Текст книги "Коснуться души (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)
Глава 22
Маюми раскачивалась из стороны в сторону и слегка подпрыгивала: ее могучий скакун пробирался сквозь густой лес. Запах кедра и пихты был свежим, пропитанным холодной сыростью, которую приносит зима.
Земля почти затихла, если не считать редких криков птиц, шелеста листьев и тяжелых шагов ее скакуна, от которых хрустел и стонал снег. Слышно было и их дыхание – ее было куда более тихим и спокойным.
Жар Фавна между ее бедер, под ягодицами и под ладонями помогал удерживать холод подальше от тела. Он тащил на спине порядочно добра, с тех пор как она уговорила его свозить ее в деревню, и они уже возвращались обратно.
Выйдя из Аванпоста Кольта, Маюми с трудом дотащила все вещи до опушки леса, чтобы передать их Фавну, который прятался в тенях. Она не хотела возвращаться туда как можно дольше, может, даже неделями. Хотя это было сомнительно: скоропортящиеся продукты испортятся быстрее.
С ним всё намного проще.
Она ехала у него на спине, потому что так было быстрее, ну и потому что ленилась. А то, что он мог нести все ее припасы, делало поездку еще лучше.
Правда, ей пришлось поерзать, чтобы найти удобное место между его ящериными шипами, иначе казалось, что один из них сейчас раздробит ей бедный таз. Обычно они лежали ровно вдоль спины и смотрели вниз – если только он не был чем-то взбудоражен или расстроен, тогда они начинали топорщиться вверх. Пару раз тот шип, на котором она устроилась, пытался ее подкинуть.
Выпустив из кулака клок меха, она погладила его. Мех был невероятно мягким – сегодня утром они принимали ванну уже во второй раз, потому что прошлой ночью снова устроили беспорядок.
Ему придется привыкнуть к водным процедурам, так как это, похоже, становилось ежедневной необходимостью для них обоих. В этот раз Фавн наполнил ванну своей магией, использовав капли собственной крови.
Маюми все равно растопила печь, чтобы вода оставалась теплой, пока они внутри.
Затащить его туда во второй раз было еще труднее, чем в первый; помогла только угроза, что она больше никогда не позволит ему прикасаться к себе. Она не знала, как долго этот аргумент будет работать.
Потом он ушел дуться, как и накануне, исчезнув на долгое время, пока мех не высох – это случилось уже ближе к вечеру. Маюми просто оставила его в покое, будучи благодарной за то, что он делает нечто явно неприятное для него, лишь бы угодить ей.
Что ей нравилось в Фавне, так это то, что его раздражение не было затяжным. Стоило ему зайти в дом и улечься на бок, подперев голову рукой и наблюдая, как она готовит или прибирается, он сразу выглядел вполне довольным и расслабленным.
Он все еще оставался бдительным – это было заметно по тому, как он срывался проверить любой шум или запах, который чуял, но потом всегда возвращался, чтобы снова тихо побыть в ее компании.
Он не любит огонь.
Между ним и камином всегда была заметная дистанция, если только она сама не стремилась быть поближе к огню – что случалось реже, так как она просто прижималась к нему ради тепла. С другой стороны, она понимала: с таким количеством меха ему, должно быть, и так жарко.
А еще он очень ревностно оберегал свой череп – не давал касаться его нигде выше морды и углов челюсти. Трещина в кости могла быть болезненной, поэтому она старалась не заходить выше клыков и носового отверстия, когда ласкала его лицо.
И, кажется, ему снятся кошмары.
Его тело часто мелко подергивалось во сне. С ним что-то случилось, но она не хотела лезть в душу. Было очевидно, что он пытается скрыть все это, но она всегда умела подмечать странности в поведении окружающих.
– Ты все еще на меня злишься? – спросила Маюми, опираясь одной рукой на его круп.
Она сидела прямо посередине позвоночника – в месте, которое позволяло его мощным лопаткам двигаться и не мешало ходу бедер и его кошачьих ног.
– Я никогда на тебя не злился, – спокойно ответил он, поворачивая череп вбок, чтобы посмотреть на нее. Его сферы были темно-зелеными. Ага, все еще злится.
Клаус приобнял ее за плечи, раздражающе затянув в принудительное объятие, когда она была в городе. Были новые извинения от всех троих мужчин, немного подтруниваний и краткий отчет о том, что происходит в поселении – а там, как обычно, ничего не происходило.
Фавн учуял, что она пропиталась сильным запахом одного самца и более мимолетными запахами кучи других людей. Ему это настолько не понравилось, что он, припав к земле, полностью окружил ее своими руками и ногами и потерся всем телом о нее. А потом потерся о дерево, просто чтобы избавиться от этого запаха. Он ни словом не обмолвился, что и зачем делает, но догадаться было несложно. Он вел себя как зверь, помечающий территорию.
– Фавн… Откуда берутся Сумеречные Странники? – спросила Маюми, желая заполнить тишину. Ей и самой было невероятно любопытно узнать о нем и его виде. Этот вопрос грыз ее с того самого момента, как они впервые заговорили.
– Из Покрова.
Она наклонилась вперед и хлопнула его по лопатке.
– Ты знаешь, что я не это имела в виду!
Он поднял голову, приоткрыл пасть и издал смешок. Его торс слегка качнулся, заставив ее отклониться назад, чтобы не свалиться, когда он перелезал через поваленное дерево.
Она крепко сжимала ремни четырех сумок, которые были связаны и перекинуты через его спину. Они свисали по обе стороны от него, заменяя ей поводья, за которые она время от времени придерживалась.
– Мы рождаемся, совсем как вы, – сказал он.
Он резко повернул голову вправо, словно услышав что-то, чего она не слышала, и лишь затем продолжил путь.
– Но где? Вы из того же места, что и Демоны? Мы знаем, что они не с Земли.
– Нет, – быстро и резко ответил он. – Мы родились здесь. Наша мать когда-то была человеком, но она сошлась с духом пустоты, нашим отцом, отдав свою жизнь в обмен на магическую силу.
Одна её бровь взметнулась вверх.
– Когда-то была человеком?
– Теперь она Фантом, – Маюми пожала плечами, понятия не имея, что это такое, но он не смотрел в её сторону. – Она спарилась с ним сразу после того, как сюда пришли Демоны. Я полагаю, он прибыл из того мира – хотя сам он не Демон.
– Кто же он тогда? Я никогда не слышала ни о каком «духе пустоты».
– Его зовут Велдир, и он – Бог. Или, по крайней мере, часть Бога или его потомок, – она почувствовала, как Фавн пожал плечами под её бедрами. – Я не совсем уверен. Я видел его в истинном обличье лишь однажды и не помню его до того момента. Но он повсюду в Покрове. Он – причина черного тумана, и это вся его сущность расстилается среди деревьев.
Плотно сжав губы, Маюми задумалась о том, что видела в Покрове. Она часто бывала рядом с ним за свою жизнь, обычно в разведывательных миссиях. В Покрове гуляли два вида тумана. Белый, который казался обычным конденсатом, и черный. Она бы никогда не догадалась, что второй принадлежит живому существу.
– Значит, когда я назвала тебя лесным Богом, я была почти права? – Маюми попыталась рассмеяться.
– Нет, я не Бог, – он повернул голову, и желтый свет в его сферах стал ярче. – Но мне приятны эти слова.
– Бог чего он тогда?
– Загробного мира для всех душ, поглощенных Демонами, им самим или Сумеречными Странниками. В этом его задача – дать им дом, так как им закрыт вход в любой из миров, в которые обычно попадаете вы, люди. Мы называем его духом пустоты, потому что это единственное место, где он может пребывать в физической форме, если только не использует огромное количество маны, чтобы проявиться в этом мире. Здесь он состоит из духа и тумана, – затем Фавн посмотрел в сторону леса, задумчиво наклонив голову. – Я понятия не имею, зачем я был рожден, какова моя функция или цель. Это неведение – причина великих терзаний для моего вида.
– Тебе не нужна предписанная цель, чтобы иметь право на жизнь, Фавн, – мягко сказала Маюми, похлопав его по спине. – У людей нет никакой цели, и всё же мы здесь, живем себе бесполезно.
– Да, но он хотел нашего создания, Маюми, – Фавн покачал головой с утробным фырканьем, прежде чем снова посмотреть вперед. – Но мы не знаем, зачем. По крайней мере, я не знаю.
Маюми снова откинулась назад, опираясь на одну руку, и принялась болтать ногами по бокам его торса.
– Ну, и сколько же вас? – она склонила голову, нахмурившись. – Погоди… Ты говорил только о матери и Велдире, или как там его. Это значит… Стоп! Вы все родственники? Типа братья и сестры?
– Ты быстро соображаешь, – одобрительно усмехнулся он. – Нас девятеро, о ком я знаю наверняка, но может быть и больше. Один, впрочем, мне не брат.
Маюми потянулась ногой вперед и пнула его по бараньему рогу.
– А ты, я гляжу, довольно смышленый, – поддразнила она. – Ты самый старший?
Он покачал головой.
– Нет, далеко не самый. Кажется, я был третьим по счету.
Она снова пнула его по рогу, и на этот раз он резко повернул голову и издал короткое рычание. Затем он раскрыл пасть и щелкнул клыками в воздухе, безмолвно предупреждая, что укусит её за ногу.
– И сколько же тебе тогда лет?
Ни капли не поверив в его безмолвную угрозу, она снова легонько постучала подошвой сапога по его рогу, когда он отвернулся. Единственной реакцией был тяжелый вздох.
– Я помню много сменяющейся осени, но не назову точный срок своей жизни, так как почти не помню её начала. Думаю, мне как минимум за двести.
– Понятно, – сказала она, подперев подбородок рукой. Старый как дерьмо мамонта, значит. – А что остальные?
– Сейчас есть двое детенышей, которые всё еще жмутся к матери. Я не знаю, какая у них разница в возрасте, но, по-моему, она специально удерживает их в детстве.
– Зачем и как она может удерживать их маленькими? Дети же растут.
– Есть двое, которых я называю близнецами, – сказал он вместо ответа. – Думаю, они делили одно чрево, и я никогда не видел их порознь. Они очень игривые, но и грубые. Еще есть Сумеречный Странник с оленьими рогами.
Она поняла, что он перечисляет их от младших к старшим.
– Тот, что с лисьим черепом? Я видела зарисовки с ним, – быстро вставила Маюми. – Убийцы Демонов знают о нем. Как и о том, что с волчьим черепом и витыми рогами – тот, что берет себе невесту каждые десять лет.
– Это Орфей. Он старше меня, хотя и не так развит.
– Развит?
Фавн замер на полуслове.
– Ты не знаешь? – она развела руками, когда он посмотрел на неё. – Ясно. Сумеречные Странники обретают больше человечности в зависимости от количества съеденных людей. Хоть я и родился после него, я поглотил больше человеческих жизней. Он перестал охотиться на них, когда решил, что хочет невесту. Он очень печален. И очень ревностно относится к своей территории. Магнар, тот, что с оленьими рогами, – гостеприимен, но я полагаю, это от невежества, нехватки человечности и того, что он не сталкивался с серьезными невзгодами.
Маюми хотела и дальше расспрашивать о нем и его братьях, но один вопрос не давал ей покоя.
– Тот с волчьим черепом, Оферус, или как ты сказал его зовут.
– Орфей, – поправил он.
– Да-да, неважно. Он убил ту последнюю женщину, которую забрал? Западный сектор готовил план по его захвату, когда он в последний раз приходил за жертвой. Она мертва, та женщина? Я слышала, он перерезал всех Убийц Демонов, что пошли за ним. Несколько человек наблюдали за этим издалека.
– Рея? Нет, она жива.
Маюми до этого момента не знала её имени.
– Да ладно! – взвизгнула Маюми, подпрыгнув на месте и радостно захлопав его по спине. – Прошло уже почти одиннадцать месяцев! А другие еще живы?
– Нет. Они мертвы. Она единственная, кто выжил, и проживет еще долго. Он больше никогда не будет искать новую невесту, так что, когда его защитный круг исчезнет, человеческим деревням придется защищать себя самим.
– Понимаю…
На самом деле не очень… Она не совсем всё понимала, но не могла сдержать облегчения от того, что женщина осталась жива. А еще в том, как он говорил, было что-то странное. Она не знала почему, но ей казалось, что Фавн не договаривает всей правды. Будто он что-то скрывал.
– Хорошо. Итак… двое младенцев, близнецы, лис, ты, потом волк, – она загнула пальцы, считая их. – Ты сказал, вас восемь братьев и сестер? Кто последний?
Про девятого и откуда он взялся она спросит позже, так как они уже почти подошли к дому.
– Мерих, – прорычал Фавн, отчего её глаза расширились от удивления. – Это Сумеречный Странник с бычьими рогами и медвежьим черепом.
– Я думала, он мертв, – ахнула Маюми. – Гильдия убила его больше ста лет назад!
Фавн цокнул языком.
– Нет. Не мертв. Он жив, и в нем куда больше человечности, чем даже во мне. Именно это делает его таким опасным.
– Ты его не любишь?
– Он злой, Маюми. И если ты его увидишь, долго не проживешь, – вибрация, которую она чувствовала в его торсе, была отголоском его рычания. – Ему нет дела до других Сумеречных Странников, и он ненавидит людей. Он скорее предпочтет общество разумных Демонов.
– И где он сейчас?
Она сказала бы, что спрашивает, чтобы избежать встречи с ним, но она всегда была не прочь принять вызов.
– Я не уверен. Он покинул Покров много лет назад в поисках чего-то и с тех пор не возвращался. Его пещера пуста, но его магический круг всё еще на месте. Возможно, он обновляет его и снова уходит.
Деревья расступились, открывая поляну и её дом на заднем плане. Солнце начинало садиться, но они вернулись гораздо быстрее, чем если бы она шла сама. Фавн не стал подходить ближе, остановившись на краю поляны.
– На самом деле, это напомнило мне, – он поднял одну руку, поворачивая к ней голову и балансируя на трех конечностях, чтобы помочь ей спуститься. – Я хочу наложить свой защитный круг вокруг твоего дома. Надеюсь, он продержится положенные десять лет.
Маюми перекинула ногу через его хребет и соскользнула вниз без его помощи, как если бы слезала с лошади.
– Это помешает Демонам приближаться?
– Да, в этом и смысл.
Она скрестила руки на груди и выставила одно бедро в сторону.
– Тогда нет. В какой-то момент, даже пока ты здесь, я снова начну использовать приманки. В душе я Убийца Демонов, даже если официально больше ей не считаюсь.
– Маюми, – предупредил он, но она лишь отмахнулась и пошла к крыльцу.
– Не спорь со мной, Фавн. Я сказала, что ты можешь меня защищать, и милости просим, но есть вещи, которые я всё равно хочу иметь возможность делать.
На самом деле она надеялась, что с ним под боком она сможет перерезать целую кучу этих тварей! От этой мысли она заулыбалась так широко, что щекам стало больно.
– Ладно.
Глава 23
Слегка недовольный, Фавн последовал за Маюми на крыльцо. У нижней ступени он завел руку за спину и зацепил когтями многочисленные сумки, стягивая их с себя.
Он принял более человекоподобный облик, чтобы помочь занести их в дом. Одежды на нем не было – Маюми заявила, что куда-то её «засунула».
Поскольку она убрала свой болезненный барьер после его возвращения, он мог беспрепятственно входить внутрь.
В её действиях мало логики, – ворчливо подумал он, заходя следом за ней. – Разве большинство людей не стремятся обеспечить своим домам постоянную защиту?
Он полагал, что она обезопасит свое жилище и найдет другие, более надежные способы охоты на Демонов. Заманивать их к самому месту своего обитания казалось безумием.
Ему это не нравилось, но Фавн понимал: если он попытается вмешаться, его отношения с Маюми – чем бы они ни были – могут оборваться так же внезапно, как и начались.
– Давай сюда, я заберу сумки и всё разложу, – предложила она, сняв куртку и протянув руки.
Я не хочу, чтобы она отбросила меня за ненадобностью. Он отказался отдавать ей сумки и просто начал подавать продукты по отдельности, стараясь помочь всем, чем мог. Я видел, как люди выбрасывают друг друга из своей жизни.
Фавн держал в широкой ладони сразу несколько фруктов и овощей, придерживая их пальцами и когтями. Когда она забирала их, чтобы разложить на полке, он запускал руку в сумку за следующей порцией.
Он наблюдал за ней. Его взгляд ни на миг не покидал эту сильную, умелую, но, несомненно, прекрасную самку, пока она занималась делами.
Он не хотел тешить себя иллюзиями насчет того, что между ними происходит. Она желала его – это он знал наверняка, – но их близость, казалось, не выходила за эти рамки.
Точно так же было и у других человеческих пар, которых он видел.
Ради любопытства Фавн как-то задерживался, чтобы понаблюдать за одной женщиной, которая любила… разных партнеров в своем доме. Мужчины всегда уходили, иногда их было несколько, но она никогда не просила их остаться.
Обычно они просто совершали довольно непристойные акты, после чего она махала им рукой на пороге с удовлетворенной улыбкой. Там не было обещаний большего, не было признаний в нежных чувствах.
Маюми такая же?
Захочет ли она со временем найти себе нового партнера? Он знал, что удовлетворяет какое-то её странное желание, но не надоест ли он ей в итоге?
Я не человек. Я не могу дать ей того, что она, возможно, хочет или ищет.
Он никогда не сможет войти с ней в человеческую деревню. Он не может дать ей детенышей или даже поцеловать, ведь у него нет губ. По сравнению с её собственным видом, Фавн понимал, что он несовершенен.
Это было эгоистично, но он не хотел, чтобы Маюми променяла его на человека. Он знал, что такое брак, кем являются друг другу муж и жена. Он никогда не сможет стать мужем, даже если бы захотел.
Я никогда не смогу связать с ней свою душу. Даже если бы Маюми захотела отдать ему свою душу – в чем он сомневался, – он всё равно не смог бы её принять.
Это был предел того, как далеко они могли зайти.
Маюми обернулась с яркой улыбкой, увидев, что они закончили работу вместе. Её теплое выражение лица, обращенное к нему – притом что он видел её ледяной с другими, – грызло его сердце. Но… я хочу, чтобы она… любила меня.
На мгновение в его сферах вспыхнул ярко-розовый цвет фламинго.
Нет! Он быстро прикрыл одну глазницу рукой, подавляя эмоцию, чувства, которые пытались прорасти. Он отказывался позволять себе даже проблеск этой теплой нежности к ней. Я не могу. Я не стану.
Она уже отвернулась, не успев ничего заметить, и принялась резать морковь, картофель и другие овощи, названий которых он не знал. Она достала немного мяса, бросила его в котел закипать, а затем убрала упаковку. Он просил её быть осторожной со свежим мясом в его присутствии, и она принимала это во внимание.
Несмотря на потребность убить в себе растущую привязанность, противоречивые чувства набатом били в его мыслях.
Он подошел к Маюми сзади, заключая её в клетку своего тела между столешницей и своим слегка наклоненным торсом. Положив одну руку на её плечо, он почувствовал, как под его ладонью напряглись её крепкие скрытые мускулы, пока он просовывал когти другой руки под её плотную рубашку с длинным рукавом.
Я не могу любить её. Она не должна любить меня… но я хочу, чтобы любила. Он жаждал этого. Это было жалко, но он собственнически хотел владеть её сердцем, украсть его у любого другого, кто мог бы ей встретиться.
У неё перехватило дыхание, когда он прижал ладонь к её прессу; она тут же откинулась на него. Если я не могу владеть её душой, я заберу всё остальное.
Фавн хотел поглотить её. Поглотить её мысли, её сердце, её тело. Он хотел, чтобы они принадлежали ему, хотел выклевывать каждую частицу её сущности, пока каждая клетка в её теле не запомнит, что он – её хозяин.
Даже когда его не будет рядом.
– Фавн, – предупредила она, но в её голосе не было протеста, как не было его и в гибком теле, которое еще сильнее вжалось в него. Она принимала его объятия, даже задрала голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Его сферы были желтыми, но он был уверен, что в любой момент они станут фиолетовыми. – Я давно не ела. Мне нужно приготовить ужин, прежде чем ты начнешь со мной играть.
– Почему мы не можем делать и то, и другое? – спросил он, скользя ладонью вверх, чтобы погладить её левую грудь.
Он не мог по-настоящему обхватить их – они были слишком малы даже для его пальцев, – но она была очень чувствительна в этом месте. Даже от легких ласк её запах становился чем-то чудесным, вызывающим аппетит.
Большим пальцем другой руки он срезал пуговицу на её штанах и запустил руку внутрь.
Фавн ткнулся кончиком морды в её висок и пророкотал:
– Ты можешь готовить еду, пока я касаюсь того, чем желаю полакомиться сам.
Она задрожала, и её бедра разошлись ровно настолько, чтобы он мог опустить руку ниже и обхватить её прелестную маленькую киску – ту, на которую он заявил права, чтобы никто другой не смог этого сделать.
Его беспокоило то, что это может значить для её будущего, но он был так чертовски счастлив от этого факта, что его член пробуждался каждый раз, стоило ему оказаться рядом с ней.
Понимая, что он всё же хочет, чтобы она приготовила ужин, он касался её легко, лишь дразня сосок и твердый бугорок клитора. Но еще до того, как она закончила готовку, она начала умолять его спуститься ниже, пронзить её своими толстыми пальцами.
Он отказывался, пока она не нарезала все ингредиенты, и только тогда дал ей то, чего она хотела, пока они ждали, когда еда сварится.
Когда она стояла на кончиках пальцев, вцепившись в его предплечья и прижимаясь своим задорным задом к его шву, её крик отозвался в его груди громкой, довольной вибрацией. Маюми была его человеком, его игрушкой.
– Хорошая маленькая Убийца Демонов, – промурлыкал он, когда она полностью намочила его пальцы, а её внутренние стенки сжались и затрепетали вокруг них.
– Больше… не Убийца Демонов, – выдохнула она. – Помнишь?
– Не по имени, но по духу. Разве не так ты сказала? – он усмехнулся. Затем, оставив правую руку между её бедер, он обхватил её челюсть другой ладонью и наклонил голову назад и в сторону, чтобы она смотрела прямо на него. – Открой рот, Маюми.
– Зачем? – спросила она, и на её затуманенном лице промелькнуло недоумение. Она не особо любила, когда он лизал ей губы, поэтому никогда не размыкала их перед ним.
– Я не могу поцеловать тебя по-настоящему, но это не значит, что я не могу попробовать тебя на вкус, – он хотел показать ей, что они могут хотя бы это, и что он заявит права на каждую часть её тела по-своему. – Готов поспорить, твоя слюна здесь такая же сладкая, как и ты сама.
Он провел пальцами взад-вперед лишь раз, показывая, что имеет в виду. Туман в её взгляде стал гуще, и Маюми приоткрыла губы. Она даже немного высунула язык.
Обычно она такая властная, – подумал он, медленно опуская голову; его сердце забилось чаще от того, насколько покорной и податливой она была в его руках. Но она всегда становится такой мягкой, стоит мне коснуться её.
Ему нравилось, что он пробуждает в ней эту сторону. Это было своего рода наградой – когда он подчинял её своей хватке и переворачивал её мир.
Первое же касание его языка, скользнувшего по её языку, заставило обоих застонать. Фавн раздвинул клыки шире, чтобы проникнуть глубже, и его член почти вышел наружу от наслаждения, от этого пьянящего вкуса и текстуры.
Ей потребовалось несколько движений его языка туда-сюда, но в конце концов она начала ласкать его в ответ. Её губы сомкнулись вокруг его языка, удерживая его внутри, и жар вспыхнул с новой силой.
Его радость так и не отразилась в фиолетовых сферах, но он знал без тени сомнения: она позволит ему сделать это снова. Её рот стал еще одним трофеем, который он заполучил.
Моя.
Звук жалобного поскуливания заставил Маюми вздрогнуть и проснуться; её глаза распахнулись, но тут же снова отяжелели.
Он опять скулит.
Это был далеко не первый раз, когда она случайно просыпалась от того, что Фавну снился дурной сон. Хотя его стоны были тихими, звук будил её, потому что в такие моменты он сжимал её в объятиях слишком сильно.
Сейчас её лоб был прижат к подушке его напряженных грудных мышц. Он лежал на боку, обвив её руками.
Его аромат лемонграсса и лайма мешал держать глаза открытыми. Он всегда убаюкивал её, всегда затягивал в сон.
Обычно её разум оставался острым, даже во время секса. То, что он имел над ней такую власть, тревожило, но она просто приняла это как данность. Он не был виноват в том, как она реагирует на его запах, тепло или этот чертов хриплый голос, от которого у неё всё внутри переворачивалось.
Утробный вой вырвался из него, и он впился когтями в её кожу, прежде чем отпустить.
Никогда не знала, что Сумеречным Странникам снятся кошмары, – подумала она, медленно садясь и стараясь его не разбудить. – Или что они вообще умеют видеть сны.
Она смотрела сверху вниз на Фавна, тело которого сотрясалось от сильных судорог. Неудивительно, что она проснулась: на этот раз всё казалось гораздо серьезнее, чем обычно.
Её сонный, затуманенный взгляд скользнул к догорающему камину.
В конце концов она снова повернулась к Фавну и, наклонив голову, склонилась над ним, перенеся вес на одну руку.
Что тебя мучает, Фавн?
Он не давал ей ни единой зацепки, почему он так насторожен в определенных вещах. Ему не нравились короткие ножи, огонь и ванна. Он дотошно обнюхивал её еду, проверяя, не отравлена ли она, и терпеть не мог, когда она была погребена под чем-то – кроме его собственного тела.
Маюми провела тыльной стороной пальцев по его челюсти, надеясь успокоить его. Руки вокруг неё напряглись, словно он почувствовал прикосновение, почти притянули её ближе, а затем затихли.
Разбудить его?
Она решила этого не делать. Он заслужил отдых, тем более что ночью он всегда был так внимателен к ней и её телу. Он мне очень нравится. Этот Сумеречный Странник прокладывал себе путь в её каменное сердце, хотя до него это не удавалось ни одному мужчине.
Фавн не навязывался, но он всегда был рядом. Он был настолько чертовски ленив, что, если она не давала ему задания, он просто валялся по дому, наблюдая за ней. Казалось, он вполне доволен… просто этим.
И он был забавным, по-своему. Игривым и дразнящим, но в то же время серьезным в другие моменты. Он становился суровым, когда это было нужно. Страстным, собственническим и доминирующим, но при этом позволял ей брать инициативу в свои руки, если она действительно того хотела.
Он состоял из кучи противоречий, будто хотел быть всем и сразу. Нежным и грубым, заботливым и безразличным, ленивым, но трудолюбивым.
Никогда не знаешь, как он отреагирует, – подумала она с беззвучным смешком. – Это делает его интересным.
Она привыкла к тому, что люди предсказуемы и имеют скрытые мотивы. Их намерения всегда было легко разгадать, но она до сих пор не распутала его истинные причины пребывания здесь.
Она просто… она надеялась, что он не планирует исчезнуть. Я хочу, чтобы ты остался.
Она рассматривала неземные, нечестивые и в то же время завораживающие черты его костяного лица. Несмотря на сияющие сферы, его огромные пустые глазницы были темными, словно наполненными вечными тенями. Изгиб кошачьих надбровных дуг, впадины на щеках. Её внимание всегда привлекали клыки – такие острые и угрожающие, и она часто ловила себя на желании поцеловать кончики самых длинных из них.
Я хочу узнать о тебе больше. Иногда он был готов поделиться всем, а иногда становился расплывчатым. Его истории казались неполными, информация в них была будто отредактирована.
Что ты скрываешь?
Маюми подняла руку выше, проводя по его морде, а затем по краю трещины на лице – крайне осторожно, чтобы не причинить ему боли. Это место всегда было чувствительным, но она знала, что иногда, если пощекотать рядом с раной, это может быть приятно, а не больно.
Красные сферы вспыхнули.
В то мгновение, когда она коснулась острых краев разлома на его лице, Маюми швырнули на спину. Огромная рука железной хваткой вцепилась в её горло и сжала, лишая возможности дышать и говорить. Её вздох превратился в короткий хрип.
Лицо покраснело из-за нехватки крови и кислорода. Её глаза округлились от замешательства, глядя на него.
Фавн навис над ней, оскалив клыки в свирепом оскале – угрожающем и предупреждающем; его сферы горели багровым цветом ярости. Ноги Маюми задергались, не находя опоры под тремя конечностями, которыми он придавил её к полу.
Она ударила его по рукам, пытаясь отцепить хотя бы один его толстый и длинный палец. Бесполезно. Он был слишком силен. Черт!
Жгучая боль в груди усиливалась с каждой секундой без вдоха, слюна скапливалась в глубине рта. Горло издало щелкающий звук, когда она попыталась втянуть хоть каплю кислорода. Он же меня, блять, убьет!
Маюми пробовала всё, но ничего не помогало. Она не могла говорить: её трахея и гортань были раздавлены. Она попыталась нащупать оружие, но в пределах досягаемости ничего не оказалось.
Затем Маюми начала обмякать, зрение помутилось, перед глазами закружились черные точки. Голова пылала, казалось, она сейчас взорвется. Че…рт. Сознание поплыло.
Поток кислорода хлынул в легкие в тот миг, когда его рука отпрянула, и он отвалился назад. Его сферы были белыми. Это было последнее, что она увидела, прежде чем перекатиться на бок и зайтись в бешеном кашле.
Он пытался меня задушить!
Фавн бросился вперед, практически оседлав её своим массивным телом, которое было гораздо больше её собственного.
Она легко уместилась между его бедер, когда он положил ладонь ей на щеку с гораздо большей нежностью, чем обычно. Из его груди вырвался жалобный стон:
– Мне так жаль, Маюми.
– Убери от меня свои гребаные руки! – выкрикнула она, отбивая его ладонь. Получилось лишь хриплое шипение, так как дыхательное горло и голосовые связки были повреждены. Она знала, что останутся синяки. Он в буквальном смысле выжимал из нее жизнь. – Какого хрена, Фавн?! – она попыталась крикнуть снова, но лишь зашлась в приступе кашля. Каждое втяжение воздуха обжигало легкие. Она отползла и тяжело села на пол в паре шагов от него. На лице застыла гримаса отвращения и неверия.
– Прости. Я не хотел причинять тебе боль, – ответил он, будто его чертова извинения было достаточно! – Ты напугала меня, когда коснулась моего лица.
– Это все равно не дает тебе права, – она потерла горло, чувствуя, как оно уже начинает опухать. – Либо объяснись, либо выметайся.
Фавн весь дрожал. Его трясущиеся руки потянулись к ней, но тут же отпрянули. Его сферы были белее, чем она когда-либо видела.
Ей было плевать. Ничто не дает права душить другого человека. Он Сумеречный Странник – она не была слепа к опасностям, которые это сулило, и это даже отчасти её заводило.
Он предупреждал её насчет крови, и если бы он напал на неё по этой причине, она бы его простила. Тем более что он открыто объяснил: в такие моменты он теряет контроль, голод застилает разум так, что он готов сожрать всё живое.
Но сейчас? Крови не было. Она всего лишь нежно погладила его по лицу.
Она этого не заслужила.
– Я… я подумал, что ты кто-то другой, – слабо произнес он. Когда он опустил голову, его морда уткнулась в пол; поза на коленях выражала полное сокрушение. – Я был в замешательстве. Ты же знаешь, я бы никогда не причинил тебе вреда намеренно.
