355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Осне Сейерстад » Книготорговец из Кабула » Текст книги (страница 15)
Книготорговец из Кабула
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 01:56

Текст книги "Книготорговец из Кабула"


Автор книги: Осне Сейерстад



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Моя мать Усама

Таймир прикладывает Коран ко лбу, целует его, открывает наугад и читает первый попавшийся стих. Опять целует его, засовывает в карман куртки и смотрит в окно. Машина выезжает из Кабула на восток, по направлению к беспокойным землям на границе с Пакистаном, где Талибан и «Аль-Каида» по-прежнему пользуются довольно широкой поддержкой населения. Американцы полагают, что в тамошних непроходимых горах скрываются террористы. Военные прочесывают местность, допрашивают жителей, взрывают пещеры, ищут склады оружия, находят тайники. Во время охоты на террористов и своего главного врага – Усаму Бен Ладена – они случается, убивают и мирных жителей.

Весной в этом районе силы международной антитеррористической коалиции под командованием американцев отчаянно сражались с уцелевшими афганскими сторонниками Усамы во время широкомасштабной наступательной операции «Анаконда». По некоторым сведениям, множество боевиков «Аль-Каиды» по-прежнему скрываются здесь. Местные вожди никогда не признавали центральной власти и правил, опираясь единственно на племенные обычаи. Властям и американцам очень трудно заслать свою агентуру в деревни этого так называемого пуштунского пояса. По мнению разведки, если Усама Бен Ладен и лидер талибов мулла Омар еще не покинули Афганистан, они должны быть здесь.

Это на их поиски отправился Таймир. Или, во всяком случае, на поиски любого, кто видел – или думает, что видел, – руководителей террористов или кого-то похожего на них. В отличие от своего спутника, Таймир надеется, что они никого не найдут. Таймир не любит опасностей. Ему не нравиться разъезжать по районам, контролируемым племенными вождями, где в любой момент может начаться перестрелка. На заднем сидении лежат заранее подготовленные бронежилеты и шлемы.

– Что ты читал, Таймир?

– Священный Коран.

– Да, я видел, но что именно? Может быть, там есть какая-нибудь глава, предназначенная для путешественников?

– Я никогда не ищу какое-нибудь особое место, просто открываю книгу наугад. На этот раз мне попался стих о том, что повинующийся Богу и Его пророку отправится в райские сады, где звенят ручьи, а того, кто повернулся Богу спиной, настигнет жестокое наказание. Когда мне грустно или страшно, я всегда заглядываю в Коран.

– Ясно, – говорит Боб и прислоняет голову к стеклу. Прищурившись, он наблюдает, как грязные кабульские улицы постепенно тают вдали. Набирающее силу утреннее солнце бьет в глаза, так что, в конце концов, Бобу приходиться их закрыть.

Таймир размышляет над своим заданием. Крупный американский журнал нанял его переводчиком. Раньше во времена Талибана, он работал в гуманитарной организации, отвечал за распределение муки и риса среди бедноты. После 11 сентября все иностранцы уехали, и ответственность свалилась целиком на него одного. Талибан всячески ставил ему палки в колеса. Раздавать еду прекратили, а в один прекрасный день на пункт, где это происходило, упала бомба. Таймир благодарил Бога за то, что Он воспрепятствовал гуманитарной деятельности. Страшно даже представить, чтобы случилось, если бы множество женщин с детьми, как обычно, стояли в длинной очереди за едой.

Сейчас же ему кажется, будто работа на гуманитарные организации осталась в прошлой жизни. Когда журналисты хлынули в Кабул, с ним связался американский журнал. Ему предложили платить в день столько, сколько раньше он зарабатывал в месяц. Он подумал о семье, нуждавшейся в деньгах, бросил гуманитарную организацию и взялся переводить, призвав на помощь всю свою изобретательность и фантазию.

Таймир – единственный кормилец небольшой, по афганским меркам, семьи. Вместе с ним в маленькой квартирке в Микрорайоне, недалеко от дома Султана, живут мать, отец, сестра, жена и годовалая дочь Бахар. Султан приходится братом матери Таймира и, следовательно, дядей ему самому.

Во всяком случае, официально. На самом деле мать Таймира ему не мать, а сестра, свою настоящую мать он привык называть бабушкой.

Это случилось так. Теперешняя мать Таймира – Феруза, старшая дочь Бибигуль, на пять лет старше Султана. Она никогда не ходила в школу, потому что семья была бедна. Когда она подросла, ее выдали замуж за преуспевающего бизнесмена. После свадьбы Феруза переехала жить к мужу, который старше ее на двадцать лет.

Годы шли, а детей у нее не было. Она хваталась за любые средства, прислушивалась ко всем советам, принимала лекарства, молилась Богу, приходила в отчаяние. А в это время ее мать рожала одного ребенка за другим. После замужества Ферузы у Бибигуль родилось три сына подряд, а потом еще дочь. Ценность женщины заключается в детях, прежде всего в сыновьях. Бездетная женщина для общества никто. Когда пошел шестнадцатый год замужества Ферузы, а Бибигуль ждала десятого ребенка, Феруза стала умолять родительницу, чтобы отдала младенца ей.

Бибгуль отказалась:

– Как я могу отдать своего ребенка?

Феруза продолжала стенать и упрашивать, пустила в ход даже угрозы.

– Пожалей меня. У тебя и так много детей, а у меня никого. Отдай мне хотя бы одного этого, – плакала она.

– Я не могу жить без детей.

Под конец Бибигуль пообещала ей своего ребенка. После рождения Таймир двадцать дней оставался у матери. Она кормила его грудью, ласкала и оплакивала грядущую утрату. Благодаря детям Бибигуль превратилась в уважаемую женщину. Она хотела, чтобы их было как можно больше. Кроме них, у нее ничего не было, и без них она была никем. Как и договорились, через двадцать дней она отдала сына Ферузе. Из грудей капало молоко, но Феруза не разрешала ей кормить ребенка. Отныне всякая связь между матерью и сыном должна прерваться. Отныне она только его бабушка.

Феруза превратилась в суровевшую из матерей. С раннего детства Таймиру запрещено было резвиться во дворе с другими детьми. Он должен был тихо играть дома под присмотром Ферузы, а когда подрос, то все время сидел за уроками. После школы он был обязан идти прямиком домой, ему не разрешалось ходить в гости или приводить гостей к себе. Таймир даже не пытался спорить: себе дороже. Феруза могла всыпать, и всыпать крепко.

«Она хуже Усамы Бен Ладена», – говорит Таймир Бобу, когда оправдывает свои опоздания или объясняет вынужденные перерывы в работе. Он понарассказал новым американским друзьям кучу страшных историй об «Усаме». Когда он повел их к себе в гости, они ожидали увидеть настоящую фурию под паранджой. Но встретила их добрая маленькая женщина с прищуренным взглядом внимательных глаз. На груди у нее висел золотой медальон с исламским символом веры. Она купила его, как только Таймир принес домой свою первую американскую зарплату. Ферузе точно известно, сколько он зарабатывает, и он отдает ей все до последнего афгани, а она выделяет ему карманные деньги по необходимости. Таймир показывает друзьям царапины на стене, куда она в свое время залепила туфлей или другим предметом. Теперь ему смешно, деспот Феруза превратилась в персонаж забавных историй.

Заветным желанием Ферузы было вырастить из сына большого человека, и как только у нее в руках оказались лишние деньги, она отправляла его на всевозможные курсы: английского, компьютерной грамотности, факультатив по математике. Неграмотная женщина, выданная замуж ради денег, благодаря сыну хотела стать уважаемой и почитаемой матерью. Поэтому он просто обязан был добиться успехов.

Отец Таймиром почти не занимался. Это добрый и немного робкий человек, но он пьет и надолго пропадает из дома. В свои лучшие дни он ездил по торговым делам в Индию и Пакистан, иногда привозя деньги, иногда нет. Постепенно он всерьез пристрастился к бутылке.

Пьянство в Афганистане – это редкость. Мало кому хочется рисковать соей шкурой, занимаясь контрабандой алкоголя, и продаются драгоценные бутылки тоже в обстановке строжайшей секретности. Но так было далеко не всегда. При либерале Захир Шахе спиртное можно было заказать в любом баре или ресторане, а во времена советской оккупации в страну хлынула дешевая водка, которую за бесценок сбывали солдаты. Потом разразилась гражданская война, к власти пришли моджахеды и исламисты, по чьей инициативе купля, продажа и потребление алкоголя стали наказуемыми деяниями. Талибы еще больше ужесточили наказания.

Но отец Таймира не мог прожить без алкоголя и добывал его при любом режиме, даже если приходилось пить технический спирт или мебельный лак. Он умудрялся напиваться даже во времена Талибана, приводя в отчаяние Ферузу, которая умирала от стыда и роптала на Бога, пославшего ей такого ничтожного мужа. И если Таймира она, случилось, била смертным боем, на мужа ни разу не подняла руки. Хотя не могло быть сомнений, кто из них сильнее. Феруза с годами превратилась в энергичную несгибаемую даму, похожую на маленький шарик, с толтыми очками, аккуратно сидящими на периносице или висящими на шнурке. Муж, напротив, исхудал и поседел и больше всего напоминал сухую ветку, готовую вот-вот сломаться.

По мере того как муж спивался, место главы семьи занимала Феруза. Когда спустя несколько лет после рождения Таймира Бибигуль опять забеременела, Феруза потребовала себе и этого ребенка. Бибигуль отказала. Феруза настаивала. Бибигуль опять отказала, Феруза продолжала настаивать.

«Ну, пожалуйста! Нехорошо Таймиру расти единственным ребенком в семье. У тебя же и так много детей», – умоляла она, то плача, то угрожая. Но на этот раз Бибигуль была непреклонна, и Лейла осталась у нее.

Лейла нередко сожалеет, что ее не отдали Ферузе. Вот если бы я была сестрой Таймира, думает она, меня бы послали на курсы английского и компьютерной грамотности. Сейчас я уже хотела бы в университет. У меня была бы нормальная одежда, и не приходилось бы надрываться, как рабыне. Не то чтобы Лейла не любила мать, нет, но у нее есть чувство, что ею, Лейлой, никто никогда толком не занимался. Она всегда ощущала себя последней в семье. С годами положение не изменилось – больше детей у Бибигуль не было. Так что Лейла, вместо того чтобы стать сестрой Таймира, теперь его тетя, младше на пять лет.

Но Ферузу не покидало желание завести еще детей. Поняв, что от матери больше ничего не добьешься, она обратилась в детский дом. Там она и увидела Хешмеш. Девочку, завернутую в грязную наволочку, кто-то оставил у ворот здания. Феруза ее удочерила – так у Таймира появилась сестра. Но если при взгляде на Таймира никто бы не усомнился, что он сын Ферузы (они похожи как две капли воды: то же круглое лицо, животик, походка вперевалочку), то Хешмеш – совсем другое дело.

Хешмеш – невная, неуправляемая малышка, тоненькая, как прутик, и кожа у нее гораздо темнее, чем у остальных членов семьи. У Хешмеш в глазах всегда поблескивают странные огоньки, как будто собственная внутренняя жизнь кажется ей куда более интересной, чем реальность. Во время семейных торжеств она носится как дикий жеребенок, к большому смущению Ферузы. Если Таймир рос послушным ребенком, то Хешмеш вечно бегает растрепанная, постоянно рвет и пачкает одежду. Но когда на нее накатывается добрый стих, она само воплощение любви и преданности. Тогда она душит мать в объятиях и осыпает поцелуями. Хешмеш всегда таскается за Ферузой как хвостик. Как маленькая худенькая тень своей могучей родительницы.

Подобно другим детям, Хешмеш рано узнала, что такое Талибан. Как—то раз ее с приятелем побил сосед-талиб. Они играли с сыном этого соседа, мальчик свалился с лестницы и сильно расшибся. Его отец схватил Хешмеш с другом за шкирку и сильно отлупил палкой. В результате никто больше не хотел играть с сыном талиба. Талибы – это те, кто не дали ей пойти в школу вместе с соседскими мальчишками. Талибы – это те, кто запрещал людям петь, танцевать и даже хлопать в ладоши. Талибы – это те, из-за кого она не могла играть с куклами во дворе. Куклы и мягкие игрушки находились под запретом, потому что и они считались изображениями живых существ. Во время облав религиозная полиция крушила в квартирах телевизоры и магнитофоны, а если на глаза попадались игрушки, то доставалось и им. Прямо на глазах оцепеневших детей куклам отрывали руки и головы или разбивали их об стенку.

Когда Феруза сообщила о бегстве талибов, Хешмеш первым делом вынесла любимую куклу во двор, чтобы показать ей свет. Таймир сбрил бороду. Феруза извлекла запрятанный подальше старенький магнитофон, вставила пыльную кассету и принялась танцевать по квартире и петь: «Теперь мы должны веселиться за все пять потерянных лет!»

Больше детей в семье Ферузы так и не появилось. Сразу, после того как она удочерила Хешмеш, разразилась гражданская война, и Феруза вместе с семьей Султана бежала в Пакистан. Когда она вернулась на родину, пора было женить Таймира и времени на поиски новых приемышей не было.

На ком Таймиру жениться, решала мать, как, впрочем, и все остальные в его жизни. Посещая курсы английского в Пакистане, Таймир горячо влюбился в соученицу. Молодые люди стали тайными возлюбленными, хотя ни разу не целовались и не подержались за руки. Они даже не могли ни минутки побыть наедине, но их отношениям это не мешало. Их чувства находили выход в любовных записочках и длинных посланиях. Таймир не дерзнул рассказать Ферузе о девушке своей мечты. Он знал, что мать не одобрит этого брака. Девушка приходилась родственницей военному герою Масуду, и Феруза побоялась бы шума. Впрочем, Таймир в любом случае не посмел бы рассказать матери о своих чувствах к кому бы то ни было. Для него покорность матери была знаком уважения.

– Я нашла тебе невесту, – сказала однажды Феруза.

– Хорошо, – произнес Таймир. В горле у него встал комок, но он не возразил ни словом. Ему оставалось только сообщить своей платонической возлюбленной, что между ними все кончено. – И кто невеста? – спросил он.

– Это твоя троюродная сестра Хадия. Ты последний раз видел ее совсем маленькой. Она толковая и работящая девушка из хорошей семьи.

Таймир просто кивнул. Два месяца спустя он впервые за много лет встретился с Хадией. Это случилось на праздновании помолвки. Все торжество они просидели бок о бок, не обменявшись ни словечком. Он подумал, что мог бы ее полюбить.

Хадия похожа на парижскую джазовую певицу двадцатых годов. Черные волнистые волосы чуть ниже плеч, зачесанные набок, белое припудренное личико, подведенные черным глаза, на губах ярко-красная помада. У нее тонкие скулы и полный рот – так и представляешь себе, как она позирует фотографу с длинной сигаретой в руке. Но по афганским меркам она далеко не красавица – слишком уж худенькая и хрупкая. Афганский идеал – женщина в теле, круглощекая, крутобедрая, с круглым животиком.

– Теперь я ее люблю, – повествует Таймир. Путники приближаются к Гардесу, и Таймир уже успел рассказать американскому журналисту Бобу историю своей жизни.

– Вау, – говорит Боб. – Ну и дела! Значит, теперь ты в самом деле любишь свою жену? А что сталось с той, другой?

Таймир понятия не имеет, что случилось с другой девушкой. Да он об этом и не думает. Теперь он всецело живет интересами своей собственной маленькой семьи. Год назад у них с Хадией родилась дочь.

– Хадия так боялась, что будет девочка, – рассказывает он Бобу. – Хадия всегда чего-нибудь боится. Тогда она боялась, что родится девочка. Я убеждал ее и всех окружающих, что очень хочу дочь. Во что бы то ни стало хочу дочь. Тогда никто не мог сказать: «Какая жалость, что у вас родилась девочка!» ведь я же сам хотел дочь. А если бы родился мальчик, никто на радостях ничего бы не вспомнил.

– Хм… – произнес Боб, пытаясь вникнуть в чужую ему логику.

– Теперь Хадия боится, что не сможет снова забеременеть. Мы пытаемся, но пока ничего не выходит. И теперь я убеждаю ее, что одного ребенка нам вполне достаточно, один ребенок в семье – это хорошо. Так что если детей больше не будет, все скажут: ну да, он не хочет больше детей, а если дети таки родятся, все будут только рады.

– Хм.

Они делают остановку в Гардесе, чтобы купить воды и сигарет. На работе Таймир дымит как паровоз. Выкуривает одну пачку за другой. Но он должен соблюдать осторожность и следить, чтобы мать этого не заметила. Он никогда не мог бы закурить в присутствии матери. Это совершенно исключено. Путешественники покупают блок сигарет суперлайт по кроне за пачку, килограмм огурцов, два десятка яиц и хлеб. Не успели они очистить яйца и срезать кожуру с огурцов, как Боб кричит: «Останови!»

На обочине дороги сидит человек тридцать. Они уселись в кружок, положив перед собой «Калашниковы», грудь мужчин перетянута автоматными лентами.

«Останови машину! Это люди Падши Хана!» – кричит Боб.

Схватив Таймира за руку, Боб подходит к мужчинам. Среди них находится и сам Падша Хан, наиболее влиятельный полевой командир в восточных провинциях и один из самых яростных противников Хамида Карзая.

После бегства талибов Падшу Хана назначили губернатором провинции Пактия, считающейся одной из самых неспокойных. Это сделало его ключевой фигурой для американской разведки: американцы нуждались во влиятельном соратнике из местных в провинции, где «Аль-Каида» и ее эмиссары по-прежднему пользовались довольно широкой поддержкой. Для таких целей один полевой командир ничем не лучше или хуже другого. Задачей Падши Хана было найти секретные базы Талибана и «Аль-Каиды» и передать соответствующую информацию американцам. Для этого ему выделили спутниковый телефон. Телефон пришелся губернатору по душе. Он постоянно звонил американцем и оповещал их о передвижениях боевиков «Аль-Каиды». И американцы палили. То по одной деревни, то по другой. По племенным вождям, что ехали на церемонию инаугурации Карзая в Кабул. По паре-другой свадеб. По дому, где находились союздники американцев. Никто из жертв не имел ничего общего с «Аль-Каидой». Единственное, что их объединяло: все они были врагами Падши Хана. Своенравный губернатор, вдруг получивший в свое распоряжение бомбардировщик Б-52 и истребитель Ф-16 для разрешения межплеменных дрязг, вызвал такой активный протест на местах, что Карзаю пришлось его сместить.

Тогда Падша Хан не долго думая, затеял собственную маленькую войну. Он обстрелял ракетами деревни своих врагов, и противостояние переросло в открытые столкновения между противоборствующими партиями. Его попытки вернуть себе власть стоили жизни многим невинным людям. В конце концов ему пришлось оставить свои амбиции – на время. Боб уже давно его искал и вот совершенно случайно обнаружил здесь, на дороге, в окружении группы бородатых мужчин.

Завидев подъехавших, Падша Хан поднимается. Коротко здоровается с Бобом, Таймира же радужно обнимает и отводит в сторону. «Как у тебя дела, мой друг? Все в порядке?»

Они часто встречались во времена операции «Анаконда», крупной американской наступательной операции против Талибана. Таймир был простым переводчиком. Ни о какой особой дружбе с Падшой Ханом и речи не шло.

Падша Хан с братьями привыкли хозяйничать в регионе как дома. Всего неделю назад бывший губернатор приказал обстрелять ракетами город Гардес, теперь настала очередь Хоста. Туда уже прибыл новый губернатор – социолог по образованию, последние десять лет, живший в Австралии. Опасаясь людей Падши Хана, он не выходит из укрытия.

– Мои люди готовы, – говорит Падша Хан Таймиру, тот переводит сказанное Бобу, лихорадочно строчащему в блокноте. – Теперь мы обсуждаем, что делать дальше, – продолжает полевой командир, обходя взглядом своих бойцов. – Брать его сейчас или еще немного подождать. Вы собираетесь в Хост? Тогда передайте моему брату, что мы мигом избавимся от нового губернатора. Пусть упакует его и отошлет обратно Карзаю. – Падша Хан делает руками движение, как будто упаковывая и отправляя посылку.

Мужчины слушают своего командира, поглядывая сначала на него, потом на Таймира, а затем на белокурого Боба, который лихорадочно строчит в блокноте.

– Я вам вот что скажу, – продолжает Падша Хан. В его мнении относительно того, кому принадлежит право управлять тремя провинциями, вызывающими такой интерес у американцев, сомневаться не приходится. Чтобы наглядно продемонстрировать свою точку зрения, он рисует на ноге Таймира карту с изображением линий фронта и дорог. После каждого удачного, на взгляд полевого командира, высказывания, он от души шлепает Таймира по бедру. Тот механически переводит:

– Карзай угрожает на следующей неделе ввести войска. Что ты на это скажешь?

– Какие такие войска? Нет у Карзая никаких войск, есть только пара сотен телохранителей, которых тренируют англичане. Никто не может победить меня на моей земле, – говорит Падша Хан, обводя взглядом своих людей. Одежда на мужчинах старая, ноги обуты в изношенные сандалии, и лишь заботливо начищенное оружие блестит как новенькое. У одних приклады автоматов отделаны разноцветным бисером, у других покрыты ручной резьбой. Некоторые из молодых парней налепили на свой «Калашников» маленькие наклейки. На одной из них красными буквами написано kiss.

Многие бойцы всего только год назад сражались на стороне Талибана. «Нами нельзя владеть, но нас можно нанять» – так любят говорить афганцы о своей склонности часто переходить от одной воюющей стороны к другой. Сейчас бойцы служат Падшее Хану, который иногда одалживает их американцам. Но их важнейшей задачей остается воевать с теми, кого Падша Хан в данный момент считает своими врагами. А охота на «Аль-Кайду» подождет.

– Он сумасшедший, – говорит в машине Таймир. – Это из-за таких, как он, в Афганистане никак не установится мир. Для него власть важнее мира. У него хватит ума поставить на карту тысячи человеческих жизней только для того, чтобы не упустить власть. Подумать только, и американцы сотрудничают с таким человеком! – возмущается он.

– Если бы американцы сотрудничали только с теми, у кого руки чисты, вряд ли нашли бы здесь хоть одного террориста, – отвечает Боб. – У нас нет выбора.

– Но теперь, когда они повернули оружие друг против друга, все равно никто не будет искать талибов и «Аль-Каиду» для американцев, – возражает Таймир.

– Хм… – задумывает Боб. – Интересно, начнутся ли здесь настоящие бои? – произносит он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Таймиру.

У Боба и Таймира совершенно разные представления об удачной поездке. Бобу нужно попасть в центр событий, чем более бурных, тем лучше. Таймир же хочет как можно скорее оказаться дома. Через несколько дней у них с Хадией двухлетняя годовщина свадьбы, и он надеется к этому времени вернуться. Он уже подготовил для жены хороший подарок, то-то она обрадуется. Бобу нужны сенсационные истории – вроде той, что случилась с ним и Таймиром несколько недель назад, когда они чудом избежали смерти: граната попала в соседнюю машину. Или когда на въезде в Гардес их приняли за врагов и им пришлось в полной темноте бежать в укрытие, в то время как рядом свистели пули. Для Боба провести ночь в окопе – это не беда, он ловит кайф от опасностей, Таймир же в который раз проклинает день, когда решил сменить работу. Единственная положительная сторона поездок – это надбавка за работу в условиях войны. Феруза ничего не знает про это, так что Таймир может оставить деньги себе.

Как у большинства кабульцев, у Таймира очень мало общего с соотечественниками, живущими в этой части страны. В глазах жителей столицы они просто жестокие дикари, не признающие власти государства. Здесь какой-нибудь Падша Хан может управлять целой областью. Так было всегда. Главенство права сильного.

Мимо окон проносятся золотые пески пустыни. Там и сям встречаются фигурки кочевников и верблюдов, гордо вышагивающих по барханам. Кое-где виднеются большие песочные цвета палатки. Между ними прохаживаются женщины в пышных цветастых юбках. Женщины народа кучи, без сомнения, самые свободные женщины в Афганистане. Даже талибы не пытались надеть на них паранджу, при условии, что они не будут заходить в города. За последние годы этот кочевой народ тоже всякого натерпелся. Война и минные поля заставили его изменить испытанные веками маршруты и значительно сократить площади выпаса скота. Во времена недавней засухи огромное количество верблюдов и коз пало от голода.

По мере продвижения вперед ландшафт становится все более безжизненным. Внизу пустыня, вверху горы. Из цветов остаются только различные оттенки коричневого. Склоны гор украшены узором из черных пятен. При более пристальном наблюдении выясняется, что это вытягивающиеся цепочками стада овец, ищущих в горах траву.

Путешественники приближаются к Хосту. Таймир ненавидит этот город. Здесь мулла Омар нашел самых верных сторонников. Жители Хоста и области вполне могли не заметить пришествия талибов к власти, ведь для них ничего не изменилось. Здесь женщины все равно никогда не работали вне дома, а девочки не ходили в школу. Паранджу они носили, сколько себя помнят, и не по приказу государства, а по воле семьи.

На первый взгляд может показаться, что в Хосте вообще нет женщин. Если женщины в Кабуле в течение первой после падения Талибана весны постепенно начали сбрасывать паранджу и теперь можно хотя бы изредка встретить женщину в ресторане, в Хосте женщин вообще не видно, что в парандже, что без нее. Они живут замкнутой жизнью в пределах своих внутренних дворов, они не имеют права выходить на улицу, делать покупки, редко когда их отпускают в гости. Здесь практикуется самая строгая форма пурдах – раздельного существования мужчин и женщин.

Таймир и Боб отправляются прямиком к младшему брату Падши Хана, Камилю Хану. Он оккупировал губернаторскую резиденцию, в то время как новоиспеченный губернатор сидит под добровольным арестом у начальника полиции. В губернаторском саду кишмя кишат люди клана Ханов. Повсюду гуляют, сидят или лежат бойцы всех возрастов, от худеньких юношей до седых ветеранов. Царит напряженная и несколько суматошная атмосфера.

«Мы готовы к борьбе. Пока лжегубернатора не прогонят и не восстановят в правах моего брата, мира не будет», – говорит молодой человек. Боевики согласно кивают. Один – с особым усердием, это заместитель Камаля Хана. Он сидит в позе лотоса, слушает и прихлебывает чай. Одновременно лаская другого боевика. Они тесно обнялись, крепко сцепленные руки покоятся на коленках одного из возлюбленных. Многие бойцы кокетливо поглядывают на Таймира и Боба.

В некоторых областях Афганистана, особенно на юго-востоке, гомосексуализм довольно широко распространен при молчаливом одобрении общества. У полевых командиров часто имеется не по одному молодому любовнику, пожилой человек в окружении группы юношей тоже далеко не редкость. Юношей, у которых в волосах, за ухом и в петлице цветы – для украшения. Распространение гомосексуализма обычно объясняют особо строгим соблюдением пурдаха, что характерно как раз для южных и восточных областей страны. Нередко можно встретить целые стайки юношей с сильно подведенными глазами, они манерно выхаживают, вихляя всем телом, и всеми повадками напоминают трансвеститов на Западе. Строят глазки, кокетничают, поводят плечами и бедрами.

Дело тут не только в том, что люди дают волю своим гомосексуальным наклонностям. У большинства из них дома жена и целый выводок детей. Но дома они бывают редко, и жизнь их в основном протекает среди мужчин. Из-за молодых любовников нередко вспыхивают яростные ссоры, доходящие до кровавых разборок между ревнивцами, которые не могут поделить симпатичного юношу. Однажды два военачальника завязали настоящий танковый бой из-за любовника прямо на базаре. В ходе битвы погибло несколько десятков человек.

Камаль Хан – красивый молодой человек, двадцати с небольшим лет. С убежденностью в голосе он утверждает, что право управлять провинцией по-прежднему принадлежит клану Хан. «Народ на нашей стороне. Мы готовы сражаться до последнего человека. Не то чтобы нам так уж была нужна власть, – заявляет он с обезоруживающей искренностью. – Просто мы нужны народу. И народ заслужил, чтобы мы за него поборолись. Мы только исполняем желание народа».

За спиной у молодого военачальника по стене ползут два длинноногих паука. Камаль Хан достает из кармана жилета маленький грязный мешочек, вытряхивает оттуда пару таблеток и кладет их в рот. «Я немного приболел», – объясняет он, сделав страдальческие глаза.

Вот они, непримиримые противники премьер-министра Хамида Карзая. Они отказываются подчиняться Кабулу и продолжают править, руководствуясь родовыми обычаями. Гибель мирных жителей их мало тревожит. Главное – это власть. Для племени, к которому принадлежит семья Хан, сохранить за собой власть над провинцией – дело чести, а, кроме того, оно не хочет терять прибыль. Прибыль, которую получает от контроля над процветающей здесь контрабандой и таможенных пошлин на легально ввозимые товары.

Локальная междоусобица в Хосте вызвала интерес американского журнала даже не потому, что Карзай грозится направить против полевых командиров войска. Скорее всего, этого не произойдет, потому что, как сказал Падша Хан, «если Карзай введет войска, прольется кровь и всю вину возложат на него».

Нет, американский журнал интересуется, прежде всего, деятельность американских военных подразделений в регионе. Секретных спецподразделений, настолько секретных, что к ним практически невозможно подобраться. От Боба требуют статьи об американских спецагентах, что ползают по горам, охотясь за «Аль-Каидой». Эксклюзивной публикации, которая бы так и называлась: «Охота за „Аль-Каидой“». Больше всего Бобу хочется найти Усаму Бен Ладена. Или по крайней мере, муллу Омара. Чтобы подстраховаться, американцы сотрудничают с обеими противоборствующими сторонами в местном конфликте, то есть и с братьями Хан, и с их врагами. И те и другие получают деньги, оружие, разведывательную аппаратуру и средства коммуникации, участвуют в совместных с американцами операциях. Ведь нужные связи имеются у обеих сторон, и там и там есть бывшие союзники талибов.

Злейшего врага братьев Хан зовут Мустафа. Он начальник полиции города Хоста. Мустафа сотрудничает и с Карзаем, и с американцами. После того как четверо из людей клана Хан погибли в перестрелке с людьми Мустафы, он был вынужден на много дней забаррикадироваться в полицейском участке. Братья Хан предупреждали, что первые четверо, кто выйдут за ворота участка, будут убиты. Когда запасы еды и воды начали подходить к концу, осажденные решили вступить в переговоры. Им удалось получить отсрочку. Но это не имеет особого значения, все равно четверым из людей Мустафы подписан приговор, и в любой момент он может быть приведен в исполнение. Кровь за кровь. Ожидание расплаты – дополнительная пытка.

Камаль Хан и его младший брат Вазир принимаются расписывать злодеяния Мустафы. Он-де убивает женщин и детей, он обыкновенный преступник и заслуживает смерти. Затем Боб с Таймиром прощаются и уходят, до ворот их сопровождают юноши, выглядящие как таитянские красавицы: в волнистые волосы воткнуты крупные желтые цветы, талия затянута широким поясом. Красавцы во все глаза глядят на приезжих, не зная, кому отдать предпочтение: худощавому белокурому Бобу или крепышу Таймиру с женственным лицом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю