Текст книги "Коснуться души (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)
Жар, так много жара начало выплескиваться в ее канал, что она сжалась от этого. Его разрядка была быстрой – стремительные толчки наполняли ее так быстро, что она едва успевала это осознать.
Ее губы разошлись шире, когда она увидела, как его семя начинает вырываться из нее, стекая по его основанию на пол.
Это было так интенсивно, что она почувствовала, как спазмирует вокруг него. Ее крик смешался с его ревом. Блять, она никогда не чувствовала ничего подобного. Это чувство пыталось столкнуть ее за край. Семени было так много, такого мокрого и горячего. И каким-то образом это острое жжение в нескольких местах делало ее еще более чувствительной к этому.
Она была так близко, прямо на опасном краю блаженства. Она пыталась подпрыгивать, несмотря на его слова. Она продолжала сжимать его, что, казалось, заставляло его дрожать еще сильнее. Его когти впились глубже, как раз когда ее пальцы на ногах поджались.
Она не кончила, но это все равно ощущалось феноменально.
Когда он закончил, его морда упала вперед, плюхнувшись ей на макушку; его клыки были приоткрыты. Они оба тяжело дышали, глядя на свои отражения. Все ее тело тряслось, грудь вздымалась, и она видела, как ее живот опадает вокруг этого бугорка на выдохе, делая его более заметным, пока она снова не вдыхала, пытаясь поймать воздух.
Он толкнулся совсем чуть-чуть глубже, чтобы высвободить то, что сделал внутри нее.
– Что это было, Фавн? – спросила она сквозь быстрые вдохи.
– Это всегда происходит, когда я кончаю, – ответил он со стоном; остаточная дрожь прошла по нему, когда он погладил челюстью ее макушку. – Я не знаю, как они называются. Шипы? Зазубрины? Но они твердеют и заостряются. Я не хотел, чтобы ты двигалась, потому что раньше они ранили мои руки. Я знал, что порву тебя.
Голова Маюми слегка качнулась из стороны в сторону в недоверии. Зазубрины? Какого черта? Она не могла поверить, что шипы на его члене превращаются в зазубрины!
Он был заперт внутри нее, когда кончал.
Она не расстроилась из-за этого. Вовсе нет. На самом деле, ей даже понравилось, что у него есть эта странная особенность, это просто… добавляло ему необычности.
Ее мысли прервались, когда он начал приподнимать ее, одновременно отстраняясь. Она мяукнула в ответ, чувствуя небольшую боль и чувствительность от его толчков.
Его член изогнулся вперед, когда выпал из нее, перестав быть твердым, торчащим вверх стержнем, а его щупальца безвольно обвисли. Белое семя хлынуло из нее прямо на него, прежде чем присоединиться к луже, собравшейся между его коленями на полу.
Фавн опустил голову рядом с ее головой и повернул ее, потянувшись вниз. Он использовал свои когти и кончики пальцев, чтобы раздвинуть губы ее киски в сторону – так он мог видеть, что натворил внутри, видеть, как изменил ее. Он заглянул внутрь, чтобы увидеть, что она растянута и наполнена его семенем. Ее вход больше не был узким.
Его сферы радостно вспыхнули желтым, после чего он поднял голову, чтобы взглянуть на нее через отражение. Глаза сменили цвет на темно-зеленый, и она бы задалась вопросом, что это значит, если бы не его следующие слова.
– Моя, – собственнически прорычал он.
Он заявлял, что пометил её, что теперь она принадлежит ему.
Она бы поспорила, не будь это правдой. Ни один человек больше не сможет там поместиться, так что она надеялась, что он планирует остаться – теперь он был ей нужен.
Его член дернулся, собираясь снова затвердеть, когда она сжалась и из нее вытекло еще немного семени. Он схватил её за лицо, поворачивая её голову и тело к себе.
– Скажи мне, что она моя, Маюми, – прорычал он.
Вынужденная смотреть в упор на его кошачий череп, Маюми почувствовала, как её поглощает темно-зеленый свет его красивых сияющих сфер.
– Твоя, – произнесла она, прежде чем податься вперед и поцеловать кончик его морды. Член снова дернулся и начал наливаться.
Маюми знала, что при желании вполне могла бы обойтись без него. Ей никогда особо не нравился секс с людьми, и она была уверена, что сможет найти что-то, сопоставимое с его толщиной и длиной.
Сама бы смастерила, если бы приспичило.
Но ей чертовски нравилась идея того, что этот огромный Сумеречный Странник будет рядом. Ей не требовалась защита, но иметь её было приятно. Ей не требовалась помощь по хозяйству, но она была бы не лишней. Ей не был жизненно необходим секс с ним, но если он и дальше будет таким же, как сейчас, она вряд ли от него устанет.
Прежде чем Маюми успела добавить хоть слово, удивленный возглас вырвался у нее – её толкнули на колени, прижав грудью к полу. Вдох оборвался резким стоном, когда его полутвердый член снова глубоко вонзился в нее.
Фавн навис над ней на предплечьях и далеко отвел колени назад, чтобы вбиваться вниз, в нее. Он уже двигался быстро, так стремительно затапливая её разум удовольствием, что тот онемел, пока все остальные чувства обострились до предела. Она уже была на грани, и теперь тянулась к разрядке с тихими стонами.
– Ты знала, что плачешь, когда кончаешь? – он запустил пальцы в её волосы на затылке, сжал их в кулак и резко дернул, заставляя смотреть на свое лицо в зеркале. – Если нет, я прослежу, чтобы ты увидела это сама.
Плачу? Она никогда раньше не плакала во время секса, может, потому что раньше никогда не было так хорошо. И все же, глядя на свое растрепанное лицо, она видела подсыхающие дорожки на щеках.
– Это даже красиво, – пропыхтел он.
Звук шлепков его бедер о её ягодицы становился все громче, пока он двигался внутри. Маюми издала сдавленный крик, когда наконец достигла пика. В таком темпе оргазм пронзил её мгновенно. Её черты расплылись за пеленой набежавших слез. Даже сквозь туман в глазах она видела одну вещь и жарко улыбнулась своему отражению. Позади нее, на четвереньках, вбиваясь в нее как зверь, был Сумеречный Странник.
В тусклом свете невозможно было не заметить его фиолетовые сферы на фоне белого черепа. Время от времени они вспыхивали темно-зеленым, прежде чем вернуться к прежнему цвету.
– Я заставлю тебя смотреть, как я беру тебя снова и снова, пока ты не превратишься в безвольное, сломленное существо, – он начал вбиваться еще яростнее, ударяя сильнее, чем прежде. Маюми вскрикнула, её ногти в отчаянии впились в пол, пока тело бесконтрольно подбрасывало от его толчков. – Потому что я все еще зол. Я заставлю тебя понять, что ни один человек из того жалкого городишка больше не сможет тебя удовлетворить.
Он отклонился назад, перехватил её за лодыжки, задрал их вверх и потянул на себя, разводя её бедра вокруг своей талии. Маюми проскользила животом по полу, её спина глубоко выгнулась. В этой позе член упирался в переднюю стенку канала, и когда он входил в нее, она опускала руку к пупку, чтобы чувствовать движение этого бугра под кожей.
Маюми сбилась со счета, сколько раз она кончила вот так – совершенно беспомощная, пуская слюни на пол. Она дико стонала все это время, внутренности пели от восторга, пока монстр использовал её киску так, словно она была лишь сочной шлюхой, созданной для его нужд.
Одна эта извращенная, безумная мысль заставляла её кричать от возбуждения. О боже, да! Еще. Не останавливайся, ты, большой, злой, похотливый зверь. Трахай мою пизду, пока она не станет сырым мясом.
Она хотела, чтобы её брали, использовали и изнуряли, пока она не лишится сил ходить, пока ноги не заноют от того, что были раздвинуты всю ночь, пока её лоно не станет мокрым и переполненным. Пока она не превратится в полный и абсолютный беспорядок.
Сломай меня. Погуби меня. Пожалуйста, не останавливайся.
Она хотела чувствовать когти вместо ногтей, мех вместо кожи. Хотела слышать его рычание вместо слабых человеческих вздохов.
Когда он снова наполнил её, Фавн завел её ноги себе за спину и зарычал, почти вминая свои бедра в её плоть, пока щупальца намертво обхватывали её кожу.
Семя перелилось через край и потекло по её животу и груди, пока не скопилось у горла жемчужным воротником. Веки задрожали, лицо скользнуло по лужице собственной слюны на полу, когда она выгнулась навстречу этому чувству – густому, дикому семени, снова заполняющему её до краев.
Она чувствовала каждый толчок его члена перед тем, как он выстреливал жидким жаром, и мелкую дрожь его тяжелого сердца глубоко внутри.
Так хорошо. Кажется, я сейчас взорвусь.
Глава 20
Дурманящий аромат лемонграсса проник в сознание Маюми. Просыпаться было тяжело; тело было таким расслабленным и в то же время невероятно болезненным, что мысль покинуть окутывающее её божественное тепло казалась невыносимой.
Маюми была укрыта твердым, плотным телом.
Фавн обнимал её, свободно обхватив руками. Одна рука служила ей подушкой, другая была перекинута через неё и подвернута под бок. Лежа на боку, они не совсем смотрели друг на друга, так как он был слишком огромен.
Она уткнулась лицом в его грудь и потерлась о мягкий мех, прежде чем удовлетворенно вздохнуть.
Я могла бы к этому привыкнуть.
Она помнила, что они начали заниматься сексом в середине дня, но делали лишь несколько коротких перерывов, чтобы она могла перекусить, попить воды или вздремнуть, прежде чем Фавн снова начинал безжалостно вбиваться в неё. Как он и обещал, он брал её снова и снова, даже глубокой ночью.
Именно так женщины и зарабатывают цистит, – подумала она, нахмурившись, но никакого дискомфорта в этом плане не ощущала. Возможно, его смазка помогала предотвратить это. Или ей просто повезло.
И всё же, всё тело Маюми ныло… везде.
Не только её киска была опухшей и болезненной, но и бедра болели от того, что обхватывали его гораздо более широкую талию и принимали различные позы. Грудь была частично натерта от трения о пол и его тело, когда он наконец перевернул её.
О своих бедных коленях и локтях она даже думать не хотела.
Осторожно приподнявшись, Маюми потерла лицо, смотря в окно и чувствуя дезориентацию, так как проснулась ногами к двери, хотя обычно спала наоборот.
Увидев, что сейчас раннее утро, она перевела взгляд на Фавна, который всё еще спал. Его сферы были черными, что означало, что они «закрыты» – или что бы он там ни видел, когда они не светились.
Она потерла глаза, почувствовав легкую пульсацию в висках. У меня болит голова. Кто бы мог подумать, что, если тебя без передышки трахают до беспамятства, это вредно для здоровья?
Она усмехнулась сама себе. Оно того стоило.
Что она знала точно, так это то, что ей нужна вода.
В тот момент, когда она попыталась приподнять его руку, чтобы встать, его сферы вернули свой обычный желтый цвет. Она пискнула, когда он крепче сжал её и потянул обратно вниз, пока она снова не уткнулась лицом в мех на его груди.
– Поспи еще, – потребовал он восхитительно глубоким, сонным голосом, потираясь нижней частью морды о её макушку. Затем он прижался закрытым швом к её сомкнутым бедрам. – Если только не хочешь добавки.
– Ты настоящая угроза! – попыталась крикнуть она. Голос сорвался и прозвучал так хрипло, что это было почти больно. Она сорвала его еще посреди ночи от криков.
– Это ты всё начала, – парировал он. – Нельзя винить меня, когда я собирался прийти сюда только для того, чтобы защитить тебя. Это ты умоляла.
Каждое его слово становилось всё тише, словно он был в шаге от того, чтобы снова провалиться в сон. Он приоткрыл челюсти, широко зевая, и причмокнул языком.
– Я не умоляла, – проворчала она.
Умоляла ли? Она не могла точно вспомнить. Возможно, «вежливо попросила» было бы более точным описанием.
Она подумывала снова уснуть, в его объятиях было так спокойно, но теперь, когда она открыла глаза и подумала о том, чтобы встать, сон ускользал.
Фавн начал зарываться носом в её волосы, пока полностью не спрятал лицо в гнезде из спутанных прядей.
– Мне нравится, как ты пахнешь, – он глубоко вдыхал, словно втягивая её в себя; его огромная грудная клетка расширялась и опадала. – Тыквой и сном.
Она поджала губы.
– А чем вообще пахнет сон?
– Он пахнет теплом и уютом, и от него меня клонит в дрему.
Смысла в этом по-прежнему было мало, но она всё равно улыбнулась. Никто и никогда не описывал её так, и нежное, трепетное чувство в груди только усилилось, когда она заметила, что он мурлычет, как довольный котенок. От этого звука у неё в животе всегда всё сжималось в узел.
– Пора вставать. Мне нужно в туалет, и я хочу есть и пить, – она заметила и кое-что еще. Его мех в паху и внизу живота не был мягким, а кожа Маюми казалась стянутой и… неприятной между бедрами, на животе и даже на груди. – А еще нам нужно помыться.
Засохшее семя было повсюду. Она не знала, что Сумеречные Странники извергаются, как чертов водопад. Она старалась игнорировать то, как легко скользят друг о друга её бедра из-за теплой, всё еще влажной смазки между ними.
Он опустил голову, приподнимая её выше. Маюми слегка заерзала, когда его язык скользнул по краю её челюсти к уголку, а затем вверх, прямо перед ухом.
– Я могу искупать тебя, мой грязный крошечный человечек, – сказал он с оттенком юмора. Он начал вылизывать её шею уверенными движениями, оставляя за собой слюну.
– Я вся покрыта твоей спермой, – ровным тоном ответила Маюми. – Не думала, что тебе будет интересно слизывать её с меня.
Он замер, перестав лизать её яремную вену.
– Я не против вылизать твою киску, раз уж там смешался твой вкус и мой, – он убрал язык. – Но нет, я не желаю слизывать своё семя само по себе с твоего тела.
Теперь, когда он подтянул её выше, она оказалась лицом к его черепу, используя его мощный бицепс как подушку. Они так и не достали постельное белье, поэтому пол был жестким для её бедра.
К счастью, ей удалось растопить камин в какой-то момент между их сексуальными марафонами. Сейчас он догорал, но всё еще давал немного тепла.
Фавн всё равно был теплее, и отчасти она не хотела вставать именно потому, что с ним было уютно. Она не могла вспомнить, просыпалась ли когда-нибудь в чьих-то объятиях – обычно она всегда сбегала через парадную дверь или окно до того, как могли случиться ленивые утренние обнимашки.
Я рада, что он вернулся спустя столько лет.
Глядя в его желтые сферы, которые уже смотрели на неё, Маюми потянулась и легонько ткнула подушечкой указательного пальца в кость вокруг его носового отверстия, сделав «буп» по его носу. Он тут же высунул язык и лизнул то место, куда она ткнула.
Её веки отяжелели и прикрылись, когда он провел кончиками когтей вверх и вниз по середине её позвоночника. Но когда его другая рука поднялась, чтобы начать перебирать её волосы, и прикосновение стало слишком ласковым, сердце Маюми болезненно сжалось. Хотя она никогда не чувствовала страха, она не была невосприимчива к тревоге.
Она быстро села, разрывая контакт между ними.
Я просто хочу заниматься с ним сексом. Ничего больше.
Привязываться к нему было плохой идеей, и наоборот. Многие бросались фразами, что у Маюми проблемы с привязанностью, но было так чертовски трудно любить кого-то, когда он мог исчезнуть на следующий день – навсегда.
Конечно, Фавн «пообещал», что больше не собирается уходить, но она была человеком. Она могла умереть, или они могли надоесть друг другу. Ничего нельзя было знать наверняка.
Он уже один раз ушел.
Несмотря на ее резкие движения, он лишь обхватил ее за талию и свернулся вокруг нее, продолжая обнимать, пока она сидела прямо. Он держал ее так, словно она была плюшевым мишкой.
– Спи еще, – потребовал он. – Я знаю, как только ты встанешь, ты заставишь меня работать. Какие ужасные вещи ты хочешь, чтобы я сделал сегодня? Снять крышу твоего дома, чтобы положить новую? Вырвать дерево и пересадить его на другую сторону двора?
Тот факт, что его желание удержать ее казалось скорее попыткой отлынивать от дел, чем романтической близостью, успокоил ее. Маюми фыркнула от смеха.
– Как давно ты изучаешь людей, Фавн? – спросила она, приподняв бровь.
Его голова резко поднялась.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, учитывая, что ты кажешься довольно подкованным в грязных разговорах и игривом сарказме, похоже, ты многого нахватался.
Раздраженный, раскатистый выдох вырвался у него, когда он снова положил голову.
– Вы, люди, такие раздражающе громкие. Иногда я слышу вас задолго до того, как увижу, и вы часто играете и дразните друг друга. Люди шумные во всем, что делают. В еде, в сексе, в жизни и даже в смерти.
Это все еще не ответ на мой вопрос.
Со вздохом Маюми оставила эту тему.
Ей удалось выпутаться из его объятий, и она на четвереньках поползла к камину. Она пару раз ткнула в него кочергой, чувствуя, как холодные мурашки пробегают по всему телу. Соски болезненно затвердели, и она быстро бросила свежее полено в угли, чтобы согреть дом.
Когда она обернулась, Фавн лежал на боку, согнув одно колено. Он также согнул руку под собой, подперев голову ладонью. Его хвост подрагивал позади него, но остановиться ее заставили его фиолетовые сферы. Они быстро сменили цвет обратно на желтый, но его поза делала его ужасно самодовольным.
Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: он пялился на ее голый зад и киску сзади!
Маюми не стала терять времени. Несмотря на то, что одежда была грязной, она нашла что-то теплое, что не жалко будет постирать снова позже. В ее походке была заметная хромота; все от живота и ниже ныло и было стянуто.
Меня еще никогда не трахали до такой степени, что я не могла нормально ходить. Прямо сейчас она ковыляла.
Широкая ухмылка растянула ее губы, и она носила ее с гордостью, даже несмотря на мелкие подергивания лица от боли.
Фавн оставался на месте, все это время наблюдая за ней и постукивая хвостом по полу. Она думала, что он так и останется лежать, но он быстро последовал за ней, как только она направилась на улицу.
– Куда ты идешь? – спросил он, пролезая в дверной проем.
– К ручью.
Она пробиралась сквозь снег к задней части дома, держа в руках два полена и немного растопки.
Под большим каменным бассейном находилась печь для подогрева. Она открыла ее металлическую дверцу и бросила все, что было в руках, внутрь, прежде чем уложить как следует. Затем она использовала несколько спичек, чтобы разжечь огонь.
Закончив с этим, она пошла в сарай и взяла кирку и совковую лопату.
Когда Фавн увидел, что она отгребает снег от определенного места, он охотно начал помогать. Он использовал свою огромную ладонь, чтобы копать и отбрасывать снег. Работая вместе, они быстро добрались до брезентового покрытия.
Маюми сняла его, открыв верхнюю часть каменного бассейна, построенного здесь. Он был водонепроницаемым, так как был загерметизирован специальной глиной, но в основном состоял из естественной скальной стены с одной стороны и множества валунов повсюду.
Она сбросила внутрь немного снега, зная, что печь под ним начнет растапливать и нагревать его. Затем Маюми повела их к небольшому ручью неподалеку.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти конец терракотовой трубы, которую ее семья зарыла здесь давным-давно. Найдя его, она расчистила снег и грязь вокруг, чтобы откопать его. Маюми открыла задвижки, закрывавшие конец трубы, чтобы грязь, палки, листья или снег не попадали внутрь и не засоряли ее. Это также мешало животным использовать ее как нору.
Поскольку поверхность ручья замерзла, ей пришлось использовать кирку, чтобы добраться до холодной, но текущей воды под льдом. Она прокопала землю так, чтобы вода стекала в терракотовую трубу и вниз по склону. Как только она снимет заглушку внизу на другом конце, вода потечет в каменный бассейн.
Это было много работы просто для того, чтобы принять ванну, поэтому Маюми редко это делала, но простого обтирания талой водой и тряпкой сегодня было бы недостаточно. Не с этой огромной, мохнатой задницей Фавна.
Он расхаживал вокруг без единого клочка одежды, и даже сейчас она видела, как он был омерзительно покрыт засохшим семенем. Оно даже склеило его мех, и она не собиралась прикасаться к нему снова, пока он не перестанет быть таким липким.
Маюми скривилась от отвращения, прежде чем зашагать вниз по склону. Как только она открыла нижнюю задвижку, свежая вода медленно полилась в бассейн.
– Пока он наполняется и греется, – начала она, поворачиваясь к Фавну. – Я позавтракаю и выпью чаю.
Она заметила, что его сферы были более темного оттенка желтого, чем обычно. Он наклонил голову, глядя на ванну-источник, а затем снова повернул ее к ней.
– Если ты хотела наполнить это, могла бы просто сказать мне. Я могу использовать магию, чтобы наполнять такие вещи, как ванны. Вода была бы теплой с самого начала.
Маюми повернула голову, наблюдая за льющейся водой.
– Полагаю, теперь уже поздно. Может, в следующий раз, раз уж я уже проделала весь процесс.
Было досадно, что она не знала этого раньше, но теперь ничего нельзя было поделать.
Хотя его тянуло следовать за Маюми, куда бы она ни пошла, Фавн остался на месте, когда она зашла в дом. Он смотрел на текущую воду, почти загипнотизированный ею, пока она не достигла определенной высоты.
Спустя долгое время она вышла, чтобы закрыть этот конец странного трубного устройства.
Даже с расстояния между ним и бассейном он видел, что тот был большим и глубоким. Он отступил от него, его хвост тревожно свернулся.
Он начал обходить двор, проверяя, не чувствует ли поблизости Демонов или приближающихся людей. Если она собиралась долго быть на улице, он хотел убедиться, что это безопасно.
Он не знал, как долго отсутствовал, отказываясь теснить ее или находиться рядом с водой, но в конце концов услышал, как она зовет его.
Она была позади дома, держа в руках два куска длинной ткани. Он наклонил голову, глядя на нее, когда подошел.
– Ладно, готово.
Фавн поднял голову к маленькому бассейну, от которого поднимался пар, а затем вернул взгляд к ней. Он не знал, почему она сочла нужным сообщить ему об этом. Он видел, что люди предпочитают купаться в уединении.
Он просто планировал не говорить ей, что будет с удовольствием наблюдать издалека.
– Наслаждайся купанием. Я уже осмотрел местность и знаю, что это безопасно для тебя.
Ее милые маленькие брови сошлись на переносице, а губы поджались. Его взгляд замер на них. Вчера он несколько раз пробовал их вкус, но был так отвлечен остальным телом, что не совсем утолил свое желание лакать их.
Поскольку она была так мала по сравнению с ним, ему было трудно дотянуться до ее лица, когда он был внутри нее. Ему приходилось выгибать тело, что затрудняло движения бедер. Он приноровился лизать ее, когда их тела были разделены.
Но на самом деле он хотел… поцеловать ее.
Он видел, как это делают люди. Они беспорядочно смыкали рты и издавали эти тихие звуки, от которых у него покалывало в ушных отверстиях.
Он никогда не сможет сделать это с ней, и он задавался вопросом, не разонравится ли он ей, когда она поймет, что они не могут быть близки таким образом. На самом деле, в нем было много отличного от людей, и многого они никогда не смогут сделать вместе.
– Мы идем купаться, – сказала Маюми, покачав головой. – Я позвала тебя сюда, чтобы ты залез со мной.
В его сферах вспыхнул белый свет, и он сделал настороженный шаг назад, прикрывая грудь рукой.
– Я? Нет. Только ты.
Ее глаза сузились в пристальном взгляде.
– Полезай в ванну, Фавн, – Маюми указала на нее. – Ты грязнее меня.
Его взгляд метнулся к парящей, довольно глубокой воде, прежде чем сферы окончательно побелели. Он покачал головой; сердце ускорило ритм, заставляя кровь приливать к мышцам, отчего те вздулись.
– Я в порядке. Я не помещусь.
Он поместится. Он знал, что поместится, возможно, даже с запасом. Он просто не хотел.
– Ты шутишь, – Маюми рассмеялась глубоким, насмешливым смехом. – Ты что, боишься воды?!
– Нет, – небрежно ответил он, пренебрежительно отворачиваясь. – Я не боюсь воды.
Боялся ли он? Нет. Может, немного, но не самой воды. Он не доверял ей, потому что знал, что она может сделать, какой удушающей она может быть.
– Боишься! – тот факт, что ее смех усиливался, заставил его сферы покраснеть от гнева. – Я не думала, что раз у тебя кошачий череп, ты будешь бояться воды, как кошка!
Вспышка смущения и неверия от ее слов заставила его шерсть встать дыбом. Он распушился от негодования.
Он не мог поверить, что она сказала ему что-то настолько оскорбительное. Он отказывался, чтобы его сравнивали с безмозглым животным. Он мог общаться и понимать – а не просто бесполезно мяукать или шипеть, как дурак.
Он съел многих из них. Была причина, по которой многое в нем было схоже с кошками, как домашними, так и горными пумами.
– Я не как кошка! – взревел он, оскалив клыки в предупреждении. Маюми вздрогнула от громкости его рева и от того, что он направил его на нее. Он тут же поморщился, увидев ее шокированное выражение лица, вероятно, потому что сделал это так внезапно. – Ладно! Если это так важно, я залезу в ванну просто чтобы показать тебе, что я не боюсь.
Он протопал к маленькому бассейну и взобрался на противоположную сторону, где, как он видел, обычно входили люди. Здесь была стена, где находилась ее печь.
Его гнев мгновенно улетучился, когда он положил руки на край, чтобы запрыгнуть внутрь. Столкнувшись с водой лицом к лицу, он замер. Огонь в его груди погас, сменившись тревожным ритмом беспокойства.
Он не хотел залезать. Он не хотел погружать свое тело в воду.
Она пошла рябью, когда лист мягко упал на поверхность, совсем как от пузырьков, лопающихся снизу. Кончик его хвоста снова свернулся от предчувствия беды.
– Фавн?
Ее тихий голос вырвал его из транса, который начал затягивать его на дно, и он повернул к ней голову. Она больше не смеялась; скорее, на ее лице появилось задумчивое, нахмуренное выражение.
Полезай в воду, – сказал он себе. Не дай ей узнать, что ты… Она подумает, что ты не сможешь ее защитить, если ты не можешь сделать что-то столь простое, как посидеть в этом.
Фавн не хотел, чтобы Маюми считала его слабым в каком-либо смысле. Тут даже не глубоко, – успокаивал он себя.
Или она лгала? Была ли она на самом деле бездонной?
Он запрыгнул на бортик и опустил левую ногу. Ему пришлось унять отвратительную дрожь тела, прежде чем он опустил вторую. Он скользнул внутрь, и тут же ужасный озноб пробежал по позвоночнику, заставив шерсть встать дыбом.
Единственным утешением было то, что вода была теплой, что помогло снять часть напряжения в мышцах.
Там было несколько каменных выступов, на которых можно было сидеть, и он выбрал тот, который показался ему лучшим, так как не погружал его полностью. Он крепко вцепился в края, чтобы убедиться, что не соскользнет глубже, чем по нижнюю часть грудины.
Его тело было плотным, оно стремилось тонуть, а не плавать.
Он даже не заметил, как Маюми разделась, пока она не скользнула в воду. Вода доходила ей значительно выше груди, плескаясь у ключиц.
То, что она села перед ним, дало ему возможность сосредоточиться на чем-то, кроме воды, но игнорировать то, как она обвивала его, было трудно. Казалось, она давит, сжимает его торс, а не просто мягко плещется у кожи.
Он хотел, чтобы его сферы перестали быть белыми. Как бы он ни старался контролировать эмоции, ничего не помогало. Он хотел выбраться. Он не мог поверить, что вообще залез сюда. Его когти впились в камень снаружи ванны.
Он понял, что дрожит, только потому, что Маюми подошла и успокоила его, обхватив ладонями его морду. —
– Ну вот. Теперь мы сможем стать чистенькими, – проворковала она.
Он не знал, заметила ли она его беспокойство, но она никак это не прокомментировала. Она помогла ему сосредоточиться, когда развернулась и села ему на бедро, все еще удерживая его морду и направляя его лицо так, чтобы он смотрел ей в глаза.
Ему показалось, что он уловил намек на беспокойство в ее чертах по тому, как дернулись ее брови. Спустя некоторое время он почувствовал, как его страх отступает.
Она сидит на мне. Он обнял ее руками, чтобы удержать.
Ему не нравилось, когда она начала зачерпывать воду ладонями и поливать его спереди, но он решил не обращать на это внимания. Фавн не сводил с нее глаз и старался не чувствовать ничего, кроме ее тела на своем.
Веса не ощущалось, так как вода поддерживала ее на плаву, поэтому он позволил бокам своего торса и рукам просто впитывать ее прикосновения.
Ее доброта и утешение – это то, что ему было нужно, и он почувствовал, как сердце легко затрепетало в груди. Она пытается успокоить меня. Он ненавидел то, что нуждался в этом, что был так очевиден в своем страхе, но все же был благодарен ей.
Фавн поднял руку, с которой обильно стекала вода, и обхватил ее лицо сбоку.
– Почему ты делаешь это со мной? – спросил он, чувствуя странный клубок эмоций внутри. Хоть она и была недосягаема до сих пор, Фавн… бесспорно был неравнодушен к Маюми. И это чувство углублялось, хотел он того или нет.
– Принимаю ванну? – ее брови сошлись на переносице. – Разве это не очевидно? Или ты имеешь в виду, почему я сижу у тебя на коленях? Если так, то просто потому, что могу.
Фавн покачал головой.
– Почему ты позволяешь мне прикасаться к тебе, Маюми? Я Сумеречный Странник. Я никогда не ожидал, что ты почувствуешь ко мне хоть какое-то желание или привязанность.
– Ох, – ее лицо погрустнело, прежде чем она отвела взгляд, чтобы посмотреть на лес за домом. Затем она издала резкий короткий смешок. – Другие бы подумали, что это странно, но иногда некоторым людям просто хочется трахнуть монстров под кроватью.
Фавн озадаченно наклонил голову; его сферы стали темно-желтыми, наконец избавившись от белизны.
– Но… я не помещусь под твоей кроватью.
– Пф-ф! Я не имела в виду буквально! Это такое выражение, Фавн. Это значит, что некоторых людей просто, эм, влечет к тому, что не является нормальным или человеческим? Я ненавижу Демонов, но некоторых находила привлекательными. Иногда жуткие вещи меня заводят, вроде монстров или идеи о бугимене, – она широко ухмыльнулась ему, да так сильно, что под глазами собрались припухлости. – А ты самый большой, самый плохой и самый страшный из всех. С того момента, как я увидела тебя той ночью на поляне, я хотела запрыгнуть на твои кости.
То, как его сердце внезапно похолодело, заставило его перестать чувствовать жар воды вокруг. Он затемнил свои сферы до черноты, когда понял, что они собираются стать синими, скрывая от нее любую печаль или боль, которую он почувствовал от ее слов.
Сделав ровный вдох, он открыл взор и с облегчением обнаружил, что они снова стали обычного желтого цвета. Затем он выдавил из себя смешок и провел когтями вверх по ее боку.
– Самый страшный? Я не учуял от тебя ни единой нотки страха, – она взвизгнула, когда он пощекотал ее. – Но мне приятно знать, что ты находишь меня привлекательным, несмотря на то, что я монстр, как ты меня назвала.
