Текст книги "Коснуться души (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Она позволила его хвосту поддерживать её голову и спину, когда отпустила себя, позволила телу взять верх. Каждая мышца в её теле, от грудных мышц, живота и даже икр, напряглась вместе с киской.

Маюми закричала, кончая, и его ответное рычание прямо у её уха заглушило её. Легкие сжались, оргазм был таким интенсивным, что она превратилась в не что иное, как извивающееся, обезумевшее от похоти существо, которое он использовал, чтобы подрочить собой.

Она отчаянно хотела двигаться, но его хватка позволяла ей едва ли больше, чем дрожать.

– Я хочу, чтобы ты сделала это вокруг моего члена, чтобы выдоила из меня семя, как ты хочешь, чтобы я выжал каждую каплю внутрь тебя, – он снова набух, став намного длиннее, чем раньше, предупреждая её о своей собственной надвигающейся гибели. – Я пытался все это время.

Её голова свесилась набок, пока она позволяла ему продолжать брать её. Она по-прежнему не оказывала сопротивления. Ее кровоток был наполнен лавой, несущей похоть, нужду и покорное подчинение, которое она никогда не даровала бы другому. Ничто не заставило бы её остановить его сейчас, пока он не закончит использовать её, пока не будет удовлетворен.

Его хвост поднялся к её челюсти, чтобы зафиксировать качающуюся голову, и заставил её посмотреть на него снизу вверх.

– Какая-то часть меня чувствует, словно ты берегла свою матку и держала её готовой для меня, – признался он с дрожью. По тому, как его щупальца начали сжиматься сильнее, она поняла, что Фавн близок к своему финалу. Она попыталась раздвинуть бедра еще шире в абсолютном приветствии. – И я так безумно жажду забрать твою душу, а затем заполнить тебя. Я хочу быть больше, чем просто разрушением и смертью. Я хочу быть также наслаждением и жизнью. Я хочу разделить это только с тобой.

– Фавн, – простонала она низко, голос ломался и хрипел. – Фавн.

Она не знала, что пыталась сказать. В её затуманенном разуме она едва могла сформулировать что-то большее, чем его чертово имя.

– Маюми, – ответил он. Одна из его рук скользнула, чтобы полностью захватить её задницу в ладонь, в то время как другая потянулась вверх, чтобы схватить за плечо, толкая её вниз сильнее. – Блять. Дай мне это, Маюми. Возьми это у меня, – она ахнула, когда мимолетно почувствовала множественные резкие толчки глубоко внутри, когда он раздулся толще, чем когда-либо прежде. – Возьми. Возьми. Возьми!

Фавн с силой толкнул её вниз, насаживая её тело глубоко на свой член, пока она не почувствовала давление, пытающееся раздвинуть её внутренности. Мешочки внизу него прижались так плотно к его члену, что ей показалось, он угрожает запихнуть и их внутрь неё.

Было удовольствие. Была тупая боль. Он толкал слишком глубоко, за пределы того, как он магически изменил её тело.

Затем Фавн напрягся вокруг неё, сжимая и сжимая, прямо перед тем, как из него вырвался жалкий, сдавленный скулеж. Она знала, что он хочет толкаться, по мелким дергающимся движениям бедер, которые он делал, удерживая её, но они прекратились немедленно, когда она наконец почувствовала, как его шипы зацепились и притянули их друг к другу так же сильно, как и щупальца.

Его когти впились в неё, когда он издал громоподобный рев как раз в тот момент, когда тяжелый поток спермы ударил прямо в её шейку матки, которую он почти расплющил.

Её язык высунулся, дрожа от восторга при ощущении жара, жидкости, того, как он наполняет её. Любая боль, которую она чувствовала, растворилась в блаженстве его разрядки, от которого поджимались пальцы на ногах.

Она с радостью приняла всё это – для него не было никаких последствий.

Не можешь получить то, что хочешь, если не заберешь мою душу. Было очевидно, что он жаждет этого, и это заставило её ошеломленно улыбнуться залитому солнцем потолку; сердце яростно ширилось в груди.

Всё казалось ярче, словно её зрачки были сильно расширены. Это даже заставило пылинки сверкать сильнее, чем раньше, осыпая их блестками. По крайней мере, отсутствие толчков позволило её разуму возвращаться к реальности в приятном расслабленном темпе.

Она чувствовала, как последние капли его разрядки вливаются в неё.

Она была почти уверена, что всё протекло на его руку и ноги, но он, казалось, не возражал. Особенно когда он навалился на неё, сотрясаемый дикими остаточными толчками, заставляющими его дергаться, дрожать и подпрыгивать на ней.

Его хвост отпустил её, и она уткнулась лицом в его бешено вздымающуюся грудь. Ну, только лицом, потому что руки чертовски онемели, и их кололо тысячами иголок от того, что они так долго были заведены за спину. Они бессильно повисли вдоль его тела.

Она потерлась носом о его мех, надеясь, что он подумает, будто она просто очаровательно ластится, хотя на самом деле она просто вытирала следы слюны или слез, которые, к несчастью, пролила, пока была в отключке от удовольствия.

Ммм, лемонграсс, – пробормотал её затуманенный разум.

– Ребенок, да? – тихо и дразняще спросила она. – Никогда не думала, что услышу такое от Сумеречного Странника. Или что кто-то из них захочет спариться и оплодотворить именно её.

Хрен знает, что я творю, но обычно меня бы это дико оттолкнуло. Вместо этого она была почти уверена, что это была одна из причин, почему она так сильно кончила. По крайней мере, пока нам не нужно об этом беспокоиться.

Пока.

Когда она поняла, что он так и не ответил, она отстранилась, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Он не позволил, вместо этого прижав её крепче, словно не хотел, чтобы она смотрела на него. Чувствовал ли он себя уязвимым? Слишком увлекся моментом и выдал секрет, о котором вдруг пожалел? Она надеялась на это, желая откопать каждый спрятанный кусочек его головоломки.

– Я всегда хотел знать, как бы ты к этому отнеслась, – тихо сказал он. – Я даже не осознавал, что действительно желаю этого, до недавнего времени.

– Из-за меня? – спросила она так же тихо; нежная улыбка тронула её губы. Ей безумно нравилось, что она могла быть той, кто заставляет его осознавать такие вещи о себе.

Его ответ заставил её надуть губы.

– Нет. Магнар, один из Сумеречных Странников, о которых я упоминал, сумел завести детеныша со своей невестой. Я видел людей с их детенышами, но никогда не думал, что это возможно для Сумеречного Странника, поэтому мне было всё равно. Я не из тех существ, кто желает того, чего никогда не сможет получить.

Кроме меня… верно?

– А потом появилась я и показала тебе, какая я потрясающая? – ему, блять, лучше подтвердить это, потому что её надутые губки вот-вот превратятся в оскал, готовый искусать его до чертиков в отместку. – Что это возможно.

– А потом появилась ты, – эхом отозвался он, что немного сгладило её обиду.

Он провел когтями по волосам, которые явно превратились в гнездо, судя по легкой боли, которую она почувствовала, когда он начал распутывать узлы. Возможно, он делал это, чтобы успокоить её тревоги, так как она всегда расслаблялась в его объятиях, когда он так делал.

– Когда я встретил их детеныша, Федора, мне стало очень любопытно. Было странно видеть то, как я мог выглядеть, когда был маленьким, и, хотя он был не моим, я почувствовал это неоспоримое жгучее желание защищать его. Когда Федор сжал мой палец своей крошечной ручкой, я понял тогда, что хочу своего… даже если больше не могу.

Даже если больше не могу…

Маюми вздохнула, зная, что если предложит свою душу, чтобы он смог, он всё равно ей откажет.

– Как бы я ни был рад за них, – продолжил он, – я также очень… завидовал. Я только получил трещину в черепе, поэтому казалось, что моя боль усилилась, когда я узнал о их создании. Это заставило меня понять, что есть еще многое, чего я никогда не смогу испытать.

– Фавн, – мягко позвала Маюми, откидываясь назад и так сильно хмуря брови, что знала: всё её лицо сейчас перекошено.

Его большая теплая ладонь обхватила её лицо сбоку, и он провел большим пальцем по её щеке.

– Я рад, что пришел сюда. Я рад, что я здесь с тобой. Это больше, чем я когда-либо ожидал, и я дорожу каждым моментом с тобой, – он лизнул её в другую щеку. – Ты очень непослушная. Но это того стоит – чувствовать, как ты уютно сжимаешь мой член своей теплой маленькой киской, как сейчас.

Фавн был чертовым королем отвлекающих маневров.

В тот момент этого было недостаточно, чтобы разгладить её хмурое лицо, пока её взгляд метался по его черепу и рогам. Ей многое хотелось сказать, но, как всегда, она словно язык проглотила.

Она стукнулась лбом о его грудь, испустив побежденный вздох. Она продолжила биться лбом о него, хотя и довольно легко, думая: Почему? Это несправедливо, что так происходит. Должен быть способ.

– Я буду греть твой член столько, сколько захочешь, – пробурчала она ему в грудь. – Мне тоже от этого очень приятно.

Хотя он был довольно расслаблен, всё напряжение, накопившееся в нем во время разговора, ушло, когда он усмехнулся.

– Было бы ужасно для тебя, если бы тебе это не нравилось, потому что я бы всё равно хотел, чтобы ты делала это со мной.

Коварный ублюдок.

– Знаешь что?! – игриво крикнула Маюми. – Ты можешь сам греть свой…

Фавн внезапно прижал её сильнее, когда она попыталась слезть с него, и острая боль полоснула по её внутренностям. Резкий вздох вырвался у неё.

– Какого..? – спросила она, нахмурившись и поджав губы. – Почему ты всё еще прицеплен ко мне? Это вообще-то больно.

Его шипы обычно опадали к этому времени, или он как-то заставлял их это сделать. Его сферы окрасились в красновато-розовый.

– Я застрял.

Краска отлила от её лица.

– В смысле, застрял?

– Обычно я не кончаю так глубоко в тебя, чтобы иметь возможность толкнуться вперед и освободить шипы, но я, э-э, насадил тебя на член так сильно, как мог, пока кончал.

– То есть, ты сейчас так глубоко, как только возможно?

Она не думала, что его сферы могут стать еще ярче от смущения, но они стали.

– Я был очень возбужден и плохо соображал, – он потерся клыками о неё, словно пытаясь быть игривым в этот тревожный момент. – Не думаю, что ты понимаешь, как сильно я хочу обрюхатить это твое крошечное тело. Готов поспорить, твой живот стал бы таким большим для меня.

Её губы приоткрылись в шоке, и она посмотрела туда, где они были соединены. Его щупальца висели вяло, кончики ласкали её кожу, на которой уже расцветали синяки, медленно двигаясь, словно они были счастливы и довольны.

– Он опадет, верно? Типа, ты размякнешь, а потом сможешь протолкнуть его внутрь и отцепиться, да? – когда он слишком долго молчал, её сердце забилось быстрее, и она подняла взгляд; на лице проступила паника. – ПРАВДА ВЕДЬ, ФАВН?

– Прости, – она слышала, как он поморщился, даже в голосе! – Это может быть немного больно.

Маюми вцепилась в мех на его груди, как хватаются за рубашку человека, и попыталась притянуть его ближе с абсолютно серьезным выражением лица.

– Не смей, блять!

– Обещаю, я не буду отстраняться далеко и сразу же исцелю тебя.

– Нет. Не-не-нет, – заскулила она, падая на него. – Давай… давай просто побудем так немного.

Он начал успокаивающе гладить её по спине.

– Мой член становится только мягким, Маюми. Он не становится меньше, и я слишком глубоко внутри тебя, чтобы продвинуться еще вперед.

– Я знаю… просто… думаю, мне нужно настроиться. Я лучше просто посижу на твоем члене еще немного.

Она вибрировала от удовлетворения. Ей пока не хотелось это портить.

– Я надеялся, что этого никогда не случится, – прорычал он. – Зачем мне вообще эта функция, если мои щупальца и так сцепляют нас?

– Не знаю, но полагаю, это значит, что мы пока застряли, – затем она выдавила смешок: – Давай искать плюсы. По крайней мере, мы сможем провести время за качественной беседой.

Она подумала, что сейчас самое время спросить его о чем угодно, раз уж он не может от неё сбежать.

Затем её губы сжались.

– Но тебе лучше гладить меня всё это время, чтобы загладить вину, придурок.

Глава 33

Фавн наклонил голову в сторону, наблюдая, как Маюми использует щипцы, чтобы вытащить металлический прут из пылающего огня.

Просторная площадка на заднем дворе её коттеджа, между сараем и ванной из источника, представляла собой кузницу, оснащенную печью, наковальней и верстаком. Сверху был навес, чтобы всё оставалось сухим.

Она уже расплавила собственную железную руду в жидкость и разлила её по формам для прутьев.

Ему было любопытно, что она делает, особенно когда она держала металлический прут вертикально и начала бить по его концу молотом на наковальне. Она объяснила, что «осаживает» металл на оранжевом, раскаленном конце прута, но он не совсем понимал, как металл может испытывать эмоции или расстраиваться.

По-видимому, она имела в виду не это, когда он спросил её, а то, что она сжимает горячий конец, чтобы он стал плотнее. Он просто кивнул, словно понял, хотя абсолютно ничего не понял.

Она начала придавать концу форму, расплющивая его в то, что она называла «лопастью». Пока этот кусок формованного прута снова нагревался в печи, она взяла новый и начала делать то же самое. Она работала с тридцатью заготовками одновременно.

Он был благодарен, что на ней были толстые перчатки для защиты, а также кожаная одежда с головы до ног. Несмотря на то, что они были на улице, здесь было жарко, и он видел струйки пота, стекающие по её вискам и шее. Мягкий свет от огня и прута, с которым она работала, освещал черты её лица. Она выглядела серьезной и суровой, и он гадал, было ли это из-за сегодняшнего утра.

Расцепление было болезненным для них обоих. Для неё – из-за острой боли, которую она, он был уверен, почувствовала, хотя он сразу же исцелил её, так что это не длилось долго; а для него – потому что ему не нравилось причинять ей боль. Фавн долго извинялся, и она просто отшутилась потом, но вышла сюда и с тех пор работала. Она была необычно тихой.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Фавн, подходя ближе и нависая над ней, прежде чем она грубо отпихнула его локтем.

– Я использовала большую часть своих стрел прошлой ночью, пока мы охотились на Демонов. Делаю новые, – она закруглила плоские лопасти, когда они снова нагрелись, ударяя по ним, чтобы свернуть в конус, пока они не были готовы, чтобы их насадили на другой вид прута для дальнейшей формовки. – Кузнечное дело – это ремесло, в котором большинство Убийц Демонов должны преуспеть, прежде чем смогут подняться по служебной лестнице. Нет смысла уметь стрелять из оружия или рубить им, если ты не способен сделать его сам.

Она вытерла лоб рукавом, а затем начала процесс использования треугольного металлического зубила, чтобы отрубить наконечники стрел, над которыми работала, от железного прута. Затем она бросила эти куски обратно в печь, чтобы они снова раскалились докрасна.

Звонкие удары, которые она производила своим металлическим молотком, отдавались у него в ушах. Это дезориентировало, но он остался с ней, чтобы наблюдать. Он вытерпит то, как это бьет по его разуму, лишь бы остаться и смотреть на неё.

– Не пойми меня неправильно, – продолжила она. – Это утомительно, и это не лучшее место для создания шедевров, но когда ты просто делаешь стрелы или проводишь мелкий ремонт оружия, этого более чем достаточно.

Она снова использовала щипцы, чтобы вытащить свободные наконечники из огня, чтобы расплющить закрытые, закругленные концы – коническая сторона была открыта, чтобы насаживаться на древко стрелы – делая их почти листовидными.

– Значит ли это, что ты сделала свой меч? – спросил он, видя, что то, что она делает сейчас, выглядит гораздо более… варварским в сравнении.

– Нет. Такие предметы, как мой меч… Я не могу повторить такое качество работы. Это один из лучших мечей, которые только можно достать, – она посмотрела на него сбоку. – Я получила его благодаря отцу. Он заказал его для меня, когда я достигла Серебряного ранга, чтобы поздравить, – Маюми посмотрела вниз, поднимая молот, а затем опуская его; её губы на мгновение сжались, прежде чем расслабиться. – Он никогда не был многословен, может быть, я унаследовала эту часть его характера, но это был его способ сделать мне драгоценный подарок. Он ценил практичность выше душевности.

– Трудно сказать, любила ли ты своего отца или нет, – констатировал Фавн.

Мрачный смешок сорвался с её губ.

– Я очень глубоко любила отца. Он был строг со мной, и, возможно, те, кто видел нас со стороны, подумали бы, что он жестоко обращался со мной во время тренировок или наказаний, но это никогда не делалось со зла. Он хотел, чтобы я полностью раскрыла свой потенциал, и хотел, чтобы я пережила его. Если бы ему было всё равно, он бы не делал всего того, что делал. Он бы не поехал к одному из лучших кузнецов на севере и не заказал бы для меня меч. Даже с травмой ноги он проковылял этот чертов путь через один из самых опасных горных перевалов только ради меня. Трудно не испытывать теплых чувств к тому, кто рисковал жизнью просто ради того, чтобы подарить мне меч, который стоит больше, чем всё, чем я владею, вместе взятое.

Интересно, какие отношения были бы у меня с собственным отцом, родись я с человечностью.

Его воспоминания о начале жизни были туманными, и большая их часть состояла из охоты на различных движущихся существ, пока его разум не начал… думать.

Оставив наконечники остывать в масле, что, по её словам, поможет предотвратить ржавчину, она пошла внутрь, чтобы приготовить себе еду. Фавн обошел двор, чтобы убедиться, что всё безопасно.

Крови было много из-за количества Демонов, пришедших ночью. Когда он впервые вышел из дома, он сделал всё возможное, чтобы скрыть её, засыпав снегом и грязью всё, что смог найти. Местность всё еще источала определенный смрад, который ему удалось замаскировать, но не устранить полностью.

К счастью, кровь Демонов была довольно отталкивающей и омерзительной. Она не вызывала особого голода у его вида, но ему было трудно дышать сквозь этот запах. Маюми сказала, что ничего не замечает после того, как он всё засыпал.

Когда она вышла из дома, она снова пошла на задний двор и начала затачивать наконечники стрел на точильном станке. Он наблюдал, как её нога нажимает на педаль, пока станок издает какой-то вращающийся, жужжащий звук.

Его сферы потемнели в своём желтом цвете, когда он с глубоким любопытством рассматривал механизм. Он никогда не видел ничего подобного. Как только он присел на корточки и потянулся, чтобы потрогать его, она шлепнула его по руке.

– Не суй пальцы в вещи, которых не понимаешь, – огрызнулась она. – Так можно пораниться или лишиться пальца.

Он посмотрел на неё снизу вверх и заметил обеспокоенный, неодобрительный изгиб её бровей.

– Я уже говорил тебе, что исцелюсь за день, какая бы ни была травма. Кроме черепа, конечно.

Грубый вздох вырвался у неё, когда она закатила глаза.

– То, что он отрастет заново, не значит, что ты должен быть таким беспечным. Это будет чертовски больно, и ты можешь сломать мой инструмент.

– Хм, – он об этом не подумал.

Он встал и просто продолжил наблюдать за ней.

Его шерсть на загривке встала дыбом, когда она достала тот же клей, который использовала, чтобы склеить его лицо. Он надеялся, что она не попытается сделать это снова.

Фавн был… полон надежды, когда она пыталась. Тот факт, что она так сильно заботилась о нем, что была готова починить его лицо, согревал сердце.

Это не помогло. Вместо этого это только сильнее расстроило его. Она спросила, может ли она использовать другой клей, и он отверг её предложение. Животный клей, который она нанесла в чувствительную трещину его черепа, жег так же, как если бы туда попала вода.

Провал ранил гораздо больнее.

Я уже принял свою судьбу.

Мысль о том, что может быть лекарство или способ исправить его травму, только бередила зияющую рану в его сердце. Он предпочел бы игнорировать это, затолкнуть в самое глубокое, самое дальнее место своего разума и просто жить в настоящим с ней.

Облегчение омыло его, когда она использовала клей, предварительно нагрев и разжижив его, чтобы прикрепить полую часть наконечника к уже подготовленным древкам.

Казалось, эту долгую задачу она выполняла часто.

Когда она начала использовать молоток и специальный тупой инструмент, чтобы вбить наконечник в древко, он не удержался и спросил:

– Какой смысл использовать клей, если ты всё равно скрепляешь их таким образом?

– Это делает их прочнее, – ответила она, заканчивая последнюю. – Я могу использовать эти стрелы прямо сейчас, но клей помогает предотвратить их расшатывание, если металл или древко по какой-то причине деформируются.

Фавн последовал за ней, когда она собрала все тридцать стрел в охапку и понесла их к передней части дома. Она положила их на крыльцо и зашла внутрь, чтобы взять лук, прежде чем вернуться к его ожидающей фигуре. Стоя на крыльце, Маюми взяла стрелу и наложила её на тетиву.

Убедившись, что он не мешает, она подняла лук и прицелилась.

Она выпустила стрелу, и та вонзилась прямо в столб в центре поляны. Проделывая это раз за разом, она вогнала большую часть стрел в толстый деревянный шест.

Фавн посмотрел на небо, заметив, что солнце уже почти закончило свой спуск, и тени стали достаточно длинными, чтобы полностью укрыть дом.

Сумерки. Это было опасное время суток, когда Демоны, достаточно смелые, чтобы рискнуть получить незначительные ожоги, начинали охоту на поверхности.

Мне всегда нравилось это время суток.

Он наблюдал за взрывом красок, расписавшим небо. Различные оттенки оранжевого, желтого, фиолетового и синего. Ему особенно нравился тот краткий миг, когда даже звезды начинали мерцать. Иногда он даже замечал луну в ярком небе.

Это часто напоминало ему о нем самом. Ночь и день смешивались воедино. Как и каждый Сумеречный Странник, которого он встречал, каждые сумерки были разными.

– Мне нужно будет подправить те, что не попали в цель, – проворчала она, имея в виду стрелы, которые пролетели мимо цели и ушли в лес. – Думаешь, ты сможешь найти их для меня, пока я вытаскиваю те, что в столбе?

– Конечно, – ответил он; его хвост завилял, выражая радость. Ему нравилось помогать ей любым возможным способом, даже если это была игра в «принеси». – Однако, – начал он с усмешкой, направляясь в лес, – ты уверена, что не промахнулась просто потому, что не умеешь целиться?

– Грубиян! – рассмеялась она в ответ. – Чтобы ты знал, в гильдии было всего несколько человек, стрелявших из лука так же хорошо, как я. Я редко промахиваюсь, премного благодарна.

Он начал поиски, следуя за запахом Маюми, который остался на ее стрелах, а также за запахом металла, дерева, клея и даже перьев. На мгновение он подумал, не послала ли она его искать их потому, что была достаточно умна, чтобы знать, что он сможет использовать свои чувства.

Кажется, я насчитал семь промахов?

Застарелый запах крови немного мешал чуять, но ему удавалось потихоньку находить их.

Одна мысль все же пришла ему в голову, особенно когда он услышал, как она с трудом пытается вытащить глубоко застрявшие стрелы.

– Маюми! – небрежно крикнул он.

– Да! – прокричала она в ответ со стоном. Затем она взвизгнула, и он услышал шарканье ее ног, а затем глухой удар.

Она упала на задницу. Его зрение стало ярче в своем желтом цвете, когда желание рассмеяться защекотало его.

– Я думаю, было бы разумно, если бы ты осталась сегодня внутри. Не уверен, что мы в опасности, но в воздухе много крови.

– Ооо! Ты хочешь сказать, мы можем затаиться и снова поохотиться на Демонов?

Она такая кровожадная, – подумал он, выщипывая третью стрелу из места ее упокоения – прямо у основания дерева. Он осмотрел ее, гадая, что с ней может быть не так, если она выглядит идеально сделанной. Я вечно буду благодарен тому существу, которое сделало ее такой, какая она есть. Было бы намного сложнее защищать ее, если бы она все это время пыталась меня убить.

Его сферы засветились еще ярче, а хвост снова радостно завилял.

Фавн решил не отвечать ей, зная, что она сама решит, что хочет делать сегодня вечером, с той информацией, которую он ей дал. Он сомневался, что сможет переубедить ее в любом случае.

Такими темпами у них будет постоянное охотничье угодье. Готов поспорить, это приведет ее в экстаз. Станет ли их новой нормальностью трахаться весь день и убивать Демонов ночью?

Признаю… Это приятно – убивать их.

Если Джабез хотел армию и был готов убивать ради этого Сумеречных Странников, то теперь Фавн хотел абсолютно и полностью встать у него на пути после того, что тот с ним сделал. Месть была сладка. Настолько сладка, что он почти чувствовал ее вкус на языке.

Ты расколол мой череп, а я расколю черепа всей твоей армии.

Когда он как раз поднимал последнюю стрелу, свистящий звук привлек его внимание. Это звучало как птица вдалеке, и сначала он не обратил внимания.

Так было до тех пор, пока он не понял, что оно движется быстрее любого животного, которое он когда-либо слышал, и… оно направлялось прямо сюда. Громкий шелест листьев сообщил ему, что существо также очень большое и летит сквозь лес, а не над ним.

Оно избегает последних лучей солнца. Его голова повернулась в ту сторону, где он слышал Маюми, все еще находящуюся на поляне. Белый цвет вспыхнул в сферах. Она в опасности.

Фавн, все еще сжимая стрелы на случай, если ошибается – надеясь, что ошибается, – рванул через лес. Он был недалеко от нее.

Было слишком поздно.

Как только он прорвался через линию деревьев, что-то черное пронеслось через другую часть леса. Оно спикировало, схватив Маюми, которая стояла на нижней стреле, обхватив столб бедрами, чтобы дотянуться до другой, что была выше.

Она ахнула от неожиданности, когда огромный крылатый Демон схватил ее за плечо своей цепкой лапой.

– Маюми! – взревел он, когда ее потащили в небо, как раз когда последние лучи солнца угасли за горизонтом. Он подпрыгнул, чтобы достать их, но кончик его когтя лишь чиркнул по подошве ее сапога.

Она ничего не сказала, не выдвигала требований Демону, словно знала, что это не имеет значения. Она даже не закричала.

Кружа внизу, Фавн увидел, как Маюми сузила глаза, глядя вверх, и начала бить по его лапе. Когда это не сработало, она попыталась отогнуть один из его когтистых пальцев, чтобы освободиться.

Ее ноги брыкались в воздухе, словно она пыталась найти опору. Ей приходилось подтягивать тело на одном плече, чтобы не висеть просто так.

– Мавка? – спросил Демон, поворачивая свои угловатые, почти как у летучей мыши, черты к Фавну. Трудно было сказать, самец ли это, особенно когда его голос был довольно искаженным и высоким. – Я украл твою еду?

Хихиканье, которое он издал, больше походило на щелчки, пока он парил в воздухе.

– Отдай ее мне! – проревел Фавн; его зрение стало бледно-красным. Страх и гнев боролись внутри него: один холодный, другой невыносимо горячий.

Его сердце, казалось, вот-вот замерзнет, в то время как конечности готовы были взорваться. Его мех и шипы встали дыбом, а хвост выпрямился и распушился.

Фавн посмотрел на деревья, и Демон взмахнул крыльями, удаляясь от них. Когда он повернулся к крыше дома, собираясь запрыгнуть на нее, Демон порхнул в другую сторону.

То, как он нырял вверх и вниз в небе, было похоже на насмешку: он приближался только для того, чтобы внезапно взмыть ввысь.

– Я не думал, когда шел по запаху крови, что наткнусь на Мавку. Неудивительно, что запах здесь сильный, и твой примешивается. Ты работал с этим человеком?

Его руки сжались в кулаки так, что когти впились в мягкую плоть ладоней. Я должен был понять раньше, что это Демон.

Как он мог спутать этот свист с чем-то другим, кроме взмахов крыльев?

Даже сейчас было трудно учуять его сквозь стойкий запах крови его мертвых сородичей. Фавн был с наветренной стороны от Демона, что еще больше затрудняло восприятие.

Рык, который издал Фавн, был звериным даже для его собственного слуха.

– Если ты навредишь ей, я буду преследовать тебя до самого края Земли и разорву на куски.

Он сделает это своей единственной целью, в этой безутешной жизни, уничтожение этого крылатого Демона. Затем, и только затем, Фавн пойдет к огромному замку Джабеза в Покрове и использует все оставшиеся силы, все, что осталось от него и его расколотого черепа, чтобы убить этого монстра. Даже если это будет стоить ему последнего удара сердца.

После всего, что он пережил с Маюми, каждого нежного прикосновения, каждого до боли прекрасного слова, которым они поделились, он знал, что не увидит другого смысла, кроме мести, если ее заберут у него.

Она была центром его жизни слишком долго, его одержимостью. Без нее, зная, что она больше не дышит с ним в одной плоскости бытия – даже если он не может быть с ней, – Фавн думал, что может поддаться своему разуму и отпустить его.

В чем тогда смысл его человечности, если он не может защитить единственное существо, которое поклялся защищать? Единственное существо, которое он научился… любить.

Голоса Маюми и Демона наложились друг на друга.

– Фавн! – крикнула Маюми, потянувшись к рукояти кинжала. – Лови!

– Погоди… – сказал Демон, сузив красные глаза, глядя на него. – Я знаю тебя.

Дерьмо! У него была всего секунда, чтобы занять позицию, прежде чем Маюми вонзила клинок в икру лапы, державшей ее, и полоснула вниз. Демон взвизгнул, руки сжались от боли и напряжения, когда его тело дернулось вниз.

Он отпустил ее, и Фавн поймал ее в воздухе, когда прыгнул. Она молчала во время падения, пока не приземлилась в подушку его рук, где издала сдавленный звук от удара.

– Я знала, что ты поймаешь меня, – тихо сказала она с блеском нежности и доверия в глазах.

Ее выражение лица ожесточилось, когда она посмотрела вверх.

– Ты Мавка с кошачьим черепом! С бараньими рогами! – провизжал Демон.

– Блять, – выдохнул Фавн; его сферы стали такого ярко-белого цвета, что на секунду ослепили его. Он поставил Маюми на ноги, и она споткнулась, прежде чем выпрямиться. – Оставайся внутри.

Он начал меняться, превращаясь в свою чудовищную форму. Страх и паника укоренялись всё глубже с каждой секундой, уходившей на трансформацию.

– Мы сразимся с ним вместе, Фавн. Я возьму свой лук и…

– Я должен сообщить ему! – прокричал Демон. Прежде чем они успели опомниться, он нырнул в сторону и полетел сквозь лес. – Я должен сообщить нашему королю!

Это было именно то, чего ожидал Фавн.

Нет!

– Оставайся здесь, Маюми! – крикнул Фавн, отворачиваясь от нее и бросаясь в погоню на четвереньках. – Я вернусь!

По крайней мере, он попытается.

Даже если бы она захотела последовать за ними, и Фавн, и Демон были слишком быстры для нее. За считанные минуты они преодолели огромное расстояние; крылья Демона делали его почти неуловимым, даже для Сумеречного Странника. «Почти» было ключевым словом, на которое он надеялся прямо сейчас.

Его лапы и руки тяжело ударяли по грязи и снегу, и его фыркающее дыхание было таким же громким. Ветер был ледяным для его костяного лица на такой скорости бега, но его длинный мех и адреналин поддерживали температуру тела на точке кипения.