Текст книги "Пожарский 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Мы с Кузей переглянулись.

– У них там телефон, наверно, внутри, – предположил он.

– Надеюсь, они не сбрехали, и нам не придётся отлавливать эту шваль по всей вотчине. Пошли, с галерейки посмотрим. Хаарт, отправь кого-нибудь запертые закуты обшарить. Здесь где-то четверо наших людей должны быть. Одного зовут Игорь.

Сверху куда удобнее было наблюдать за прилегающими улицами. Минут десять мы торчали там без толку, и я уж начал думать, что никакого подкрепления не придёт, когда они наконец появились.

– Ты глянь! – восхитился Кузя. – Вот это драндулеты!

Разбойничьи машины были одновременно ободраны – у переднего даже дверцы в кабине отсутствовали – и обвешаны разнокалиберными ружьями, защитными пластинами и неким подобием шипов, окончательное назначение которых для меня оставалось неясным. Возможно, этой банде они просто казались красивыми?

Всего машин было пять, а разбойничками они были облеплены настолько, что хватило бы тех татей на все пятнадцать.

– А ведь у них тоже гранатка может быть, – вслух подумал Кузя.

– Поэтому ждать… мы не будем, – сосредоточенно пробормотал я и уронил на движущуюся колонну первый камешек. Умеренного размера, с половину этой же машины – аккурат так, чтоб и на сидящих в кабине пришлось, и слегка на кузов. Вторая и третья машины затормозить не успели и врезались во впередистоящие. Две последние притормозили и собрались сдать назад, но тут на последнюю свалился второй камешек.

– Хаарт, живые мне там не нужны.

В пять минут всё было кончено. А гранаты магостатические у этих тоже были – два раза видел, как пыхнуло. Что порадовало, волки Аполлона среагировали на них ещё слабее, чем Кузя. Были бы они простыми големами – тоже бы, наверное, сколько-то неподвижно валялись, а так – чуть замедлились, те, кто ближе оказался – на несколько секунд дезориентировались, головами потрясли – и только.

Завидев эту расправу, все любопытные местные мгновенно растворились в сгущающихся сумерках.

– Вот и ладно, – покуда меня это устраивало. – Наших нашли?

– Нашли, в подвале.

– Битые?

– Битые, и в цепях. Да решётки там, мы не смогли зайти.

– Пошли, показывай. Да отправь кого-то за Фёдором, пусть сюда едут.

Кузя метнулся вперёд меня, и к моему приходу уже и замок на каземате сбил, и кандалы. Работнички мои были… краше в гроб кладут. По каждому исцелением прошёлся. Всё бы ничего, но глаз одному выбили безвозвратно, твари.

– За ущерб и поношение, в эти дни на службе клану Пожарских полученные, по пятиста рублей всем Фёдор выплатит. А тебе… как звать?

– Андрей.

– Тебе, Андрей, за тяжкое увечье сверх того ещё тысячу.

В силу войду, можно будет парню магический протез смастерить, чтоб нормально смотрел, а то одним глазом мало у кого ловко получается.

– Хаарт, всех живых разбойников сюда согнать, двух волков поставить караулить. А мы – наверх, главарей из жестянки выковыривать.

17. ЗАЧИСТКА

ЧТО ЭТО БЫЛО?

У крыльца уже стоял мой «Призрак». Шофёр косился на лужицы крови, время от времени сглатывал и тряс головой. Нежный, ты глянь. Фёдор, озираясь на разрушения, цветисто матерился. Увидел наших – только руками всплеснул. Следы колотушек я им залечил, а одежда-то вся в крови да подрана…

– Игорь Александрович! Как же вы сразу не сообщили, что всё так плохо?

Юрист скорбно закивал:

– К стыду своему, Фёдор Ильич, должен признаться, что первоначально был ловко введён в заблуждение, а уж после, сами понимаете…

Я слушал их краем уха и размышлял: стоит ли дверь резать – или подождать, пока тати сами там сдохнут? Завоняют, опять же. И тут Кузя сказал:

– Пап, как думаешь – а если комариком?

А ведь верно. Каков бы ни был каземат, даже если окон в нём нет, какие-никакие продухи должны были остаться, иначе давно бы разбойнички от спёртого воздуха внутри сомлели.

– А попробуй. Поспрошай их там душевно: сами они к такой гениальной идее пришли из удела вертеп устроить – или подсказал кто? А мы пока пойдём, осмотримся.

Дом выглядел обжитым, но неряшливым, и напрочь отсутствовало в нём то, что работающий в моём московском особняке дизайнер называл «единым стилем». Или это и есть тот разбойничий стиль – стаскать в одно место всякое, что приглянулось, и дорогое, и дешёвое, и такое вырви глаз, что глядя только передёргиваешься – хоть картины с голыми бабами, в кабинете развешанные, взять – и где они этаких страшных нашли? Тут же, ежли ей мешок на голову не натянуть, всякое желание упадёт.

В кабинете мы и сели. Во всяком случае, здесь было поменьше тарелок с объедками, а те, что были я безжалостно смёл на пол.

– Ну, рассказывай, Игорь.

Юрист, неуютно чувствующий себя без привычной папочки, нервно потёр руки.

– Ужасно стыдно, ваша светлость, но я совершенно глупым образом сел в лужу. Приехали-то мы ближе к вечеру. Добрались до Лутошино – деревенька малая. Я, честь по чести, представился вашим поверенным, управляющих тоже, что едем дела перенимать… – он покаянно покачал головой. – Я и не думал даже, что в полудне пути от Москвы… Деревенька мне странной показалась. Вроде… всё то, а что-то не то. Я, хотя и к деревенской жизни малое отношение имею, но всё ж таки предполагаю, что люди хоть немного меж собой разговаривать должны, а эти… Надулись, ровно жабы, глазёнки пучат. Спрашиваем их: как проехать – хоть до Засечина, хоть до Стлища – тык-мык, и до того бестолковые речи давай заводить… Мы бы и без объяснений поехали – а вот ведь незадача: на карте-то совсем не те дороги обозначены, что тут проложены!

– Вот это уже интересно.

– Представьте себе, как мы были обескуражены! Ладно, думаю, утро вечера мудренее, выспимся, да начнём разбираться. А утром совсем другие люди приехали. Выряжены так… сразу и не угадаешь, какого сословия. Говорили вроде уважительно, а глаза-то не спрячешь. Поехали в Радогость, как будто с него удобнее осмотр начать. По дороге они мне своё понимание ситуации и высказали. Дескать – всё понятно, род обедневший, всем денежки нужны. Платить, мол, будем побольше, чем Салтыковым, только чтоб также никто в дела носа не совал. «Проверяющим» – пожалте, поляну организуем со всем уважением, лишь бы ничего не проверял. Приехали в Радогость, а там…

– Срамота сплошная, – пробормотал себе под нос Андрей.

– Истинно, срамота, – согласился Талаев. – Одно название, что городок – несколько домов каменных да надворные постройки вокруг них – более и нет ничего. А в домах – бабы продажные да игрища азартные. Есть побогаче домики, есть попроще.

– Всех овец, значит, стричь хотят, – вслух подумал я, – и жирных, и не очень.

– Так и есть, ваша светлость. Нам и столы приготовили, и девок полуголых нагнали. А мы уж меж собой прикинули: нельзя у них ни есть, ни пить – отравят да прикопают тут же в лесочке. Нам бы тут ловко развернуться, да под видом того, что соглашаемся, домой бежать, а я и говорю: давайте уж для полноты картины в Стлище съездим. Проверить хотел – что там? Да, видать, то ли сказал что не так, то ли глянул – тут уж разговор другой пошёл. Скрутили нас кренделями, да сюда. И не то что выспросить чего хотели – так, куражились.

– Ясно море… Что, интересно, в Стлище этом?

– Людей дурманят, – ответил, входя из коридора, Кузьма. Сел за стол, манжеты поправил: – Растят всякую траву, и так обрабатывают, что ты бы и не подумал. Из мака зелья готовят, из конопли. Покуришь или отвар выпьешь – и прощай, разум. Многие так пристращаются, что всё имение своё здесь спускают, похлеще, чем в игорных домах.

С одурманиванием я однажды сталкивался. Куда только не вляпаешься по молодой дурости. И последствия получились аховые, несмотря на то, что Кош пытался держать дело под своим неусыпным контролем…

829 лет назад

– Местная школа магии?.. – протянул Кош и выпятил губу. – Не, ну я могу тебя познакомить, конечно. Но не советую.

– Почему? Говорят, они на раз-два общаются с духами, видят… странное.

– Расширяют сознание, а как же. Пьют крепкое, курят всякое, а ещё, – Кош посмотрел многозначительно, – грибы. И не те, которые ты в перловке с луком можешь увидеть, а ядовитые, на минуточку! А это даже для меня опасно. Особенно в таких неимоверных количествах.

Но я, в полном соответствии со своей старой кличкой и в наивных мечтах найти хоть какой-нибудь путь, который позволил бы сделать из моего личного магического пути школу, отступать не хотел:

– А если осторожно? В качестве научного эксперимента?

Кош рассердился:

– Вот и Пожарский ты давно, а всё равно дурак! Интересно ему! И полезешь ведь сам, в самую ж-ж-ж… жуть!

– Ну интересно же.

– М-ф! – Кош пронёсся из конца в конец лаборатории, выпил какую-то микстурку из колбочки, вернулся куда спокойнее. – Познакомить могу. Тем более, если именно для тебя, – он помолчал. – Знаешь, это даже любопытно будет. Столкновение твоей уд… хм… и местных бухариков – это…

– Моей чего?

– Не обращай внимания. Сказал – познакомлю, значит – познакомлю. Через неделю приезжай. Алкоголь вези. Много! И покрепче.

Алкоголь я заготовил сразу – не слабенькой, похожей на пиво медовухи, а крепкой, так приправленной перцем, чтоб глаза на лоб повылезали. Литров двадцать. Но Кош заявился сам, недели не прошло. Забрал, сказал, что мало. Я пожал плечами – ну, вдруг, там толпа соберётся шаманов в сто? – выкатил ещё сорок. И…

Забыл. Прошёл день-другой-третий, Кош молчал, как рыба об лёд. Нет, можно было предположить, что он по-хитрому решил меня на шестьдесят литров настойки выставить, но, зная Коша… Нет, глупости.

Когда надо будет – тогда скажет, а у меня кроме интереса к бурятам и других проектов хватает, хоть тех же големов взять. Шикарная же тема! Армией Марварид я сильно впечатлился. Пока, правда, меня больше интересовало големоразрушение, чем големостроение. Но для того, чтобы разрушать, мне нужны были свои големы. И много.

Короче, я увлёкся и про бурятов даже думать забыл. И в самый разгар кипения мысли, когда я пытался решить две разнонаправленные задачи (по максимально эффективной защите системы маготоков в неживой форме – и по наиболее действенному пути их повреждения), прямо за моей спиной раскрылся портал, и меня совершенно бесцеремонно туда дёрнули. Чуть не залепил по силуэту – вовремя понял, что Кош. Хорошо, меч у меня предупреждён, что на дружеские выходки Коша да Змея агрессивно реагировать не надо. Да и потом, кроме них в мою лабораторию никто так ввалиться б не сумел, я даже рисунок защиты перекодировал, чтоб Ярена не могла пройти, а то заявилась раз: «Ой, я тут по старой памяти, ты разве не рад меня видеть?» Тьфу.

Но охренеть от Кошевой выходки я успел:

– Ты бессмертный что ли, такие фокусы выкидывать⁈ Я ведь грохну тебя когда-нибудь, чисто с испугу. И знаменитое здоровье не поможет.

Но Кош был серьёзен и деловит:

– Не буду извиняться. Сегодня последний день, когда я могу исполнить своё обещание. Ты забыл? У тебя намечена встреча с шаманами.

– А-а-а, – протянул я, – теперь понятно. А по-человечески вызов отправить нельзя было?

– Да до тебя же не докричишься! Ты, когда в свои исследования проваливаешься, хрен тебя о них оторвёшь, маньяк лабораторный!

– Да ладно орать, сам-то такой же…

У Коша хватило совести смутиться.

– Да все мы такие. В нашем деле, сам понимаешь, иначе нельзя. Хочешь приблизиться к совершенству – будь добр, приложи усилия…

– Ладно, – я прервал его излияния. – Куда-чего-кому?

– Слетаем. Недалеко тут, к местным, у меня на севере острова живут. Подарочек я твой им уже заслал, они как раз где-то должны до кондиции дойти.

– Там праздник какой-то, что ли шаманский?

– Да какой праздник! Пятеро в юрте собрались.

– И шестьдесят литров⁈

– Так они вторую неделю бухают. Ты думаешь, что я так долго ждал? Тут, брат, для особого эффекта нужное состояние требуется. Давай-ка, съешь таблеточку, вдруг тебе тоже наливать начнут, – Кош начал рыться в своей походной аптечке, бормоча: – Хотя – почему «вдруг»? Ещё как начнут…

Что-то мне это переставало нравиться. Я принял от Коша зеленоватый спрессованный кружочек, зажевал. Новая магия, это конечно прекрасно, но здоровая печень – тоже важно.

Шаманы были похожи… на шаманов. Кожаные странные одежды, украшения из костей, меха, всяких бус. «Атмосферно тут у них, – сказал Кузьма. – Не удивляюсь, что они постоянно видят духов».

Да уж. Духан спиртовый в юрте стоял – хоть топор вешай. И курили они тут что-то забористое. Кош умудрился в три секунды представить меня и слинять!

– О-о-о, Димитрий! – обрадовался старший шаман. – Заходи, заходи, присаживайся, гостем будешь!

В моей руке волшебным образом оказалась пиала с медовухой.

– Трубочку? – спросил второй.

– Не курю.

– Так это разве курево? – весело засмеялись шаманы, но настаивать не стали. Выпили за знакомство. Потом за единство противоположностей. Потом за мировую ось. «Я смотрю, список тостов у них практически бесконечен», – оценил происходящее Кузя. Учитывая, что из закуси остался только сладковатый дым…

– Говорят, ты хотел узнать побольше о наших обрядах? – старший достал мешочек, а остальные взяли из-за спин кожаные бубны и начали отбивать ритм – каждый свой. Вместе получалось что-то непривычное, очень странное…

«Ты чувствуешь, да? – с изумлением сказал Кузьма. – Структура тонкого плана меняется…»

А потом старший шаман кинул в огонь жаровни горсть сушёных мухоморов, и меня внезапно выкинуло в портал – аж в Кхитай, и в такое место, что я сперва принял его за галлюцинацию. Керамические морды, стеклянные гробы… Шаманы потом от всех претензий отбивались, говорили, что это всё побочное явление от присутствия магического меча, а они вовсе не при делах. Повторять эксперимент я не стал – и целостность сознания мне дорога как память, и без Кузьмы в рисковые мероприятия я ввязываться не люблю. Незабываемых ощущений добавил усиленный курс чистки организма от токсинов, который Кош заставил меня пройти по возвращении.

В общем, сплошной набор удовольствий, после которого к любым одуряющим зельям я относился с большим подозрением. А тут – на тебе! На моей земле!

– Что делать будем с душегубцами? Резать? – спросил Кузя. – Очень перспективный метод.

– Зачем резать? – я поднялся. – Мы ж Пожарские. Будем жечь. Хаарт, пару бойцов здесь оставь, чтоб ни у кого не возникло светлой мысли ограбить дом. И по коням.

– Прямо сейчас? – Фёдор поёжился.

– Ночью эффектнее будет. Игорь, машина, я так понимаю?..

Умыкнули, мерзавцы.

– Где она сейчас, ваша светлость – даже представить не могу.

– Значит, садитесь с нами, там два места откидных есть, все влезем. Поехали.

До развилки домчались влёт, тут ехать-то.

– Обратите внимание, – Фёдор ткнул пальцем в окно, проезжая мимо Соловья, – кто-то уже обчистил ему карманы, но тело не забрали.

– Паскудники, – с чувством высказался Талаев.

И я был с ним согласен.

РАДОГОСТЬ

До Радогостя от перекрёстка было немногим дальше – со всеми поворотами да колдобинами – минут пять. Дорога выскочила из леса и ровной стрелой нацелилась на возвышающийся впереди холм. Мы притормозили и съехали на обочину, вышли. Я прикрыл обе машины смазыванием – незачем, чтоб нас раньше времени заметили. Присмотреться хочу.

С полкилометра – и вот они, опоясывающие каменный центр деревянные строения. Ждут ли нас? Успел ли кто-то сообщить о расправе над той частью шайки, что заявилась в Засечин? Если эта шайка вообще была отсюда.

Центральные каменные дома сияли мигающими огоньками. На крыше самого высокого из домов некто изобретательный даже возвёл из огоньков призывно мигающую пышнотелую бабищу. Голую, понятное дело. Ни изящества, ни плавности линий – чистая свиноматка. Экое дурновкусие. На другом поочерёдно включались то карты, то кости.

– Музыка, вроде, орёт? – спросил Фёдор.

– Орёт, точно, – подтвердил Кузьма, слух которого был всяко лучше нашего.

– Суббота сегодня, – сказал кто-то из помощников. – Поди, самая гульба.

Не знаю уж, потащился ли сюда кто из Москвы ради сомнительного удовольствия, но из Суздаля и Владимира – вполне могли. Пришибить ненароком блудных боярских детей никак не хотелось – клановые войны в мои планы пока не входили.

– Значит, надо выпереть всех мамкиных сынков, – подумал я вслух. – Хаарт! – из кузова высунулась бронзовая морда. – Двигай со своими в город, шуганите там гулящую публику. Только не куда попало, а на выход гоните, пусть валят по домам. Девкам тоже страху напустить. Бандиты мне не нужны, сорок штук насобирали, для отчёта перед государевой канцелярией хватит. А я с воздуха помогу.

Благодаря мерзотным укольчикам и упражнениям в больничке, я свой уровень почти до восьмидесяти догнал, что-нибудь несложное и сам уже изобразить могу.

«Может, я?» – Кузе явно хотелось поучаствовать в забаве.

«Если вдруг внезапные сюрпризы, ты мне нужен здесь. Кто прикроет? Коли скучно тебе – ну, молниями пошарашь».

Я сформировал компактный, но очень плотный вихрь, который понёсся вдоль дороги, собирая песок и мелкие камешки. А ну, скорости ещё прибавим! Воздушная плеть рывком преодолела расстояние до вершины и хлестнула по окнам. Брызнуло стекло. С сухим треском сорвалась с чистого неба молния и ударила в мигающую тётку. Громко хлопнуло и задымилось. Как завизжали внутри, было слышно даже здесь. А воздушная плеть продолжала виться вокруг домов и хлестать. С неба одна за другой падали молнии.

Через минуту мимо нас пронёсся первый автомобиль. Парень за рулём сидел с совершенно белыми от страха глазами. Ещё через минуту – второй, в этом сидело уже четверо. Но должно быть гораздо больше, не ради пятерых же мажорчиков эдакие доми́ны отгроханы! Кузьма, похоже, подумал то же самое:

– Может, они во внутренних покоях отсидеться хотят?

– А давай-ка сменим тактику… Кузя, центр мой, по остальным продолжай.

– Понял!

Зря ли у меня бабка Морозовна?

С морозом, знаючи, играться легко. Получается, ты не столько вкладываешь энергию, сколько забираешь. А если вообще не принимать и не отдавать, а просто ритмически дестабилизировать энергетический баланс – ещё легче. Принцип качелей. Когда разогналось, усилия на поддержание процесса вообще минимальные.

Я сосредоточился на самом срединном здании и начал выдёргивать энергетические сегменты из прилегающего к нему пространства – и тут же скидывать их в виде жара на соседние. Видеть мелочи на таком расстоянии сложновато, но сейчас объект моего внимания должен стремительно покрываться инеем, а окружающие дома – получать хаотические выплески огня. Похоже, в итоге мы всё-таки придём к пожару.

18. СЕЙ БУДЕТ ГОРОД РАЗОРЕН

ВЫМЕТАЕМ МУСОР

Я смотрел на вяло занимающийся над игорным домом дымок, размышляя, не стоит ли усилить воздействие, и тут машины понеслись с холма сплошным потоком. В них сидели вопящие полуодетые люди. Вряд ли они так сильно огня и мороза испугались, скорее, Хаарт со своими парнями в общий цирк как следует включился.

Мы некоторое время подождали, глядя на редеющий поток проносящихся мимо нас машин. Тормозить кого-то из них лично у меня никакого желания не было – что я, прямо сейчас дознание буду производить? Да нафиг надо!

– Кузьма!

– Что, бать?

– Узнал ты, кто тут непотребством рулит?

– А как же! Эти вот, мамкины пирожки, – он кивнул на проносящиеся запоздалые кабриолеты, – это так, мелочь. Основной доход со Стлища идёт. Опять же, местных дурноманов – пара десятков, немодно это у нас. Для тех, кто именно на зелье подсел, держат курительный дом, а остальное тщательно перерабатывается и под видом приправок уходит в Европу через Лифляндию. Рулит всем процессом бойкий тамошний барончик, Ян Фридрих Глотцкой, то ли остзейский немец, то ли литвин. Сам он сюда не наезжает, только приказчики его. Очередного как раз через две недели ждут.

– Ясно море, урожай собран, последние остатки переработаны.

Мимо просвистел очередной автомобиль в откинутым верхом, среди набившихся в него парней тряслись две ярко размалёванных девицы. Особо талантливые, надо полагать. Дорога опустела. Кузя сунул руки в брюки и придержал свои молнии, полагая, что пока волн мороза-жара хватает, прислонился к капоту:

– Лихих людишек будем отлавливать? А из остальных козлищ от шакалья как-то отделять?

Я усмехнулся. Как у него ловко получилось, что хороших в городишке, вроде как, нема – все гниловатые, только сорта у них разные.

– Не сейчас точно. У нас ни людей для этого, ни времени. Которые бегут – пусть бегут, хер с ними. На оставшихся посмотрим. По-моему, кстати, пора. Поехали!

Мы погрузились в машины и в минуту домчались до городка, по улицам которого ощутимо тянуло дымом. Кто-то метался с вёдрами. Пробегали полуодетые женщины.

– Хаарта что-то не вижу.

– По деревяшкам шерстит? – предположил Кузьма. – Или вокруг города в травке залегли, караулят, если кто побежит.

Мы остановились посреди центральной площади. Навстречу нам кинулся щеголевато выряженный прилизанный дядька с тонкими усиками:

– Господа! Господа, прощения просим! Сегодня мы закрыты…

– Вы теперь всегда закрыты, – весело сказал Кузьма, выбравшись из машины и оглядывая площадь. Остальные тоже споро вышли, сбились плотной группой. Да уж, не бойцы. Ко мне ближе придвинулись Фёдор и Игорь Талаев.

– Кто таков? – спросил я прилизанного.

Тот тревожно оглядел нашу компанию, кажется, начиная прозревать. Так-так, похоже, Талаева с управляющими узнал.

– Я, с вашего позволения, своего рода… мнэ-э-э… приказчиком тут.

В чинах блудюшника я разбираться не очень рвался, хрен с ним, приказчик – так приказчик.

– Под началом у тебя сколько и кого?

– Три десятка девиц, две бригады поваров с поварятами, виночерпиев трое, для тех заведений, где обеды не предусмотрены, а лишь напитки подают, да вот, – он кивнул на крыльцо, где сидело несколько пёстро обряженных и уже слегка выпачканных сажей человек с бандурами и прочими скрипками, – трубадуры, извольте видеть.

– А охрана?

– У них и, смею заметить, у кассиров свои начальники. Я – человек маленький, только за… мнэ-э-э… производственный процесс…

– Гости все вымелись?

– Точно так, э-э-э… ваша светлость?

Догадливый, пройдоха.

Я остановил энергетические качели и успокоил вихрь. Сделалось неожиданно тихо:

– Всем, кто остался, собраться сюда. Бежать не советую, за чертой города встречают. Да пошевеливайтесь поживее, десять минут на сбор даю. Расскажу, как будем дальше жить.

«А как мы будем жить?» – на всякий случай поинтересовался Кузя.

«У нас есть десять минут, чтоб придумать, – я с досадой огляделся. – Получил, мать его, вотчину! Пиштец какой-то!»

«А в Стлище, где дурные зелья готовят, ещё хуже будет».

«Да уж, могу поспорить, что ту базу охраняет целая армия!» – и тут у меня словно щёлкнуло что в голове. Дурман. Армия. Что ж я в воспоминаниях остановился-то? Тут, как говорится, сказал «а» – говори «б»! недаром, выходит, я о шаманах вспомнил!

А ВОТ И АРМИЯ!

829 лет назад, спонтанный портал

Это потом я узнал, что нахожусь в Западном Кхитае. А пока…

Первое, что я увидел вывалившись из портала – темнота. Нет. Темнота – это какое-то ласковое слово. Привычное. А меня окружала Тьма. Вообще – полное отсутствие света. И маленький светоч, что я зажег над головой, совершенно не прояснял ситуацию. Его огонёк, казалось ещё сильнее подчеркивал темноту вокруг.

– Папаня, кажись, наш свет воруют…

– Это как?

– Э-э-э, ну как свет, только наоборот.

Я глубокомысленно промолчал. А реально, что-то маловато света. В голове продолжали плыть странные шаманские ритмы. И тем не менее… Свет реально поглощался окружающей тьмой! Там… та-дата-там… там-там… кх-щ-щ-щ-щ… А вот, если немного развернуть структуру потока… Нестандартно, но попробовать можно. Оп! Светоч засиял, очерчивая сухое и сумрачное подземелье. Высокие, бесконечно тянущиеся залы, наполненные…

Я прямо обалдел.

Меня окружали глиняные статуи. Много. Очень много глиняных статуй. Вооружённые и снаряжённые воины. Должны ли они среагировать на появление среди них чужака? Нет, понятно, что я такой весь из себя архимаг, и, если мне сильно приспичит, после боя со мной на этом месте будет вулкан или ледяная пустошь – на выбор. Но, судя по тому, что пока ничего не происходит – атаковать меня эта армия, видимо, не собирается. То есть, назначение у этих големов другое? Да и големы ли они?

Это воины совсем не походили на глиняных истуканов Марварид. Те были самыми обычными штамповками для войны. Здесь же каждая статуя была индивидуальна, со множеством деталей в одежде, причёсках, доспехах и вооружении! Я вглядывался в лица и не мог найти даже двух одинаковых. Вот тут, кстати, я начал подозревать, что где-то в самой восточной Азии нахожусь – по типажу лиц. Но больше из рассматривания никакой информации выжать не удалось.

В спокойном ожидании стояли пехотинцы, кавалерия и высокопоставленные офицеры. И не только люди, лошади, подготовленные к походу, тоже. И даже повозки – открытые колесницы и фургончики вроде карет.

Попутно меня (я ж теперь големостроитель) зацепило: зачем такая скрупулёзная детализация? Вон, несколько воинов опустились на одно колено, словно приветствуя кого-то – на подошвах даже глиняные сапожные гвоздики можно рассмотреть! Лично нагнулся проверить, не показалось ли? Не показалось. Что за абсурд? Столько чудовищных усилий, чтобы… что?

Затуманенный мозг пытался разобраться в ситуации.

Ряды воинов уходили вглубь тёмных залов. Сколько здесь бойцов, представлялось маловероятным подсчитать. Но несколько тысяч – точно. В ушах снова активнее застучали барабаны, прибавился звук как будто бы гуслей и душевный мужской голос пропел: «Как здорово, что все вы здесь сегодня собрались…» Я потряс головой. Ужас какой-то, а не мухоморы. Когда уж отпустит?..

Так. Все стоят и смотрят в одну сторону, даже кони. Значит, что? Логично пойти и посмотреть, на что они смотрят. Мы же тоже не дураки, правда? «Чем не кони!» – пьяно согласился внутренний голос. Ядрёна-Матрёна, надеюсь, это пройдёт.

Воины стояли местами так плотно, не протолкнёшься, но между колоннами зачем-то возвышались разделители вроде земляных валов или широких стен в рост человека. Я запрыгнул на ближайшую и пошёл в направлении взглядов – на восток.

Вместе со мной, естественно, смещался свет, и вскоре я увидел некое… возвышение? В голову лезли всё более пафосные определения: постамент?.. пьедестал?.. алтарь?..

И вот на этом алтаре… тьфу-тьфу, нет, такого добра нам не надо! Пусть «на пьедестале». На пьедестале стоял гроб. Хрустальный, мать твою, гроб.

– Куда ни ткнись – везде гробы! – мрачно пробормотал я.

– Спокуха, щас глянем! – Кузя бодрой ласточкой метнулся вперёд, облетел пару кругов… – Не-е-е, я это целовать не буду…

Мне прям любопытно стало. Дошёл я до постамента-то… «И призадумался добрый молодец», – подсказал внутренний голос нетрезвым женским контральто.

Ни фига Кощеева пилюля не помогает!

– Заткнись уже, а? – по-хорошему попросил я.

– Я? – удивился Кузьма.

– Да не ты. В башке бормочет, задолбало.

– А-а-а! Это я щас, мигом! – Кузя переместил диалог во внутренний план и неистово заорал: «А ну, кто тут есть, выходи бороться!!!» И что вы думаете? Полезли, как миленькие. Пару минут в голове моей стояла совершенная какофония, пока вдруг не воцарилось блаженное безмолвие.

– Ишь, налетели, обрадовались! – ворчливо резюмировал Кузя. – Ты, если что, сразу говори, пока они корешочками не зацепились.

– Замётано, – согласился я и очень осторожно начал подниматься по ступенькам. Кстати, я тут внезапно подумал, что «очень осторожно» в исполнении архимага выглядит забавно. По периметру минимум штуки три-четыре (а в моём случае – восемь) щитов крутятся, над головой Кузенька, как стрелка компаса поворачивается, опасность выискивая, в руке максимально смертоубийственное заклинание… Ага, крадусь…

Наклонился над гробом – ни фига, тишина, хоть бы бздынькнуло что.

Смотрю. Горный хрусталь, надо вам сказать, прозрачен весьма условно. Для серёжек ещё перебирать можно, чтоб камушек чистой воды был, а для гроба – извините, тут в первую голову размер важен. Видно, конечно, что его старались шлифовали, но вышло уж что вышло. А края аккуратно прикрыты пластинами бронзы. Что характерно все в… не-е, не в рисунках, а этих, мать его, иро… иуре… ирое… Да Ядрёна-Матрёна! И-е-ро-гли-фах, с-сука, язык сломать можно! Короче в этих их значочках, которые сразу слово, или понятие, или действие. Вот.

Однозначно можно было утверждать одно: в гробу лежало тело.

Ну правда, я минут десять вокруг ходил, пытался понять: баба или муж? Тонкие черты лица, бороды нет, фигура не понять какая, толи парень тонкокостный, толи девка плоскогрудая…Наложницу свою положил кто, чтоб подольше свежей сохранилась – да забыл??? Однако, на капсулы, замедляющие время, этот гробик походил не очень. С другой стороны – может, это восточный вариант? Независимая модель?

Должно быть, мухоморный угар ещё здорово бил по мозгам, потому что мне показалось замечательной идеей открыть хрустальную крышку и посмотреть поближе.

Если девку забыли, надо бы её, по-человечески, вытащить, да на белый свет вывести. В плане поцелуев я был с Кузей солидарен, но мысль оставить всё как есть казалась мне всё более неприятной. Обошёл раза три гроб. Никаких ловушек, никаких вопросов… Прихватил ручку крышки, сдвинул…

Глаза человека распахнулись и крышка, словно картонная, отлетела в сторону. Лежащий вскочил, мгновенно приняв боевую стойку и сформировав в руках два мощных файербола.

– Воу-воу-воу! – Кузя выскочил, прикрывая меня собой. – Спокойно, дяденька!

Да, сомнений не осталось, из гроба выскочил мужчина. Воин, несмотря на свою изящную женоподобность, и, видимо, владыка всей этой армии. До него быстро дошло, что мы не собираемся нападать, он спрыгнул на пол, жестами предложил мне говорить, а сам начал подкручивать на одном из колец какой-то камешек.

– Ага, – проворчал Кузьма, – говори ему! А сам какую-нибудь каверзу против тебя затеет!

– Отлично, – сказал воин из гроба, – теперь мы можем объясниться.

В общем, оказался он императором Кхитая по имени Цинь Шихуанди. Причём, на серьёзных щас считал себя действующим императором, а когда я сказал, что слышал имя императора Кхитая – и озвучил его, Цинь шибко расстроился.

– Теперь я понимаю, почему нахожусь здесь, в собственной недостроенной гробнице. И мои верные воины…

Он спрыгнул с постамента и пошёл вдоль рядов, вглядываясь в лица военачальников, называя имена. Могу ошибаться, но, по-моему, этот парень растрогался до слёз.

Получается, все присутствующие воины последовали за своим повелителем добровольно – ожидая, что когда-то он проснётся, и они вновь будут служить ему.

– Однако теперь, когда над миром пронеслось несколько столетий, и страной давно правят мои же внуки – я не пойду против своих потомков. Пусть армия Цинь Шихуанди ожидает часа своего призыва.