Текст книги "Коснуться души (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

Глава 40

– Кто, черт возьми, это был? – спросил Клаус, подбегая к Маюми.

После исчезновения Джабеза деревянные лозы, прижимавшие их к земле, увяли и погибли. Она была, честно говоря, удивлена, что он оставил кого-то из них в живых. Может быть, потому что они все были людьми и казались ему слабыми и незначительными. Какова бы ни была причина, ей не дали времени на размышления – её тут же окружили.

– Скорее уж, что, черт возьми, это было? – сказал Йошида, вытирая грудь и вздрагивая. – Очевидно, не человек. Эти лозы были отвратительными.

– Не беспокойся об этом, – пробормотала Маюми, глядя на череп Фавна, благодарная, что он все еще был у нее в руках. – В мире много неизвестного, и это обременительно для разума.

– Кончай пороть чушь, – рявкнул Клаус. – Ты не можешь ожидать, что мы не зададим кучу вопросов после того, что здесь сегодня произошло.

Генри, молчавший все это время, опустился на одно колено и наклонился в сторону, чтобы заглянуть ей в лицо снизу.

– Почему ты держишь череп этого Сумеречного Странника так, будто только что потеряла кого-то дорогого тебе, Юми?

Ее губы сжались; желание держать их закрытыми было сильным. Она расслабила их, когда взглянула на Генри, снявшего шлем. Он выглядел обеспокоенным, и отсутствия осуждения в его взгляде было достаточно, чтобы она ответила.

– Потому что он был моим другом. Я пыталась спасти его.

– Поэтому ты приходила к нам и спрашивала про клей? – спросил Йошида, и она подняла взгляд на него.

– Да.

– Почему Убийцы Демонов охотились за тобой? – спросил Клаус, снимая свой шлем, чтобы отбросить назад длинные, спутанные рыжие волосы.

– Сумеречный Странник дал мне информацию о Демонах и Покрове, и я была глупой, что поделилась ею с гильдией. Я знала слишком много, поэтому им нужно было, чтобы я умерла.

– Твою мать, Юми, – прохрипел Генри, качая головой. – Ты сгусток хаоса, куда бы ты ни пошла и что бы ты ни делала.

Она пожала плечами, желая, чтобы у нее были силы встать, но она не могла пошевелиться. Она боялась, что череп Фавна будет слишком тяжелым для ее сердца.

– Это делает меня интересной.

– Что ты узнала о Демонах? Должно быть, это было серьезно, раз гильдия пришла за тобой, – спросил Клаус. – И как ты вообще подружилась с Сумеречным Странником?

Генри резко повернул к нему голову.

– Хватит задавать ей вопросы. Просто оставь это. Ей, очевидно, не очень хорошо. Дай ей разобраться с этим.

– Это Сумеречный Странник! – возмущенно закричал Клаус. Он даже всплеснул руками. – Кому есть до него дело? Нам же лучше, что он, блять, сдох, так что я не понимаю, почему она расстроена из-за этого.

Жар вспыхнул в ней, но прежде чем она успела встать и противостоять ему, Йошида шокировал их всех, внезапно придя в движение. Он схватил Клауса за плечи доспехов и дернул вперед.

– Закрой свой грязный рот, пока я не закрыл его за тебя, – пригрозил он, шокировав Маюми, так как она ожидала, что он встанет на сторону Клауса.

Клаус схватил его за кожаную рубашку в ответ, его взгляд стал враждебным.

– Какого хрена ты защищаешь его?! Они не более чем монстры, которые заслуживают смерти!

– Я был бы мертв, если бы не этот Сумеречный Странник. У меня был меч в груди, и он исцелил меня! – он почти прижался носом к носу Клауса, стиснув зубы. – Скажешь еще хоть слово дерьма о нем, и я снова сломаю тебе нос.

Генри положил руку ей на плечо, игнорируя мужчин, сцепившихся за его спиной. Эмоции зашкаливали, и никто не мыслил спокойно – кроме Генри, казалось. Он всегда был таким чертовски спокойным и вдумчивым, что порой раздражало, но на этот раз она была благодарна. Ей просто нужно было, чтобы кто-то не шарахался от всего этого прямо сейчас, и Генри был чудесной скалой.

– Вставай, Юми. Нам всем нужно помыться, поесть и выпить воды.

– Должно же быть что-то, что я могу сделать, – пробормотала она в ответ.

Это не конец. Не может быть. Она впилась пальцами в твердую кость. Но все его тело просто… исчезло.

– Разве? – спросил Генри, заставив ее снова поднять глаза к его нежным карим глазам. – Я знаю, что их трудно убить, значит, они должны исцеляться, верно?

– Да, обычно за день, но только если их череп не сломан. Я не думаю, что он сможет вернуться после такого.

– Ты можешь просто собрать его лицо как-нибудь?

– Я пыталась…

Если бы только это было так просто. Она знала, что уже слишком поздно.

Или нет? Золотой медальон Кордона, сверкающий на солнце, привлек ее внимание. День…

Что, если я соберу его череп до того, как пройдет день? Ее сердце, которое тонуло, начало биться быстрее, подстраиваясь под стремительные мысли. Что, если это все, что мне нужно сделать?

Ее глаза расширились, и она лихорадочно начала оглядываться, вставая и прижимая к себе череп Фавна.

– Помогите мне найти его, – потребовала она, идя к своему дому. – Помогите мне найти остальную часть его лица.

Идея зажглась в ее разуме, и она крепко ухватилась за этот проблеск надежды.

Генри был тем, кто нашел другую часть черепа Фавна, так как Йошида и Клаус катались по земле, обмениваясь ударами. Они, вероятно, утомят друг друга, так как это был не первый раз, когда они сцепились.

Маюми осмотрела фрагмент кости и рога и обнаружила, что он в основном цел. Она занесла его внутрь и положила две части его на обеденный стол, чтобы открыть потайную защелку в кладовой. Мешок с монетами внутри был тяжелым, она с трудом подняла его и небрежно высыпала на пол.

Особых золотых монет, которые она достала, было немного, но они были больше остальных. Они также были более чистого качества; она взяла каждую найденную монету и его череп и вышла на задний двор.

Успокоившись, ее друзья пошли к ручью, чтобы наполнить ванну из источника и смыть с себя кровь.

Она украла огонь из печи, чтобы разжечь свой кузнечный горн, а затем положила все свои золотые монеты в плавильную чашу. Пока она нагревалась, она протерла череп Фавна, чтобы убедиться, что он чист, прежде чем использовать напильник, чтобы сделать края трещины шершавыми для лучшего сцепления.

Спустя долгое время она стояла там, мысленно готовясь к мучительному ожиданию, которым станут следующие двадцать четыре часа.

Друзья в конце концов уговорили ее зайти в ванну с ними, напомнив ей о человеческой крови, которой она была покрыта. Это была единственная причина, по которой она разделась и быстро помылась – у нее не было проблем с наготой перед мужчинами.

Это было обычным делом для гильдии, и если у этих мужчин были какие-то желания по отношению к ней, это была их проблема, а не ее.

– Вы все должны уйти, – сказала она, выпрыгивая из ванны; вода стекала по ее голому телу и капала в источник. – Скоро наступит ночь, и это место вскоре станет охотничьими угодьями Демонов. Вам нужно убираться.

– Мы не можем оставить тебя здесь одну, – сказал Генри, хватая ее за руку, когда она стояла вне ванны. – Пойдем с нами в Аванпост Кольта. Пусть Демоны придут и поедят, потом вернешься, когда узнаешь, что это безопаснее.

Ее взгляд метнулся к горну и черепу Фавна, лежащему на ее кузнечном столе.

– Я не могу. Мне нужно остаться здесь с ним, на всякий случай. Я не смогу принести его в город, если это сработает.

– Юми…

– Нет! – крикнула она, вырывая руку и делая два шага назад, чтобы оказаться вне досягаемости. Слова, которые вот-вот должны были сорваться с ее губ, были грубыми, но она испытывала слишком сильную душевную муку, чтобы заботиться об этом прямо сейчас. – Большое спасибо, что пришли сюда. Я не настолько высокомерна, чтобы не признать, что без вас троих… я бы, наверное, умерла сегодня. Сказав это, я хочу побыть одна, и вы все действуете мне на нервы. Так что, если вы не возражаете, будьте любезны, уёбывайте обратно в свою тюрьму за стенами и оставьте меня лесу.

Ей не сказали больше ни слова, пока они не ушли, но она не отвечала на их попытки переубедить ее – как бы они втроем ни умоляли.

К тому моменту она была слишком занята, осторожно пытаясь вылить золото на череп Фавна, не испортив его. Она не могла слушать разговор, который был неважен по сравнению с задачей, которую она выполняла.

Вещи могут быть сломаны, Маюми, – эхом отозвалось воспоминание об отце. – Ты не можешь извиниться перед чашкой, чтобы она починилась сама, но ты можешь усердно поработать и вложить в нее ценность, сделав ее лучше, крепче. Это зависит от того, чего стоит для тебя то, что ты разбила.

На кузнечном столе стояла чайная чашка, которую ее дедушка переделал после того, как ее отец разбил ее в детстве. Тот же урок был преподан Маюми как способ научить ее ценить нахождение красоты в недостатках. Праздновать ошибки, а не маскировать их.

Искусство кинцуги пришло с родины ее семьи, и она никогда не была так благодарна за свое происхождение, как в этот момент.

Она не знала бы, что еще делать.

Однако… у нее не было специальной древесной смолы, которая требовалась. То, что было у ее семьи, было не более чем смешанной смолой, которую они получили из древесного сока, купленного в путешествиях. У нее также не было золотой пыли – по крайней мере, если она и была, она не знала бы, где найти ее в беспорядке ее кладовой.

Эти два ингредиента вместе и составляли кинцуги, или золотую склейку.

Она искажала искусство сейчас в отчаянной попытке вернуть то, что было потеряно. Попытка, которая могла привести к тому, что все, что у нее осталось, рассыплется в черный уголь.

Человеческая кость могла выдержать только определенный нагрев, прежде чем окислиться в обугленный порошок. Однако кость, с которой она работала, принадлежала магическому существу, которое было сильнее всего сущего, существу, которого не должно было существовать, но оно существовало. Которое пережило удары мечами и когтями по лицу.

Это было все, что ей нужно было для надежды.

Когда золото остыло и грозило затвердеть, Маюми размазала маленькую каплю расплавленного золота по верху трещины с одной стороны, просто чтобы убедиться, что это не повредит кость. Оставшееся золото было возвращено в горн, пока она ждала.

Когда кость не треснула и не начала менять форму или цвет, ее сердце наполнилось надеждой.

Она склеила череп Фавна расплавленным золотом, размазав его по краю меньшего куска, который у нее был. Затем она стянула его кожей. Как только она закончила, она смотрела, как горячий металл остывает на кости.

Жар ощущался так, словно обжигал ее плоть. Пот стекал по рукам, шее и лицу, когда свечение горна окрашивало ее в красный цвет.

Это выглядело бугристым и уродливым, она не была великим мастером изящных искусств, и ее трясло все это время, но если это сработает, она расцелует каждый дюйм этого металла в благодарность.

Пожалуйста… пожалуйста, вернись.

Глава 41

Маюми провела одну из самых долгих и изнурительных ночей в своей жизни, сжимая в объятиях череп Фавна. Прячась за стенами своего дома и за каждым доступным ей контейнером с благовониями, она слушала звуки Демонов, проникающих в ее двор.

Они были слишком отвлечены невыносимым запахом человеческой крови и тел, чтобы даже подумать, что она жива внутри своего коттеджа.

Она оставалась тихой и почти не двигалась, ожидая, когда солнце взойдет и отпугнет их.

Многие задерживались в лесу, не так близко, так как ее семья проредила деревья здесь, чтобы сделать участки солнечными, но она была уверена, что они могут наблюдать за ней издалека. Ее тело было напряжено, затылок покалывало от осознания того, что по крайней мере одна пара красных глаз смотрит на нее, когда она положила череп Фавна на снег своей поляны.

Маюми была экипирована с головы до ног всем, от лука до кнута и мотка веревки. Она не собиралась рисковать с паразитами снаружи, но она не могла позволить Фавну вернуться к жизни в ее доме.

Она не знала, что произойдет, но полдень наступил так же, как и накануне, и теперь стремительно перетекал в поздний вечер. Почти время.

Она стояла, глядя на него, ожидая.

– Давай, – прошептала она, подпрыгивая на ногах от волнения. – Давай. Начинай работать.

Солнце грело ей спину; зима наконец начинала меняться, и самые короткие дни года становились длиннее. Человеческие города скоро начнут праздновать этот свет. Маюми это мало волновало. Она всегда предпочитала ночь. Это было время, когда жил ее враг, и время, когда она чувствовала, что процветает. Изменится ли это теперь?

Она наконец нашла существо, с которым можно прятаться и сражаться в темноте. Она не хотела, чтобы это закончилось, когда все только началось.

Кончики ее пальцев дернулись, когда ей показалось, что она увидела что-то сверкающее под основанием черепа. Поначалу это было медленно, но начал формироваться вихрь из черного, вязкого песка.

Всякий раз, когда она видела, как Фавн исцеляется, это всегда происходило за считанные секунды. Это занимало гораздо больше времени.

Его череп начал подниматься, когда под ним росло тело, и ее губы приоткрылись, растягиваясь в улыбке.

– Сработало, – выдохнула она, ее улыбка становилась шире. Она даже рассмеялась, подпрыгивая на месте со сжатыми кулаками. – Это, блять, сработало! Я не могу в это поверить!

В конце концов, он возвышался над ней, когда начал расти тот самый знакомый, мягкий блестящий мех. Когти увенчали его человекоподобные руки и ноги с кошачьими лапами, как только его хвост хлестнул в сторону.

Фавн наклонил голову к ней, когда песок начал исчезать, показывая ей, что процесс близится к завершению. Ее сердце почти застенчиво забилось в груди.

Маюми шагнула вперед, протягивая руку, ожидая, пока сформируется последняя часть его. Она продолжала улыбаться его пустым, затененным глазницам.

– Покажи мне эти твои красивые желтые светящиеся сферы.

Он наклонил голову, услышав ее, прежде чем наклониться вперед, принюхиваясь всего в дюймах от кончиков ее пальцев. Она могла чувствовать его теплое дыхание, танцующее над ними, могла чувствовать его будоражащий разум запах лемонграсса и лайма.

Интересно, смогу ли я теперь свободно касаться его лица.

Рев, последовавший за тем, как он разжал клыки, был звериным, нечеловеческим, и его неправильность заставила ее кровь застыть в жилах.

Его сферы так и не сформировались, даже когда он опустился на четвереньки и рванул к ней. С широко раскрытыми глазами она судорожно вздохнула и нырнула в сторону как раз вовремя, чтобы избежать удара когтями.

Она перекатилась, прежде чем вскочить на ноги в приседе, опираясь одной рукой о землю. Фавн повернулся, издавая непрерывное рычание. Его тело было напряжено, мех и шипы вздыбились выше, чем она когда-либо видела.

Что-то не так.

Он снова бросился на нее, и Маюми нырнула между его лапами, чтобы увернуться, и заскользила по снегу, так как деваться было некуда. Когда она вернулась в присед, она отцепила и вытащила кнут свободной рукой. Она начала пятиться, поднимая руку с земли.

– Фавн, это я.

Его клыки звякали и клацали, когда он открывал и закрывал их, его безглазая голова тряслась то в одну сторону, то в другую. Когда он снова взревел и рванул в ее направлении, Маюми побежала.

Кого бы она ни вернула, это больше не был ее милый, забавный Сумеречный Странник. И он нагонял ее.

Когда он оказался прямо за ней, она развернулась, хлестнула кнутом вперед и захлестнула его вокруг его морды, чтобы закрыть ее. Рога на его голове врезались в нее, когда она подпрыгнула, и Маюми обнаружила, что кувыркается в воздухе, пока не оказалась позади него.

Хрип вырвался из нее, когда она ударилась о землю.

Затем ее потащило, так как он беспорядочно бегал кругами, пытаясь снять кнут с морды. С кряхтящими стонами она вскарабкалась по веревке, пока не смогла схватить горсть меха на его заднице.

Фавн взбрыкнул, чтобы сбросить ее.

Она держалась крепко, даже когда он начал биться боком о стволы деревьев. Он повернул голову так, что она смотрела ему в спину, и она оставалась вне досягаемости его быстро мелькающих когтей.

Было только одно, что она могла сделать, если не хотела умереть. Она отпустила его в последнюю секунду, когда он был близко к одному из самых толстых деревьев, окружающих ее дом, и бросилась в другую сторону.

Она поскользнулась, когда он продолжил движение вперед, но сумела обмотать кнут вокруг себя и приковать его к дереву.

Оно застонало и заскрипело под силой этого безмозглого, обезумевшего Сумеречного Странника. Она отпустила кнут, держа руки наготове, чтобы схватить его, оценивая, продержится ли он достаточно долго, чтобы она могла сделать то, что ей нужно дальше.

Ее сердце колотилось и грозило выпрыгнуть из горла. Ее легкие работали как мехи, словно она проглотила ножовку, и ее резало изнутри лезвием. Она ждала, выставив руки, и он держался.

Маюми отцепила свою зачарованную веревку, отважно вошла в, возможно, кишащий Демонами лес и обмотала веревку вокруг плотной группы из трех деревьев, связывая их вместе для прочности. Она завязала другой конец в лассо и стала ждать открытой возможности накинуть его ему на шею.

Первые три раза она потерпела неудачу: Фавн двигался так дико и хаотично, что было почти невозможно предсказать, куда он пойдет.

На четвертой попытке она вскарабкалась на одно из трех деревьев. Ей удалось накинуть лассо ему на шею только потому, что она спрыгнула ему на спину с низко висящей ветки и накинула петлю сзади. Он встал на дыбы.

Сброшенная, так как потеряла равновесие, стоя на живом, бьющемся существе одними ногами, она почувствовала удар всем боком. Ее локоть врезался в ребра, и она вскрикнула. Рычание над ней заставило ее поднять глаза. Ее глаза расширились, когда пара огромных когтистых лап была в мгновении от того, чтобы обрушиться на нее. Дерьмо!

Она быстро перекатилась и едва избежала того, чтобы быть пронзенной.

Фавн прыгнул вперед, но его дернула назад веревка, затянутая на шее. Его ноги вылетели вперед, выбитые из-под него, и в то же время из него вырвался сдавленный хрип. Он пытался много раз и издавал кряхтение каждый раз, когда его дергало назад.

Как беспокойный дикий зверь, он метался на самом конце привязи, часто поворачивая голову к ней, чтобы рычать и скалиться.

Он был пойман и зачарованной веревкой, и кнутом, удерживающими его там. Но как надолго? Она видела, как Фавн поднимал дерево. Она не знала, хватит ли трех глубоко укоренившихся в земле деревьев, чтобы удерживать его вечно. Сидя на заднице и опираясь на ладони, она смотрела на него, тяжело дыша.

Что с ним не так? Почему нет его сфер? Казалось, вернулась только его физическая часть, а разум отсутствовал.

Она не могла поверить, что почти умерла из-за того, что он напал на нее. Будь она любым другим человеком, она бы не пережила и первого прыжка.

Клацающий звук вдалеке заставил ее резко повернуть голову в сторону.

Демон был поблизости.

И она, и Фавн были на солнце, но до ночи оставались считанные часы.

Я не могу оставить его так. Не привязанным с зажатыми клыками. Он будет легкой мишенью!

Он… он должен быть где-то там… верно? Ее губы сжались в тонкую линию. Может быть, мне просто нужно подождать еще день?

Если так, то она проведет всю ночь, защищая эту оболочку Фавна. Ее разум был в смятении, подбрасывая мысли и идеи, пока у нее не разболелась голова. Она не мыслила ясно, не мыслила с тех пор, как он рассыпался в прах.

Все, что она знала, это то, что ей нужно подготовить место настолько, насколько она могла, чтобы обезопасить его.

Отступая от него, не сводя с него глаз, на случай если отвести взгляд слишком надолго будет означать, что он исчезнет, она пошла вдоль стены своего дома. Она наконец отвела от него взгляд, чтобы войти в неглубокий сарай. Охотничьи капканы были свалены в одном углу, и она вытащила три за раз за цепи. Она отнесла их туда, где он был привязан, и начала устанавливать их вне его досягаемости – она не хотела, чтобы он поранился.

Зажимы, которые она использовала, имели винтовой штифт сверху, и они помогали ей устанавливать пружины на место самостоятельно. Фавн рычал всякий раз, когда она подходила слишком близко, и пытался ударить ее, но она игнорировала его – тем более что одна маленькая ошибка могла стоить ей раздробленной руки.

Как только она расставила все семь капканов, она оценила их издалека. Это было немного, но лучше, чем ничего.

Кроме как снять кнут с его морды и лечь на крышу с луком и стрелами, она мало что могла сделать. Ничего, что, возможно, не стоило бы Маюми ее собственной жизни, конечно.

Не знаю, почему я так волнуюсь. Он может постоять за себя.

Она просто будет рядом, чтобы убедиться, что он, черт возьми, увидит восход солнца… или, скорее, почувствует его, так как у него не было сфер.

Эмоциональные качели, которые она испытывала, испытывала уже несколько дней, даже недель, начинали сказываться на ней. В конце концов, это ужасное скольжение вверх и вниз закончится, но она беспокоилась о том, что останется от нее после этого.

Не думаю, что мое сердце выдержит еще что-то подобное.