Текст книги "Коснуться души (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц)
Фавн удивленно наклонил голову.
Даже если бы он знал, что у Орфея есть невеста, он всё равно пришел бы к Магнару, так как тот изначально был более приветлив. Магнар к тому же помог спасти ему жизнь.
То, что Орфей вообще вызвался помочь, шокировало. Он не казался тем типом Сумеречного Странника, которого заботят чужие трудности, но, возможно, он изменился со временем. В нем была человечность, и немало, но его столкновения с людьми были далеко не приятными, из-за чего его эмоциональный интеллект стал искаженным и деформированным.
Сам приход сюда был для Фавна в некотором роде унизительным. Тот факт, что он не мог справиться с этим сам, уязвлял его гордость, ведь он всему учился в одиночку. Ему никогда раньше не приходилось полагаться на другого.
Особенно после того, как он на собственном горьком опыте усвоил: никто не хочет ему помогать. Никому до него нет дела. Что он совершенно, абсолютно и мучительно одинок в этом мире – как и все представители его вида.
Но если я попытаюсь научиться этому сам, я могу причинить Маюми боль.
Проведя ладонью по морде и по неповрежденной стороне черепа, Фавн приоткрыл клыки и издал глубокий вздох.
– Маюми… маленькая, – признался он. Его рука опустилась, чтобы потереть затылок, выдавая то, насколько неловко он себя чувствует. Даже его зрение окрасилось в розовато-красный – и от стыда, и от смущения. – Магнар, у тебя был детеныш от твоей невесты. И даже сейчас я чувствую на вас обоих застоявшийся запах секса.
У обоих по глазам пробежала красная вспышка – возможно, их разозлило, что он чует на них возбуждение их женщин. Эта вспышка раздражения исчезла так же быстро, как и появилась; скорее всего, они понимали, что это также означает, что они и их невесты помечены телами друг друга.
Это было очевидно, но, возможно, комментировать такое в лоб было грубо. Впрочем, Фавну было уже не до формальностей.
– Как? – спросил Фавн, оглядывая их обоих с ног до головы. – Люди маленькие, а Делора не намного выше Маюми.
Пусть она и была гораздо полнее, но Делора казалась маленькой даже для Фавна. Хрупкий, ломкий человек.
– А как иначе? – спросил Магнар, пожимая плечами. – Из того, что мне говорили, я не думаю, что у людей это происходит как-то иначе.
– Я не влезу, – заявил Фавн, качнув головой. – Я уже касался её и знаю, что она не сможет принять меня в себя. Я сломаю её, если попробую. Она маленькая везде.
От роста и груди до задницы и её неглубокого, тесного канала – единственным, что было в Маюми по-настоящему большим, была её яркая личность. Но это никак не помогало ему оседлать её так, как он того хотел.
А дух бездны свидетель, он хотел оседлать её, невероятно сильно. Он хотел вывернуть эту крошечную женщину наизнанку, пока она не окажется в его полной власти, сломить её разум, а не тело. Он хотел видеть, как она извивается, плачет, умоляет и превращается в безвольное, дергающееся существо, в которое он будет бездумно толкаться.
А потом он хотел заполнить этот узкий, тесный, дрожащий канальчик и чрево таким количеством своего семени, чтобы она была переполнена им. Настолько, чтобы оно покрывало её, помечая его сексуальным запахом, пока его собственное тело в экстазе впрыскивает его в неё. Он хотел, чтобы она раздулась от этого.
Фавну пришлось подавить яростную дрожь, сотрясшую всё его тело.
У него были вопросы. Так много вопросов, что они готовы были посыпаться из него без раздумий.
Ему было плевать, что он едва знает этих двоих перед собой, или что его вопросы и их ответы могут оказаться неприятными или неловкими для всех.
Маюми была его приоритетом, и если он что-то упустит, он просто вернется сюда и спросит снова – хотя предпочел бы этого не делать. Было и еще кое-что, что ему необходимо было выяснить. Что-то настолько невероятно важное, что это был, пожалуй, главный вопрос из всех.
Мне нужно спросить, как я могу получить душу Маюми.
Он должен был знать это, чтобы никогда, ни в коем случае, её не забирать.
Глава 17
Фавн надеялся на спокойный путь на четвереньках обратно сквозь окутанный туманом Покров.
Он остался под защитной барьера Магнара на ночь, восстанавливая силы перед долгой дорогой. Он отказывался отдыхать в самом Покрове, благодарный за то, что его вид мог обходиться без сна днями, если того требовали обстоятельства.
Это всё равно выматывало их, делало менее эффективными и бдительными, но лучше было продолжать движение. Во сне он был бы уязвим, и вероятность того, что его найдут, возросла бы, задержись он на месте.
Он получил все ответы, которые искал, и даже имел возможность снова поприветствовать Делору. Она была доброй, ему нравилось, что она так радушно приняла его, но она также была немного робкой.
Рея же, напротив, с первой секунды знакомства показалась ему сгустком хаоса. Она без колебаний подошла к нему, несмотря на нежелание Орфея, просто чтобы поговорить.
Тогда он усмехнулся про себя, когда она уперла руки в бока и уставилась прямо на Фавна, словно он не был зверем, способным разорвать её пополам в мгновение ока. Она была смелой, и он, признаться, был очарован этой блондинкой с мечом за спиной.
Очарован скорее в дружеском, платоническом смысле – не так, как Маюми, – но ему импонировала её сила духа. Фавн не сомневался, что Орфею нужна именно такая женщина, которая поставит его строптивый олений хвост на место.
Она – причина, по которой он стал терпимее к остальным.
В противном случае Фавн видел бы перед собой всё того же скорбного и замкнутого Сумеречного Странника, прячущегося в бревенчатой хижине неподалеку от дома Магнара. Фавн в общих чертах понимал, почему Орфей стал таким. Он не знал ни одного другого Мавку, который бы так отчаянно пытался найти спутницу лишь для того, чтобы раз за разом её терять. Тот видел смерть, был её причиной, и если он начал заботиться о ком-то из них так, как Фавн заботился о Маюми, можно было только представить, насколько защищающим и разрушительным он стал.
Боль была ужасным ваятелем личности, и для Мавки, который всё еще учился, годами развивая в себе человечность, она прорастала внутри как темная часть его существа.
Фавн был благодарен, что ни ему, ни Магнару не пришлось пройти через нечто столь удручающее. Малая часть его души была разочарована тем, что нужно уходить. Ему понравилось быть с Магнаром, Орфеем и обеими их невестами. Он искренне хотел узнать их получше, понять, кем они стали и как их невесты помогли сделать их беседы возможными, но он не хотел оставаться вдали от Маюми дольше необходимого.
Это если он вообще вернется.
В любой момент он опасался, что тот, кого он так хотел избежать, внезапно появится. Фавн бы бежал, хотя предпочел бы остаться и сражаться. До появления трещины в черепе он бы так и поступил. Теперь это могло стоить ему всего.
Однако спокойная прогулка Фавну не светила. Он понял это по звуку четырех пар ног, которые он слышал, и по запахам, которые ветер доносил до него.
Блять. Он прибавил ходу, хотя намеревался незаметно выскользнуть из Покрова. Это не помогло. Те шаги явно преследовали его запах. Дерьмо. Дерьмо. БЛЯТЬ!
Фавн собрался с духом и обернулся к двум существам, настигающим его на опасно высокой скорости. Это не спасло его от столкновения: его сбили с ног, навалившись один на другого, прежде чем его отбросило между деревьями на площадку, достаточно просторную, чтобы вместить все три их массивных тела.
Всё это время Фавн прикрывал череп рукой, защищая его.
С глубоким, рокочущим рыком он повернулся к ним; его сферы были красными. Он также поправил капюшон плаща, чтобы скрыть лицо от любого, кто мог наблюдать сквозь магию.
– Оставьте меня в покое! – огрызнулся Фавн, желая зарычать во весь голос, но вместо этого сдерживая крик.
На мгновение два существа сцепились друг с другом, будто Фавн перестал быть центром их интереса, пока они игриво боролись и атаковали друг друга. Фавн знал, что они бросятся на него, как только он попытается уйти.
– Я знал, что это бараньи рога, – хихикнул один, его смех походил на ехидное хихиканье, пока он прижимал другого к земле.
– Тот, что с кошачьим черепом, – сказал второй с пыхтением, щелкая челюстями вверх, чтобы вырваться.
Когда они оба поднялись на ноги, они повернулись к нему, представ во всей красе своих монструозных форм. Фавн сомневался, что у них была хоть какая-то одежда, даже под их обликом.
Это были чрезмерно общительные Сумеречные Странники, но именно это делало их крайне отталкивающими для всех остальных. К тому же они были исключительно опасны.
У одного были ярко-розовые сферы. Его череп напоминал голову летучей мыши, с козьими рогами, которые закручивались вверх и назад. Тело же представляло собой смесь длинного меха и огромных пернатых крыльев на спине. Эти перья также шли вдоль позвоночника, переходя в пернатый хвост.
У другого были фиолетовые сферы, а череп когда-то принадлежал ворону, с соответствующим клювом. У него тоже были козьи рога, правда, маленькие и направленные вверх. В его облике сочетались короткий мех и ящерная чешуя. Шипы, похожие на те, что у ящерицы – вдвое больше числом, но меньше, чем у Фавна, – покрывали его руки, ноги, спину и тянулись по длинному ящерному хвосту.
Было очевидно, что они делили всё, что когда-либо ели, и Фавн представлял, что они дрались за каждый кусок. Он видел, как эти двое играют в перетягивание каната своей добычей.
Насколько Фавн знал по многочисленным прошлым встречам, они всегда были вместе. Вероятно, близнецы. У этих двоих, насколько ему было известно, не было дома. Они всегда оставались в Покрове, будучи в безопасности, так как вдвоем могли отбиться от любых Демонов. Единое целое, делящее одни и те же нужды и желания.
Фавн сделал настороженный шаг назад, когда они оба одновременно шагнули к нему. Тот, что с вороньим черепом, выставил вперед левую лапу, а тот, что с черепом летучей мыши – правую. Их мизинцы переплелись в центре.
– Я не хочу играть, – отрезал Фавн, особенно когда они начали зеркально расходиться в разные стороны, обходя его кругом.
– Почему он не хочет играть с нами? – спросил ворон с фиолетовыми глазами, наклонив голову к своему напарнику.
– Раньше он играл с нами, – ответил розовоглазый с черепом летучей мыши. – Может, это новая игра?
– Китти всегда показывает нам новые игры, – заявил ворон, приковав к себе внимание Фавна.
Фавн потерял из виду второго, когда тот зашел ему за спину.
– Мое имя больше не Китти, – констатировал он.
– Типа «спрячься и хлопни»! – хохотнул «летучая мышь» и толкнул Фавна сзади.
С рычанием Фавн обернулся и толкнул его в ответ, чтобы создать дистанцию. Не ожидавший толчка, тот повалился на бок, но в этот же миг Фавна сбил на землю второй.
Фавн издал короткий вскрик, когда его голова ударилась о землю, заставив обоих нападавших отпрыгнуть в удивлении. Он был уверен, что его поведение кажется им странным.
Фавн провел немало часов, играя с этими двоими и придумывая для них новые игры. В этих Сумеречных Странниках было мало человечности. Они были довольно недоразвиты, но он находил удовольствие в компании своего вида, когда была такая возможность.
Их он знал лучше всех и доверял им. Редкий случай, когда у него остались такие приятные воспоминания о сородичах – но это всегда было мимолетно, так как эти двое легко теряли интерес, и их короткое внимание снова переключалось на блуждание по Покрову и его границам.
Вероятно, поэтому они и выследили его, почуяв запах. Они хотели провести с ним время, ведь для них было привычным делом, когда Фавн на какое-то время завладевал их вниманием.
Фавн издал тихий жалобный скулеж, пытаясь встать на ноги и борясь с легким головокружением.
– Он заплакал, – сказал ворон, припадая к земле.
Летучая мышь тоже опустился ниже.
– Он никогда раньше этого не делал.
Игнорируя их на мгновение, Фавн поднялся на три конечности и замер, ощупывая свой череп. Проведя кончиками пальцев по трещине и почувствовав пульсирующую боль, он понял, что она увеличилась – пусть и совсем незначительно.
Белизна залила его сферы, прежде чем он повернулся к ним.
– Я сказал, что не хочу сегодня играть! – взревел он, и его сердце хаотично забилось в груди.
Блять! Они только что приблизили мой конец!
Словно у них был один бесполезный мозг на двоих, их сферы в унисон вспыхнули ярко-красным, и они зарычали. Как и все Мавки, они были вспыльчивы.
Фавн понял, что, должно быть, случайно сдвинул капюшон, когда оба одновременно замерли, и их сферы побелели.
– Его череп треснул, – сказал летучая мышь, отступая с выражением, которое можно было назвать только неуверенностью.
Ворон подошел ближе к своему близнецу. Похоже, ему был необходим утешительный физический контакт, так как он прижался плечом к брату.
– Это нехорошо.
Поправив капюшон, чтобы убедиться, что лицо скрыто, Фавн не мог не подумать, что они констатировали очевидное.
– Да, – вздохнул Фавн, прежде чем сделать шаг в сторону, чтобы оказаться чуть ближе к границе Покрова. К свободе, к безопасности. – Мой череп треснул, поэтому я не могу играть, а теперь вы повредили его еще сильнее.
Их сферы стали глубокого синего цвета.
– Нам жаль.
– Мы не знали.
– Мы бы никогда не захотели причинить тебе вред нарочно.
– Ты друг.
Он не знал, кто именно говорил, так как, когда они стояли рядом, их голоса были почти идентичны.
Мы больше, чем друзья, – печально подумал Фавн. Но он знал, что эти двое не поймут концепцию семьи, братьев и того, что это значит.
– Всё в порядке, – ответил Фавн. Хотя он кипел от ярости, не было смысла вымещать её на них. Ему нужно было выбраться из Покрова, пока не стало слишком поздно, а теперь его время с Маюми стало еще короче. – Я должен покинуть Покров. Мне здесь больше не безопасно. Дайте мне пройти свободно.
Он начал уходить, чувствуя, как ноги сами несут его вперед при одной мысли о его пламенной маленькой охотнице.
Он был близко к границе, почти сбежал от всего этого. Он не мог сдержать свои сферы, которые окрасились в глубокий, жалобный синий цвет – такой темный, что он поглощал любой свет. Даже унылый мир Покрова показался холоднее, заставив его вздрогнуть.
Фавн оглянулся через плечо, понимая по звуку лап, что они следуют за ним. Их головы наклонились в разные стороны, друг от друга, когда они заметили его взгляд.
– Почему вы идете за мной? – спросил он, прежде чем снова отвернуться вперед. – Я хочу уйти незамеченным.
Если, конечно, его уже не заметили из-за них.
Всё было тихо, и он не чуял Демонов поблизости, но их коллективные, хрустящие шаги могли быть услышаны. Эхом отдавался шорох мертвых, сухих листьев, треск веток под их тяжелыми телами.
Здесь не было снега, как это часто бывает в Покрове, но ветер был сильным и холодным. Привлечет ли их общий запах Демонов или заставит их разбежаться?
– Мы идем следом, чтобы защитить тебя.
– С нами ты в большей безопасности.
Легкое чувство облегчения коснулось его. Они были правы. С ними рядом он был в большей безопасности, хотя он пытался проделать этот путь в одиночку и преуспевал в течение многих дней.
Стыд занял место угасающей тревоги. Он был Сумеречным Странником, Мавкой, существом, которое большинство считало кошмаром. Люди называли его гротескным монстром. Он не должен нуждаться в их помощи; он не должен нуждаться в защите.
Всё остальное должно искать защиты от него.
– Почему бы не… остаться? – спросил один из них.
– Оставайся с нами. Мы защитим тебя.
– Нет, – мягко ответил он. – Есть место, где я хочу быть.
Один из них издал всхлип, а другой сказал:
– Но, если ты умрешь, ты больше никогда не поиграешь с нами.
На мгновение в его сферах вспыхнул белый свет. Фавн посмотрел на лесной полог над головой, желая увидеть небо, а не этот зловещий, ужасный, забытый богом лес.
– Я знаю, – тихо ответил он, ненавидя то, как ледяной холод растекается вокруг его большого сердца.
Глава 18
Облачка пара вырывались из пересохших губ Маюми, сопровождая кряхтенье, когда она взмахивала топором, вгрызаясь в древесную ветку перед собой. Она уперлась ногой в ствол лишь для того, чтобы сохранять равновесие при очередном замахе.
Тук. Тук. Тук.
Отделив основание от ствола, она принялась рубить ветку на более аккуратные, удобные поленья для камина. Мелкие сучья она тоже собрала на растопку. На лбу выступил пот; она подняла предплечье и вытерла его рукавом куртки.
Нуждаясь в передышке, Маюми уставилась в почти чистое небо.
Черт. Фавн управлялся бы с этим большим топором в четыре раза быстрее.
Учитывая, что этого ублюдка не было полторы недели, а Маюми пришлось начать рубить дрова самой только три дня назад, она была благодарна, что он заготовил для неё так много.
По крайней мере, мне не нужно бродить по лесу, чтобы найти еще.
Она с сочувствием к самой себе осмотрела то, что осталось. Это была последняя ветка. После неё придется браться за изнурительную задачу: валить стволы обоих деревьев, а затем расщеплять огромные чурбаки на подходящие куски.
Маюми хрустнула шеей в одну сторону, потом в другую и расправила плечи. По крайней мере, это держит меня в форме.
Большую часть последних полутора недель она провела в тренировках – бегала туда-сюда по крыльцу, использовала дверной проем как турник для подтягиваний, качала пресс или отжималась. В основном потому, что после двенадцатичасового бурана ей пришлось четыре дня просидеть взаперти из-за последовавшей метели. Интенсивность снега то падала, то вновь нарастала спустя несколько часов.
Снег доходил ей до бедер и холодил их, несмотря на самые плотные кожаные штаны.
Маюми посмотрела вглубь леса. Надо бы снова поохотиться. Свежее мясо ей не помешало бы, да и для приманок на Демонов оно было нужно.
Она решила, что Фавн не вернется.
В конце концов, прошло почти четырнадцать дней.
Сначала она была раздражена. После четвертого дня – в ярости. В ту ночь она наконец достала выпивку «Снотворное Марианны», утопила свое горе, а на утро проснулась с тяжелой головой.
Маюми пережила это.
Годы эмоциональной дисциплины научили её не позволять чувствам задерживаться или гноиться внутри, и она просто не видела в этом смысла. Она была одна, ей было плевать на это, и она просто продолжит жить своей жизнью, как и раньше. Жизнью в скучном одиночестве.
По крайней мере, мне удалось исполнить часть своих самых смелых фантазий, – подумала она, собирая поленья, чтобы занести их в дом. – Больше и просить нельзя.
Теперь у неё также было полно материала для мастурбации, хотя за последнюю неделю она редко к нему прибегала. Каждая попытка оставляла жгучее чувство в груди.
Сложив дрова рядом с угасающим камином, Маюми взяла две дорожные сумки и перекинула их через плечо. Затем надела пустой рюкзак.
Она уже была в городе неделю назад после шторма, но из-за густого, свежего, рыхлого снега не смогла набрать столько еды, сколько хотела. Было бы невозможно тащить всё это, пробираясь сквозь плотные сугробы.
Теперь она шла снова, скорее всего, понимая, что припасов удастся взять так же мало. Глухая зима была неумолима и сурова, особенно к тем, кто жил за пределами поселений.
Большинство не стали бы рисковать так, как она сегодня, занимаясь дровами перед дорогой. Они бы отправились в город сразу, чтобы успеть вернуться до заката, и рубили бы в темноте, если приспичит.
У Маюми таких страхов не было – да и вообще никаких страхов, если честно. Работа Убийцей Демонов означала, что ей часто приходилось путешествовать в ночи, где таятся кошмары.
Она всегда выживала.
Проверив свои амулеты, она вышла на поляну, а затем в лес. Прошло всего пять минут, когда её уши дернулись от тревожного звука. Настороженная и готовая к бою, она сняла лук с плеча и выхватила стрелу из колчана за спиной.
Она обернулась и направила железный наконечник в ту сторону, откуда только что пришла. Существу понадобилась всего минута, чтобы явить себя.
– Ты издеваешься, – прохрипела она себе под нос, прежде чем издать язвительный смешок. – Он вернулся.
Потому что вот он – Фавн, пробирающийся сквозь деревья в своей монструозной форме на четвереньках прямо к ней. Он шел быстро, но не бежал, словно знал, что она не успела уйти далеко.
Её глубокие следы делали это очевидным, если не свежий запах.
Маюми ни о ком не заботилась. Именно поэтому она не понимала того вихря эмоций, что обрушился на неё в этот миг.
Будь она проклята, если выберет облегчение. Она отказывалась чувствовать облегчение при виде этого дурацкого кошачьего черепа, или закрученных бараньих рогов, или таять под взглядом этих кружащихся неземных, нечестиво светящихся желтых сфер.
Нет, она сосредоточилась на других, более негативных эмоциях.
Ладно, может, она еще не переварила тот факт, что он просто взял и ушел, не сказав ни слова о том, почему уходит и вернется ли. И ради чего? Чтобы просто вернуться через полторы недели?
Она натянула тетиву согнутыми пальцами, натягивая лук. Её мстительная, злая, оскорбленная женская натура хотела выпустить стрелу прямо ему в грудь. Логическая часть подсказала, что это приведет к смертельной схватке с ним – и, скорее всего, она проиграет.
Черт возьми! Она ослабила натяжение лука и тут же развернулась, чтобы продолжить путь в город. Её походка стала быстрее, чем раньше. А еще менее бдительной и неровной. Ладно… может, она просто топала!
Она надеялась, что он не ждет от неё радуги и бабочек, потому что он получит нечто прямо противоположное.
Кровь кипела от ярости, разочарования и досады, накопившихся почти за две недели, когда у неё не было другой цели для разрядки, кроме собственного тела. Она упорно тренировалась, чтобы разогнать это чувство изнутри.
Теперь из-за него пульс подскочил, а щеки обдало жаром. Кислота в желудке жгла так, будто она вот-вот брызнет ядом, стоит ей открыть рот.
Крышка бутылки, в которую обычно были запрятаны её эмоции, отвинтилась ровно настолько, чтобы она почувствовала, как они медленно переливаются через край. Не к добру это.
– Маюми? – услышала она прямо за спиной; его многочисленные шаги лап и рук громко хрустели по снегу. – Куда ты идешь?
– Я не думала, что ты собираешься возвращаться, – бросила она, стараясь не звучать слишком язвительно, несмотря на явный яд в голосе.
Она пыталась спрятать эмоции, запихнуть их обратно на законное место. Задушить их, если получится, потому что они никогда не приносили ей пользы.
– Почему я должен был не вернуться? – в его голосе слышалось явное замешательство. – Я сказал, что буду защищать тебя.
– Ха! – Маюми качнула гововой, пытаясь справиться со сбитым дыханием. – Нельзя защищать меня, если тебя здесь нет, верно?
– Ты… злишься на меня? – и снова она не услышала ничего, кроме непонимания.
– Нет. Я на тебя не злюсь.
Она была в бешенстве! Но если он не понимал, в чем виноват, то не было смысла вымещать это на нем. Она просто задвинула это в категорию «слишком сложно», как поступала с большинством людей.
– Куда ты идешь? В город? Если так, я пойду с тобой.
Её глаза сузились, глядя на деревья и белую пелену впереди, простиравшуюся до самого горизонта. Даже если я скажу «нет», он всё равно потащится следом.
Дыхание становилось всё более частым, скорость, с которой она топала, изматывала сильнее, чем спокойная ходьба. Она изнуряла себя без нужды, лишь бы создать дистанцию между ними. Это казалось невозможным – он не только легко поспевал за ней, но и вышел вперед, чтобы идти рядом.
– Я иду в Аванпост Кольта. Мне нужны припасы.
Она подумывала повесить лук обратно на плечо, но ей хотелось держать его в руках на случай, если он попытается к ней прикоснуться – тогда она его им огреет. Она злорадно ухмыльнулась. Будет больно.
– Хочешь, я понесу тебя на спине? – в поле её зрения его кошачий череп повернулся к ней, скорее всего, чтобы оценить её реакцию. – Так будет быстрее и легче для тебя.
Да, она бы очень этого хотела. Она надеялась проехаться на нем, как на могучем жеребце, до города и обратно еще до того, как он ушел. Она даже потирала руки, злорадно хихикая и представляя, как наберет кучу припасов, потому что он сможет их дотащить.
– Нет, я в порядке. Мне не нужна твоя помощь, – Маюми заводилась всё сильнее с каждой секундой от этого его постоянного желания услужить. Она чувствовала себя стервой, и вполне заслуженно, а его доброта уже начинала действовать на нервы. – Просто… отстань, Фавн. У меня паршивое настроение.
Он прибавил шагу и теперь оказался чуть впереди, так что ей волей-неволей пришлось его видеть, хотя сейчас это было последнее, чего ей хотелось. Она не желала смотреть на эту большую, красивую костяную башку.
Он наклонил голову, изучая её.
– Что-то случилось, пока меня не было?
Маюми ждала каких-то извинений, которые обычно сопровождают такие слова. Какого-то жалкого объяснения, почему он ушел. Тишина.
Прошло несколько ударов сердца, но он молчал.
– К черту всё, – пробормотала она себе под нос, а затем громко заявила: – Знаешь что? Ладно, я злюсь на тебя.
Желтое свечение его сфер потемнело, выражая любопытство.
– Почему?
– Потому что ты просто взял и свалил, Фавн! Не сказав ни почему, ни на сколько!
Он на мгновение отстал, но тут же нагнал её.
– Но теперь-то я здесь. Почему это должно иметь значение?
Это всё равно что с деревом разговаривать!
Она знала, что он Сумеречный Странник, но он сам говорил, что долго наблюдал за людьми. Возможно, она его переоценивала, но ей казалось, что он должен быть хоть капельку понятливее.
– Уйти сразу после того, что мы сделали вместе – это то, что большинство людей назвали бы «трахнул и бросил». Или «секс на одну ночь», если угодно, – её щеки раздулись от досады из-за того, что приходится это объяснять. – В большинстве случаев человек после такого не возвращается. А тот, кого оставили, чувствует себя паршиво. Часто кажется, что тебя просто использовали.
Маюми понимала, что чья бы корова мычала, что она сама та еще лицемерка, но она поверить не могла, что какой-то гребаный Сумеречный Странник так с ней поступил! Мужчины-люди – это понятно. Это сплошь и рядом. Но он?
Когда он признался, что для него всё это впервые, и когда он кончал на пол, пока она трахала его морду… она надеялась, что после этого он будет у неё в руках. Что у неё будет любопытный, нуждающийся, возбужденный Сумеречный Странник для игр.
А не то, что она проснется одна, гадая, куда он, черт возьми, делся.
Фавн слегка вздрогнул, и его сферы стали глубокого синего цвета.
– Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала, – он подошел ближе и имел наглость почти мило боднуть её плечо своим, словно хотел проявить нежность. – Мне нужно было уйти в Покров, чтобы повидаться с другим представителем моего вида.
Маюми отдернула руку и всерьез подумала о том, чтобы огреть его гибким концом лука. Но передумала.
– Это всё замечательно, но ты мог сказать мне, что уходишь.
Её гневный марш гарантировал, что она останется именно в этом состоянии – в ярости. Снег был тяжелым, его было трудно разгребать ногами, что злило её еще больше. Она была уверена: начни они этот разговор дома, она бы уже начала остывать. Но она была в движении, и это делало её упрямее обычного.
Он даже не извинился. Это должно было быть первым, что он скажет. Это только подливало масла в огонь.
– Значит, раз у нас такие дела, – продолжила она, сузив глаза и задрав подбородок. Пламя злобы вздулось в её груди и вырвалось изо рта, будто она была огнедышащим драконом. – Если ты собираешься вот так исчезать и не возвращаться подолгу, то я найду себе кого-нибудь другого для траха, раз ты, похоже, не особо горишь желанием.
Маюми всё еще бесило то, как всё закончилось. Она предложила себя, раздвинула ноги, выставила киску напоказ, а он предпочел излиться на пол. Этот отказ оставил жгучее чувство в груди… будто она была недостаточно хороша.
Слова, которые она сейчас извергала, не были правдой, и она это знала. Но её самообладание было как решето. Бесполезно – всё равно всё просочится. Так было всегда, поэтому она обычно старалась держать эмоции на очень коротком, тугом поводке.
Фавн внезапно оказался перед ней, перегородив тропу на четвереньках.
– Прошу прощения?
Она заметила вспышку зеленого в его сферах, прежде чем они вернулись к обычному желтому. Маюми обогнула его и деревья рядом, задрав нос еще выше. Теперь она смотрела почти в небо, как какая-нибудь заносчивая принцесса – она часто высмеивала женщин за такие замашки.
– Я никого не жду, – выпалила она, и это была чистая правда. – Если ты собираешься приходить и уходить, когда вздумается, то я просто дойду до города, это займет пару часов, и найду того, кто составит мне компанию. В Аванпосте Кольта полно народу, который сочтет за честь переспать со мной. Вообще-то, я как раз туда за этим и иду.
Часть этого была ложью. Мужчины считали её прямоту либо сексуальной (в плане уверенности), либо отталкивающей (в плане «она шлюха»). Большинство склонялось ко второму, а её стройная, но мускулистая фигура не кричала о том, что она нежная и чувственная в постели.
Что было их потерей, потому что Маюми была очень чувственной, когда хотела. Она могла довести мужчину до того, что у него глаза закатывались, а изо рта вылетало жалкое бормотание.
Женщин, которым нравились женщины, было найти труднее, и многие были как Маюми: бисексуальны. Сложно было с ходу определить, удастся ли ей увести девицу, сидящую на коленях у какого-нибудь парня.
Другой ложью было то, что она шла в Аванпост именно за этим. Она не собиралась и никогда не планировала этого делать.
Маленькая часть её души надеялась, что Фавн вернется. Так что она сама не понимала, зачем несет эту чушь, которая только вредила её шансам удержать его рядом.
Возможно, это была её потребность наказывать людей, чтобы они не совершали одну и ту же ошибку дважды. Ошибки в гильдии часто стоили жизни, и как высокоранговый Убийца Демонов, она привыкла выносить такие «наказания».
Маюми замерла, когда Фавн перешел к действиям.
Он снова оказался перед ней, преграждая путь, но на этот раз он стоял на двух ногах. Хотя он всё еще был в своем более зверином облике, который заставлял его слегка горбиться, он наклонился к ней, стараясь выглядеть угрожающе. Особенно когда он уперся руками в деревья по бокам от неё и зарычал; его сферы вспыхнули опасным ярко-зеленым светом.
– Нет, – прорычал он; рокот в его груди был громким и гулким.
Она возненавидела тот факт, что её чертовы соски затвердели в ответ на этот звук!
– Нет? – рассмеялась она, и её глаза сузились от веселья. – Ты что, только что указал мне, что делать?
– Ты не позволишь другому самцу коснуться тебя.
Её брови подскочили почти до линии волос. Маюми шагнула в сторону, чтобы обойти его, но он мгновенно последовал за ней.
