Текст книги "Коснуться души (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)
Она слишком прекрасна, слишком совершенна, чтобы быть настоящей.
Он боялся, что это лишь очередной сон. И если так, он надеялся, что никогда не проснется.
Глава 15
Фавн удерживал легкий вес Маюми одной лишь левой рукой, баюкая её на своем предплечье; его ладонь широко раскинулась под обеими её ягодицами. Её согнутые колени зафиксировали положение, прижимаясь к складке между его пахом и бедром.
Он обожал то, как она прильнула к нему; её нежное, мягкое, горячее дыхание щекотало его живот. Её руки лежали на животе, она обмякла, становясь совсем покорной. Ему следовало бы забрать свою рубашку, которую он в спешке оставил в прошлый раз, но ему нравилось, что её лицо прижато к его обнаженной груди. Казалось, её не беспокоила твердая кость его грудной клетки, пока она терлась о его длинный черный мех.
Момент был мирным. Для него он был блаженно безмятежным. Особенно когда он поднял правую руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её скуле. Так долго он фантазировал о том, как эта крошечная Убийца Демонов будет расслабленно лежать в его руках. Он жаждал смотреть на неё сверху вниз и запускать пальцы в её волосы, изучая их текстуру.
Сейчас он именно это и делал, погружая когти в её волосы, чтобы встретить каждую прядь пальцами. Они были блестящими, но по-своему жесткими. Это не делало их менее мягкими или манящими, когда он запускал в них руку. Её сонные, полуопущенные веки приоткрылись чуть шире, чтобы она могла взглянуть на его лицо. Она всё еще восстанавливала дыхание, но с каждым вдохом оно становилось спокойнее.
Она выглядит уставшей. В нижних внутренних уголках её глаз появилась лишняя складка. Фавн знал, что еще раннее утро по тусклому свету, пробивающемуся сквозь плотную завесу темных туч.
Она никогда не просыпалась так рано, и он сомневался, что она хорошо выспалась после того, как проснулась посреди ночи. Фавн хотел прикоснуться к ней тогда, погладить её лицо, пока она спала, погладить её волосы, но он не хотел быть пойманным за чем-то, чего она, возможно, не хотела бы или на что не давала согласия.
После того, что они только что сделали вместе, он чувствовал, что его более невинные, но полные обожания прикосновения приемлемы. Для него они были проявлением уязвимости. Он пытался показать ей, что жаждет не только её тела, но и её всю целиком.
Тихий звук, похожий на мяуканье, который она издала, когда кончики его когтей скользнули по её затылку, был пленительным. Когда он повторил это, желая успокоить её, она снова издала этот звук и сильнее уткнулась лицом в его тело.
Огонь в камине теперь полыхал в полную силу. Ему было неуютно так близко к пламени, но он был благодарен за то, что подбросил тот обрубок полена. Иначе в её доме всё еще было бы холодно как в леднике, как тогда, когда он вернулся снаружи, нарубив еще дров как следует. Он не мог уснуть, испытывая навязчивую, мучительную потребность прикоснуться к прекрасной женщине, которая использовала его вместо постели.
Он никак не ожидал, что войдет и застанет сцену, разыгравшуюся перед его глазами, но был бесконечно благодарен за это. Ему было интересно, случилось бы что-то из этого сегодня, если бы она проснулась, всё еще лежа на нем. Она была одна и делала то, что он чаще всего видел у людей только в уединении.
– Не думай, что я на тебя не злюсь, – пробормотала она. Тем не менее, она наклонила голову вперед, давая ему больше места для ласк на затылке.
– И за что же ты можешь на меня злиться? – спросил он с ноткой юмора в голосе.
Если он правильно всё помнил, она не только согласилась на его прикосновения, но и сама просила о них. Затем он сделал всё возможное, чтобы заставить её кричать для него снова и снова, заставляя её изливаться под его языком. Из того, что он видел, человеческим мужчинам иногда было трудно достичь такого результата, а когда им это удавалось, женщина обычно казалась счастливее после.
Чем дольше он ласкал её шею, время от времени погружая когти в волосы, чтобы «пройтись» ими по коже головы, тем сильнее слипались её глаза. Она даже коротко зевнула.
Он знал: должна быть высокая степень доверия, чтобы она вот так уснула. Он ласкал её, пока она лежала обнаженной на нем. Он поддерживал весь её вес одной рукой, укрывая её своим телом и отдавая своё тепло.
– Ты не дал мне того, что я просила, – пробормотала она, и её голос стал еще тише. Затем её глаза закрылись окончательно. – В следующий раз тебе лучше дать мне это. Или…
Прежде чем он успел ответить, она отключилась. Похоже, недостаток сна и их бурное утро окончательно её вымотали. Она начала тихонько посапывать, прижавшись к нему и приоткрыв губы.
Фавн бы усмехнулся, если бы её слова не легли на него тяжелым грузом.
Он должен был бы радоваться, что есть вероятность продолжения. Он должен был бы чувствовать удовлетворение и триумф от того, что она хочет, чтобы его тело вошло в неё, пока они не станут единым целым.
Но это было не так. Я не влезу.
Эти слова теперь становились печальной мантрой. Он мог бы попытаться войти, но Фавн знал обхват своего члена и теперь – тесноту её канала. Они были совершенно несовместимы.
Я сломаю её, если попытаюсь. Его хвост беспокойно дернулся и хлестнул по деревянному полу.
Хотя он был бы счастлив, если бы она попыталась «затрахать его до смерти», он не был готов причинить ей тяжкий вред лишь для того, чтобы исполнить свои фантазии.
Он обхватил её руками и прижался кошачьей челюстью к её макушке. Я бы отдал всё, чтобы быть еще ближе к тебе, Маюми.
Он отстранился и повернул голову через плечо, чтобы взглянуть в кухонное окно. Есть ли способ?
Там, за этим домом и северными землями, принадлежащими людям… если бы он вернулся к Покрову, к которому обещал себе никогда не возвращаться, нашел бы он там ответ? Фавн знал как минимум об одном Сумеречном Страннике, у которого была спутница-человек, ставшая не просто его невестой, но и родившая ему ребенка. Он изучал людей достаточно долго, чтобы знать, что дети рождаются через секс.
Магнар ухитрился быть в близости со своей невестой. Конечно, Делора, женщина того рогатого Сумеречного Странника, была выше Маюми. Магнар был ненамного больше Фавна, но как-то им удалось преуспеть в этом.
Как он это сделал?
Фавн проклинал себя за то, что не принял их предложение остаться подольше и поговорить, когда ему представилась такая возможность. Возможно, у него были бы ответы, которые он ищет сейчас. Вместо этого он поспешил к Маюми, преодолев огромное расстояние, лишь бы увидеть её. Всё, о чем он думал в то время, – это о её защите и о бегстве от Покрова. Он никогда не думал, что ему когда-либо понадобятся эти ответы.
Фавн осторожно уложил Маюми на матрас, который был совершенно чистым, потому что он сам вытер её. Его семя застыло большой лужей между его коленями, но оно было на полу, прямо у изножья.
Стараясь не шуметь, Фавн нашел тряпку на кухонной стойке и вытер следы, оставшиеся от его тела. Он не знал, куда её деть после того, как вытер семя, поэтому просто… бросил промокшую тряпку в огонь, чтобы избавиться от улик.
Затем он подошел к дровам, которые нарубил и бросил у двери. Его мех вздыбился, когда он нагнулся, чтобы взять первое полено; воспоминание о том, как он застал Маюми, отозвалось трепетом во всем его теле.
Думала ли она обо мне, когда ласкала себя?
Он до сих пор не мог в это поверить! Не мог поверить в то, что они только что сделали, и в то, что он всё еще чувствует запах её возбуждения на своем лице.
Если бы он мог, он бы никогда его не смывал. Он хотел, чтобы этот аромат остался на его лице навсегда. На веки вечные. Маюми навечно заявила права на его кошачий череп. Пометила его.
С содроганием, когда его член снова зашевелился за швом, он закончил собирать дрова и сложил их там, где видел, как она складывает остальные, – у стены. Свою рубашку он найти не смог, как ни искал, но снял плащ с вешалки и набросил на плечи. Он накрыл голову капюшоном – это было легко сделать, так как его бараньи рога изгибались по бокам лица.
Когда он вышел на улицу, чтобы уйти, в его мыслях промелькнуло сомнение. А что, если она снова замерзнет?
Он посмотрел на дерево, которое выкопал из свежего снега ранее. С фырканьем он взял топор, стоявший на полке для обуви снаружи, и принялся рубить еще. Гораздо больше. На несколько дней вперед – он надеялся. Особенно потому, что Фавн твердо намеревался отсутствовать именно столько.
Я пойду к Покрову, – сказал он себе, нанося удары топором. – Я найду ответы – какими бы они ни были: обнадеживающими или удручающими.
Он не собирался сидеть здесь и раздумывать. Он не знал, достаточно ли у него времени в этом мире, чтобы колебаться. Фавн не хотел снова отказывать ей, если существовала хоть малейшая возможность того, что они смогут быть близки. Он также боялся, что в пылу страсти может потерять голову и попытаться сделать это, как последний идиот.
Пробуждение Маюми было тяжелой битвой, как и всегда.
То, как её тело гудело от удовлетворения, но в то же время ныло от легкой боли, заставило её блаженно вздохнуть в подушку. Она бы осталась в постели, если бы была окутана теплом, запахом лемонграсса и ощущением меха, но она поднялась, как только поняла, что ничего этого нет. Она не знала, сколько проспала, но камин почти погас, а солнце скрылось, погрузив комнату в полумрак.
Надо дать ему понять, что он может оставаться внутри со мной. Что он может заходить, когда захочет.
Маюми неохотно подбросила свежее полено в огонь и принялась одеваться. Она была голодна и хотела пить, а еще она хотела найти Фавна.
Давно я так хорошо не спала, – подумала она, и её губы тронула улыбка. – Сегодня мне даже чай не нужен. Она чувствовала себя бодрой и… счастливой. Маюми редко бывала счастливой.
А еще я никогда так сильно не кончала… Вообще-то, не думаю, что я когда-либо была настолько возбуждена. Она прикусила нижнюю губу, доставая грушу из кухонной корзины. Как раз когда она собиралась откусить кусок, она замерла, запрокинула голову и расхохоталась. И его член!
Это было так чертовски странно, и она хотела каждую его часть. Она видела его только сверху, но знала, что он такой толстый и длинный, что в неё, вероятно, влезет только на треть. Ей было плевать. Если бы она была заполнена до краев настолько, насколько могла выдержать, она бы только блаженно вздыхала.
Хотя он выглядел немного… великоватым. Обхват был шокирующим, но она не боялась небольшой боли.
Черт, вся её жизнь была сплошной болью. У неё был уродливый шрам во всю спину и еще один на левом бицепсе – свидетельства опасностей, с которыми она сталкивалась как Убийца Демонов. Еще один неглубокий шрам был на левом бедре.
Когда она наконец вонзила зубы в грушу, и сладкий сок наполнил рот после отчетливого хруста, её глаза сузились от веселья. Но щупалец я не ожидала. Она не знала точно, чего ждала, но определенно не этого.
Снаружи они были гладкими, темно-фиолетовыми, а изнутри – гораздо светлее. Она заметила маленькие шипы, похожие на колючки, которые покрывали и сами щупальца, и его член. Несмотря на странность, форма была похожа на ту, что она видела у людей. Его ствол мог быть фиолетовым, но у него была расширенная головка, как у мужчины – хотя и чуть более заостренная, чем обычно. Ей так и не удалось рассмотреть его снизу, поэтому она гадала, как выглядит его мошонка. Надеюсь, скоро узнаю. Может, даже сегодня вечером.
Выпив немного воды, она сняла меховое пальто с вешалки и вышла на улицу.
Буря, как назло, всё еще продолжалась. Игнорируя ледяной, пронизывающий воздух, она шагнула на крыльцо. Она тут же посмотрела туда, где Фавн обычно сворачивался в своей монструозной форме, чтобы поспать. Его там не было. Зато она заметила огромную кучу дров на крыльце прямо за открытой дверью. Она нахмурилась, вглядываясь в пелену падающего снега настолько далеко, насколько позволяло зрение.
– Фавн? – когда ответа не последовало, и он не появился, она крикнула снова: – Фавн!
Тишина.
Маюми окинула взглядом дрова, подошла к ним и уперла руки в бока. Её губы плотно сжались. Дров было много. Слишком много, если честно. Они были сложены треугольником у стены до высоты её нижних ребер. Этого хватило бы на гораздо больше, чем на пару дней.
– Фавн! – закричала Маюми еще громче, повернув голову к поляне, хотя глаза всё еще были прикованы к дровам. На этот раз она не ждала ответа; она знала, что его не будет. Как она и предполагала, ответом ей была тишина.
Он ушел.
Нетрудно было сложить всё воедино, учитывая, что он не пришел на зов и заготовил для неё все эти дрова. Он заботился о том, чтобы она не замерзла, пока его нет, или, по крайней мере, пока не закончится буря. Маюми сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Выдох получился дрожащим. Это её ничуть не успокоило.
Пяткой босой, замерзающей ноги она пнула аккуратно сложенную поленницу.
– Да как он посмел, блять, уйти!
Её злая, мстительная сторона хотела начать разбрасывать дрова по снегу, но логика подсказала этого не делать. Вместо этого она смотрела, как поленья катятся и рассыпаются по крыльцу, а её руки сжимались в кулаки. Гнев закипал в крови, бросая жар к коже. Она знала, что сейчас вся покраснела от ярости.
– Как он посмел уйти, не попрощавшись и не сказав, вернется ли он вообще, – прорычала она себе под нос. – Он даже не поговорил со мной.
Просто испарился.
Мужчины не бросают меня. Это я бросаю их!
Маюми никогда не пускала корни. Она всегда шептала милые пустяки, пока трахала какого-нибудь парня, смотрела, как он засыпает после того, как она опустошит его яйца, а потом тихо брала свои сапоги и на цыпочках выскальзывала за дверь – или через окно, если приходилось.
Точно так же она поступала и со всеми женщинами, которых покоряла.
Ни разу в жизни ей не приходилось совершать «позорную прогулку». Это всегда была дерзкая походка удовлетворенной женщины, получившей то, что она хотела, прежде чем исчезнуть, чаще всего – навсегда. Иногда она встречала их снова, и ей приходилось вести неловкие разговоры в духе «почему ты ушла?», но ей часто удавалось отвертеться какой-нибудь отговоркой. В других случаях она просто пряталась, завидев их на улице в городе.
С раздраженным выдохом Маюми топая вернулась в дом и с грохотом захлопнула за собой дверь. Она яростным взглядом обвела стены своего жилища. Она не могла поверить, что Сумеречный Странник «трахнул и свалил», даже не дав ей возможности по-настоящему почувствовать этот странный член. Она ведь хотела его, просила об этом! Маюми преподнесла себя на серебряном блюдечке, и вот она – благодарность?
Если он вернется сюда…
Эта мысль заставила её замереть.
Она понятия не имела, что сделает, если он вернется. Он сказал, что он здесь, чтобы защищать её, а он вряд ли сможет это делать, если его нет. Значило ли это, что он намерен вернуться? Маюми почувствовала, что её гнев немного остыл, но совсем чуть-чуть.
Когда он вернется…
Желание надрать ему задницу было сильным, но если или когда он вернется (а она надеялась, что это будет скоро), прикоснется ли он к ней снова?
Маюми всю жизнь избегала играть с одним и тем же человеком дважды. Она не хотела давать ложных надежд или слишком сильно играть с чужими чувствами.
Но… она действительно хотела, чтобы этот большой Сумеречный Странник вернулся, сильнее, чем была готова признать.
Она хотела играть с ним до тех пор, пока её сердце и тело не насытятся. И она не знала, сколько времени это займет. Дни, недели, месяцы… годы?
В Маюми был глубокий колодец похоти, к которому мог прикоснуться только он – такой, который человек никогда, никогда не сможет удовлетворить. Её желание основывалось на чистом любопытстве, на познании существа, которое большинство считало монстром.
Станет ли она первой или единственной женщиной, которая трахнет Сумеречного Странника?
Дрожь желания пробежала по её позвоночнику. Она прекрасно осознавала, что она – монстрофилка… или любительница монстров… энтузиастка монстров? Она не знала подходящего названия – ведь это было тайное сладострастное желание, неведомое большинству людей.
Большинство не хотели трахать то, что бродит в ночи, но она всегда находила тьму… возбуждающей. Люди часто боятся темноты, потому что боятся, что они там не одни, и именно поэтому она часто ловила себя на том, что прикусывает губу, глядя на тень или даже на куртку, висящую в темноте.
Однако Маюми также было очень интересно просто узнать его получше. Она хотела знать о Фавне абсолютно всё. Сейчас она не знала почти ничего. Она хотела знать, откуда он, где он живет и чем занимался всю жизнь. Она хотела знать о его надеждах и мечтах, и отличаются ли они от того, что ищет человек.
В конце концов, вздох сорвался с её губ.
Надеюсь, он вернется.
Она постарается не злиться. Правда. Она спросит его, куда он уходил, и, возможно, это откроет ей больше правды о нем.
Но лучше бы это случилось поскорее. Маюми никогда не была терпеливым человеком.
Глава 16
Фавн пробирался вглубь леса Покрова нерешительными, осторожными и расчетливыми шагами.
Он старался не слишком поднимать голову, надеясь скрыть белизну своего черепа под капюшоном плаща. Здесь было темно, хотя наступил полдень; вечный зловещий сумрак и призрачные деревья создавали густую тень, но он знал, что глаза Демонов превосходят человеческие.
Каждый звук заставлял его вздрагивать и слегка менять маршрут, лишь бы избежать встречи с тем, кто его издал. Поскольку он передвигался на четвереньках, он припадал к земле всякий раз, когда чуял поблизости Демона.
Он должен был избежать встречи с тем единственным существом, которого всей душой хотел обойти стороной. К несчастью, тот человек видел весь Покров сквозь свою магию и мог появиться в мгновение ока.
Я никогда не хотел сюда возвращаться.
Он никогда не хотел видеть этот перемешивающийся черно-белый туман и слышать жуткую тишину места, которое боялось жизни. Здесь не было ни насекомых, ни птиц.
Желудки – это живые, движущиеся кладбища, вот что обитало в Покрове. Смерть. Зловонная гниль никогда не ускользала от его внимания.
Ему потребовались сутки непрерывного бега на четвереньках, чтобы достичь края Покрова – путь, который занял бы у человека не меньше четырех-пяти дней. Он поспал у границы, зная, что ему нужно отдохнуть и восстановиться перед остатком своего вероломного пути.
Внутри он шел с опаской уже пять дней.
Войдя с севера от лесного каньона, он всё это время медленно пробирался на юго-восток. Он полностью избегал центральной части, стараясь идти к цели по самому прямому пути, какой только был возможен. И вот он пришел.
Фавн облегченно выдохнул, когда его левая рука коснулась магического зеленого барьера, принадлежащего Сумеречному Страннику, которого он планировал навестить. С этой стороны оберега Демонов не было, но он слышал их вдалеке, по ту сторону. Он предполагал, что их немного, так как сквозь качающиеся деревья было трудно разглядеть дом и его обитателей.
Когда Демон приблизился к той стороне, с которой он заходил, Фавн прибавил ходу и рванул к середине, чтобы позорно скрыться.
Ему удалось подавить тревогу от блуждания по Покрову. Его страх не был беспочвенным, у него были все причины для осторожности, но он ненавидел это чувство. Пелена эмоций была холодной в его груди и настолько тяжелой, что её невозможно было скинуть – как бы сильно он ни желал избавиться от неё и снова стать собой: свободным, сердечным и теплым существом.
Посреди леса стоял бревенчатый дом. Деревья так близко к строению почти не расчищали, словно те, кто жил здесь, никогда не хотели видеть таящихся Демонов – притворялись, что их не существует, что они не внутри Покрова.
Дом был достаточно высоким, чтобы вместить кого-то на фут выше него, и имел прямоугольную форму. Сзади, он знал, был большой огород и яблоня неподалеку. Он слабо чувствовал все эти приятные запахи, и они помогали успокоить чувства. Рядом с ними он ощущал себя в большей безопасности.
Длинные бревна, из которых был сложен дом, были довольно новыми, а крыльцо почти не имело повреждений от непогоды.
Он замер, приблизившись к дому, и обнаружил две пары светящихся сфер, уже направленных на него. Здесь есть кто-то еще. Фавн был не единственным гостем.
Одна пара зеленых сфер сохранила свой цвет. Другая пара, изначально синяя, сменилась угрожающим красным. Сферы самого Фавна оставались желтыми. Он не беспокоился из-за вспыльчивого Сумеречного Странника, так как не замышлял зла.
Когда Фавн вышел из-за деревьев на руках и лапах, белый волчий череп и рога антилопы Импала, которые он увидел, прояснили, кто это был.
Орфей, – тихо прорычал он про себя.
Тот был не слишком дружелюбен, когда застал Фавна, исследующего его дом из любопытства. Самец был очень территориальным, совсем как Фавн в те времена, когда у него был дом.
К несчастью, его собственное жилище было разрушено много лет назад. Это выбило его из колеи и заставило искать пристанище посреди Покрова вместе с Демонами. Скверный выбор, который он осознал слишком поздно.
Фавн перевел взгляд на Магнара, Сумеречного Странника с лисьим черепом и ветвистыми рогами, стоявшего подле Орфея. Тот, напротив, был более приветлив, когда нашел Фавна на своей территории.
Возможно, из жалости, так как Фавн тогда спасал свою жизнь и незадолго до этого получил трещину в черепе.
– Я знаю этого Мавку, – сказал Магнар, поворачивая голову к Орфею. – Это тот самый, о котором я тебе говорил, с бараньими рогами.
– Наши невесты здесь, – прорычал Орфей. Он сделал шаг назад, располагаясь ближе к дому.
Фавн замер и наклонил голову, сильно склонив её набок, пока его сферы засияли ярко-желтым. Невесты? Они оба связали себя с людьми?
Он и не знал, что Орфей обрел душу, которую можно хранить и лелеять.
Его любопытство угасло, оставив после себя темную и тяжелую клетку вокруг сердца. Они оба обрели то, чего он никогда не сможет получить, и от этого его сферы вспыхнули ярко-зеленым – от необузданной зависти. Он подавил её, как и большинство своих эмоций, чтобы цвет глаз не был таким вызывающим. Вместо этого она затаилась в глубине его разума, как ноющая боль.
Магнар подошел ближе к Фавну, его сферы стали ярко-желтыми от любопытства. Орфей сделал еще шаг назад к дому, защищая место, где, как полагал Фавн, находились их невесты.
– Ты уверен, что ему можно доверять?
– Да. Я доверяю ему так же, как и тебе, – что на деле могло значить очень мало. Магнар склонил голову, не обращая внимания на колебания Орфея. – Китти, что ты здесь делаешь? Ты говорил, что никогда не намерен возвращаться в Покров.
С раздраженным фырканьем – немного раздосадованный из-за своих чувств и беспокойства от необходимости быть в этом проклятом лесу – он начал менять облик. Когда трансформация изменила его тело на более подходящее для прямохождения, Фавн поднялся на босые ноги.
– У меня… есть несколько вопросов, – ответил Фавн, стараясь не сводить глаз с ближайшей угрозы – Орфею.
Он отряхнулся от прилипшей листвы, как только перестал быть в монструозной форме, тем более что был без рубашки, лишь в плаще и штанах.
Фавн никогда не был в восторге от ношения одежды, но Демоны, рядом с которыми он когда-то жил, предпочитали её. Единственной вещью, которую он ценил, был плащ, потому что тот скрывал его череп.
– И еще, – начал он, внимательнее следя за Орфеем, который тоже подошел ближе. – Мое имя больше не Китти. Теперь я Фавн.
Фавн откинул капюшон, чтобы не казаться грубым.
Он ненавидел, просто презирал этот момент, когда сферы и Орфея, и Магнара вспыхивали белым в его сторону. Меньше всего на свете он хотел сочувствия к ситуации, в которой оказался.
Ничего нельзя было сделать, чтобы исправить это, и он предпочитал игнорировать всё, а не размышлять о своей неминуемой гибели.
Фавн знал, что убегает от собственных чувств, возможно, не самым здоровым образом, но он сразу это принял. Никогда не было гарантии, что смерть не настигнет его, лишь высокая вероятность этого.
Он мог наслаждаться тем, что осталось от его жизни, и если это касалось некоего крошечного человека, он был бы вне себя от радости.
Заметив, что Орфей выглядит довольно напряженным, Фавн расслабился. Он заставил себя коротко рассмеяться.
– Не выгляди таким обеспокоенным, – сказал Фавн, и в его тоне прозвучало веселье. – Я прошу прощения за тот день, когда я ошивался вокруг твоего дома, пока тебя не было. Мне просто стало любопытно, когда я увидел жилище, пропитанное запахом моего собственного вида.
– Я бы извинился за то, что напал на тебя, но ты заслужил это тем, что был на моей территории, – Орфей скрестил руки на груди и отвернул голову в сторону. – Но я принимаю твои извинения, пока ты держишься подальше от Реи.
Фавн цыкнул.
– Ты всё такой же ворчливый, как и прежде. Полагаю, эта Рея – твоя самка?
В ответ послышалось тихое рычание, и Фавн снова усмехнулся. Похоже, он так же ревностно оберегает свою женщину, как и свой дом.
Его сферы ярко-желтым светом отразили веселье. Он перевел взгляд на Магнара, который теперь склонил голову так сильно, что она была почти перевернута. По одному этому жесту Фавн понял, что Магнару еще далеко до того уровня развития, на котором находился он сам и, возможно, Орфей.
– Как поживают Делора и Федор? – спросил Фавн.
Ни один из Сумеречных Странников не подошел ближе, чем на несколько футов, показывая, что, хоть они и приветствуют его присутствие, по-настоящему ему не доверяют.
Голова Магнара резко вернулась в прямое положение.
– Делора в порядке. Сейчас она внутри с невестой Орфея, учится шить себе платье. Я понятия не имею, как Федор, но надеюсь, что у них всё хорошо.
Фавн резко отпрянул.
– Как ты можешь не знать, как дела у твоего собственного детеныша? – он поймал себя на том, что высматривает за спинами двух самцов маленького Мавку с заячьим черепом. – Разве они не должны быть здесь с вами?
Он медленно наблюдал, как сферы Магнара стали глубокого синего цвета, прежде чем тот заметно вздохнул.
– Они ушли.
Холодный порыв пронзил грудь Фавна; он испугался худшего.
Только не говорите мне… Неужели то, что случилось с Фавном, произошло и с их детенышем?
– Ушли? – спросил он с комом в горле. Он был благодарен за то, что мог говорить мысленно, а не вслух, так как не был уверен, что смог бы вымолвить хоть слово.
– Они внезапно выросли, – заявил Орфей, покачав головой и видя, что Магнару не хватает сообразительности пояснить. – Они съели оленя и обрели не только рога, но и зрение. Они не могли остаться, так как стали взрослыми и захотели странствовать.
– Понимаю, – ответил Фавн, обхватив ладонью свою кошачью челюсть. Затем он постучал по ней когтем указательного пальца. – Что ж, это печально. Я надеялся встретиться с ними снова.
С того самого момента, как Фавн встретил маленького Федора, он проникся к нему симпатией и любопытством. Рожденный бесполым, без зрения и полностью сформированного тела – как Фавн мог не заинтересоваться? Именно так он сам развивался, и ему было важно узнать всё о том времени, от которого в его памяти не осталось и следа.
Фавн также хотел провести время с детенышем, потому что знал, что у него никогда не будет своего. Это было его глубоким желанием, но еще одной недостижимой целью. Я хочу давать не только смерть. Я также хочу давать жизнь.
– Ты упоминал, что у тебя есть вопросы, – сказал Магнар, и его сферы сменились желтым цветом, указывая на радость. – Но почему ко мне?
– Я не знал, что у тебя тоже есть невеста, – прокомментировал Фавн, поворачивая морду в сторону Орфея, чтобы показать, что обращается к нему. – Я знал, что ты пытался найти её среди множества людей, которых приносил в свой дом на протяжении сотен лет. Возможно, вы оба сможете ответить на мои вопросы, тем более что ты можешь знать чуть больше Магнара.
Орфей медленно развел руки, когда до него дошло.
– Ты нашел свою женщину. Ту, с которой хочешь связать себя узами.
Клетка вокруг сердца Фавна сжималась всё сильнее, становясь всё более удушающей и болезненной с каждым ударом.
– Да, – ответил он, хотя это было отчасти ложью.
Фавн желал связи с Маюми, но этого никогда не случится. Даже если бы он желал этого, умолял, требовал – Фавн никогда не завладеет её душой. Он не мог даже обрести её любовь, так как она была бы бессмысленной.
Он был бы благодарен за то, что мог иметь – за её желание и общение.
– Маюми решила не убивать тебя? – спросил Магнар, уже знавший о ней с прошлого визита Фавна.
– К моему удивлению, нет, – Фавн издал короткий смешок. Он почесал грудь от внезапного жара, вспыхнувшего в той холодной клетке, что сдавливала сердце. – Кажется, я ей даже нравлюсь.
Духи бездны, помогите ему; он надеялся, что он ей нравится! Особенно учитывая, что он был безоговорочно очарован всем, что делала эта властная, требовательная, крошечная человечка.
Он бы перетаскал тысячу деревьев к её дому, нарубил бы миллион поленьев. Он сделал бы всё, что она пожелает. Он притворялся бы, что это его раздражает, просто ради забавы, надеясь увидеть её замешательство, но в глубине души он был в восторге от того, что она вообще захотела его помощи.
Что он был ей нужен для чего-то. Что его присутствие принимали, а не презирали.
Услышав её имя из уст Магнара, он слегка склонил голову.
Это вышло случайно – Фавн раскрыл её имя Магнару и его невесте Делоре. Очевидно, это было последнее, что он произнес перед тем, как рухнуть без сил после почти двух суток бегства. Маюми была в его мыслях, пока он переживал все виды сожалений.
Он думал, что умирает, и жалел, что не видел её дольше, что не поклялся защищать её, когда следовало. Что не увидел её еще один, последний раз, не услышал её голос, даже если бы она обращалась не к нему, не вдохнул её запах, пусть и издалека.
Его рука дернулась от призрачного ощущения прикосновения к её коже, словно это была вечная метка, которую он всё еще чувствовал.
Её запах выветрился с его тела за последние несколько дней, но он остался в его разуме, остался там навсегда. Он впитал её сущность и насильно вплел её в само свое существо, в каждую фибру, в каждую клетку. Фавн привязал её к своей внутренней сути, чтобы она могла окончательно погубить и осквернить его для самой себя.
Сферы Орфея вернулись к своему естественному синему цвету, сферы Магнара стали зелеными, а Фавна – пожелтели. Теперь они были на нейтральной почве, и Орфей, казалось, успокоился, узнав, что у Фавна есть своя женщина, по которой он тоскует.
– Я поделюсь с тобой всеми знаниями, какими смогу, – предложил Орфей, оглядываясь через плечо на хижину позади них. – Я понимаю, как трудно заполучить человека, и уяснил, что должен делиться тем, что знаю. Я не хочу, чтобы кто-то другой страдал так, как страдал я.
