Текст книги "Коснуться души (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)
Глава 3
Вернувшись домой и дождавшись наступления сумерек, Маюми крепко связала задние ноги кабана и потянула за длинную веревку, чтобы подвесить его вниз головой. Посреди небольшой поляны перед её домом стоял трехметровый деревянный столб. На его вершине была вырезана щель – направляющая для веревки, чтобы та не соскользнула в сторону, пока она тянет.
Когда туша оказалась на уровне груди, Маюми временно закрепила веревку на металлическом штыре, вбитом в землю. Кабан издавал жалобные звуки.
Она была уверена, что ему неудобно или больно, но она давно стала невосприимчива к подобной жестокости. Его страдания скоро закончатся.
Это не значило, что днем она не позаботилась о раненом животном. Она промыла рану от стрелы, перевязала её и дала кабану травяное лекарство в надежде унять боль.
Она ненавидела причинять страдания беззащитному существу, но в реалиях эпохи Демонов, в которой оказался мир, это было необходимостью.
Вынув разделочный нож из зубов и перестав скалиться – так, чтобы не порезать собственное лицо, – Маюми крепко сжала рукоять в кулаке. Затем она вогнала лезвие в брюхо кабана чуть ниже таза. Она слегка отступила назад, ведя нож вниз: кровь и внутренности посыпались на землю. Она старалась сделать так, чтобы на неё попало как можно меньше, а лучше – вообще ничего.
Понимая, что от требухи нужно избавиться, чтобы не носить на себе запах свежей крови, она бросила нож на землю и взглянула на небо. Сгущались сумерки, тени уже стали длинными. Еще несколько минут, и солнце окончательно скроется за горизонтом. Маюми схватилась за веревку и подтянула тушу кабана выше по столбу, чтобы до неё было трудно добраться. Её движения были быстрыми, поспешными, но не паническими.
Надежно закрепив веревку, она рванула внутрь дома. Она не стала снимать сапоги, хотя обычно делала это, чтобы не терять времени. На руках осталось несколько алых капель; она ополоснула их в неглубокой миске. Затем – к зеркалу, проверить, нет ли крови где-нибудь еще, и напоследок внимательно осмотреть сапоги.
На ней была одежда черного цвета – с головы до ног. Сапоги по ощущениям больше походили на носки: гибкие и прочные, с отделенным большим пальцем для лучшей ловкости и устойчивости. Кожаные штаны были пропитаны черной краской, как и облегающая рубашка с кожаной курткой. Перчатки были тонкими – не для защиты от холода, а чтобы скрыть кожу. На голову был накинут специальный капюшон с кнопкой внутри, на которую крепилась маска, скрывающая всё лицо, кроме глаз.
И эти глаза, которые утром казались скучающими и усталыми, теперь смотрели из зеркала с той особой остротой, которая появлялась только тогда, когда она надевала этот наряд. Последней деталью на её простом облачении был серебряный знак на груди, у самого солнечного сплетения. Меч, пронзающий круг, который сужался к концу, так и не смыкаясь.
Символ гильдии Убийц Демонов.
Этот костюм был точной копией сотен других, которые носили члены гильдии, от капюшона до обуви. Всё было форменным, всё было одинаковым, кроме одной важной детали – цвет эмблемы указывал на статус человека в гильдии. Высшим цветом было золото, низшим – черный.
Её левая ноздря дернулась от раздражения при взгляде на серебряный знак, обозначавший второй по значимости ранг в гильдии. Она резко отвернулась от своего отражения. Маюми вышла из главной комнаты и вошла в единственную другую дверь в доме.
Она не обращала внимания на личные вещи многочисленных предков. Покрытая пылью одежда, бесполезная обувь не по размеру, кукла прабабушки… Пространство было забито до потолка вещами, которые ни у кого не поднялась рука выбросить. Даже у неё.
В этой комнате всегда стоял старый, слегка затхлый запах, от которого у неё иногда начиналась легкая сенная лихорадка, если она слишком сильно тревожила вещи. Маска была тонкой. Она предназначалась лишь для того, чтобы скрыть кожу, не мешая дыханию и не делая его шумным, и почти не защищала от этого неуютного запаха истории.
Она потянула за веревку, прикрепленную к потолку посреди комнаты, чтобы открыть люк. Лестница наклонилась вниз; она потянула за шнур под первой секцией, чтобы разложить её и подняться.
Она пригибалась, почти прижимаясь к ступеням, чтобы лук и колчан со стрелами не мешали ей лезть на чердак. Здесь было пыльно, но видно, что местом пользуются часто. Оказавшись на четвереньках на чердачном полу, она чиркнула спичкой и зажгла свечу, которая, как она знала, стояла прямо у входа.
Здесь хранилось немногое.
В основном пустота, если не считать нескольких видов оружия, оставленных здесь на всякий случай, для экстренной ситуации. Чердак давал возможность побега в двух направлениях: вверх, если Демоны ворвутся с первого этажа, или вниз, если нужно будет спуститься с крыши – куда она сейчас и направлялась.
Как только она открыла дверцу, ведущую наружу, холодный ночной воздух ударил ей в лицо. Она пригнулась и быстро набросила коричневый плащ, служивший камуфляжем.
Маюми выбралась на крышу и поползла на четвереньках к нужному месту. Она плашмя легла на скат крыши. Её глаза следили за поляной, где висел кабан. Она сняла лук и колчан с плеч.
Она приложила стрелу к тетиве, но оставила лук лежать на крыше в расслабленном положении. Ожидание началось. Она привыкла проводить ночи во тьме, охотясь на монстров, которые часто охотились на неё саму. Тренированное зрение позволяло ей ясно видеть всё вокруг.
Кабан был приманкой. Ей нужно было дождаться почти полной темноты, чтобы использовать его: свежепролитая кровь должна была привести Демонов сюда. Запекшаяся кровь была эффективна только от крупных животных – оленя или волка.
Ей пришлось убить его именно там и именно так, чтобы привести их в конкретное место. Меньше всего ей хотелось выманивать Демонов в несколько разных точек – это дезориентировало бы её во время стрельбы из засады. К тому же, если бы они не рыскали повсюду в поисках крови, меньше шансов, что они обнаружат её саму.
Одежда Маюми была пропитана травами с резким запахом, а кожа покрыта маслом, которое уже начало впитываться. Этого было достаточно, чтобы разбавить человеческий запах, но недостаточно, чтобы полностью его стереть. Помогало и то, что свежий снег медленно укрывал её, а под плащом было достаточно тепло. Она привыкла к суровым условиям за время тренировок.
Поскольку место для дома было выбрано удачно, ждать пришлось долго. Предки построили дом между двумя крупными деревнями к северу от леса Покрова, в каждой из которых жили сотни людей. Деревни скрывали семейный очаг Маюми за подавляющей массой человечества.
Маленькие дома вроде её часто оставались в безопасности, потому что Демонов тянуло к большим скоплениям людей. Хотя деревни находились далеко от дома Демонов в Покрове, они, к несчастью, были близки к горам.
Многие Демоны любили строить гнезда вне Покрова – в темных пещерах и старых шахтах на склонах гор.
Именно так выживали те, кто жил вне деревень. Нападения на лесные дома случались редко – обычно это происходило, когда бродячий Демон случайно улавливал след их присутствия издалека.
Приманивание было игрой на терпение, и Маюми играла в неё много раз в жизни – не столько здесь, сколько работая на гильдию. Из сумки на бедре она достала хлеб и фрукты, чтобы перекусить, ни на секунду не покидая своей позиции. Примерно после полуночи она услышала это – первые звуки уродливой жизни.
Густые тени служили идеальным укрытием, скрывая существо из виду, пока оно не оказалось на поляне, но рычание слева подсказало ей, куда смотреть. Она натянула тетиву, удерживая стрелу в среднем положении, пока прицеливалась. Она натянет её сильнее, когда поймет, насколько велик противник и куда именно стрелять. Нет смысла утомлять руки раньше времени.
На её лице не было торжествующей улыбки, когда существо ворвалось на поляну и бросилось прямиком к кабану. Это был демон средних размеров, сложный противник для одиночного боя, но если она попадет в нужное место, то сможет убить его почти мгновенно.
Поскольку туша висела высоко, черное, похожее на пустоту тело демона прыгало вверх-вниз, пытаясь достать её. Он впивался когтями в столб, пытаясь найти опору и взобраться, добавляя новых отметин на иссеченное дерево. Существо напоминало ящерицу с длинным хвостом позади тощего зада; оно издавало рычащее шипение, сражаясь за свою добычу.
– Иди сюда, иди сюда! – прохрипело оно, и у его рта начала скапливаться пена. Маюми лишь прищурилась – ей и раньше доводилось слышать, как говорят демоны.
Она не выпускала стрелу, даже когда демон прекратил неистовые прыжки и начал обнюхивать основание столба, пытаясь сообразить, как еще добраться до туши. Путь наверх был только один, и демон был слишком туп, чтобы понять: если перерезать веревку, привязанную к металлическому колышку в земле, добыча упадет сама.
Давай же, – подумала она, готовясь еще серьезнее и поднося оперение стрелы к самой щеке. Поторапливайся!
Наконец ему удалось зацепиться, и он начал быстро карабкаться вверх, вонзая когти. Демон двигался проворно. Она ждала, пока он вцепится в кабана зубами и начнет тянуть, прежде чем окончательно выверить выстрел.
Попался. Но прямо перед тем, как она спустила тетиву, слева раздался леденящий душу рев. Маюми замерла, понимая, что такой рев может издать только очень крупный демон, и перевела прицел в ту сторону.
Придется подождать. Демоны будут драться за трапезу. Для мелкого это было бессмысленно – крупный, скорее всего, победит, – но это означало, что победитель будет ослаблен, прежде чем она попытается прикончить его сама.
Тяжелые, хрустящие, глухие шаги донеслись слева от дома, чуть позади неё, из-за чего было трудно разглядеть морду твари. Скорость, с которой она неслась, превосходила всё, что Маюми видела раньше: существо казалось лишь черным размытым пятном в ночной тени.
То, что она приняла за начало битвы, обернулось градом ударов когтей, когда большой демон ворвался на поляну. Он растерзал мелкого прежде, чем тот успел поднять голову от кабана, которого умудрился сдернуть на землю.
Как быстро! К счастью, она не ахнула и не выдала свое убежище, хотя и вздрогнула от неожиданности, а Маюми обычно ничего не удивляло.
Мелкий демон был забыт, он едва шевелился, пока пришелец пожирал остатки поросенка. Тварь была настолько огромной, что просто подбросила его в воздух и проглотила целиком. Затем её верхняя губа скривилась в брезгливой усмешке, когда монстр переключился на мелкого демона. Гребаные каннибалы.
Большой демон сидел к ней спиной, доедая сородича. С этого ракурса она видела только, как он мотает головой из стороны в сторону, пока не разорвал жертву пополам. Без колебаний она прицелилась и замерла в ожидании.
Нужно попасть точно между глаз. Тварь была… массивной, больше любого демона, с которым она когда-либо сталкивалась. Охота на такого в одиночку классифицировалась бы как самоубийство – если только не всадить стрелу прямо между глаз.
Затылок не годился. Из-за угла обстрела сверху вниз стрела могла просто пройти навылет через горло.
Существо продолжало жадно есть на четвереньках, так и не поворачиваясь, чтобы дать ей возможность для чистого выстрела. Повернись же, черт тебя дери!
В таком положении Маюми была легкой мишенью. Как только демон закончит трапезу, он наверняка учует запах человека, доносящийся из дома. Сейчас его вела свежая кровь, бесплатный обед, но скоро он заинтересуется ею.
Маскирующих благовоний, которые она зажгла на перилах крыльца, будет недостаточно, когда туша исчезнет.
ПОВЕРНИСЬ!
И он повернулся.
Он еще не закончил пожирать себе подобного, как истинный дикарь, но повернул голову в сторону, всматриваясь в лес.
Показались светящиеся красные сферы.
Она ожидала увидеть красные глаза, но эти были странными. Её собственные расширились, когда она поняла, что это вовсе не демон: убывающая луна подсветила сбоку белый костяной череп.
Дерьмо! Маюми пригнулась и прижала руки к крыше, прячась. Сумеречный Странник? Она плотно сжала губы, нахмурив брови. Взгляд лихорадочно скользил по отражающему снегу рядом, пока она лихорадочно соображала.
Я не справлюсь с Сумеречным Странником в одиночку. Тем не менее, она чуть приподняла голову, чтобы проследить, как он доедает остатки убитого демона. Только сейчас она осознала, что всё это время видела затылок черепа.
Я никогда раньше не сражалась с ними. Насколько велика разница? Никто не выживет после стрелы между глаз, прямо в лоб, где мозг. Вряд ли Сумеречный странник станет исключением. Хм. Но я слышала, что их черепа практически непробиваемы. Внутри неё бушевал нешуточный спор.
Она не знала, сколько Сумеречных Странников в мире, но гильдии было доподлинно известно о пяти. Был один с рогами импалы и волчьим черепом вместо лица – за ним многие охотились и многие поплатились жизнью. Один с оленьими рогами и лисьим черепом. Тот, что с медвежьим черепом и бычьими рогами, торчащими как у самого дьявола – он был беспощаден. Каждому убийце в гильдии было приказано никогда не вступать с ним в бой. Был еще новый, которого видели лишь раз за последние пару недель.
Она получила об этом сообщение с голубем, как и большинство городов и деревень. У него были ветвистые рога и кроличий череп. Он был крупнее всех известных и вел себя как бешеный, нападая на всё, что слышал. Очередное предупреждение «не вступать в контакт» передали уже мертвые убийцы, успевшие выпустить птицу перед гибелью. Ходили слухи и о пятом, но никому пока не удавалось рассмотреть его как следует, прежде чем отступить в безопасное место.
Многие члены гильдии гибли от рук как Сумеречных Странников, так и демонов. Она была уверена, что их гораздо больше. Информация часто терялась из-за постоянных смертей.
Маюми приподнялась на корточках, снова наводя оружие.
Но если я убью Сумеречного Странника и добуду его череп как доказательство… Она натянула тетиву до предела, надеясь на удар такой силы, который прошьет череп насквозь. Тогда они могут позволить мне вернуться в гильдию.
Маюми была исключена за нарушение приказа. Это был приказ, который она бы не исполнила никогда, даже если бы это означало, что она навсегда лишится места в гильдии и сможет охотиться на Демонов только так, как сейчас – у своего дома или в странствиях.
Ей больше не разрешалось сражаться плечом к плечу с членами гильдии, охотиться с ними или приближаться к крепостям Убийц Демонов ближе, чем на десять миль. Ей даже не разрешалось носить форму, но это была самая надежная одежда. Она скрывала её в тенях, точь-в-точь как самих Демонов.
Я убью его. Я обязана.
Она почувствовала, как на лице заиграла зловещая ухмылка, верхняя губа дернулась, а глаза сузились. Сумеречный Странник начал разворачиваться, наконец покончив с трапезой.
Если нет – я умру, пытаясь.
Она поймала взглядом его светящиеся красные сферы, а затем увидела его костлявое лицо анфас. Весь огонь в её жилах, весь решительный жар мгновенно испарился. Настолько внезапно, что у неё вырвался изумленный вдох.
К счастью, он её не услышал. Он просто тряхнул головой, словно пытаясь прогнать лишние мысли, прежде чем метнуть взгляд вправо, затем влево, и наконец уставиться на дом. Белый цвет вытеснил красный в его сферах; его тело застыло, словно в тисках страха. Казалось, он увидел призрака.
Сумеречный Странник метнулся в сторону и исчез в лесу.
Очевидно, он так и не заметил потрясенную Маюми на крыше над собой, которая теперь медленно опускалась на пятки, оставаясь стоять на коленях. Лук и стрела упали по обе стороны от неё на заснеженную кровлю, пока осознание проносилось сквозь неё, разгоняя туман воспоминаний.
Кошачий череп… У него был кошачий череп.
Она уставилась широко раскрытыми, полными неверия глазами на крышу. Она никогда раньше не колебалась, никогда не пасовала перед врагом, если решала его убить – даже если это был огромный риск.
У неё был идеальный момент для выстрела, когда он стоял неподвижно, как камень, глядя на крыльцо. Вместо этого она полностью потеряла волю.
В ту ночь я видела Сумеречного Странника. Вот кого она видела, когда была маленькой. Вот кто принес её домой.
Трудно было ошибиться, когда она снова увидела этот череп, который мельком видела в прошлом.
Годами она пыталась развеять туманную дымку в памяти, собрать всё воедино, но у неё никогда не было реального образа, с которым можно было бы это сопоставить. До этого момента.
Он спас меня. Почему?
Глава 4
Маюми сидела на кровати, скрестив ноги и упершись локтями в бедра. Сгорбившись, она лениво моргала, пока её густые волосы занавешивали лицо с обеих сторон, а одеяло окутывало бедра. Она закрыла один глаз, потом другой, затем открыла оба, обнаружив, что зрение на мгновение затуманилось. Я так устала.
После того как Сумеречный Странник с кошачьим черепом исчез в деревьях, Маюми прождала до восхода солнца, и ни один Демон так и не появился на поляне. Как только яркий свет окончательно прогнал ночные тени, она поползла к чердаку, чтобы вернуться внутрь. Хотя она и расстелила футон, она не помнила, как долго просидела, укрыв ноги одеялом и уставившись в камин.
То, что раньше было туманными видениями прошлого, теперь стало ясным. Её детский разум принял кошачий череп Странника за белую маску Тени. У неё слишком кружилась голова, и она была слишком мала, чтобы понять: гигантское существо перед ней не было чем-то нормальным.
Но увидев его снова, она знала, что это правда.
У Маюми было так много вопросов, и те, что мучили её всю жизнь, теперь вернулись с десятикратной силой, делая сон почти невозможным. Вместо этого она оставалась загипнотизированной пламенем.
Как обычно, она проснулась ближе к полудню – неважно, что ей едва удалось урвать два или три часа беспокойного сна.
Это была глубоко укоренившаяся привычка Убийцы Демонов. Большинство из них дежурили по ночам, когда Демоны обычно выходили на охоту. Бытие Убийцей Демонов часто заставляло их чувствовать себя ночными существами.
Конечно, первой её мыслью после пробуждения был Сумеречный Странник.
Легкая улыбка коснулась её губ. Я вроде как жалею, что он не зашел поздороваться. Маюми запрокинула голову и глубоко рассмеялась. Глупая! Он бы, наверное, сожрал меня в мгновение ока.
Но она не могла ничего с собой поделать. Он спас ей жизнь, и она никогда, никогда этого не забывала.
Возможно, в детстве я была недостаточно аппетитной закуской.
Хотя, попытайся он убить её сейчас, она бы не проявила к нему ни капли милосердия и ответила бы тем же.
Помня, что у неё закончились и чай, и кофе, Маюми взяла свое металлическое ведро для мытья и вынесла его наружу под мышкой. Нагая на морозном воздухе, она мгновенно покрылась мурашками. Она нырнула «рыбкой» в сугроб, чтобы выморозить из себя усталость шоком. Затем набрала снега в ведро, как и вчера, растопила его над огнем и обтерлась, прежде чем одеться.
Поскольку накануне она вернулась домой позже, чем планировала, она не успела полностью распилить ветку на дрова. Сделала лишь столько, сколько нужно было на ночь.
Она направилась к задней части дома, к весенней купели, где оставила свою ветку. Маюми потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы осознать, что её шею покалывает от чужого взгляда. Прежде чем начать рубить, она остановилась и метнула взгляд на окружающий лес.
У неё было поразительное ощущение, что за ней… наблюдают.
Она ничего не слышала и не видела. Несмотря на это, чувство слежки не исчезало, пока она продолжала работу. Возможно, тот, кто мог за ней наблюдать, опасался подходить близко, пока у неё было оружие. В конце концов, на ней был пояс с мечом, и она размахивала острым топором, словно пушинкой.
Проклятье. Я же собиралась сегодня в город.
Маюми не была глупой.
Если кто-то или что-то – а это всегда было возможно, так как Демоны прятались даже в тени – шпионило за ней, покидать самое безопасное место означало бы только подвергать себя опасности.
Она не собиралась вальсировать по лесу, чтобы к ней подкрались сзади. Здесь у неё было оружие. Здесь у неё были защитные амулеты.
Она подняла глаза к почти безоблачному небу. Не похоже, что скоро будет метель. Она могла бы продержаться еще день, не выходя из дома.
Была также вероятность, что она просто снова придумывает оправдания. Полагаю, на ужин картошка. Больше у неё почти ничего не было.
Было тихо, если не считать её собственного кряхтения, что делало звук ломающейся вдалеке крупной ветки еще более отчетливым.
Сидя на длинной, крепкой ветке, Китти – имя, которое он сам себе дал – наблюдал, как крошечная женщина-Убийца Демонов занимается своими делами. Его желтые сферы следили за каждым её движением: от того, как она заносила топор высоко над головой, до того, как вздымались её плечи, когда она раскачивала лезвие вверх-вниз, чтобы высвободить его. Он даже заметил, как она время от времени подрагивала от холода. Она уже нарубила с дюжину приличных поленьев, и когда закончила, отнесла те, что покрупнее, к пню, где расколола их пополам топором.
Не похоже, что она меня видела.
Когда Китти полз прошлой ночью вверх по склону горы на четвереньках в своем монструозном обличии, он не ожидал, что его встретит запах крови на ветру. Крови кабана, если быть точным.
Как бы он ни старался не впасть в безумие и не начать охоту, он в конце концов проиграл битву, чем ближе подбирался. Всегда было трудно четко вспомнить туманные, сбивающие с толку моменты, когда его разум переключался.
Жаждущий крови, бездумный и вечно голодный, он смутно помнил, как уничтожил Демона, который уже набросился на его добычу, которую он затем и сожрал после того, как съел кабана. Как только угроза и его мясо исчезли, Китти довольно быстро пришел в себя – прямо перед тем самым домом, который искал. Он никогда не думал, что инстинкты приведут его сюда.
Обеспокоенный тем, что его заметит жительница дома и, возможно, её семья, его первой мыслью было бежать и спрятаться в тенях леса. Теперь он понимал, что зря волновался.
Я не ожидал, что она действительно будет здесь… или что она будет одна.
В последний раз, когда Китти почувствовал… побуждение прийти к этому самому дому, Маюми, человека, за которым он наблюдал, здесь не было.
Оставался только её отец. Он был потрепан временем и многими годами тяжелого труда, опирался на трость из-за какой-то травмы, полученной в прошлом. Китти был разочарован, обнаружив, что Маюми отсутствует.
Она жила в этом доме почти каждый раз, когда Китти приходил проведать маленького человечка, которого спас, и он был свидетелем того, как она превратилась в сильную женщину, которую он видел сейчас.
Я не знаю, сколько лет прошло. Прошло ли двадцать три, может, даже двадцать пять лет с тех пор, как он впервые увидел её?
Она сильно болела, её лихорадило, когда он спас её. Он опасался за её жизнь, но, когда ей стало лучше, Китти оставался рядом, пока не удостоверился, что она полностью здорова.
Он всегда возвращался.
Он наблюдал, как она, будучи ребенком постарше, училась у отца владеть деревянным мечом, пока мать учила её готовить и убирать. Он видел Маюми подростком, тренирующуюся в лесу в одиночестве. Она часто выглядела неловкой, её тело находилось на странной стадии роста, и всё лицо было усеяно красными точками, которые он видел у многих людей в этом возрасте. Некоторых ругали за то, что они их трогали, но Маюми всегда проявляла дисциплину.
Он находил её симпатичной тогда, но ничто не подготовило Китти к тому моменту, когда он впервые увидел её взрослой – у него перехватило дыхание.
Несмотря на то, что он был Сумеречным Странником, он не мог перестать думать о том, как она прекрасна.
К сожалению, его визит был кратким, так как она уезжала. Он следовал за ней и её отцом, пока они оба направлялись к крепости Убийц Демонов. Он понял, куда они идут, только по их черной униформе. Он перестал преследовать их на полпути, зная, что направление, в котором они шли, для него небезопасно, но долго смотрел туда, где они исчезли, даже когда их уже не было видно.
Он не ожидал увидеть её в следующий раз, когда почувствовал непреодолимое желание прийти сюда, но она появилась, пока он наблюдал за её родителями. Из подслушанного он понял, что её мать умирает. Китти был свидетелем того, как эта женщина сдерживала эмоции, точно так же, как и её отец, пока хрупкая женщина не ушла в мир иной, а Маюми гордо удалилась в своей униформе – оставив отца одного. Почти в полудне пути от дома, в лесу, Маюми наконец позволила эмоциям взять над собой верх.
Хотя она не знала, что он там, он был её глазами и ушами, чтобы убедиться, что она останется невредимой, пока не придет в себя. Это было воспоминание, которым он дорожил: свидетель боли этой женщины, предназначенной только для неё самой.
Особенно потому, что была середина весны, и она упала на колени в море разноцветных цветов, чтобы кричать и оплакивать свое горе. Его позабавило и заинтересовало то, как внезапно она похоронила свои эмоции и направилась к крепости с высоко поднятой головой. Она топала ногами всё время, пока он следовал за ней, до тех пор, пока он не смог идти дальше.
Он всегда восхищался этой её чертой; он много раз видел её высокомерно вздернутый подбородок. Она делала это даже сейчас, выполняя свою задачу.
Похоже, она не изменилась.
Китти откинулся спиной на ствол дерева и скрестил руки за головой, используя их как подушку. Он поморщился, когда перекрестил свои кошачьи лапы-ступни и случайно сломал еще одну ветку. Это был уже второй раз.
Маюми вскинула голову, но смотрела только на горизонт, никогда не поднимая взгляд высоко в кроны деревьев. Он остановил движение своего длинного черного хвоста, чтобы не привлекать её внимания, и позволил ему закончить завиток только тогда, когда она перестала всматриваться.
Её чувства острее, чем раньше. Желтый цвет его сфер стал ярче. Опасная крошка. У неё был взгляд, который, как ему казалось, при должной концентрации мог испепелить Демона. Он подумал, что хотел бы увидеть, как Демон внезапно вспыхивает пламенем – это было бы ужасно смешно.
Когда она закончила рубить то, что, как он предположил, было дровами, она ушла в дом. Это дало ему время для себя.
Китти осторожно спустился со своего насеста и обошел весь дом по большому кругу, чтобы его не заметили из окон. Он убедился, что поблизости не проползли Демоны, использующие тени для перемещения в дневное время.
Даже удостоверившись, что их нет, он продолжал ходить на четвереньках в своей самой монструозной форме, погруженный в раздумья. Он перепроверял дважды, нет, трижды, так как его ноздри сейчас были забиты землей.
Он забил нос, чтобы заглушить способность чуять что-либо, что могло бы снова довести его до исступления, например, кровь или запах страха. Хотя Китти не планировал больше никогда покидать Маюми – если только она не отправится в крепость Убийц Демонов – он также не собирался раскрывать себя.
Я буду её стражем, пока один из нас не умрет.
Кто из них уйдет первым – оставалось только гадать. Китти поднял руку, чтобы провести по трещине, пересекающей левую сторону его черепа. Синева печали затуманила его зрение, сердце сжалось в груди, но в конце концов он тряхнул головой, отгоняя негативные мысли.
Пока я переживу все её годы, всё в порядке.
Он надеялся, что Маюми достигнет старости и немощи, но также был уверен, что она скоро вернется сражаться с новыми Демонами. И он будет там, ожидая вне поля зрения её команды, чтобы защитить её. Либо они обнаружат его и наконец-то запишут на счет своей великой гильдии убийство Сумеречного Странника.
Он попытался фыркнуть через забитый землей кошачий нос. Я позволю им убить меня, чтобы самому не навредить ей. Часть его надеялась, что именно Маюми оборвет его жизнь. Она была единственным человеком, которого он считал достойным сделать это.
Когда она снова вышла из дома, Китти уже вернулся на то же дерево, что и раньше. Это давало ему лучший обзор её дома сверху, а листва надежно укрывала его снизу, так что она не могла его видеть.
Он наблюдал, как она сметает с крыльца набившийся снег. Хотя Китти скреб раздражающую ткань, закрывающую его морду, взбудораженный и ею, и засохшей грязью в носу, его сферы снова загорелись своим обычным желтым оттенком.
Надеюсь, завтра она снова выйдет голой, как сегодня.
Полностью обнаженная перед миром и, сама того не ведая, перед ним, она бросилась в снег.
Китти почувствовал, как его член покалывает за швом при воспоминании о том, что он мельком увидел на днях. И точно так же, как тогда, это вызвало у него то же чувство сейчас: член с энтузиазмом дернулся за кожей.
Ему пришлось подавить желание усмехнуться, особенно учитывая, как подозрительно её глаза осматривали окрестности.
Эта опасная женщина скорее пырнет меня в шов, чем позволит к себе прикоснуться.
И всё же Китти не возражал против своих односторонних темных фантазий. Он пришел сюда, чтобы защитить её, и ничего больше.
Приятная вибрация начала рокотать в его груди – та, которую он испытывал только тогда, когда она была рядом. Его длинный тонкий хвост качнулся под веткой, на которой он сидел.
Зде-е-есь, Маюми, Маюми, Маюми, – мысленно позвал он, точно так же, как она когда-то звала свою драгоценную кошечку.
