Текст книги "Затаившийся Дракон (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– И раз уж я теперь завишу от твоей жалкой тушки, придётся форсировать твоё развитие. Запоминай, невежда. Состав «Раскаленного Нефрита». Пепел тёмного лотоса, слизь каменной жабы, два ломтя сушеной жимолости и капля желчи огненной саламандры. Всё это вываривается до состояния густой пасты и втирается в узловые точки. Рецепт старый, агрессивный. Боли будет меньше, чем если ломать каналы всухую, но при ошибке выплюнешь легкие. До двадцать пятого меридиана этой дряни тебе хватит за глаза.

Мин прогнал в уме названия компонентов, фиксируя рецепт.

– Запомнил.

– Тогда почему ты еще здесь? – огрызнулся дед, отворачиваясь. – У меня от твоей слабой ауры глаза слезятся.

Чернильное пространство схлопнулось.

Мин моргнул, обнаружив себя сидящим на кривом табурете. Пальцы продолжали намертво сжимать остывшее стекло Чернильницы. Сбросив наваждение, юноша разжал занемевшие суставы. Он убрал артефакт за пазуху, а следом вывернул на стол содержимое серебряного кольца Бо Ханя, выстроив перед тусклым лишайником внушительную гору из мешочков и свитков.

Огненный шип да киноварь водились в избытке, нашлись даже пучки целебных корней. А вот желчь саламандры и слизь каменной жабы для состава Гу Ланя полностью отсутствовали. Старый начертатель предпочитал готовые дорогие пилюли возне с ядовитыми компрессами по забытым рецептам. Поход на рынки Фэнси придется отложить на более безопасное время, светиться с подозрительными запросами было чревато. Возникала и другая сложность.

Подмастерье взял в руки гладкий шелковый пергамент лунмэньской выделки. Син Юань мог легко отыскать беглеца по таким специфическим листам. Работать с подобным материалом в нынешнем положении означало добровольно позвать ищеек клана Син. От применения густого концентрата Чернильницы тоже следовало временно отказаться. Столь сокрушительная сила неизбежно вызовет лишние слухи на узких улицах.

– Значит, возвращаемся к истокам, – констатировал Мин, отодвигая лунмэньскую бумагу в дальний угол тайника.

В ход пошла шершавая желтоватая бумага. Юноша развел стандартную ученическую смесь из минеральной основы и вяжущего древесного сока. Обошлось без долгого вываривания до густой эссенции. Исключительно чистый ручной труд.

Соболиный ворс коснулся грубого листа. Шестнадцать расширенных меридианов отозвались мерным гулом, доставляя энергию прямо к кисти. Раньше узкие русла едва пропускали скудные крохи духовных сил, заставляя постоянно балансировать на грани разрыва ветхого носителя. Новая база изменила правила. Сила подавалась без запинок, пропитывая дешевый лист и надежно закрепляясь внутри растительных волокон.

Замыкающий контур сложился из двадцати четырех элементов, уступив место агрессивным изгибам отторжения. Когда завершающий стык соединил систему, бумага выдала короткий синеватый отсвет и окончательно впитала тушь.

Щелчок пальца по талисману выбил тугой звук. Мастерский контроль преобразил заготовку в весьма крепкое изделие. Конечно, пробить насквозь защиту опытного бойца такая вещь не сможет. Однако ее мощи вполне хватит для отбрасывания противников попроще. И главное – никто не узнает мастера по используемому сырью.

Готовый запас выглядел скромно и предельно функционально. Создав пяток барьеров, начертатель переключился на очередную варку чернил. Ради конспирации приходилось обходиться без чудесных свойств Чернильницы, регулируя варево личной ци. Резерв духовной силы ощутимо просел. Украденные богатства потихоньку расходовались, превращаясь в пригодные пигменты.

Отрезанный от внешнего мира Гу Лань следил за действиями парня через мутную грань артефакта. Изначально древний дух лишь брезгливо фыркал при виде примитивной возни с кистью. Позже Владыка перестал язвить и с нарастающим интересом уставился на процесс.

Юнец тратил внутреннюю силу без остановок добрых три часа. Обычный смертный на такой стадии Пробуждения давно бы рухнул замертво от полного осушения основы. Перенапряжение должно было порвать меридианы в клочья, уложив практика в лечебницу. Парень же упорно переливал растворы из плошки в плошку. Структура его духовных русел спокойно выдерживала напор, не подавая признаков разрыва. Многочисленные ожоги и экстремальные пробития ядом превратили хрупкую сеть в необычайно гибкую преграду.

«Юнец совершенно игнорирует истощение, – размышлял мастер, скрипнув зубами. – Выскреб все без остатка, проглотил пилюлю восстановления и продолжил работу. Создал уродливый, грубо слепленный каркас… но его плотность действительно впечатляет».

Древний дух прикинул пропущенный сквозь тело объем энергии. Подобная переносимость открывала парню доступ к Начертанию Пустоты задолго до достижения требуемой ступени. Каркас выдержит давление внешних законов, оставив лишь ноющую ломоту в сухожилиях. Озвучивать свои выводы Гу Лань не спешил, не желая лишний раз тешить чужое самолюбие.

Пусть пока малюет свои каракули.

Утренние часы принесли с собой резь в глазах от недосыпа. Перед локтями начертателя выросла солидная стопка свежих заготовок, когда голос пленника прервал тягучую тишину каморки.

«Закончил переводить краску? Отлично. А теперь открывай уши. Сегодняшнее задание: переписать все двадцать три базовых символа твоей эпохи, но по древней грамматике. Я покажу тебе правильные стыковочные углы и корневые петли. Пока не сделаешь тысячу идеальных повторений, пока штрихи не впечатаются в твои инстинкты, спать не пойдешь».

Картинки впечатались в сознание без предупреждения. Старик обошелся без долгих устных объяснений, просто вколотив нужные схемы прямо в голову юноши. Привычный рисунок защитного контура тут же вывернулся наизнанку. Точки слияния духовной силы перекочевали на самые края, напрочь ломая гладкую геометрию, и теперь печать выглядела колючей. Пожалуй, старые наставники Обители собственными руками удавили бы ученика за такое грубое самоуправство.

Мин с силой потер заслезившиеся от внезапной рези глаза.

– Тысячу повторений? Дед, у меня рука отвалится. Ты путаешь обучение с пыткой.

«Обучение? – презрительно фыркнул Гу Лань где-то на задворках черепа. – В мою великую эпоху мы ставили ученикам руку, заставляя их вычерчивать руны тончайшей кистью на спинах извивающихся от восторга нефритовых наложниц! Одно неверное нажатие, и красавица с криком убегала в чужой гарем! Вот это была мотивация, бестолочь! Истинное искусство требует страсти! А ты ноешь над своей плошкой с сажей. Бери кисть и работай, ленивый щенок, иначе сдохнешь на следующей улице!»

Парень с громким хрустом размял затекшую шею. Дед был прав, этого не отнять. Он вытащил из пространственного кольца увесистую стопку чистых каменных заготовок и сдвинул их поближе к свету.

– Наложницы, значит… – мрачно усмехнулся юноша. – Давай свои углы, ископаемое.

Щедро пропитанный тушью ворс коснулся шероховатой поверхности. Первая линия пошла наперекор всему, что Мин изучал долгими месяцами в Обители. Запястье ощутимо дрожало. Пальцы пытались перебороть намертво въевшуюся мышечную память, чтобы выдать требуемый дикий угол, и тесный подвал вновь наполнился сухим поскребыванием.

* * *

Мин опустился на покосившийся деревянный ящик у самого подножия мостовой опоры, подавив глубокий спазм в горле. Сдерживать кашель выходило не всегда, поэтому юноша позволил ему смешаться с хрипами своей выдуманной роли. Пилюля Тысячи Лиц меняла фигуру безупречно, втягивая плечи и вытравливая краски с лица до землистой серости. Руки дрожали, выдавая натуру закоренелого завсегдатая винных лавок, у которого давно закончились деньги.

Поверх грязного дерева легла грубая рогожа, а следом на неё отправились пять начертанных бумажных прямоугольников. Мин приобрел самый простой материал у местного старьёвщика. Шероховатые волокнистые листы обошлись ему в пару медяков, вместе с разведённой киноварью и водянистым соком какого-то болотного куста. Монеты Нижнего рынка тут же уходили обратно в дело, позволяя избегать траты лунмэньской бумаги и трофейных ресурсов Бо Ханя. Таким образом, вычислить пришлого беглеца по качеству закупаемого сырья не смог бы даже ищейка клана Син. В ход шёл исключительно уличный мусор.

Однако структуру символов невозможно было купить на прилавке. Постоянная брань Гу Ланя вычистила из привычных набросков лишние элементы, заставив древнюю грамматику осесть на кончиках пальцев и работать безотказно.

Сначала на бледного сутулого торговца никто не обратил внимания. Спустя час к рогоже подвалил грузный мясник, поправив заткнутый за пояс широкий тесак. Окинув товар хмурым взором, мужчина скривился.

– Чего продаёшь, доходяга? Очередные «щиты бессмертия»? Тут таких как ты, мошенников, пруд пруди.

– Охлаждение, уважаемый, – надтреснутым, сиплым голосом ответил Мин, зябко кутаясь в плащ. – Три медные монеты. Положите под прилавок с требухой, и мухи забудут дорогу к вашей лавке на трое суток.

Мясник недоверчиво хмыкнул, бросил три медяка и сгреб бумажку толстыми пальцами, тут же влив в неё кроху грязной, тяжёлой ци.

Никакого привычного для базарных поделок задымления не случилось. Начертание раскрылось сразу же, стремительно пуская силу по бумаге. Сплетённые воедино узел оцепенения и замкнутый контур с вытяжкой из местной травы выдали над листом уверенную сферу стужи. Деревянные доски немедленно подёрнулись слоем инея, а кисти покупателя окутал морозный пар.

У мясника отвисла челюсть. Он молча полез за пазуху, выгреб горсть медяков и забрал оставшиеся четыре листа.

План выживания созрел у Мина во время холодной ночёвки в снятом подвале. Нижним уровням Фэнси совершенно не требовались боевые артефакты для масштабной резни. Отбросам нужно было спасаться от гнили, промозглости и сырости, не имея в карманах ничего, кроме медяков. Юноша взял агрессивный узел отторжения, подмешал тепловые свойства дикой крапивы и сознательно ограничил жадность контура. На выходе получилась бытовая печать, мягко отгоняющая влагу от ткани без риска устроить пожар в тесной хибаре. Соединение поглощающего символа с тем же самым отторжением создало отличный дренаж, способный собирать сор в тугой ком. Идеальный инструмент для владельцев забегаловок.

Началась кропотливая рабочая смена мастера по имени Хао. Именно такое имя он взял себе, чтобы до конца стереть лютые подозрения.

Время превратилось в безостановочное колесо сменяющихся лиц. С раннего утра сутулый книжник раскладывал свежую партию желтоватых листов. Прачки сметали партии сушильных контуров, унося их целыми стопками для быстрой обработки мокрого белья. Хозяин портового кабака заказывал морозящие структуры ради спасения свежего улова от порчи. Соседние лекари выторговывали обеззараживающие лоскуты, тогда как управляющие притонами с радостью отдавали монеты за очистители воздуха. Талисманы Мина стабильно выполняли свою функцию, обходясь трущобам значительно дешевле, нежели предложения жадных гильдейских ремесленников с поверхности.

С наступлением тьмы Мин спускался в затхлый подвал, возвращаясь к мучительной перестройке собственных привычек.

– Шире угол на узле обратной связи! – разносился в голове скрипучий глас Владыки Звёздного Предела. – У тебя поток сейчас в стену уйдёт! Движение кистью должно идти от локтя, а не от запястья, словно ты девушку за талию обнимаешь, а не гвоздь в доску вбиваешь!

Мин сцепил зубы, выровнял штрих и вытер пот со лба.

– Дед, у тебя все аналогии сводятся либо к кабакам, либо к женским талиям. Ты уверен, что три тысячи лет назад был великим мастером, а не сутенёром в столичном борделе?

Гу Лань возмущённо запыхтел где-то на дне Чернильницы.

– Великое Дао объемлет всё, паршивец! А женское тело – вершина мироздания. Кстати об этом! Мы уже неделю сидим на этом клоповнике. Я слышал запахи благовоний сверху. Сходи в квартал красных фонарей! Пропусти стаканчик сливового вина, сними нам лучшую девицу! Я хочу посмотреть на всё это через твои глаза. Ты же понимаешь, сколько эпох я не видел нежной кожи?

– Перебьёшься, – отрезал Мин, макая кисть в плошку. – У нас бюджета на девиц нет, а привлекать внимание швырянием духовных камней ради твоих фантазий я не буду.

– О Небеса! – картинно застонал старец. – Бесстыдный жадина! Только не говори мне… Погоди-ка.

Старик в Чернильнице внезапно подобрался, заставив юношу ощутить подозрительный прищур чужого взгляда.

– Ты что, ни разу в жизни не знал женщины? – вкрадчиво осведомился Гу Лань.

Мин дернул кистью. Желтоватая бумага впитала лишнюю каплю, и заготовку пришлось отбросить, выдав минутную растерянность, совладать с которой юноша просто не успел. Смех Владыки раскатился внутри артефакта звенящим железом.

– О-о-о! Безжалостный убийца! Расчётливый монстр, сжигающий врагов, хитрый не щадящий себя трудоголик! Девственник! Предки меня дери, я сейчас от смеха разорвусь на части!

Мин молча скомкал испорченный лист.

– Завтра напишу «круг высвобождения» без стабилизирующего узла и пущу ци в обратку прямо в горлышко этой банки. Посмотрим, как тебе понравится внутреннее извержение.

Хохот старика резко оборвался. Наступила вязкая, напряжённая тишина.

– А знаешь… – голос Гу Ланя прозвучал уже без всякой издевки, глухо и как-то озадаченно. – Я ведь и впрямь забыл. Ты же подросток. Твоя жестокость, ледяные расчёты и бесстыдство… Я уже грешным делом подумал, что ты какой-нибудь древний даос, овладевший искусством захвата чужого тела. Ни один нормальный юнец не двигается после пыток и не строит многоходовые схемы, не моргнув глазом.

Мин повел плечом, выписывая следующий знак. Оценка бестелесного узника прозвучала лучше всякого комплимента.

– Я всегда был прагматичным человеком, дед. И я очень хочу дожить до следующей весны.

– Убедительно, – буркнул Гу Лань. – Но к девкам мы всё равно сходим. Это вопрос принципа. Продолжай чертить. Ещё триста повторений до утра.

Слух на Нижнем рынке расползался стремительно, захватывая всё новые торговые ряды. Перед импровизированным прилавком мастера Хао постоянно выстраивался хвост из желающих сэкономить на бытовых нуждах.

– Идеальный контур, ни малейшего рассеивания энергии! – толстый трактирщик крутил в пухлых пальцах тепловой талисман, чуть ли не обнюхивая его. – Да за такую стабильность в торговой гильдии просят серебро, а этот отдаёт за гроши!

– Брал вчера охлаждающий, – басил сосед в кожаном фартуке. – Так он сработал ровно в ту секунду, как я пустил в него каплю ци. Никакого затыка. Будто мысль прочитал!

Люди активно обсуждали покупки. Набрести в сточных районах на качественную работу считалось редкой удачей, и жители спешили запастись впрок. Юноша продолжал тихо сипеть слова благодарности, выдавая сдачу медяками и намеренно скрывая лицо.

Чем длиннее становилась очередь, тем гуще собирались над переулком неприятности. Духовное чутьё юноши уловило направленное внимание со стороны дальнего яруса. Трое крепких мужчин стояли около рыбной палатки и не отрывали взглядов от продаваемых желтых листов. Наблюдатели явно вычисляли скорость производства и уровень прибыли нового ремесленника. Новости о таинственном начертателе достигли зажиточных торговых гильдий.

* * *

Ярусом выше, в закрытых залах с расписными ширмами и теплыми жаровнями, дела решались в гробовом молчании.

Мастер Дун годами удерживал контроль над местным оборотом начертательной продукции. Сейчас же глава гильдии восседал в дорогом кресле и злобно сминал грубый лоскут рыночной бумаги в перегруженных золотом пальцах.

Кусок отвратительной волокнистой дряни содержал печать сушки. Дун пустил энергию внутрь сплетенного контура и немедленно скрипнул зубами. Линии намертво держали вложенную силу, а сам рисунок пульсировал абсолютно ровно. Узлы обратной связи оказались вписаны в сетку с ювелирной жесткостью, отчего поделка обогнала по эффективности личные работы самого мастера на премиальном пергаменте. Кто-то раздавал подобный уровень умений за медяки.

Разозлившись, он швырнул мятый комок прочь.

– Выручка упала на треть за одну неделю! – взвизгнул он, ударив кулаком по столу так, что нефритовая тушечница подпрыгнула. – Владельцы прачечных разорвали со мной два контракта! Хозяйка «Красного фонаря» сегодня заявила, что мои очищающие печати «слишком дорогие и воняют копотью». Мои! Мои талисманы! Кто посмел залезть на мою территорию⁈

Из тени шагнула массивная фигура Лэй Ба. Вышибала сдерживал порядок в нижних секторах города за хорошую плату. Его левая рука полностью терялась под вязью ритуальных татуировок Ордена Стального Быка. Мощная аура шестого уровня Пробуждения позволяла ему не заискивать перед перепуганными лавочниками.

– Его называют Хао, мастер Дун, – пророкотал Лэй Ба басом, от которого зазвенели пиалы на полках. – Какой-то бродячий ученый. Худой как скелет, бледный, кашляет, будто у него в легких дыра. Пришел из ниоткуда пару недель назад.

Выплюнув пережеванную щепку на ткань ковра, наемник сжал тяжелые кулаки.

– Но что самое интересное, мастер… этот червяк ни разу не занес мне долю за защиту. Решил, что раз сидит на самом дне, то гильдейский налог и рыночные сборы его не касаются.

Торговец шумно втянул воздух. Угроза разорения жгла изнутри, вынуждая принимать срочные меры, поскольку терять клиентуру никто не собирался.

– Сходи к нему, Лэй, – процедил Дун, впиваясь ногтями в лакированное дерево столешницы. – Возьми с собой парней. Объясни этому босяку, как работают законы в Фэнси. Я хочу, чтобы ты выпотрошил его тайники. Мне нужны его чернила, если он подмешивает туда какую-то дрянь, и мне нужны секреты его углов в формации.

Силач размял затекшую шею.

– А если книжник окажется строптивым? Знаете ли, эти ученые иногда так кричат, что случайно ломают себе шеи.

Дун скользнул взглядом по смятому куску талисмана на полу, и в его глазах сверкнула расчётливая злоба.

– Начертателю не обязательно иметь две руки, Лэй. Правая – это инструмент. Раздроби ему левую кисть в труху. Преврати её в кровавую кашу, чтобы этот выскочка до конца своих жалких дней не смог удержать даже палочек для риса. Но сам он нужен мне живым. Вечером он должен ползать в моих ногах и умолять купить его секреты за миску жидкой похлебки.

– Будет сделано, – отозвался боевик, извлекая стальные накладки на костяшки. – До заката на Нижнем рынке станет одним калекой больше.

Глава 8

Искусство анатомии и бойкой торговли

Убогий съемный подвал в Фэнси, где даже по углам ютилась плесень, из-за плотной концентрации ци вдруг растерял всю свою болотную сырость.

На покосившемся деревянном столе прямо перед Мином лежал десяток зелёных духовных камней высшего качества из припрятанного наследства мастера Бо Ханя, а в небольшой глиняной плошке неподалеку тяжело пузырилась угольно-черная паста. Вываренная слизь каменной жабы, пепел тёмного лотоса и жимолость смешались в единую едкую массу вместе с желчью огненной саламандры – именно на поиски этого ингредиента юноша угрохал последние дни, подчистую спустив солидную долю выручки от продажи бытовых талисманов. Воняло так, что слезились глаза.

Стянув через голову ветхую рубаху «мастера Хао», он бросил её на табурет. Под зеленоватыми бликами камней на худой спине проступила плотная сеть розоватых рубцов от недавних прорывов да парочки перегретых талисманов.

Оставленная на краю столешницы Чернильница вдруг пренебрежительно завибрировала. Скрипучий голос Владыки Звёздного Предела немедленно ввинтился прямо в черепную коробку.

«Для уличного пса ты оказался на удивление проворным, – фыркнул Гу Лань. – Нашел все компоненты за жалкую неделю в этой выгребной яме. Что ж, сырьё дрянное, но твоей ничтожной базе хватит. С этим варевом и зелеными камнями ты сможешь проломить стенки и открыть целых два меридиана. Но учти: боль будет такой, словно тебя заживо варят в котле. Если заскулишь и потеряешь концентрацию – останешься пускающим слюни инвалидом».

Мин без всякой спешки зачерпнул пальцами липкую гущу.

– Два? – юноша чуть изогнул бровь, а его лицо озарилось издевательской ухмылкой. – Дед, ты, кажется, за свои три тысячи лет разучился считать. Я пробью пять.

Внутри артефакта повисла крохотная заминка, после которой раскатистый хохот древнего существа заставил каменные своды затрястись.

«ПЯТЬ⁈ О, слепые Небеса! Мальчишка совсем спятил! Твои каналы – это гнилые камыши! Да после третьего меридиана твое тело просто лопнет, разбрызгав требуху по этому погребу! Ты сдохнешь от болевого шока быстрее, чем успеешь пожалеть о своей наглости!»

Тратить дыхание на бессмысленный спор Мин не собирался. Он просто отвлёкся от болтовни старца и деловито втер собранную с пальцев порцию едкой пасты прямо в кожу, густо промазывая скрытые акупунктурные узлы вдоль меридиана от ключиц до самой кромки штанов. И вот тогда началось веселье.

Щедро сдобренный желчью саламандры состав прожег кожу за пару ударов сердца и полез к беззащитным нервным узлам, превратив все ткани в сплошной клубок обжигающей рези. Палёным мясом завоняло на всю комнату. Юноша тяжело свалился на жёсткий край топчана, изогнувшись так, что позвонки щелкнули, а с губ против воли сорвался глухой надсадный стон. Он сгрёб со стола подготовленные камни и сдавил их до хруста в костяшках. Захваченная насильно порция ци послушно ринулась в развороченные ядом протоки.

«Хе-хе… Ну давай, скули, сопляк! Я хочу услышать, как ты сдаешься!» – подал голос Гу Лань, комфортно наблюдая за происходящим из недр прохладной стеклянной колбы.

Мощный поток врезался в закупоренную переборку семнадцатого меридиана, которая благодаря разъедающей пасте потеряла былую прочность и поддалась почти сразу. Внутри груди звонко хрустнуло.

«Один. Достойное усилие для червя…» – констатировал дух.

Тормозить Мин явно не хотел, поэтому просто стиснул зубы до выступающей на деснах сукровицы и бросил непослушную энергию дальше. Жгуты сосудов на висках пульсировали, лицо пошло багровыми пятнами от колоссального притока крови, но упрямая воля швырнула заряд прямиком на восемнадцатый канал, сминая ее без всякой подготовки. Раздался громкий треск.

«Хм. Ладно. У тебя есть капля воли, – признал Гу Лань, когда ожидаемого падения в обморок так и не случилось, а помещение затопило запахом горелого. – Но на этом всё! Тормози поток, идиот, или твоё сердце разорвется!»

Мычать вслух было проще, чем терпеть молча. Дыхание перехватило.

Резь под веками стала нестерпимой из-за полопавшихся от чудовищного давления внутри черепа капилляров. Собственное тело тряслось в конвульсиях, явно намекая на исчерпанный резерв прочности, вот только под закрытыми веками перед юношей стояла совсем иная картина. Пылающая золотая ладонь Син Юаня. Упивающийся безнаказанностью наследник Син Вэй и матушка, смотрящая на приставленное к ее шее лезвие. Давление старейшины, вжимавшее его в грязь двора, всё ещё ощущалось где-то под коркой сознания.

«Слишком слабый… – билось в голове. – Если я остановлюсь, я навсегда останусь грязью под сапогами кланов! Они сожрут меня! Они заберут тех, кто мне дорог! НЕТ!»

Гортань исторгла хриплый полузадушенный клокот. Никто из выскочек Долины не стал бы давать ему второго шанса на случай слабости, поэтому он просто отбросил инстинкт самосохранения и рванул собранный массив зелёной энергии прямиком в закупоренную плоть. Грудную клетку прошило десятком мелких подкожных разрывов, оставив багровую испарину на влажной коже, однако еще одна пробка слетела со своего места.

Если бы древние духи умели кашлять физически, Гу Лань бы наверняка сорвал голос, поскольку наблюдать за подобным скотским упорством ему ещё не доводилось.

«Остановись… Он должен был отключиться! Его мозговая оболочка должна плавиться!»

Мышечные волокна лопались и спешно стягивались обратно благодаря ресурсу кристаллов. Парень до белеющих суставов вцепился в дощатый настил, обдирая ногти о шершавое дерево, когда разрушительный напор ударил в двадцатый меридиан. От прохода барьера юношу буквально подбросило, а из носа мазнула тёмная сукровица. Возвращаться назад смысла уже не имело.

Обитающий в бутылке патриарх поперхнулся собственным высокомерием. За долгую историю своего восхождения Гу Лань лично присутствовал при подвигах выдающихся самородков, сдвигавших горы и иссушавших озёра одной только ци, но ни один ничтожный юнец на ступени Пробуждения на его памяти не издевался над собственной анатомией с таким равнодушием к боли. Мальчишка гнал энергию сквозь девятнадцатый, а затем и двадцатый узел так, словно тело принадлежало кому-то другому, полностью игнорируя дикие спазмы порванных связок.

Из пересушенного горла вырвался рваный хрип. Уверенность, выточенная в подворотнях секты и закреплённая под обломками храма, толкнула сияющий бур прямиком в двадцать первый меридиан, снося последнюю преграду за сегодняшний вечер.

Избыточное давление раскидало застоявшийся подвальный воздух по углам, заставив тяжёлые доски топчана противно заскрипеть от вдавленного веса. Мелкая каменная крошка посыпалась с потолочного свода, когда двадцать первый меридиан вспыхнул и замкнул на себе энергетическую сеть. Шестой уровень Пробуждения оформился окончательно.

Подумать только, тот парень, что пришел в секту будучи ниже уровня приема наконец добрался до уровня кланового Гения, подобного Син Вэю…

Грохот внутри ушей понемногу стих. Перепачканный в собственной крови и чёрной липкой дряни выжженных шлаков, Мин медленно выпрямил спину на осевшей койке. Воняло от него соответствующе. Пальцы вяло разжались, осыпая на пол бесполезную серую пудру, оставшуюся от дорогих духовных камней. Распахнув покрасневшие глаза, парень тяжело выдохнул и прислушался к новым потокам ци, бродящим по свежим путям. Усталости не наблюдалось.

Утерев испачканный подбородок, юноша скосил взгляд на оставленную на столе Чернильницу.

Грандмастер Гу Лань внутри помалкивал, поскольку его бесчисленный багаж знаний о природе человеческого упорства только что с грохотом разрушился. Седой Владыка слишком хорошо умел читать подобный взгляд: перед ним сидел человек, не признающий слово «невозможно» даже в формате физиологии. Давить авторитетом на такого типа было всё равно что угрожать камню уговорами.

Пронзённые болью мышцы благодарно откликнулись на новую дозу энергии, когда Мин наконец подался вперёд и подтащил табурет обратно к столешнице. На изувеченных губах появилась обыденная кривоватая улыбка.

– Итак, дед, – прохрипел он так, словно отложил кисть буквально на минуту ради глотка чая. – Передышка окончена. Давай вернемся к изучению твоего древнего начертания. Кажется, мы остановились на стыковочных углах корневой петли?

– Видят Небеса, я давно никого не называл так, но ты настоящий монстр! Какое начертание? Тебе нужен сон и восполнение ресурсов.

– Что мне нужно, я сам разберусь, дед. А теперь исполняй свою часть сделки.

* * *

Обычный гвалт Нижнего рынка Фэнси с его грызней за каждый грош и бранью менял вдруг начал иссякать в одной из частей улицы, словно кому-то невидимому перерезали глотку. Местные обыватели торопливо разбегались в стороны от центра прохода, едва ли не вдавливая собственные спины в рассохшиеся доски прилавков при виде надвигающейся угрозы.

Лэй Ба шагал по брусчатке с повадками хозяина здешних помоек, намеренно вывалив наружу ауру шестого уровня Пробуждения, чтобы закручивающаяся у сапог духовная энергия раскидывала базарную пыль вместе с зазевавшимися торговцами. Обтянутый дубленым жилетом амбал небрежно поигрывал обнаженной левой рукой с оскаленной мордой татуированного быка, откровенно наслаждаясь тем животным трепетом, который его громоздкая фигура внушала завсегдатаям трущоб. Двое его подручных на пятом уровне семенили следом с показательной вальяжностью, успевая по пути пинать брошенные чужие корзины и радостно скалиться на вжимающихся в стены зевак.

Гильдейский мастер Дун поручил ему смехотворную задачу раздробить кисть какому-то приезжему писаке, и за подобную мелочь полагалась щедрая оплата духовными камнями. Наемник с предвкушением погладил большим пальцем свои стальные накладки на костяшках, уже прокручивая в голове восхитительный хруст ломающихся суставов и последующий скулеж корчащегося в луже ученого, ведь показательная расправа над выскочкой лишний раз укрепит его статус человека, устанавливающего законы на дне этого города.

Там, где уличный настил образовывал крохотный пятачок, обнаружился хлипкий прилавок с обступившей его шумной толпой. Под навесом сидел сутулый парень с землистым лицом и торчащими из-под шляпы пыльными волосами, чей общий вид буквально умолял о скором вызове могильщика. Пока этот хилый мастер Хао сипел в кулак в приступах очередного кашля, трое зажиточных скупщиков с красными шеями яростно тянули друг у друга оставшиеся на рогоже бумажные талисманы.

– Пятьдесят медных за охлаждающий! – орал потный хозяин таверны.

– Иди к демонам, я даю серебряную монету! Мне нужно сохранить партию озерной рыбы! – перебивал его другой.

Исполняющий роль доходяги Мин меланхолично вздыхал и лениво пододвигал локтем кучку заработанного серебра, когда из толпы выступил наемник, швырнув попавшегося под руку зеваку в ближайшую стену. Мощный толчок энергии прошелся по расстеленной рогоже, и визжащая публика начала разбегаться в стороны, освобождая для гиганта широкое пространство.

– Серебряная монета? Какая расточительность, – голос Лэй Ба громыхал над опустевшим пятачком, источая абсолютное высокомерие. Наемник навис над хлипким столиком, отрезая свет и накрыв своей тенью щуплую фигурку. – Я думаю, твои бумажки не стоят и горсти навоза. Как и ты сам, мусор.

Подпертый пудовыми кулаками прилавок застонал сломанными досками, а двое подручных немедленно блокировали фланги, чтобы лишить жертву путей к бегству. Окрестные торговцы старались даже не дышать, прекрасно понимая методику работы сборщиков гильдии Дуна со всяким неоплаченным товаром.

– У… уважаемый… – Хао зашелся сиплым кашлем, пряча подбородок за дрожащими пальцами и затравленно хлопая ресницами. – Если вам не нужны талисманы… зачем же пугать моих клиентов? Мой левый бок… мне так вредны волнения…

Зрители видели перепуганного паренька, в то время как скрытый измененной внешностью Мин воспринимал нависшего амбала скорее как досадное недоразумение природы. Юноша, умудрившийся выжить под ментальным прессом мастера Ядра и порвавший собственные меридианы кипящими ядами, изучал шестой уровень местного головореза с чисто академическим любопытством. Энергетика наемника напоминала слипшийся мусор по сравнению с густой силой того же Син Вэя, даже покалеченного, поэтому излучаемая угроза больше походила на попытку перешибить каменный монолит вареной макарониной.