Текст книги "Коснуться души (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)
Глава 8
Свернувшись клубком в своей монструозной форме в углу крыльца, Китти слегка приподнял голову, услышав движение. Он был настороже, но всё еще сонным, так как охранял дом всю ночь, даже после восхода солнца.
Обычно Сумеречные Странники засыпали с первыми лучами, но он бодрствовал, ожидая, пока задержавшиеся тени отступят от её дома.
Всего несколькими каплями своей человеческой крови Маюми привлекла за ночь двух Демонов. Он убил обоих, но получил пару ран, так как один оказался сильным противником.
Солнце поднялось лишь немного выше, чем когда он наконец уснул.
Он наблюдал, как Маюми пересекла крыльцо своего дома, одетая в какой-то блестящий коричневый халат, прежде чем броситься в снег.
Его больше не шокировало это зрелище. Он видел, как она делает это последние несколько дней, пока ошивался здесь. В этот раз она не села резко и не закричала в небо. Вместо этого, лежа лицом вниз в снегу, он увидел, как её тело напряглось, прежде чем она застонала.
Китти решил проигнорировать это. Он просто снова спрятал голову под одно из предплечий, положив морду на другое, и вернулся ко сну.
Днем, рядом с домом, Маюми почти ничего не угрожало. Если она соберется уйти, то громко протопает по деревянному настилу в своих больших сапогах и разбудит его.
Именно так и произошло.
Однако её тяжелые шаги не повели на поляну; они направились к его задним лапам.
Как раз когда он поднимал голову, уже насторожившись до того, как она подошла близко, она пнула его – хотя и довольно мягко.
– Эй, ты, вставай.
Он издал тихое, ленивое рычание.
– Стой у дома, чтобы я мог поспать.
Он снова закрыл лицо, только потому что так черепу было теплее, и его зрение померкло. Она поддела носком ботинка его заднюю лапу и приподняла её. Он подтянул её к себе, убирая подальше.
– Вставай. Ты не можешь жить здесь бесплатно. Пора заставить тебя поработать.
– Разве охрана дома всю ночь – недостаточная плата за мой сон на твоем крыльце?
– Подъем, Сумеречный Странник!
На этот раз она пнула его под зад!
С рыком Китти поднялся на четвереньки. Затем он начал подниматься на задние лапы, чтобы выпрямиться, становясь всё выше и выше над ней, пока не почувствовал, как мех на загривке скребнул по крыше крыльца.
Ему пришлось остановиться, не выпрямившись до конца несмотря на то, что оставалось всего несколько дюймов. Он остался частично сгорбленным из-за высоты навеса, что делало его вид еще более нависающим и угрожающим, когда он смотрел сверху вниз на человеческую женщину своими краснеющими сферами.
Маюми пришлось задрать голову. Иначе она смотрела бы в нижнюю часть его грудины.
– Ты можешь притворяться, что контролируешь меня, но это не так. Я с радостью буду твоим «сторожевым псом», как ты грубо выразилась, но контролирую ситуацию здесь я. Если я скажу тебе сесть, ты сядешь. Если скажу стоять, будешь стоять. А если скажу подойти, ты подойдешь, как хороший, послушный Убийца Демонов. Понятно?
Её брови взлетел на лоб от недоверия, но она не выказала ни унции страха в его присутствии.
– Была причина, по которой я стала Убийцей Демонов Серебряного ранга, – сказала она, храбро глядя на него снизу вверх. – И она в том, что я ужасно выполняю приказы. У меня гораздо лучше получается их отдавать.
– Звучит как недостаток, над которым стоит поработать.
– Я уже слышала это раньше, – ее ухмылка удивила его. – Ну так что, ты собираешься мне помогать или нет?
Завалившись набок, так как вертикальное положение в этой форме было неудобным, он опустился на руки с глухим двойным стуком.
– Ладно. Я помогу тебе, если должен.
Он всё равно уже проснулся, и, хотя он предупредил её, он не хотел, чтобы она знала настоящую правду. Он сделал бы всё, что Маюми захочет, даже если бы это было перекатывание на спину пузом кверху.
– Отлично, потому что ты выглядишь сильным, а я устала ходить туда-сюда в лес.
Поскольку он слепо последовал бы за Маюми, куда бы она ни захотела, он не задавал вопросов, когда она пошла вперед. Она была экипирована как обычно, из-за чего казалось, что она не доверяет ему полностью, но он был благодарен за это. Если что-то пойдет не так, у неё есть оружие, чтобы защитить себя – особенно от него.
Было… странно идти бок о бок с ней. За всю свою жизнь он никогда не думал, что будет прогуливаться с человеком, и уж точно не думал, что это возможно с ней. Он сопротивлялся желанию коснуться локтем её ноги, просто ради мизерного шанса на контакт, но эта мысль грызла его всё время.
– Ты уже можешь снять эту тряпку? – спросила она, говоря громко, чтобы перекричать хруст снега под ногами. – Я больше не истекаю кровью, и сомневаюсь, что сделаю что-то, что заставит тебя сойти с ума, или что там происходит, когда ты чуешь кровь.
Китти обдумывал это несколько долгих мгновений.
В конце концов он потянулся и стянул ткань с лица. Затем поковырялся в пустой ноздре своего костяного рыла и выковырнул засохшую грязь. Фыркнул, чтобы избавиться от остатков.
– Вот твое лицо.
Он посмотрел в сторону и обнаружил, что она уже пялится на него.
– Спасибо, – сказал он, уловив лишь отблеск солнечного света в её почти черных глазах, которые теперь казались жидко-ореховыми. Это было абсолютно завораживающее зрелище, от которого его желудок невольно сжался. – Было на редкость неудобно.
– Но ты сделал это, чтобы обезопасить меня?
– Да. Моя цель – защищать тебя, даже если от самого себя.
Она потянулась, заложив руки за голову, и прошла так несколько шагов. Её взгляд скользнул к кронам деревьев, скрывающим серые, сердитые облака наверху. По температуре и ветру он мог сказать, что снега сегодня не будет еще довольно долго.
– Я не знала, что у тебя трещина в черепе. Я не помню этого с детства, так как у меня кружилась голова, но она у тебя всегда была?
– Нет, – ответил он, прежде чем перевести взгляд и голову вперед, чтобы смотреть под ноги. – Я получил её недавно.
Он не собирался раскрывать значимость своего треснувшего черепа и не хотел об этом говорить.
– Больно? Не могу представить, как бы я себя чувствовала, если бы мой череп сломался. Люди, наверное, кричали бы от боли.
О, я кричал, еще как, – подумал он с рычанием.
Он никогда не испытывал ничего столь мучительного, как проникновение когтя большого пальца в череп и его раскалывание от давления.
– Немного больно, но в основном нормально, – ответил он честно, хотя и с ноткой беспечности, чтобы скрыть важность этого. – Я почти не замечаю её.
Китти привык к своей новой боли, так как она лишь слегка покалывала. Однако это было постоянным напоминанием, как зловещая черная туча, которая отказывалась рассеиваться.
Он чувствовал себя… в ловушке из-за неё.
Особенно потому, что эта туча никогда не уйдет, а будет становиться всё заметнее и больше. В любой момент она могла поразить его молнией и покончить с ним навсегда.
Китти отвернул голову, когда почувствовал, что зрение начинает синеть, притворяясь, что осматривает окрестности. Лишь когда ему удалось подавить эмоцию, он снова повернулся.
Маюми ничего не заметила.
Перед уходом она остановилась, чтобы взять большой колун в сарае за домом. Она вручила его ему, когда они подошли к поваленному дереву, наполовину погребенному под снегом.
На нем не было веток, только голый ствол.
Она указала на стоящее дерево, крепко укорененное в земле.
– Сруби его. У тебя это получится намного быстрее, чем у меня.
Серьезно? Она привела меня сюда просто, чтобы срубить дерево?
Будь это кто угодно, кроме неё, Китти был бы раздражен, что его используют таким образом. Он, вероятно, также сказал бы «нет» и ушел.
Китти встал и начал возвращаться к своему гуманоидному облику. Он не смог бы выполнить эту задачу должным образом в своей более звериной форме.
Его мех начал укорачиваться. Ноги, хоть и довольно мощные в бедрах из-за мышц и слегка изогнутые, стали больше похожи на её, сформировав частичные ступни. Кончики пальцев напоминали толстые подушечки лап с когтями, которые могли втягиваться. Когда он был зверем, кости покрывали большую часть его плоти. Теперь они в основном скрылись под телом, за исключением костяшек рук и верхней части грудной клетки. Его череп и бараньи рога оставались неизменными во время трансформации.
Одежда, появившаяся из-под плоти, представляла собой штаны, которым удалось остаться почти невредимыми, и длинную рубашку на пуговицах с горсткой следов от когтей. Его плащ был изорван по краям, но ему было плевать.
Как только трансформация завершилась, Китти начал рубить дерево, на которое указала Маюми. Она сидела на том, что лежало боком, и наблюдала за ним с бесстрастным выражением лица.
– Я не знала, что ты можешь меняться или что ты носишь одежду.
– Есть много вещей, которые я могу делать и о которых ты не догадываешься, – ответил он, его голос наконец вернулся к своей нормальной глубине.
Я благодарен, что видел, как многие люди делают это. Иначе ему пришлось бы пережить неловкий разговор, выясняя, что именно она от него хочет.
Удар от его первого взмаха был глубоким, и звук спугнул ближайших птиц, заставив их взлететь с криками. Он почувствовал, как напряглись мышцы, когда он высвобождал лезвие, прежде чем занести топор по диагонали от плеча и снова рассечь воздух.
Удар был столь же разрушительным.
Маюми была права. Судя по тому, что он видел у людей, он справлялся с этим намного быстрее. На третьем ударе он понял, что затупил лезвие, и ему пришлось вкладывать дополнительную силу в замахи, чтобы наносить более сокрушительные удары.
За считанные секунды он прорубил ствол наполовину, и дерево начало раскачиваться. Раздались скрип и треск.
– Я придумала тебе новое имя, – прощебетала Маюми сбоку, пока он снова врубался в дерево.
– Неужели? – заметил он, собираясь ударить снова. В этом не было нужды. Под собственным весом дерево начало падать в противоположную сторону. – И какое же?
Хотя тон его был саркастическим, сферы стали ярче обычного желтого, а сердце начало странный танец в предвкушении. Каким бы оно ни было, он примет его.
Он внезапно повернулся к ней, обнаружив, что она кусает нижнюю губу, опираясь руками на мертвое дерево, на котором сидела.
Он понятия не имел, что означает выражение её лица, но она быстро прекратила и отвела взгляд. Казалось, будто её поймали с поличным за чем-то, чего она не должна была делать.
На щеках не было румянца смущения, но она всё же прочистила горло.
– Что ж, Фавн, ты отлично справился с рубкой. За сколько? Всего за минуту или две? – она захлопала в ладоши так, что это выглядело… насмешливо: ладони не размыкались, соприкасались только пальцы.
Он подошел, перевернул топор, взявшись за обух, и протянул ей рукоять.
– Фавн? Это твое имя для меня?
– Да.
Она взяла топор, встала и прицепила его к поясу. Она так и не спросила, нравится ли оно ему (а оно нравилось), но он оценил отсутствие необходимости в благодарности или даже признательности. Имя было дано без требований с его стороны.
– А теперь мы с тобой обдерем с дерева оставшиеся листья.
Дерево и так было почти голым, учитывая, что листва опала из-за зимы. Несколько упрямых мертвых листьев упали на него и на землю, пока он рубил.
Маюми посмотрела вверх, уперев руки в свои маленькие бедра. Затем, словно она не была крошечным существом, стоящим перед вестником смерти, который только что на её глазах уничтожил дерево за считанные минуты, она, блять, ухмыльнулась ему.
Фавн удовлетворенно зарычал на неё, когда искра желания пронзила его нутро, но, к счастью, ему удалось сдержать это чертово похотливое мурлыканье, прежде чем оно вырвалось наружу.
Его хвост закрутился позади, прежде чем качнуться влево.
Никогда, даже в самых смелых фантазиях, он не думал, что Маюми так легко подружится с ним. Что ей будет комфортно с ним всего через день. Что она подарит ему это озорное выражение лица, от которого его тело мгновенно нагрелось.
И Фавн хотел разделить этот жар с ней.
Ее светлая, палевая кожа выглядела нежной и гладкой. Трудно было сопротивляться желанию подойти ближе и коснуться единственных открытых частей тела, которые он мог видеть – её лица, мягко очерченной челюсти, изящной колонны шеи.
Её глаза были скрытым сокровищем, почти черными омутами, которые на свету становились такими манящими, цвета расплавленного янтаря, что в них легко было утонуть. Они пытались сделать это с ним сейчас, хоть и приглушенно из-за отсутствия солнца, но света, просачивающегося сквозь облака, было достаточно, чтобы показать это.
Тонкие губы с изгибом лука Купидона были бледно-розовыми, но они выделялись своей женственностью на фоне её более резких черт, таких как высокие дуги бровей и скулы.
Фавн замечал, что в мире много разных людей, отличающихся формами, цветами и чертами.
Он редко видел других, кроме её родителей, кто обладал бы чертами, схожими с её – особенно с её глазами с моно-веком. Он был уверен, что таких много, но здесь они казались более редкими по сравнению с людьми с более темной или розовой кожей.
Но именно её он считал самым прекрасным существом, которое когда-либо видел на Земле, а видел он сотни. Её черты, каждая из них, от ног до волос, заслуживали той немой похвалы, которую он сейчас им воздавал.
Воздавал годами.
От густых, непослушных черных волос, собранных в хвост, до маленьких округлых ушей, розовых по краям от холода.
Он видел ровно столько её тела, когда она голая бросилась в снег несколько утр назад, чтобы знать: она стройная, но сильная. Под толстой и объемной одеждой Маюми скрывала поджарое мускулистое тело, которое мгновенно показалось ему восхитительным.
Словно мир решил, что она должна быть невысокой, даже по сравнению с большинством людей, чтобы обмануть насчет того, насколько она на самом деле стойкая.
– После того как уберем листья, я по-настоящему проверю, на что способна твоя силища, – сказала она почти озорно, словно думала, что он не сможет выполнить любую задачу, которую она ему даст.
Её слов было недостаточно, чтобы отвлечь его от созерцания. Нет, он впал еще глубже в транс, когда она почти прищурилась, дразнясь, а затем её длинные прямые ресницы затрепетали, став заметнее.
Он поймал себя на желании провести по ним костяшкой пальца, чтобы узнать, такие же ли они пышные и мягкие, какими кажутся.
Я обречен. Он влекся к этой самке задолго до того, как вернулся сюда. Мне не следовало позволять ей меня обнаружить.
Фавн, как она переименовала его, уже не мог сдерживать свои хищные мысли об этой человеческой женщине теперь, когда она была так близко – на расстоянии вытянутой руки.
На расстоянии одного лизь.
Глава 9
Как я вообще оказался в таком положении? – подумал Фавн, сжимая бедра Маюми, обвитые вокруг его шеи сзади.
Задача, в выполнении которой она сомневалась? Это Фавн тащил уже обрезанное мертвое дерево по земле и то, что он только что срубил, обратно к её дому. Она хотела, чтобы дрова были поближе, где их можно было бы легко достать. Когда он спросил, почему она просто не срубит дерево рядом с коттеджем, она ответила, что лес служит барьером для звуков и запахов. Она считала, что, если вырубить больше деревьев вокруг дома, их будет легче найти. Он подумал, что, возможно, это правда.
Работа была изнурительной, и она не предложила ни унции помощи, но он справился. При этом она грубо велела ему поторопиться и говорила, что он слишком медлит, когда он застревал, цепляясь ветками.
Как только они вернулись к коттеджу, она потребовала, чтобы он начал распиливать мертвое дерево на дрова. Маюми исчезла, пока он это делал, но по запаху, исходящему от неё, он понял, что она что-то съела.
Она была довольно властной и любила командовать, но ему это даже нравилось. Было просто странно, что она командует им, Сумеречным Странником, но он предпочитал это тому, чем если бы она пыталась выстрелить ему в лицо стрелой – чего он и ожидал от неё.
Затем, как только он подумал, что сможет передохнуть, она задала вопрос, заставивший его склонить голову. Не из-за самого вопроса, а потому, что он не понимал, зачем она спрашивает. Маюми хотела знать, может ли она ему доверять.
Фавн пожал плечами и подтвердил, что может, после чего она потребовала, чтобы он позволил ей сесть ему на плечи. И вот он здесь, держит её бедра так крепко, что его руки полностью обхватывают их. Маюми старалась не давить на поврежденную, треснувшую сторону его черепа, так как он попросил её об этом. Ей не нужно было держаться; Фавн надежно её удерживал.
Задачей, которую они выполняли вместе, была чистка деревянных водостоков её коттеджа. Листья скопились внутри и забили их осенью. Хотя сейчас это не было проблемой, она сказала, что станет, когда снег начнет таять или пойдут дожди весной.
Ни единой жалобы с его стороны не прозвучало, особенно потому, что он не мог перестать облизывать морду.
Запах тыквы, сна и въевшийся запах кожи пропитали его чувства настолько полно, что ему было трудно глотать обильное количество слюны, скопившейся во рту.
Её бедра облегали его шею и нижнюю челюсть, словно удобная, теплая подушка. Он слегка наклонил голову вбок и принюхался.
Он уловил восхитительный аромат её запаха. К сожалению, от неё также исходил этот странный, стойкий запах, который он находил только у тех, кто шатался на ногах – запах, который он не особо любил.
Маюми, которая напрягалась и ерзала, замерла. Она посмотрела вниз, заставив его посмотреть вверх, сквозь долину её тела, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Ты что, только что понюхал мое бедро?
– Нет? – солгал он.
Она фыркнула на него, и он фыркнул в ответ, передразнивая её.
Она продолжила свою работу.
– Можешь снова шагнуть в сторону? – Фавн сделал широкий шаг влево, чтобы она могла раскопать кучу снега и добраться до желоба под ним. – Знаешь, так намного проще, чем делать это самой.
Снег упал на кончик его морды, когда она вытолкнула его наружу. Ему пришлось выдохнуть через нос, чтобы избавиться от большей части, но затем он случайно вдохнул немного и ему пришлось подавить кашель.
– А как еще ты планировала это делать?
Маюми слегка наклонилась вперед, а затем откинулась назад, чтобы прочно усесться на его плечах. Казалось, она глубоко задумалась на несколько мгновений, прежде чем снова начала выгребать листья. Один плесневелый и гниющий лист упал сквозь его светящуюся сферу и закрыл пустую глазницу. Он оставил его там, так как он ему не мешал.
Он едва чувствовал её вес, но её бедра давили на заднюю часть его толстой шеи, так как она не совсем помещалась между ними. По крайней мере… не в той позе, в которой они находились. Он был уверен, что Маюми могла бы раздвинуть бедра шире, если бы он попытался заставить её.
Фавн с интересом облизнул морду снаружи, представив себе порочную картину, которая атаковала его разум.
– Ну… моя семья обычно использовала стремянку, которая есть в сарае, но тогда мне пришлось бы постоянно слезать и передвигать её, чтобы добраться до следующей секции. То, что ты можешь двигаться, и мне не нужно останавливаться, делает всё намного быстрее.
– А ты бы вообще смогла дотянуться?
В ответ на его вопрос большое количество листьев и снега упало ему на лицо. Он посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы еще больше мусора упало и образовало кучу на его морде, так что он больше ничего не видел. Вместо того чтобы смахнуть это рукой, он тряхнул головой.
– И-и-ик! – взвизгнула она, качнувшись из стороны в сторону, прежде чем удержаться, положив одну руку ему на морду.
Фавн внутренне съежился, когда она случайно сунула два пальца ему в ноздрю по костяшку. Он чувствовал свое влажное дыхание вокруг них.
– Фу! Гадость! – она вытащила пальцы, посмотрела на слизь на них, затем вытерла руку о штанину. – Я не ожидала, что внутри твоего, э-э… носа будет мокро?
– Сунь пальцы мне в ноздрю еще раз, и я отвечу тем же, сунув свои в любые дырки, какие у тебя есть, – предупредил он с рычанием. Несмотря на агрессивный рокот, в его угрозе сквозил скрытый оттенок дразнилки. Была одна дырочка, сейчас прижатая к его затылку, которая очень интересовала Фавна.
Ожидая, что Маюми ужаснется или хотя бы испытает отвращение, он посмотрел вверх. Она снова кусала нижнюю губу и, казалось, подавляла желание огрызнуться. Её глаза были опущены так, что взгляд казался манящим. Ветер усилился на долю секунды, сорвав лист, который шлепнул его по морде сбоку, прежде чем упасть мокрым и тяжелым на землю. Это нарушило странный момент, который они разделяли, напомнив обоим о её задаче.
Маюми снова начала копаться в желобе, стараясь, чтобы больше ничего не падало ему на лицо, прежде чем наконец вздохнула.
– Был еще один способ сделать это. Я могла бы вылезти через чердачную дверь и ползти по крыше, но это было бы действительно небезопасно с таким количеством свежего снега. Был шанс, что я могла бы соскользнуть и сломать шею.
– Тогда не делай этого, – быстро сказал он. – Вы, люди, не выживаете после таких травм.
– Да, да, я знаю. Я видела много людей со сломанными шеями на своей работе. Но буду честна. Вероятно, именно так я бы и поступила без тебя, потому что это было бы быстрее и требовало меньше усилий.
– Мне придется защищать тебя не только от Демонов, но и от самой себя?
– Я уже говорила тебе, что мне на самом деле не нужна твоя защита. Я просто хотела, чтобы ты остался, чтобы помогать мне с делами, которые я не могу делать одна. А также…
Она так и не закончила фразу, слова затихли, и между ними повисла тишина.
– А также? – попытался он продолжить. Он посмотрел вверх и увидел, что её губы плотно сжаты.
– У людей есть ожидания, которым я отказываюсь соответствовать. Частично я живу здесь, потому что это дом моей семьи, и я хочу его сохранить, но еще и потому, что жить в городе кажется слишком утомительным. – Её движения стали более резкими, пока она копала. – Это своего рода одиночество, по-своему. Мне быстро становится скучно.
Маюми тщательно подбирала слова, потому что они не были полной правдой.
Да. Она была отчасти одинока.
Люди не должны были жить в одиночестве долгие периоды времени, а она жила в этом коттедже уже шесть месяцев, и ей не с кем было поговорить. Это были шесть месяцев, когда ей не о чем было думать, кроме как о жизни с теперь уже мертвыми родителями. Шесть месяцев размышлений о её жизни как Убийцы Демонов и обо всем, что она сделала неправильно и правильно в этом плане.
Она была Мастером Убийц Демонов Серебряного ранга.
Выше её ранга были только два. Золотой – ранг Старейшин и советов каждой крепости. И носители медальонов, которые также считались Старейшинами, но их было всего по одному на каждый округ вокруг Покрова – северный, южный, восточный и западный. Они устанавливали правила и хранили самые священные тайны гильдии.
Ранг Мастера означал, что она часто руководила другими. Она спасла много жизней, но её решения как лидера миссий часто означали, что она была причиной множества смертей.
Эти смерти были на её руках, и их были сотни.
Она знала имя каждого. Она знала их лица. Она также была той, кто ездил к их семьям, чтобы сообщить, что их любимый человек не вернется домой – это было её наказанием. Она подвела их, и следствием этого было видеть агонию в их глазах.
Иногда она видела их ненависть, словно это по её вине существовали Демоны.
Это было устроено так, чтобы те, кто руководил младшими членами, не расслаблялись. Чтобы научить их, что их товарищи по команде – не пешки, которых можно использовать как пушечное мясо для Демонов.
Но хотя она была одинока и изолирована, она больше не могла жить в городах. Во-первых, аренда была дорогой. Люди боролись за выживание, и она не могла вынести этого зрелища, когда мало чем могла помочь.
Ей пришлось бы работать.
Идея о том, что Маюми будет убирать дома или готовить для высокомерных богачей, была смехотворной. Ей пришлось бы работать солдатом, выполняя приказы какого-то самонадеянного идиота, который редко выходил за пределы защитных стен.
Её мизинец имел больше опыта, чем у большинства из них за всю жизнь, но ей пришлось бы прикусить язык и слушать приказы, которые она хотела бы проигнорировать.
Ей пришлось бы присматривать за гражданскими, разговаривать с ними, выслушивать их проблемы и обеспечивать их безопасность. Ей пришлось бы дисциплинировать их, а она видела, что не все стражники были добры к тем, кто бедствовал.
В её глазах было легче постоянно находиться в потенциальной опасности, живя здесь, чем иметь дело с печальной реальностью жизни внутри этих стен. Её отец однажды сказал ей, что чувствует то же самое.
Аванпост Кольта был лишь одним из многих подобных городов. Слейтер-Таун, который находился относительно близко, не имел крепости, но был разделен похожим образом. По какой-то глупой причине богатые всё равно богатели даже в этом постапокалиптическом мире, в котором они сейчас жили. В социальной иерархии всё еще сохранялось нелепое различие.
Человечество больше не заботилось о расовых или гендерных стереотипах. Им было плевать, кто кого любит.
Их волновало только то, через сколько людей они могут переступить, блять, чтобы не голодать и быть в максимальной безопасности. Жадность была истинным монстром в этом мире, и она была так же распространена, как и до того, как мир наводнили Демоны.
Маюми отказывалась быть частью этого.
Она предпочла бы умереть здесь, в одиночестве в лесу. Ей было всё равно, сделает ли кто-то ей надгробие, как она сделала для своих родителей. Ей было всё равно, если никто не будет горевать по ней.
Маюми было всё равно, если никто не будет скучать по ней.
Она просто не стала бы занимать дом, который нужен кому-то другому, когда у неё был свой здесь. Она не стала бы втискиваться в и без того перенаселенный город. Когда весной сойдет снег, у неё будет небольшой запас выращенной дома еды. Она могла охотиться для себя. Это означало больше еды для кого-то другого.
Она была в основном самодостаточна.
Зима всё усложняла, но до её прихода она возвращалась в Аванпост Кольта всего раз в месяц, тогда как сейчас – раз в неделю (если не пыталась растянуть это до двух недель). Но причина, по которой Маюми была осторожна в словах, разговаривая с Сумеречным Странником, заключалась в том, что… она была одинока и в другом смысле.
Он не был человеком, что делало её обязанность соответствовать человеческому социальному этикету недействительной. Маюми всегда была властной и дерзкой. Она знала, что может просто быть собой, так как сильно сомневалась, что он говорил со многими людьми, если вообще говорил.
Идеальный компаньон.
Однако – и вот где Маюми действительно нужно было быть осторожной – она отчаянно хотела запрыгнуть на него. Возможно, это было глупо с её стороны, но тот факт, что он был её спасителем в детстве и теперь находился здесь только для того, чтобы защитить её…
Маюми доверяла ему безоговорочно.
Он бы уже попытался съесть её, если бы не заслуживал доверия. Она бы не сидела у него на плечах, чистя крышу своего дома. У них не было бы этого диалога.
В тот момент, когда он показал себя на поляне и подтвердил, что был там той ночью, она мгновенно захотела вонзить в него ногти и зубы.
На её лице начала формироваться ухмылка, наполненная аморальными и предосудительными мыслями.
Надеюсь, у моего большого лесного Бога есть член. Если нет, она оседлает его лицо, пальцы и, возможно, даже тот милый кошачий хвост.
Хотя Маюми убивала каждого Демона, который ей попадался, были некоторые, выглядевшие… довольно по-человечески, но совершенно потусторонне. Это была странная концепция, но иногда она находила их привлекательными.
Она задавалась вопросом, не потому ли её всегда влекло к нечеловеческим существам, что в ту ночь Фавн спас её.
Это также вызывало споры с отцом, когда она росла. Поначалу, до того, как она по-настоящему поняла, что Демоны на поверхности над Покровом действительно опасны, она думала, что сможет подружиться с ними. У Маюми была глупая идея, что их можно «изменить» – словно она была избранной, которой суждено исправить мир.
Теперь, будучи взрослой, она знала, что это никогда не будет возможным.
Это не мешало ей думать, что их когти выглядят дьявольски, а зубы – греховно опасными. Количество раз, когда она целилась стрелой прямо между их красных глаз и спускала тетиву, думая, что с удовольствием прижала бы их и оседлала бы тот член, который у них мог быть или не быть, было бессчетным.
Она бы предпочла, чтобы они прижали её, но её фантазии всегда заканчивались тем, что её съедали, и это было мощным отталкивающим фактором.
Так же, как и отвратительный, бьющий в нос, вызывающий желчь и тошноту запах разложения, который издавало большинство из них. Не все пахли ужасно. Маюми знала, что некоторые Демоны становились настолько человекоподобными, что у них росла кожа, и трансформация уменьшала их запах.
Она была Убийцей Демонов, которая видела многое, и ранга Мастера, которому была доступна информация, закрытая для большинства.
Но существо между её бедрами было не Демоном, а чем-то совершенно иным. Сумеречный Странник, с лицом, которое она находила более притягательным, чем любое другое, которое она когда-либо видела – даже человеческое.
Он пахнет так чертовски приятно. Лемонграссом и свежезарезанным лаймом.
Её веки хотели затрепетать от блаженства каждый раз, когда она ловила хороший глоток его запаха, а она только сегодня утром на крыльце обнаружила этот его аромат, от которого соски твердеют! Когда он попытался угрожающе нависнуть над ней, она едва не уткнулась головой ему в грудь, чтобы потереться лицом о его мех и пропитаться им.
Желание подразнить его было почти невыносимым.
Он сказал ей, что она должна будет сесть, когда он скажет, и она с радостью села бы где угодно на нем. Стоять? Она была уверена, что сможет придумать что-то сексуальное и с этим. Может быть, если бы он был глубоко внутри, кончал и нуждался бы, чтобы она стояла смирно, пока он наполняет её?
Конечно, для этого требовалось, чтобы у него был член, но её шаловливые фантазии, от которых она накручивала волосы на палец, могли быть какими угодно.
Ах да, еще он сказал, что она должна будет приходить, когда он скажет. Маюми подавила желание спросить, было ли это гребаным обещанием или нет.
Она никогда бы всерьез не рассматривала возможность осуществления этих мыслей с любым другим Сумеречным Странником. Только Фавну она могла доверять, своему неожиданному спасителю.
Но… как мне подтолкнуть его к этому?
Она сомневалась, что может просто подойти и спросить его об этом. Он может не знать, что такое секс. Он может убежать, решив, что она совершенно чокнутая, сумасшедшая человечка, и тогда она снова останется одна.
Мне нужно проверить, смогу ли я заставить его начать это. При том, что Маюми будет стараться изо всех сил, чтобы его спровоцировать.
