Текст книги "Зверь на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

11

Блэр

Цифры расплываются на экране. Каждый раз, когда просматриваю заказы на закупки, вместо них я вижу глаза Ника. А когда тянусь к образцам тканей, воспоминание о его губах на моих грозит накрыть с головой. Ник меня поцеловал.

После почти десяти лет обожания издалека, это кажется чем-то запредельным. Конечно, он все еще может считать меня избалованной младшей сестренкой Коула или светской львицей, которой нужно хоть какое-то хобби, но еще он целовал меня так, словно нуждался больше, чем в воздухе – и это никак не сможет отрицать.

С тех пор мы не разговаривали. Нет, за те шесть дней, что прошли, он вообще не появлялся. Ни на работе, где либо пропадает с инвесторами, либо на встречах, ни у Коула, куда меня как-то вечером пригласили на ужин.

Он меня избегает.

Уйдя тогда без единого слова, он, кажется, намерен не проронить больше ни звука. Сначала я списывала это на то, что «Ник – это Ник». На слова, сказанные нами прежде – мое поспешное утверждение, что он хочет оттолкнуть весь мир – а не на сам поцелуй.

Но когда четверг сменяется пятницей, а пятница перетекает в выходные, молчание начинает подтачивать мою уверенность в себе. Это ведь был абсолютно нереальный поцелуй, правда?

В субботу утром я упаковываю коробку с образцами для новой компании и игнорирую нервную дрожь в животе. Сначала Ник, теперь это – и все за одну неделю. Будь смелой, Блэр.

Путь к дому брата в Гринвуд-Хиллс стал для меня настолько привычным, что я, наверное, могла бы проехать его с завязанными глазами. Когда я вхожу, Коула нет дома, но это не имеет значения. Я здесь ради его жены.

– Скай?

– Я наверху! – откликается она, и я спешу вверх по ступеням, перекинув сумку через плечо. Набитая результатами тяжкого труда, планами и надеждами, она кажется гораздо тяжелее своего реального веса.

– Где именно?

– Здесь!

Я нахожу ее в комнате, смежной с хозяйской спальней; Скай сидит на полу, скрестив ноги. Маленький животик теперь действительно начинает проглядывать, несмотря на летящее платье.

– У меня совсем нет одежды для беременных, – виновато говорит она, заметив мой взгляд. – Так что я ношу летнее платье осенью. Ой.

– Мы можем сходить по магазинам, – предлагаю я, и эта идея на мгновение поднимает настроение. – Знаешь, есть отличные варианты для беременных.

Глаза Скай загораются.

– Снова хочешь поиграть в личного стилиста?

– Это так очевидно?

– Да, – смеется она, протягивая руку и кладя ее мне на колено. Скай тянет меня на пол рядом с собой. – Но я не против. Ты знаешь, что мне нравится.

Восторг срывается с моих губ прежде, чем успеваю его сдержать.

– О, мы повеселимся. У меня уже куча идей... может, сходим завтра?

– У нас полно времени, – говорит Скай, кладя руку на живот. – Целые месяцы, если быть точной.

– Почему ты здесь? – я оглядываю пустую комнату, сжимая в кулаке ворс пушистого ковра. – О! Детская?

Она кивает.

– Сижу, смотрю на образцы краски и идеи, пытаюсь понять, как я хочу, чтобы все выглядело.

– Покажешь? – в этой комнате будет спать моя племянница или племянник. Легко представить маленькую девочку или мальчика с темными волосами, как у Коула и Скай, улыбающихся точь-в-точь как брат через прутья кроватки.

– Да, но сначала скажешь, что в твоей сумке? Ты что, решила переехать?

Я смеюсь, но звук получается немного нервным. Подвинув сумку поближе к нам, я замираю, положив руки на молнию. Смелее.

– В общем... я тут хранила один маленький секрет.

Скай широко раскрывает глаза в притворном ужасе.

– Я не буду помогать закапывать труп.

Я смеюсь, и часть напряжения уходит. В конце концов, это же Скай.

– Обидно, но нет, я прошу не об этом. Я работала над кое-чем и хочу услышать твое мнение, – я большей собранностью, чем чувствую на самом деле, я расстегиваю сумку и начинаю выкладывать образцы.

Один за другим я раскладываю их рядом с нами. Шелковая комбинация. Бюстгальтер телесного цвета. Бесшовное белье, упакованное в маленькие шелковые мешочки. Шорты вроде утягивающих. Неглиже из той же смеси шелка, что и комбинация.

– Что это? – Скай осторожно тянется, чтобы потрогать мягкий материал. – Они великолепны.

– Это все мой дизайн, – говорю я. – Вместо линии высокой моды я работала над брендом, предлагающим нижнее белье и модные... решения, я бы так их назвала, вроде клейкой ленты для одежды. Все, что нужно, чтобы уже имеющийся гардероб сидел лучше, но продающееся вместе под одной маркой.

Скай поднимает комбинацию, рассматривая кружево.

– Потрясающе. Какая отделка...

Я киваю, теперь уже воодушевленно, слова льются быстро.

– Потребовалась вечность, чтобы найти идеальную ткань, а потом подходящего производителя. Я хочу, чтобы это было лучшего качества – такие вещи будут служить вечно.

– И когда ты только успела это сделать?

– У меня не было ничего, кроме свободного времени, пока не начала работать на Ника, – говорю я. Какое облегчение наконец признаться в этом.

– Когда планируешь запуск?

– Пока не знаю. Я хочу все продумать, – отвечаю я. – Хочу, чтобы запуск был в виде целостного бренда, с присутствием в сети, онлайн-магазином, со всем остальным.

– Коулу бы очень понрав...

– Нет, – отрезаю я немедленно. – Коул не должен знать. Пока нет.

Лицо Скай меняется.

– Блэр, он бы только поддержал тебя.

Вина скручивает внутренности.

– О, я это знаю, поверь. Но... – и вот оно, то, чего я не хочу говорить. Он бы предложил инвестировать, как и в предыдущую линию одежды, которая провалилась так катастрофически.

Или, что еще хуже – не предложил, и тогда я бы поняла, что он больше в меня не верит. Я не дам ему выбора, пока не будет чего-то работающего, что уже запущено и приносит плоды.

– Это должно быть моим, – говорю я наконец, думая о всех личных деньгах, которые в это вкладываю. – Я хочу доказать самой себе. Что могу сделать все самостоятельно.

Скай медленно кивает.

– Я могу это понять, – говорит она, потянувшись к одному из бюстгальтеров. – Ты правда сама их спроектировала? Они чудесные.

– Спасибо. Это один из слоганов, над которыми я работаю, вообще-то. Делать практичность красивой. Вещи, которые я принесла, как раз подходят под твой тон кожи. Ты не против протестировать их? Поносить иногда в ближайшие недели? Мне нужны отзывы.

Скай кивает, снова положив руку на живот.

– Конечно, да. С удовольствием, так долго, как смогу.

Она первый человек, которому я когда-либо рассказала об этом. Прошел год работы из дома, заказов образцов, создания макетов сайтов и просчета цифр, и вот теперь – результат.

– Спасибо, – говорю я.

Может быть, Скай чувствует мою искренность, а может, просто такой человек, но она кладет свою руку на мою.

– В любое время. Мы ведь теперь семья, знаешь ли, тетушка.

Я смеюсь.

– Не знаю, привыкну ли когда-нибудь к этому.

– Придется. Боже, скоро меня будут звать мамой, – Скай качает головой, поражаясь этой мысли. – Все еще не могу в это поверить.

– И ты будешь отличной мамой, – я оглядываюсь через плечо, благодарная за затянувшееся отсутствие брата. – А где наш будущий папаша?

– Опробует новый теннисный корт вместе с Ником, – говорит она.

Он здесь? Мышцы каменеют от этой мысли. Значит, где-то в огромном саду Ник потеет, отбивает теннисные мячи и все еще избегает меня.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их остановить.

– Я не знала, что он будет здесь.

Глаза Скай вспыхивают интересом.

– Между вами двумя что-то произошло?

– Нет, – лгу я. – Просто... ты же знаешь, мы не ладим. А совместная работа и так уже истощила все терпение.

Между бровями Скай пролегает складка.

– Ну, с ним явно что-то было не так. Ты знаешь его дольше, но... не кажется, что нормальные отношения пошли бы ему на пользу?

Хочется смеяться и плакать одновременно. Я ограничиваюсь мрачным смешком.

– Уверена, что пошли бы, будь он заинтересован в том, чтобы их иметь.

– Думаешь, нет?

– Скай, у него не было отношений все то время, что я его знаю, – говорю я честно. – Думаю, ему нравится одиночество.

После той стычки, что произошла всего несколько дней назад – причем в кабинете прямо по этому коридору, не меньше, – я в этом нисколько не сомневалась. Держать людей на расстоянии вытянутой руки – это, вероятно, его способ существования, такой же естественный, как потребность дышать.

– Что ж, ни один человек не создан для того, чтобы жить в одиночестве, – решительно заявляет Скай, поднимаясь с пола. – Хочешь чаю? Можем посмотреть образцы краски, и я поспрашиваю твоего совета.

Радуясь, что она оставила тему Ника, я улыбаюсь в ответ.

– Как эксперт по детским комнатам, я к вашим услугам.

Скай закатывает глаза, но ведет меня вниз на кухню. Я прислоняюсь к огромному кухонному острову и наблюдаю, как Скай готовит две чашки. Сама того не желая, я то и дело поглядываю на заднюю дверь. Недавнее спокойствие и умиротворение разбиты вдребезги.

Он где-то здесь.

Она протягивает чашку.

– Спасибо, – бормочу я, помешивая ложечкой.

– Итак, вот те варианты, о которых я думаю... – она достает папку с цветами, и мы долго изучаем их, склонив головы друг к другу.

Нас пугает звук открывающейся задней двери: брат и Ник вваливаются в нее так, будто им по восемнадцать, а не по тридцать. Ник не держит Коула на расстоянии вытянутой руки, горько подмечаю я.

И тут он видит меня.

Ник немедленно выпрямляется. Пот на его лбу блестит, ткань тонкой тренировочной футболки облегает широкую грудь.

Коул тоже видит нас и улыбается.

– Пришла совершить налет на наш холодильник, Блэри?

Старое прозвище совсем не помогает моим и без того вспыхнувшим щекам. Я закатываю глаза.

– Это ты так делал много лет назад. Мой собственный вполне забит, большое спасибо.

– Мы смотрели варианты дизайна для детской, – говорит Скай. – Как новый теннисный корт?

– Отлично, – отвечает Коул. – Настолько отлично, что я выиграл.

Верхняя губа Ника приподнимается.

– У тебя было преимущество поля. В следующий раз я не буду так поддаваться.

Я отвожу от него глаза. Если буду смотреть слишком долго, то вспомню, а если вспомню – утону в этом воспоминании.

Скай берет чашку чая и папку с цветами.

– Пойдем, покажу выкрасы, на которых мы с Блэр остановились. Детская все равно по пути к душу.

Мой брат задерживается лишь на секунду, чтобы кивнуть Нику.

– Гостевая ванная в твоем распоряжении.

Ник наклоняет голову.

– Спасибо.

И вот Коул со Скай уходят, несмотря на то что мы вообще-то ни на каких выкрасах не остановились.

Хитрая лиса, думаю я, гадая, сколько Скай подозревает. Сколько угадала и сложила воедино. Ее замечание о том, что Нику нужны отношения...

Ник проводит рукой по волосам. При всей власти и мастерстве, когда он в костюме, или при том, как приковывает к себе внимание на вечеринке, сейчас он просто мужчина. Вспотевший, разгоряченный и оставшийся со мной наедине.

Я делаю шаг ближе.

– Избегаешь меня, значит?

– Вовсе нет.

– Правда? Не появляться в собственном офисе пять дней подряд кажется... ну, перебором.

– У меня были выездные встречи. «Би. Си. Адамс» – не единственная моя инвестиция, знаешь ли, – огонь в его глазах никак не вяжется с холодным безразличием в голосе.

Я ставлю чашку чая на стол резче, чем планировала.

– То есть ты твердо решил притвориться, будто ничего не произошло?

– Ничего и не произошло, Блэр, – говорит он сквозь стиснутые зубы. Будто может заставить это стать правдой, если повторит достаточное количество раз. Но я не такая.

– Трус, – бросаю я.

На его челюсти дергается мускул.

– Вот видишь, именно поэтому я и не хотел этого обсуждать.

– Значит, ты все-таки меня избегал, – торжествующе произношу я. – Знаешь, сказать правильные слова не так уж сложно. Можешь выбрать любое. Ты мне не интересна, Блэр. Вполне вариант. Или, может быть: Я не думаю, что это хорошая идея, раз уж мы работаем вместе. Хочешь, напишу для тебя сценарий?

Он подходит ближе, и в меня ударяет запах Ника, мужчины и легкого пота. Сегодня нет даже намека на утонченность – ни костюма, ни галстука-бабочки. Только первобытная резкость.

– А причина обязательно должна быть? – спрашивает он. – Разве недостаточно того, что это плохая идея? Что твой старший брат сейчас в этом чертовом доме и что я не хотел бы терять дружбу?

Я облизываю губу. Его взгляд на миг падает вниз, и мы оба подаемся навстречу друг другу вопреки воле.

– Ты правда думаешь, что он будет против?

– О да, – голос Ника становится мрачным и тяжелым от подтекста.

– Ну, в таком случае, – шепчу я, – обязательно ли ему рассказывать?

Он протягивает руку и ловит прядь моих волос пальцами. Дыхание перехватывает, глаза прикованы к его глазам.

– Рассказывать что именно?

– Что мы узнаем друг друга лучше, – говорю я. – В конце концов, разве не этого он всегда хотел?

Губы Ника кривятся в сардонической улыбке. От этого выражения сердце уходит в разнос.

– Не уверен, что он имел в виду именно такой способ.

– И что? – смело или глупо, не знаю, но я потеряла способность контролировать свои действия. Руки сами собой обвивают его шею, тепло разгоряченной кожи обжигает мою. Его ладони ложатся мне на талию – чтобы оттолкнуть или притянуть ближе?

– Не сможешь же ты сказать, что не понравилось меня целовать, – шепчу я. – Это было более чем очевидно.

– Ну, – тихо говорит он. – Нужно быть мертвецом, чтобы это не понравилось.

И тогда я прижимаюсь своими губами к его, и Коул стонет мне в рот, а руки на талии наконец обретают решимость и притягивают вплотную. Он большой, потный, и мне совершенно плевать. Наоборот, от этого Ник кажется еще более невыносимо живым.

Ник отвечает на поцелуй яростно, и этот поцелуй ничуть не уступает тем, что были в кабинете Коула. Они жгут – они клеймят.

Он отрывается от моих губ с приглушенным ругательством.

– Черт. Ты меня в могилу сведешь, Блэр.

Я дышу слишком часто, чтобы ответить. Он твердо отстраняет меня, качая головой.

– Не здесь, – рычит он. – Не сейчас.

Обещание в его словах заставляет живот сжаться. Где-то в другом месте, значит. В другое время. Я поднимаю руку, чтобы поправить блузку, делая вид, что более спокойна, чем есть на самом деле. В груди молотом стучит сердце.

Мы долго смотрим друг на друга. Улыбка исчезла с его лица, сменившись напряженностью, к которой я не привыкла.

– Не уверен, что ты понимаешь, о чем просишь, – говорит он.

Я смотрю на него прямо, думая о том, как Ник держит людей на расстоянии, о словах, которые сказала ему на прошлой неделе. На самом деле мне было не наплевать...

Если кто-то и пострадает, то это буду я. И все же... ловлю себя на мысли, что, возможно, оно того стоит.

В коридоре эхом отдаются шаги. С грацией крупного хищника Ник отходит от меня, подхватывая с пола брошенную спортивную сумку. Он исчезает в противоположном конце коридора, направляясь к гостевой ванной, как раз перед тем как Скай возвращается на кухню.

Она невинно улыбается.

– У вас тут все хорошо? – спрашивает она.

Я делаю глоток уже остывшего чая.

– Да, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Все хорошо.

12

Ник

Никогда прежде губы женщины так не преследовали меня. Логически, рационально я понимаю: они ничем не отличаются от других губ, что я целовал. Что то, что предлагала Блэр – узнать друг друга получше – я мог найти где угодно. Зачем рисковать, разрушая все, потакая этому желанию с ней?

И все же, предательское тело хотело этого больше, чем когда-либо и чего-либо. Хуже того, разум, похоже, вознамерился примкнуть к мятежу. Он возвращался к мыслям о ней чаще, чем я мог сосчитать. К пшеничным волосам и медово-карим глазам. К улыбке, которая, кажется, вечно таится в уголках губ, готовая прорваться, как солнце сквозь тучи. Слишком красивая для меня – она сама искренность, смех и доброта.

Не потому ли ее губы подействовали на меня так, как ни одной другой женщины до? После нашей встречи в кабинете брата на той чертовой вечеринке, они едва не поставили меня на колени.

Я качаю головой, отгоняя собственные мысли. Держаться в стороне – больше не вариант. Минимизация последствий – вот мой нынешний приоритет. Поэтому в следующий понедельник я выхожу на работу, не назначая никаких встреч вне офиса, чтобы показать и ей, и себе, что мы справимся.

Что я сильнее влечения.

Блэр уже на работе. Склонилась над столом в опенспейсе; волосы аккуратно уложены локонами по спине, а красная шелковая блузка облегает фигуру.

Я останавливаюсь у ее стола. Впервые за последние недели я подошел к ее рабочему месту – или вообще признал существование без посредничества Джины. Одна за другой, возведенные мной преграды, кажется, рушатся.

Она отодвигает эскизы логотипов для «Би. Си. Адамс» и с удивлением смотрит на меня.

– Мистер Парк?

Мистер Парк. Она называет меня так только на работе. Могу лишь представить, как ненавидит произносить эти слова.

– Мне нужен вечерний отчет, – говорю я. В комнате всего несколько сотрудников, и они слишком умны, чтобы подслушивать, но я слежу за тем, чтобы голос звучал профессионально.

– Конечно, – что-то в мягкости этих слов заставляет меня хотеть улыбнуться. – Да. Мне нужно что-то подготовить?

– Нет. Мне нужны только твои суждения, – наши взгляды встречаются и замирают, и в ее глазах тонна вопросов. – Будь в моем кабинете к семи.

– Разумеется, – я вижу в ее глазах тихое замешательство, но после того, как Блэр устроила мне засаду в кухне брата... мы поговорим здесь, вдали от посторонних глаз.

Остаток дня забит, как обычно, и все же мне трудно сосредоточиться на чем-то, кроме ее предстоящего визита. Испытываю облегчение, когда ассистент наконец объявляет о ее приходе, через несколько минут после семи.

Она опоздала.

Бренди обжигает горло знакомым теплом. Редко когда я пью в офисе по вечерам – еще одна вещь, до которой она меня довела.

– Привет, – говорит она. Ее волосы спадают на лицо золотистым шелком. – Я здесь.

– Я вижу, – я указываю на кресло напротив стола.

Она садится, скрестив ноги.

– Ну? – спрашивает она. – Меня привели сюда, чтобы уволить? Сделать выговор? Отчитать за тот день?

– Это единственные варианты, которые пришли тебе в голову?

– О, у меня в списке еще штук сто, но эти казались самыми вероятными.

Мои губы изгибаются в улыбке.

– На самом деле ни один из трех.

– О? Ты меня удивляешь.

– Цель моей жизни, – говорю я, и ее глаза расширяются от этой иронии. Я нечасто позволял себе подобное в общении с ней. – Итак, ты хочешь, чтобы мы узнали друг друга получше.

При этих словах глаза Блэр вспыхивают. К этому огню я привык – но никогда раньше он не был обращен на меня с чем-то иным, кроме раздражения. Перемена... что ж, она непреодолима.

– Ты пригласил меня в кабинет, чтобы обсудить нас?

– Разве это не было одним из вариантов в твоем списке?

– Нет, – говорит она. – Даже в голову не пришло.

– Ну, – произношу я с густым придыханием. – Я не могу допустить, чтобы ты снова напала на меня там, где нас может застукать твой брат.

Ее глаза сверкают.

– Напала!

– Сначала стрип-покер, – перечисляю я. – А потом поцелуй на кухне. Я бы сказал, что ты играешь с огнем, Блэр, если бы думал, что это произведет хоть какой-то эффект.

При упоминании стрип-покера ее взгляд становится глубже. Хотя я сохраняю бесстрастное лицо, это будоражит и меня тоже.

Образ Блэр на диване, одетой лишь в нижнее белье, возвращается. С отблесками камина на ее золотистой коже – этот образ я пронесу в памяти до конца своих дней.

– Вот почему ты хотел встретиться в офисе? Думаешь, здесь ты в безопасности?

– В достаточной, – говорю я, бросая вызов возразить.

Блэр медленно качает головой, приходя к какому-то пониманию. Я проклинаю себя, наблюдая, как она формулирует слова. Она всегда видела больше, чем мне хотелось бы.

– Надеешься, что я отступлю, – тихо говорит она. – Но почему? – Блэр заговаривает снова, прежде чем успеваю ответить, ее голос звучит легче. – Значит, узнаем друг друга получше. Придется спрятать когти до поры до времени.

От жара в ее голосе хочется одновременно и покачать головой, и содрогнуться от нужды, когтями скребущей позвоночник. Черт, я хочу эту женщину, вопреки разуму и здравому смыслу.

Ее тон становится игривым – тем самым, каким столько раз говорила с Коулом, Скай и своим окружением. Никогда со мной.

– Итак, у меня есть вопросы.

– Кто бы сомневался, – звучит почти как стон. Но, возможно, я смогу использовать это в свою пользу. Показать, какой я человек – заставить ее уйти.

– Почему Коул никогда не рассказывал о твоей семье?

– Следующий вопрос, – отрезаю я.

– Но это же простой вопрос, – протестует она. – Нельзя уклоняться от всех, знаешь ли, раз уж мы собрались узнавать друг друга.

Не то «узнавание», на которое я рассчитывал, думаю я, и, возможно, она видит это по моему лицу, потому что губы изгибаются.

– Так ты хочешь чего попроще? Ладно, – она подается вперед. – Какой твой любимый цвет?

Мои губы тоже кривятся в улыбке.

– То есть мы перешли от кушетки психолога к перемене в четвертом классе за один разговор, верно?

– Может, если бы тебя не было так трудно узнать, не пришлось бы прибегать к таким крайним мерам.

– У меня нет любимого цвета.

– Хорошо. Рада, что мы это выяснили. Видишь, разве ты уже не чувствуешь, что мы стали куда более близкими друзьями?

Я закатываю глаза.

– Ты абсолютно невозможна.

– А теперь ты узнаешь кое-что обо мне. Это здорово, – она пытается скрыть улыбку, прикусив нижнюю губу. Если раньше я считал ее красивой, то сейчас Блэр ослепительна. Светится изнутри. – Скажи, почему ты основал свою фирму?

Это последнее, чего я ожидал услышать. Подозреваю ловушку, но в ее медово-карих глазах нет ничего, кроме искренности. Я ловлю себя на том, что отвечаю честнее, чем планировал.

– Я хотел сделать себе имя. И хотел заработать денег. Кучу, просто гору денег.

На ее лице нет осуждения при этом откровенном признании в жадности. Напротив, она задумчиво кивает.

– Вы с Коулом, должно быть, сошлись на этом еще в университете.

Я фыркаю.

– Коул – созидатель. Он всегда хотел оставить след, наследие. Для меня все было не совсем так.

– Почему тогда именно эта индустрия?

Почему ты занимаешься чем-то настолько неприятным? В этом ее вопрос? Я расправляю плечи и смотрю мимо Блэр.

– У меня это хорошо получалось. И получается до сих пор.

Она кивает, будто я дал пищу для размышлений. Мне это не нравится.

– Почему мода? – спрашиваю я в ответ. У меня нет сомнений, что Блэр могла выбрать что угодно, вообще что угодно. С ее улыбкой и интеллектом, с деньгами и связями семьи, любой путь был открыт.

При моем вопросе ее губы кривятся в хмурой гримасе. Неужели она думает, что я сужу?

– Это мне всегда нравилось. То, о чем мечтала с детства. И... я чувствовала, что должна хотя бы попробовать, понимаешь? Должна была узнать наверняка, прежде чем решиться сменить направление.

Это не совсем ответ на вопрос. Там кроется что-то еще, что-то, вероятно, связанное с той линией, которую она запустила несколько лет назад, но Блэр переводит разговор прежде, чем я успеваю надавить.

– Посмотри на нас, мы такие вежливые, – подмечает она. – Пару недель назад я бы в это не поверила.

– Я тоже.

– Почему ты так долго меня ненавидел? – она встает с кресла, обходя стол и приближаясь ко мне. – Ты так и не сказал.

– Спрашиваешь, какова моя версия твоей игры в покер? – это вопрос, чтобы выиграть время. Я никак не могу сказать правду, болезненную и незаслуженную. Мне нужно было держаться от тебя подальше, и лучший способ сделать это – заставить тебя саму хотеть держаться подальше.

– Да.

– Возможно, я просто такой человек, – бормочу я. – Возможно, дело не в тебе – возможно, я такой со всеми.

Ее глаза слегка расширяются. Неужели она никогда об этом не думала? Моя репутация уж точно заслужена. Не просто так люди со смаком называют меня стервятником.

– Не с моим братом. Не с его женой.

– Я знаю Коула очень давно.

Она склоняет голову набок.

– Кто-то мог бы предположить, что ты будешь мил с младшей сестрой лучшего друга.

– Держать тебя на расстоянии вытянутой руки – это и было проявлением доброты.

В ее глазах пляшут искорки.

– Думаю, у нас разные представления о доброте.

– Очевидно.

– У меня есть еще вопросы.

– Не сомневаюсь.

Она покусывает губу, но взгляд остается совершенно игривым. Это ошеломляет – столкнуться лицом к лицу со всем напором озорного флирта. Она всегда блистала в обществе – неудивительно, что ее приглашают на большее количество вечеринок и мероприятий, чем может посетить.

– А как же Андре? – я заставляю голос звучать стально. – Ты потеряла интерес к мальчишке?

Ее улыбка становится шире.

– Я рассталась с ним несколько месяцев назад.

Я перевожу взгляд на окна. Значит, Блэр играла с моими ожиданиями, не признаваясь, что он для нее пустое место. Раздувала ревность, даже когда я оскорблял ее и отталкивал. Умно.

– Что подводит к еще одному вопросу. Почему единственные женщины, с которыми ты проводишь время – это те, кого заботят только твои деньги? – она подходит ближе, и игривость в голосе уступает место серьезности. – Это кажется чем-то пустым.

– Вроде того, как потягивать шампанское с другими наследницами вечер за вечером?

Колкость попала в цель. Глаза Блэр расширяются, а затем сужаются от гнева. Ненависть к тому, что ее изображают избалованной или праздной, мне хорошо известна. Легкая мишень, на которую стоит надавить.

Но она не сопротивляется.

– Да, – говорит она вместо этого. – Именно настолько же пустым.

– Возможно, мне так больше нравится, – я делаю глоток бренди, чтобы собраться с мыслями. Женщины, с которыми я был, никогда не хотели ничего, кроме моей славы, жесткости и денег. Им нравилось, когда я был груб в постели, хотели того мужчину, которым, по их мнению, был Николас Парк. Никто не задавал подобных вопросов. Как там твоя семья? Пф.

Цель всего этого была в том, чтобы заставить Блэр отступить. Чтобы она увидела, что это плохая идея.

Я ни капли не преуспел.

Блэр делает шаг ближе. Прядь волос падает на лицо, и она нетерпеливо отбрасывает ее назад.

– Я ни на секунду в это не верю.

– Верь во что хочешь, – я намеренно делаю тон холодным, отворачиваясь от нее так, словно та не находится в паре сантиметров от моего лица. Годами маска бесчувственности работала с ней. Все попытки сблизиться пресекались подобным образом. Я жду в тягостном молчании ее раздражения, того, что она отвернется.

– Черт возьми, Ник, ты все усложняешь гораздо сильнее, чем нужно, – глаза пылают гневом, руки сжаты в кулаки по бокам. Но пока я наблюдаю, гнев вспыхивает и превращается в яростную решимость.

И тут она нападает на меня.

Другого слова не подобрать. Блэр врывается в кольцо моих рук, словно ожившее пламя, губы горячие на моих. В этом нет никакой утонченности. Возможно, поэтому так ошеломляет. Мое тело и так было на взводе от ее близости, и когда теплый аромат обрушивается на меня, плотины рушатся.

Я перехватываю ее за талию. Мне ничего не стоит прижать Блэр к себе, чувствуя, как мягкая грудь подается под моим напором. Поцелуи, которыми она меня одаривает, полны яростной решимости. Посыл ясен.

Как будто тебе нравится, когда все пусто!

Сжимая ее талию руками, я беру поцелуй под контроль. Я дам тебе больше, чем рассчитывала, говорит он. Ее рот раскрывается навстречу моему языку, и тело плавится в объятиях, когда я прижимаю Блэр к столу.

Как и в прошлый раз, и в позапрошлый – поцелуи для нас куда более совершенный язык. Слова излишни, когда ее руки обвивают мою шею. Это говорит обо всем и даже больше.

И это отнюдь не пусто.

Ни за что на свете я не могу представить, что отпущу Блэр. Как мог бы, когда она такая мягкая, теплая и полная желания, а я тону в этом, в ней, в ощущениях...

– Мистер Парк? Вам звонят.

– Черт подери, – ругаюсь я, дотягиваясь через нее, чтобы нажать на кнопку интеркома на столе. – Примите сообщение, – рявкаю я.

Блэр хихикает, ладони опускаются мне на грудь.

– Как не вовремя он позвонил, – говорит она, тянясь поцеловать мою шею.

Я отстраняю ее.

– Не здесь.

Она качается на каблуках с надутыми губами, но кивает.

– Хорошо. Где тогда?

– Такая нетерпеливая, Блэр?

Она протягивает руку и проводит пальцем по краю моей челюсти. Простое прикосновение посылает дрожь по телу, и она это видит.

– Думаю, мы оба такие, – шепчет она. – Это назревало слишком долго.

Восемь лет, если быть точным.

– Я что-нибудь придумаю, – говорю я. – А теперь, сможешь ли ты вести себя прилично?

– Вести себя прилично?

– Без нападений, – говорю я, выгнув бровь. – Считай дом твоего брата нейтральной территорией.

– Швейцария, – тепло соглашается она. Ее глаза сверкают, когда Блэр смотрит на меня. Наконец-то, думаю я – наконец-то я вижу ту Блэр, которую та показывает другим. Блэр, в которой столько света, что тот буквально льется через край. Сомневаюсь, что я достоин этого зрелища, но, черт возьми, оно согревает вопреки всему.

– Веди себя прилично, – шепчу я снова, наклоняя голову, чтобы запечатлеть финальный поцелуй на ее полных губах. Она вздыхает в поцелуй – теплая, доверчивая, прекрасная. Я выпрямляюсь как раз в тот момент, когда она делает шаг ближе.

– Не здесь, – говорю я глухо. – Тебе лучше уйти, пока я окончательно не потерял голову.

– И это было бы плохо?

– О, определенно.

Она направляется к двери, замирая перед ней. Губы изогнуты в улыбке.

– Значит, мы узнаем друг друга... получше.

И, черт возьми, как я могу не дать то, чего Блэр хочет, когда и сам умираю от этого желания?

– Да, – соглашаюсь я. – Узнаем.