и смерть сотен тысяч европейских солдат. Фон Манштейн и Гудериан осуждают в своих мемуарах эту циничную сторону войны. Наиболее объективные историки, сэр Безил Лидцел Харт и Поль Кэрелл, пишут об этой проблеме намеками или неточно; Жак Бенуа-Мешин не закончил еще своей превосходной, монументальной «Истории немецкой армии». Вторая мировая война была более, чем какая-либо другая, войной интриг.

Я вспоминаю о заговоре против национал-социалистского государства, который, хотя и закончился 20 июля 1944 года неудачным покушением, но, тем не менее, внес свой вклад в падение Третьего рейха. Это колоссальная и до сих пор невыясненная тема; вероятно, она никогда не будет объяснена до конца. Однако в нашем распоряжении имеется множество информации из немецких, британских и американских источников. Русские до этого времени официально обнародовали лишь деятельность своего супершпиона Рихарда Зорге.

В Германии все началось 30 июня 1934 года. В этот день, а точнее ночь, Гитлер подавил бунт СА, начальником штаба которой был Эрнст Рём. В действительности, речь шла о заговоре, имеющем широкие внешние и внутренние связи, которые остались невыясненными до сих пор. Рём был лишь орудием, но в чьих руках? Эта мрачная афера называется «Ночью длинных ножей.

1 июля глава государства фельдмаршал Пауль фон Гинденбург публично поздравил своего канцлера, Гитлера, телеграфируя: «Вы спасли немецкий народ от грозной опасности. Выражаю Вам глубокое признание и искреннее уважение».

Силы СА, насчитывающие около 3 000 000 человек, сначала были сокращены на две трети. Затем, согласно закону от 21 мая 1935 года, название вооруженных сил изменили с «рейхсвера» на «вермахт». [82]82
  Изменение названия с «рейхсвера» на «вермахт» и введение обязательной воинской повинности произошло 16 марта 1935 года с принятием «Закона о воинской службе». Тайный «Закон об обороне Третьего рейха» от 21 мая 1935 года предоставлял командованию вермахта широкие полномочия в деле военной подготовки.


[Закрыть]
Закон, вводящий обязательную военную повинность, начинался словами: «Воинская служба является почетной службой немецкому народу». Подобно императору до 1918 года, Адольф Гитлер стал главнокомандующим вооруженных сил. [83]83
  Солдаты присягали вождю Третьего рейха и немецкого народа Адольфу Гитлеру со 2 августа 1934 года, то есть со дня смерти президента Пауля фон Гинденбурга. Гитлер тогда присвоил себе полномочия президента и стал командующим вооруженными силами. Верховным главнокомандующим он провозгласил себя 4 февраля 1938 года. На основании изданного тогда декрета было ликвидировано Военное министерство и создано Верховное главнокомандование вермахта (ОКВ).


[Закрыть]
Теперь ему, а не конституции, при-он али все офицеры и солдаты. «Я присягаю перед Богом беспрекословно повиноваться Адольфу Гитлеру, фюреру Третьего рейха и немецкого народа, а также главнокомандующему вермахта, и обязуюсь, как честный солдат, быть верным данной присяге даже ценой жизни».

Офицеры рейхсвера, убеждения которых не соответствовали принципам национал-социализма, имели возможность отказаться от принятия этой присяги и поискать другую работу. Однако никто этого не сделал. Это единодушие людей, для которых слово чести было важнее самой жизни, надолго ввело Гитлера в заблуждение. Новый закон благотворно воздействовал на общество. Офицеры и солдаты теперь совместно служили в армии – в то время как в кайзеровской армии офицеры и унтер-офицеры были государственными служащими с особым статусом (и имели привилегии, гарантируемые воинским званием).

С этого момента все, от генерала до простого солдата, служили немецкому народу. Воинские касты прекратили свое существование, и значение этой революции было огромно. Большинство офицеров приняли ее охотно; наиболее молодые – с энтузиазмом. Однако в святилище старой прусской системы – Генеральном штабе сухопутных войск – небольшая группа генералов все еще колебалась между традициями и нововведением, кое-кто с сожалением расставался с привилегиями. Общественные проблемы были решены удовлетворительно, материальное положение рабочих улучшилось и их начали уважать, а офицеры старой закваски сделались беспомощными. Эти противоречия в армии обнаружились, когда наперекор тогдашнему начальнику Генерального штаба сухопутных войск генералу Людвигу Беку Гитлера поддержал сторонник использования бронетехники генерал Гудериан.

В 1937 году Гудериан объяснял начальнику штаба, что можно прорвать неприятельский фронт, командуя по радио с автомобиля, быстро едущего во главе подразделения. Бек пожал плечами и ответил: «Как вы себе представляете командование без стола с картами и телефона? Неужели вы не читали Шлиффена?»

С подобным безразличием Гудериан встретился и у исполняющего обязанности главного инспектора механизированных частей генерала Отто фон Штюльпнагеля, который запретил использовать танки в подразделениях крупнее полка.

По словам Гудериана, его начальник «считал танковую дивизию утопией».

Гитлер назначил Гудериана командующим танковыми войсками. Однако мобилизационный приказ делал его командиром… резервного корпуса пехоты. Подав протест, Гудериан возглавил 19-й механизированный корпус, который 19 октября 1939 года захватил Брест вместе с цитаделью. Через четыре дня завоеватель вынужден был вернуть цитадель советскому генералу Семену Кривошееву, так как она оказалась в советской зоне влияния.

Несмотря на протест преемника Бека на посту начальника Генерального штаба генерала Гальдера, считавшего «абсурдным» разработанный Гудерианом и фон Манштейном [84]84
  Этот план был разработан генералом Эрихом фон Манштейном.


[Закрыть]
план выхода к реке Мозель через французские Арденны, Гитлер навязал штабникам выполнение этой операции, которая была проведена успешно.

Таким людям, как Бек и его преемник Гальдер, а также генералы фон Фрич, фон Витцлебен, фон Гаммерштейн, фон Брокдорф, Генрих и Отто фон Штюльпнагели, тяжело было повиноваться человеку, которого некоторые называли «чешским капралом». То, что Гитлер приказывал им выполнять планы, которые гарантировали успех и становились уроком для несогласных, оказалось для них неприемлемым.

Это была единственная причина «заговора генералов». Конечно, когда победы на фронте закончились, к заговорщикам присоединились другие генералы и старшие офицеры. Именно тогда, в 1943–1944 годы, в нелегальную деятельность были вовлечены генералы Гепнер, Томас (начальник Управления военным хозяйством и вооружением Генерального штаба вермахта), Эдуард Вагнер (заведующий тылом сухопутных войск), Фриц Линдеман (руководитель отделения вооружения Генерального штаба сухопутных войск), Гельмут Штефф (руководитель отдела организации Генерального штаба сухопутных войск), Геннинг фон Тресков (исполнявший обязанности начальника штаба группы армий «Центр» в России) и его адъютант, Фабиан фон Шлабрендорф и другие.

До падения адмирала Канариса (весной 1944 года), [85]85
  Канарис был снят с поста руководителя Абвера 19 февраля, а арестован 23 июля 1944 года.


[Закрыть]
Германия имела две разведывательные службы, которые, конечно же, соперничали друг с другом. Два управления в Главном управлении безопасности рейха, руководимые до мая 1942 года Гейдрихом, [86]86
  Рейнхард Гейдрих скончался 4 июня 1942 года от тяжелых увечий, полученных в результате покушения на него в Праге, совершенного прошедшими подготовку в Англии чешскими десантниками.


[Закрыть]
затем лично Гиммлером, [87]87
  Обязанности руководителя в это время выполнял Бруно Штрекенбах.


[Закрыть]
а с 30 января 1943 года до конца войны – Эрнстом Кальтенбруннером, образовывали службу безопасности (Sicherheitsdient, SD).

Руководимое Отто Олендорфом III управление занималось внутренней политической разведкой. Задачей VI управления Вальтера Шелленберга, вместе с группами А, В, С, D, Е, S и Z, была политическая разведка за рубежом. [88]88
  В состав Главного управления безопасности рейха (РСХА) входило также VII управление, руководимое Альфредом Францем Сиксом, которое занималось изучением и оценкой мировоззрения.


[Закрыть]
В подчиненном Верховному главнокомандованию вермахта Абвере военной разведкой занимался I отдел.

Часто пересекающиеся сферы действий этих двух важных ведомств (РСХА и Абвера) создавали естественные условия для споров по вопросам компетенции. Насколько мне известно, ни одному государству не удалось полностью избежать соперничества между разведслужбами различных видов вооруженных сил или же между разведкой политической и армейской. Германия в данном случае не являлась исключением. Спецслужбы конкурировали и следили друг за другом, искали средства для борьбы между собой.

Учитывая недостаток документов (некоторые не опубликованы, иные утеряны), сегодня нельзя со всей определенностью сказать, насколько важными материалами располагали обе стороны, обладал ли Гейдрих доказательствами предательства адмирала, и был ли известен Канарису (от его «корреспондентов» у союзников) план пражского покушения на Гейдриха. Очень трудно определить подлинные отношения между главами обоих ведомств. Безусловно, Гейдрих не был таким наивным, как, например, Кейтель, и я думаю, что уже с начала 1942 года адмирал казался ему подозрительным.

Руководители разведок были знакомы друг с другом еще с 1920 года. Канарис служил тогда офицером на учебном крейсере «Берлин», на котором в качестве курсанта находился также Гейдрих. Канарис знал, что в 1929 году старшего лейтенанта Гейдриха уволили из военно-морского флота за отказ жениться на соблазненной им девушке. Ему также были известны слухи, касающиеся происхождения руководителя СД, мать которого, Сара, якобы была еврейкой. Вначале Канарис пытался уничтожить Гейдриха, но когда выяснилось, что тот достаточно умен и силен, адмирал, которого называли «медузой», прекратил борьбу. Поэтому Отто Нельте, адвокат Кейтеля в Нюрнберге, мог смело заявить (8 июля 1946 года), что «Канарис, несмотря на то, что был врагом РСХА, удивительно дружелюбно сотрудничал с Гиммлером и Гейдрихом». Что это, изворотливость или осторожность?

Конечно, тайная служба – идеальное убежище для конспиратора или предателя: англичане лишь в 1962 году узнали, что сотрудник секции контрразведки МИ 6 Гарольд Фильби был агентом советской разведки с… 1934 года! Во время войны тайные службы являются одним из главных инструментов влияния на ход событий. В 1939–1944 годы руководитель Абвера Канарис и его сотрудники Остер и Донаньи имели доступ к информации исключительного значения, собираемой почти 30 000 агентов, которые и не предполагали, что работают на предателей.

Работающие в Абвере офицеры и солдаты добросовестно выполняли свои обязанности, некоторые добивались значительных успехов. Я хорошо знаю об этом, так как бывшие подчиненные Канариса из полка (позже дивизии) специального назначения добровольно перешли в войска СС и в мои Охотничьи подразделения СС. [89]89
  Jagdverbänd – «Егерское подразделение». Так назвались части войск СС, предназначенные для специальных заданий (соответствовали западным подразделениям «коммандос»). Они осуществляли различные диверсионно-саботажные операции на фронтах и в тылу противника. Деятельностью подобного рода занималось также подразделение Абвера «Бранденбург» до 1943 года, когда все диверсионные спецоперации взяли на себя Охотничьи подразделения СС. Базой и тренировочным пунктом Охотничьих подразделений СС стало созданное в апреле 1943 года специальное подразделение «Фриденталь» под командованием Отто Скорцени – батальон СС, расположенный во Фридентале.


[Закрыть]

Офицеры Абвера упорно работали, чтобы разоблачить «Красную капеллу», [90]90
  Название шпионской организации, работающей на СССР.


[Закрыть]
но их возможности были ограничены.

Канарис был достаточно искусным и иногда подсовывал информацию, имеющую, по крайней мере, на первый взгляд, вид сенсации. Это не меняет того факта (и к этому выводу в конце концов пришел фельдмаршал Кейтель), что Абвер никогда не сообщал в ОКВ ничего действительно важного и существенного.

Рапорта Канариса расстраивали Гитлера уже в конце 1941 года. На следующий год он начал терять доверие фюрера, а затем и Йодля. Фельдмаршал Кейтель, который в 1917 году служил в Генеральном штабе офицером по связи со штабом Королевского военно-морского флота, из лучших намерений защищал Канариса, говоря Йодлю: «Ваши инсинуации являются невероятными. Немецкий адмирал не может быть предателем».

К сожалению, истина была совсем иной.

Я разговаривал с Канарисом три или четыре раза, и он не произвел на меня впечатления человека тактичного или исключительно умного, как некоторые о нем пишут. Он никогда не говорил прямо, был хитрым и непонятным, а это не одно и то же.

Доктор Отто Нетле, отвечая на вопросы Гизевиуса и Лагоузена, свидетелей обвинения на Международном Нюрнбергском трибунале, сказал все, что мог сказать такому суду в то время (8 июля 1946 года): «Действия Канариса имели первостепенное значение для хода войны… Его характер можно оценить не только как двуличный, но как коварный и подлый… Адмирал был классическим примером салонного конспиратора, охраняемого самой природой его деятельности, которую трудно проконтролировать».

Фактов, прямо указывающих на предательство Канариса и генерала Остера, так и не удалось раздобыть – несмотря на контроль со стороны VI управления РСХА в отношении руководителей Абвера и даже в ходе следствия, начатого после покушения 20 июля 1944 года.

Кое-что стало известно только после войны, хотя не все еще обнародовано. Например, я прочитал в недавно изданной в Лондоне книге Брайана Мэрфи «Шпионский бизнес», что Канарис еще до войны наладил контакты с британской разведкой (Intelligence Service) через «торговца внезапной смертью» – сэра Безила Захароффа. Возможно, старый Захарофф поверил, что адмирал является греком. Насколько мне известно, Мэрфи первый раскрыл этот контакт Канариса.

Наш наиболее сенсационный информатор Элиза Базна, действовавшая под псевдонимом «Цицеро», личный камердинер британского посла в Анкаре сэра Нэчбел-Хагисена, передавала информацию через доктора Мойзиша, атташе по полицейским вопросам нашего посольства и служащего СД. С октября 1943 года по апрель 1944 года «Цицеро» поставляла нам очень ценные сведения, особенно касающиеся высадки союзников во Франции (операция «Оверлорд»). Однако ни Риббентроп, ни специалисты Абвера не поверили ее сенсационным сообщениям! Никто не додумался поближе познакомиться с этой информацией.

В руководстве СД не было предателей, но VI управление ощущало последствия того, что во главе его находился бесхарактерный, неуклюжий и непредусмотрительный человек. Я познакомился с Вальтером Шелленбергом в апреле 1943 года, после вступления в должность командира специального подразделения «Фриденталь». Шелленберг, тогда оберштурмбаннфюрер СС, был разговорчивым и любил рассказывать о себе, особенно неопытному в «магии спецслужб» неофиту, каким я тогда был. В то время мы часто вместе завтракали, обедали и ужинали, вспоминая при случае бывшего начальника СД, Рейнхарда Гейдриха, убитого год назад в Праге. Желая показать, как можно воплотить идею в великолепную акцию, Шелленберг рассказал мне, при каких обстоятельствах он участвовал в «подвиге столетия» – ликвидации в 1937 году Генерального штаба Красной Армии.

Сегодня нам известны основные моменты той необычной аферы. В руки Гейдриха попали документы, компрометирующие реорганизатора Красной Армии, маршала Михаила Тухачевского. Немцам их передал генерал Николай Скоблин – двойной агент и адъютант находящегося в Париже предводителя «белых» русских, генерала Евгения Миллера. Эти документы ловко подбросили президенту Чехословакии Эдуарду Бенешу, который, как союзник, сразу же передал их Сталину.

Тот знал происхождение этого компромата – и даже заплатил Гейдриху через агента в советском посольстве в Берлине три миллиона рублей. Номера этих банкнот большого номинала, конечно же, были переписаны русскими; тайные агенты Шелленберга, попытавшиеся использовать их на территории СССР, были сразу же арестованы.

Благодаря документам Скоблина-Гейдриха, Сталин смог инсценировать большой процесс и ликвидировать оппозицию к Красной Армии.

По правде говоря, Сталин и Тухачевский давно ненавидели друг друга, и отношения между партией и армией с конца 1935 года были натянутыми. После жестоких репрессий против кулаков, троцкистов, интеллектуалов, так называемых саботажников в промышленности и других, в России стали бояться («талина. Даже фабричных рабочих репрессировали сотнями и тысячами. Беспощадное ГПУ [91]91
  Главное политическое управление (ГПУ) – служба безопасности СССР, включенная в 1922–1923 годы в состав Народного комиссариата внутренних дел (НКВД). Затем преобразовано в министерство внутренних дел (МВД) с одновременным созданием министерства государственной безопасности (МГБ), которое в 1954 году было реформировано в КГБ. Все эти органы и службы продолжали репрессивную и преступную деятельность ГПУ.


[Закрыть]
депортировало миллионы граждан в трудовые лагеря. Канал, соединяющий Белое море с Балтийским (225 км), канал Москва – Волга и другие грандиозные коммунистические стройки возводили сотни тысяч заключенных.

Тухачевский, происходивший из смоленской шляхты, служил в славном Гвардейском Семеновском полку и примкнул к «красным» в 1918 году. Он был гораздо популярнее Сталина, который выставил себя на посмешище в 1920 году (под Варшавой), [92]92
  Сталин, конечно, не командовал под Варшавой. В 1920 году он, будучи комиссаром Юго-Западного фронта, проигнорировал приказы главного командования Красной Армии и не направил свои части на помощь Западному фронту Тухачевского. Сталин считал, что необходимо наступать на Львов. Когда, наконец, командование Юго-Западного фронта решило выполнить приказы, было уже поздно. Троцкий и Тухачевский имели неопровержимые доказательства вины Сталина, последний же имел еще один случай, чтобы запомнить фамилию Тухачевского.


[Закрыть]
стремясь сыграть роль командира; тогда Тухачевскому чудом удалось спасти несколько частей от полного разгрома. Сталин ему этого не простил.

Диктатор знал, что в 1937 году многие старшие офицеры, особенно занимающие самые высокие посты, были враждебно настроены к Коммунистической партии. Документы, которые он получил из Праги, позволили ему физически устранить растущую оппозицию в армии. [93]93
  В действительности аферу начал Скоблин, работавший на НКВД, но фальшивые документы происходили от Гейдриха, а не из Парижа. Гейдрих в этом деле явился, по существу, помощником НКВД, так как решение о ликвидации группы Тухачевского было принято уже в январе 1937 года (что подтверждает протокол с процесса Карла Радека), в то время как документы попали в Москву лишь в апреле – мае.


[Закрыть]
Расстреляли трех маршалов: Михаила Тухачевского, Александра Егорова и Василия Блюхера, а также 75 из 80 генералов, являющихся членами Высшего совета обороны; ликвидировали 13 из 15 командующих армиями, а также 367 других генералов. С мая 1937 года до февраля 1938 года было приговорено к смертной казни более 32 000 офицеров.

Эта гигантская чистка среди военных, проведенная после таких же массовых расстрелов среди политиков, ввела в заблуждение не только Гейдриха и Шелленберга. Наша политическая разведка была убеждена, что мы добились решающего успеха, такого же мнение придерживался и Гитлер. Однако Красная Армия, вопреки всеобщему мнению, была не ослаблена, а укреплена. Начиная от командарма [94]94
  В то время – генеральское звание, соответствующее командующему армией.


[Закрыть]
и заканчивая командиром роты, все линейные офицеры были подчинены двум так называемым политкомиссарам. Один из них относился к Особому отделу, а второй – к Политическому комитету, то есть Политкому.

Посты репрессированных командиров армий, корпусов, дивизий, бригад, полков и батальонов заняли молодые офицеры – идейные коммунисты. Одновременно Сталин претворял в жизнь план Тухачевского: с осени 1941 года он преобразовал Красную Армию в национальную русскую. Офицеры получили позолоченные погоны, как в давние царские времена; были введены национальные награды, ордена Кутузова и Суворова. Политических комиссаров заменили так называемые заместители командиров по политической части. После тотальной, ужасной чистки 1937 года появилась новая, политическая русская армия, способная перенести самые жестокие сражения. Русские генералы выполняли приказы, а не занимались заговорами и предательством, как это часто случалось у нас на самых высоких постах. [95]95
  Чистка и кадровые перемены в Красной Армии имели, естественно, самые отрицательные последствия. Накануне войны она не располагала квалифицированным и опытным генеральским и офицерским корпусом, в отличие от немецкой армии. Особенно это сказалось в первый год Великой Отечественной войны.


[Закрыть]

Мой фронтовой опыт показывал, а в апреле 1943 года я еще раз убедился в том, что Генеральный штаб Красной Армии не был уничтожен.

Уже перед войной наше министерство иностранных дел сделалось очередным «гнездом конспираторов». В Берлине Эрнст фон Вайцзекер и многочисленные высокопоставленные служащие министерства проводили большую часть времени, посылая за рубеж эмиссаров, конфиденциальную информацию и мирные предложения. Дипломаты и руководители Абнера обменивались информацией. В немецких посольствах и консульствах не было недостатка в сторонниках заговора, которые встречались с иностранными атташе и агентами противника в их странах или же в Швейцарии, Италии, Швеции, Испании, Португалии либо Японии, чтобы как можно быстрее передать им политическую, хозяйственную и военную информацию. Бывший посол Германии в Риме Ульрих фон Гассель, посол в Москве Фридрих фон дер Шуленбург, в Брюсселе – Данкварт фон Бюлов-Шванте были участниками заговора, а Евген Отт из Токио «прикрывал» шпионскую или предательскую деятельность своих подчиненных, в частности, доктора Рихарда Зорге.

Полковник Отт принадлежал когда-то к штабу генерала Курта фон Шлейхера (исполнявшего обязанности канцлера рейха со 2 декабря 1932 года по 29 января 1933 года), который намеревался объединить левое крыло НСДАП, руководимое Грегором Страссером, с марксистскими профессиональными союзами с целью раскола национал-социалистской партии. Фон Шлейхер был убит 30 июня 1934 года во время «Ночи длинных ножей». Это он послал Отта в Токио в 1933 году, поручив ему функцию «военного обозревателя». Там Отт был назначен атташе, а позже произведен в генералы и назначен послом. Его поведение в Японии по отношению к Зорге невозможно объяснить.

В Лондоне до войны действовал советник посольства Тео Кордт, поддерживавший самые лучшие отношения со своим братом Эрихом, бывшим сотрудником… Риббентропа. После объявления войны Тео Кордта перевели, по его желанию, в посольство в Берне. Сеть, которую Гейдрих назвал «Черной капеллой», являлась лишь частью организации, состоящей из агентов Абвера и дипломатов представительства в Риме.

Чего добивались эти люди? Они утверждали, что их единственная цель – не допустить развязывания войны, а затем прекратить ее, чтобы спасти родину. Единственный способ достичь этого они видели в избавлении от Гитлера. Стоит обратить внимание на то, что в бумагах, найденных у заговорщиков, и в книгах, в которых после войны они старались объяснить и восхвалить свои действия, нет и следа согласованной доктрины, какой-либо политической программы, касающейся будущего Германии и Европы. Не достает там также реального видения ситуации такой, какой она была в 1938, 1939 или же в 1944 году. Действия этих людей постоянно противоречили словам. Они изображают себя в виде отчаянных патриотов, чья родина стонала под гнетом национал-социализма и мерзкого тирана.

В данном случае имелось два решения. Первое – необычайно простое. Для его реализации хватило бы одного человека: достаточно было убить Гитлера в любой момент с 1933 до 1939 года.

Второй вариант – заменить Гитлера и национал-социализм чем-то более достойным. Такая работа требовала бы настоящего вождя, вооруженного лучшей общественной, политической и экономической доктриной. У наших конспираторов не было даже тени этого.

Никто не имел мужества пожертвовать жизнью и «убить тирана», даже Клаус фон Штауффенберг. Он подложил бомбу и снял ее с предохранителя, после чего удрал. В результате взрыва погибли и были ранены более десятка людей, но Гитлер остался жив. До 20 июля Штауффенберг мог достаточно легко убить его, так как трижды беседовал с фюрером: 6, 11 и 15 июля 1944 года. Однако полковник берег свою жизнь, так как искренне надеялся занять в списке будущего правительства пост статс-секретаря министерства обороны.

Ни один из заговорщиков всерьез не задумывался над будущим Германии. Они считали, что смерть Гитлера сама собой решит все проблемы и положит конец трудностям. Они не понимали, что убийство Адольфа Гитлера принесло бы мир Германии только при условии ее безоговорочной капитуляции, а удавшееся покушение ввергло бы страну в жестокую гражданскую войну. Заговорщики также знали от союзников, что они не могут рассчитывать на более мягкие условия подписания мирного договора, чем Гитлер.

У заговорщиков действовало своеобразное «братство» конспираторов (ненависть между отдельными кланами и персонами также не была редкостью) и система обмена услугами, протекциями и «комбинациями». Например, Абвер служил убежищем находящимся под надзором или скомпрометировавшим себя солдатам; в нем подделывали паспорта и специальные документы для гражданских заговорщиков, не являвшихся дипломатами, и так далее. Они думали только о своем будущем – какой-нибудь полковник видел себя уже генералом, посол хотел стать министром, а иной генерал мечтал стать главой государства или же, как генерал Бек, «регентом Германии».

Большинство утверждает, что они хотели мира. Но что они сделали для этого? Абвер тайно информировал противника, а дипломаты умоляли англичан, что бы те «оказались решительными» в отношении «тирана», чтобы можно было его, наконец, ликвидировать.

Сегодня нам уже известно, что Черчилль, хотя он и утверждал обратное, не вел войну с Гитлером и «его гуннами», то есть национал-социализмом. В своих мемуарах «Вторая мировая война» он написал: «Английская политика зависит от народа, который доминирует в Европе». Этот народ должен быть уничтожен. Черчилль утверждал, что «неважно, идет ли речь об Испании, французской империи или монархии, немецкой империи или же о Третьем рейхе». По его мнению, речь идет о «самой сильной стране либо о стране, которая таковой становится». Можно сказать, что Черчилль ошибся, заключая союз со Сталиным. Впрочем, он признал это после войны, сказав: «Мы убили не того поросенка». Эту формулу понял каждый англичанин.

Зато Рузвельт не собирался терпеть немецкую конкуренцию в промышленности и торговле. По этой причине в 1943 году в Касабланке он решил, что Германии необходимо навязать безоговорочную капитуляцию, и получил нужную поддержку от Сталина и Черчилля. Это решение было скрупулезно выполнено. Один из основных советников Рузвельта, Генри Моргентау, даже подготовил план преобразования Германии в «сельскохозяйственную державу»; который реализовывался в 1945–1947 годы. Лишь тогда заметили, что этот план был продиктован слепой ненавистью и что западному миру необходима Германия.

Руководитель американской разведки в Швейцарии, Аллен Уэлш Даллес, признался, что непосредственно перед 20 июля ему сообщили (это сделал Гизевиус), что «немецкая оппозиция готова подписать акт безоговорочной капитуляции Германии по отношению к советским, британским и американским войскам» после устранения Гитлера.

Заговорщики не знали настроений немецкого общества. Они считали, что после убийства вождя «армия» и «народ» пойдут за ними. Например, они предлагали союзникам арест Гитлера и ведущих национал-социалистских руководителей в ставке в Оберзальцберге «достойными доверия подразделениями». Какими подразделениями? Подобным образом генерал Гепнер готовился в день покушения арестовать 300 000 человек. Кто арестовал бы их? Кто подчинился бы приказам генерала Бека, находящегося в отставке с августа 1938 года?

Результат этого предательства не поддается оценке. Например, невозможно определить, до какой степени «дипломатические» переговоры противников Гитлера с Великобританией, Бельгией, Голландией и Францией склонили западные правительства к вступлению в войну.

Нам уже известно, что генералы и государственные деятели союзников надеялись с октября 1939 года на бунты и беспорядки в немецкой армии. Главнокомандующий вооруженными силами Франции генерал Морис Гамелин сказал во время официального обеда в парижской мэрии, что «неважно, сколько имеет вермахт дивизий – десять, двадцать или сто, так как в момент объявления войны Германии немецкая армия вынуждена будет повернуть на Берлин для подавления возникших там беспорядков». Это мнение повторил в своей книге «De Munich a la guerre» [96]96
  В вольном переводе: «От Мюнхена до войны».


[Закрыть]
французский министр иностранных дел Жорж Боннет. Генерал Гамелин хорошо знал генерала Бека, которого принимал у себя перед войной, сопровождаемого майором (будущим генералом) Гансом Шпейдлом, также активным участником заговора.

По моему мнению, действия этих людей оказали услугу лишь одной стране – СССР – и лишь одной идеологии – коммунизму. Они не предупредили войны в 1938–1939 годы, не заключили мирного договора в 1940–1941 годы, а наоборот, содействовали развязыванию конфликта. Историки не знают и не хотят изучать, насколько велика ответственность конспираторов за начало второй мировой войны, которой, по мнению Черчилля, «можно было избежать». [97]97
  Тяжело устоять перед впечатлением, что Скорцени не только перекладывает тяжесть ответственности на других людей, но также пытается выгородить истинных виновников. Приказ о нападении на Польшу в сентябре 1939 года издал Адольф Гитлер, который совместно со стоящими тогда во главе Германии национал-социалистами несет бесспорную ответственность за начало второй мировой войны и ее последствия – гибель миллионов людей.


[Закрыть]

В сентябре 1939 года в Лондоне, Париже и Вашингтоне верили, что «правительство Гитлера не продержится и трех недель». Поляки говорили колеблющимся французским дипломатам: «Займитесь Италией. Мы берем на себя Германию!»

Понятно, что с ноября 1939 года обманутые союзники стали недоверчиво относиться к людям, которых имели право считать фанфаронами или провокаторами. Чтобы подтвердить надежность и достоверность своих данных, наши «почетные корреспонденты» проявляли еще большее старание. Они льстили себе, что, совершая предательство, приносят пользу стране. Обманув друзей и подчиненных, а иногда и начальников, подлых и скатившихся до уровня Канариса или Трескова (последний, по крайней мере, имел мужество покончить жизнь самоубийством), заговорщики, в конце концов, проиграли во всем.

Необходимо добавить, что наиболее решительные сторонники войны, Черчилль и Вэнситтарт, презирали немецких изменников. Иначе и быть не могло.

Сегодня много говорят о «беспрерывной революции». В 1937–1945 годы Германию «постоянно предавали», а немецкий народ должен был проявить почти нечеловеческие усилия, чтобы устоять перед таким множеством коалиций, подогреваемых изнутри предателями.

Военное поражение Германии и безоговорочная капитуляция произошли только через девять месяцев после 20 июля 1944 года – кульминационного пункта предательства, продолжавшегося семь лет. Возможно, этого не поняли до сих пор, но становится все более очевидно, что эта капитуляция одновременно была капитуляцией Европы.

«Беспрерывная измена» имеет еще один очень грозный аспект. Все участники заговора присягнули на верность фюреру, а затем предали его. Им удалось даже скомпрометировать великолепного фельдмаршала Роммеля, который не знал всех связей и криминальных целей конспирации. На эту тему Гизевиус сказал правду: Роммель отвергал мысль о любом покушении на Гитлера и ограничился лишь словами, что «если он понадобится Германии, то всегда находится в ее распоряжении». Когда в конце 1942 года Бек написал фон Манштейну, что «мы уже проиграли войну», последний ответил, что «война не является проигранной до тех пор, пока мы сами не посчитаем ее таковой».

Контакты заговорщиков с зарубежными государствами поддерживал бывший бургомистр Лейпцига Карл Фридрих Герделер, который во время войны пытался привлечь к заговору Гудериана. Генерал ответил прямо: «Как и вся армия, я связан присягой. Поэтому, пожалуйста, не давите на меня». Я еще упомяну о результатах раскрытия военной тайны. Без сомнения, они были колоссальными, но оценить их трудно. Сколько солдат погибло или выбыло из борьбы, сколько материалов и какие территории мы потеряли по вине обюрокраченных продажных генералов из интендантской службы и штабов?

Мне не кажется преувеличением констатация факта, что когда русские в 1944 году прорвали фронт на варшавском направлении, то это случилось из-за того, что начальником штаба группы армий «Центр» был генерал фон Тресков.

Я считаю, что это было далеко не началом его предательской деятельности. Когда вечером 24 мая 1940 года Гитлер решил остановить направляющиеся к Дюнкерку танки, приказ танковым дивизиям, находящимся между Сент-Омером и Бетюном, вез подполковник фон Тресков, откомандированный тогда в штаб генерала фон Рундштедта. На рассвете 25 мая автомобиль, в котором находился Тресков, вероятнее всего, был перехвачен британским патрулем. При невыясненыx обстоятельствах подполковник сбежал, оставив папку с документами. Трескова, который прибыл в Бетюн без письменного приказа для фон Рундштедга, тотчас же вызвали в следственную комиссию, «перед которой он поклялся честью, что лично видел, как пламя пожирало папку в горящем автомобиле».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю