Текст книги "Пожарский 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

26. СПЛОШНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

ВЗЯТЬ ВИРУ

– Я в Йотунхейме… точнее, над Йотунхеймом только пролётом был. Сверху прыгать будем?

– Да зачем? Я к парадному крыльцу могу тебе портал открыть. Только ненадолго, всё-таки в порталах я не особо сильна.

– Пойдёт, мы шустро проскочим.

– Ну, тогда собрались, ребятки! Бабуля начинает волшбу!

Таких порталов я больше ни у кого не видел: снежный туннель, который закрутился перед нами, словно гигантская труба – и вдруг развернулся вширь и надвинулся, противоположный край моргнул, и картинка в нём сделалась глянцево-чёткой: грязноватый снег, низкое чёрное небо и рубчатые ледяные стены.

– Пошли-пошли! – заторопила Умила, и первыми в туннель устремились волки, а следом и мы с Кузьмой в окружении кхитайцев – прямо верхами на терракотовых лошадках.

Выгрузились мы у подобия ледяной островерхой ограды. За неровными зубцами, напоминающими края подтаявших на солнце сугробов, виднелся главный дворец Утгарда – ледяные конусы и наплывы, подсвеченные зеленоватым. У самого входа (больше похожего на пролом в ограде) в гигантском, почти прозрачном и почти не сером куске полированного льда, стоял до боли знакомый дедовский драккар.

– Ах, мерзавцы! – в сердцах сказала бабушка. – Это они так хвастаются, будто бы Рюрика победили.

– Эту беду мы поправим, – уверил её я. – Показывай, где Трима искать?

– А чего его искать? Сейчас сюда все сами примчатся.

И бабуля угадала. Где-то в вышине над нашими головами протяжно, но надтреснуто задребезжало – сигнализация, должно быть? В проём ворот посунулась льдистая звероподобная рожа с единственным глазом посредине лба, тут же получила от Умилы увесистым ледяным окатышем, охнула и скрылась. Росту в стражнике было с два человеческих.

– У них что – ещё и циклопы? – удивился я.

Что-то мне про холодолюбивых одноглазых великанов раньше слышать не приходилось.

– Да тут кого только нет, – Умила махнула рукой, – чисто зверинец. Нет, в основном-то на людей смахивают, только больно уж обросших да диковатых, но некоторые экземпляры есть интересные – то голов много, то вдруг рога, то глаз вот один. Складывается впечатление, что боги, когда их делали, были преизрядно нетрезвы.

За стеной заревело, и в проём снова вылез тот же стражник, только на сей раз с увесистой дубиной. Кхитайцы закружились вокруг него, сбивая стража с толку, нанося мелкие (для великана), но болезненные повреждения и постепенно оттесняя его ко входу во дворец.

Нет, «дворец» – это слишком сильно сказано. Большое сооружение, не поспоришь. Огромное даже. Но совершенно… без фантазии, что ли? Грубые глыбы, никакой тебе узорчатости. Из глубины этого нагромождения доносился разрастающийся шум и гул. Вверху, скрытый низкими тучами, продолжал брякать сигнальный гонг или что уж у них там приспособлено.

– Из пустоши тоже бегут, – заметил Хаарт.

– Чао Вэй! Бросайте эту образину! Давай своих парней на ворота, чтоб в спину нам не дышали, а мы уж тут разберёмся.

– Может, посмотрим на внутреннее убранство? – деликатно предложил Кузя.

– Не на что там смотреть, – проворчала Умила, хмурясь. – Серость и унылость. Сейчас сюда выскочат – будут тебе смотрины страхолюдин.

Тут же, словно они команды ждали, из высоких дверей главного входа вылетели два дюжих бойца, обряженных, несмотря на холодину, только лишь в штаны, зато волосами по всему телу покрытых так густо, что они больше напоминали шерсть. Бегущие следом, широкие в плечах до совершенной квадратности, на секунду застряли в дверном проёме, но были выбиты оттуда напирающими сзади. При виде нашей малой группы они яростно заорали и принялись шарашить магией кто во что горазд – швыряться мощными снеговыми шарами, ледяными копьями и бритвенно-острыми льдистыми пластинами, хлестать буранными бичами и бешеными порывами ветра с горстями градин в придачу. Кузя, конечно, сразу выставил мощные щиты, но бабушка Умила вышла из-под них и засмеялась так, что у меня мурашки по спине пробежали:

– Вы своими жалкими игрушками хотите напугать меня? – она протянула вперёд руки, и мне показалось, что вся её фигура словно окуталась зыбким маревом, переливающимся как полярное сияние – и весь неистовый снежно-ледяной шквал превратился в плотный зеленоватый поток маны и втянулся бабуле в ладони, и голос её зазвучал, словно сама стужа: – Трим, сучий по́трох! Выдь, покажи свою рожу, не прячься по углам, как крыса!

Вой ветра был ей ответом.

– Я смотрю, король у вас особенно смелый! – засмеялся я. – Надёжно ли он спрятался в женских покоях? Эй, Трим!!! Я знаю, ты слышишь! Трясущаяся трусливая тварь, ты эрги[20]20
  Формула смертельного оскорбления у викингов, предполагающая наличие у оскорбляемого сексуальной девиации или склонности к «женскому колдовству».


[Закрыть], не мужчина и не женщина! Как думаешь, бабуля, его железного леса хватит, чтобы устроить его воинству оградки на могилках?

Инеистые великаны, которые осознали бесполезность применения зимней магии против Умилы и собрались броситься в рукопашную, растерянно затоптались. Оскорбление требовало немедленного хольмганга[21]21
  Священного поединка.


[Закрыть]. Но Трим медлил.

– Если госпожа Умила не возражает, – негромко предложил Кузьма, – я мог бы поторопить нерешительного короля.

– Не возражает, – величественно согласилась бабушка, и я кивнул:

– Давай!

Кузьма метнулся вверх, в хаос дворцовых шпилей-наростов, и оттуда сразу же начал доноситься ритмичный грохот. Ледяные стены дворца начали мелко подрагивать. Йотуны тревожно заозирались.

– И как ему удалось обойти стихийные щиты? – совершенно по-женски полюбопытствовала бабушка.

– Бабуль, я когда его делал, заложил больше двух тонн материалов. Ему не надо стихиями бить. Достаточно воплотиться в какой-нибудь образ, призвав весь этот вес. И тюкать в какое-нибудь место. Методично.

– Ох, ловкач! – усмехнулась Умила. Словно откликаясь на её слова в глубине дворца что-то грохнуло, аж по земле дрожь пробежала. Кузя продолжал долбить. Из внутреннего коридора раздался рёв, словно Минотавр ожил и снова напился.

«Кузьма, возвращайся!»

На крыльцо, расталкивая подданных, выскочил здоровенный инеистый великан:

– Умила⁈

– Не ждал, женишок?

– Тебе что, в прошлый раз мало было⁈

Тут мне надоело слушать. Да и Кузя уже вернулся, с готовностью лёг в руку.

– Слышь, Трим, если ты умеешь что-нибудь делать кроме трепания языком, выходи на поединок. Или ты струсил и хочешь отказаться[22]22
  Отказавшийся от хольмганга мгновенно становился нидингом – презираемым изгоем.


[Закрыть]?

Трим яростно зарычал, и посреди двора из земли на локоть вверх выпрыгнул квадратный пласт мёрзлой земли, из него ещё один, и ещё – так что образовалась пирамида с тремя ступенями и плоской верхушкой. На глаз верхняя площадка размерами как раз соответствовала древним правилам хольмганга: пять на пять локтей (только великанских), да в локоть шириной остальные ступени.

– Скользко, пожалуй, будет, – оценил я.

– Не будет, – Умила прищёлкнула пальцами, и я пошёл, буквально впечатываясь в лёд.

«Кузя, на тебе защита. Здоров он. Хоть и говорят, что даже силы древних просели, дурищи в нём ещё выше крыши».

«Поставлю, само собой!»

Трим уже взобрался со своей стороны и ждал, когда я ступлю на верхнюю площадку, чтобы сразу обрушить на меня свою ярость – ледяной шквал, порывы ураганного ветра и для надёжности – удары огромной железной дубиной, сделанной, должно быть, из одного из деревьев его хвалёного леса.

Кузьма держал щиты. А я… Со всех сторон от пирамиды хольмганга взмыло вверх обледенелое каменное крошево и закружилось вокруг нас смерчем.

Хоп! Смерч резко уплотнился и сжался вокруг йотуна плотным клубком. Не касаясь его щитов! Но максимально близко, чтоб снизить ему видимость почти до нуля. Самое главное, что все эти камни были не единым заклинанием, а роем крошечных нелинейно синхронизированных заклинаний, и чтобы их выключить, нужно было бороться с каждым по отдельности.

Я чуть сместился, и Трим начал промахиваться, лупя дубиной наугад. Заорал истошно. Попытался шагнуть, чуть не оступился… Сейчас он чего доброго додумается дубиной плашмя махать, а у меня на левитацию энергии не особо много в запасе!

От идеи раскалять кокон я отказался сразу – тут сам Йотунхейм энергию жара высосет. А вот замаскировать в рое заклинаний одно маленькое, прямо-таки крошечное, точечно всверливающееся в йотунский щит…

Он заметил ледяное веретено, почти наполовину протиснувшееся под защиту, и с торжествующим рёвом схватил его! Дальше произошло две вещи разом.

Я отпустил каменный смерч в сторону ледяного дворца.

Лёд в руках Трима раскрошился в пыль. Внутренняя воздушная капсула сделала «пык!» Огненный гвоздь вылетел и пробил великану глаз, крепко вбившись в череп. Трим пошатнулся и не устоял на верхушке пирамиды. Инеистые великаны орали – и от разочарования, и от того, что неприятно всё-таки, когда на вас внезапно обрушивается каменный дождь. Площадка для хольмганга дёрнулась и сложилась в первоначальный вид, сравнявшись с остальной поверхностью двора.

Йотуны дёрнулись, но Умила так рявкнула: «Стоять!» – что их к месту приморозило. Мы подошли к королю Утгарда.

– Жив ещё, – отметил Кузя.

– Досадное упущение, – холодно согласилась бабушка. – Будь добр, молодой человек, исправь его для меня.

И Кузя исправил. Бабуля же просит.

Умила подняла за волосы отрубленную голову и брезгливо сказала йотунам:

– Вира получена. А будете ерепениться – с вами то же будет! Пойдёмте, ребятушки.

Неизвестно, какой сигнал получили инеистые великаны, пытавшиеся пробиться в ворота дворца из пустоши, но сейчас они отступили, и слегка потрёпанные кхитайцы встречали нас, выстроившись у драккара.

– Забрать надо! – сердито сказала бабуля и хлопнула по льдине ладошкой.

Огромная глыба мгновенно пошла трещинами, и вот уже освобождённый драккар стоял перед нами в сером крошеве льда. На борту руническим письмом горела надпись: «Офейг»[23]23
  Офейг – «тот, кому не суждено умереть» (сканд.).


[Закрыть]. Что ж, быть может, это как раз тот случай, когда имя определило судьбу?

– Думаешь, до сих пор исправен? – усомнился я.

– Пока не попробуем – не узнаем, – рассудительно подняла брови бабуля. – Кузенька, глянь-ка, там где-то сходни должны болтаться.

Кузьма мгновенно переметнулся через борт и объявил, что сходни есть! Бабушка Умила взошла по доске с набитыми поперёк рейками, помахивая Тримовой головой, щёлкнула пальцами, заставляя ледяную кашу собраться в комок и улететь куда-то в сторону утгардского дворца, присела на дедову скамью, бросила под неё свой трофей:

– Вот, Рюрик, мы и отомстили за тебя. Прости меня, зла не держи. Никого я в жизни не любила, кроме тебя…

Она ещё посидела, прикрыв глаза. Мы с Кузьмой почтительно ожидали чуть в отдалении. Наконец Умила поднялась и обернулась к нам, куда более спокойная и умиротворённая, чем раньше. Она слегка улыбалась и совсем чуть-чуть… просвечивала.

– Бабуль, – задал я занозой беспокоящий меня вопрос (а то вдруг больше и случая не представится?), – а что за история со львом и рукой?

– А… – отмахнулась она. – Было дело. По молодости лет нас с Рюриком Геракл на сафари приглашал. Ладноть, ребя́тушки! Благодарствую вам обоим. Не подвёл ты меня, Дима. И ты, Кузьма, молодец, – бабушка вдруг положила руку ему на голову и сделалась торжественной: – За преданность и верность твою, а также помня способ твоего рождения, принимаю тебя, Кузьма, младшим внуком.

От этого мы, если честно, оба обалдели. А бабушка, как ни в чём не бывало, запнула йотунскую голову поглубже под скамью и отряхнула руки:

– Ну, что же. Если понадоблюсь – я в своей вотчине. Не поминайте лихом, внучки́! – вокруг бабули закружился порыв метели – и исчез. И она вместе с ним.

РАЗВОРАЧИВАЙ ОГЛОБЛИ!

Мы несколько секунд переваривали произошедшее. Никогда ещё при мне маг не переходил грань между состоянием архимага и аватаром.

Ладно. Проверить имущество. Я сел за кормило, и драккар откликнулся легко, словно не было для него полтысячелетия во льду. Я слегка приподнял его в воздух, покачал, повертел вправо-влево. Отлично слушается!

– Так! – я выглянул за борт. – Внимание! Волкам подняться на палубу, коннице приготовиться: как только открываю портал, со всей возможной скоростью следуйте за драккаром!

У меня ещё дело осталось незавершённое. Но рывок нужен короткий, иначе на два раза маны не хватит. Я развернул портал, за которым сплошной пеленой висел белый снег, и драккар плавно скользнул в эту снежную взвесь, двигаясь над самой землёй. Снежинки зашуршали по противонепогодному щиту – работает встроенная система!!! Кхитайцы чётким строем хлынули в окно портала. В считанные секунды уложились – что значит дисциплина!

Яранги настороженно замерли в белёсом свете снежного дня.

– Э! Есть кто живой! Выходи! – крикнул я. – А то совсем мёртвый будешь!

За шкурами завозилось. На белый свет явилось несколько оленеводов, уставились на драккар.

– Охотиться умеете? – весело спросил я.

– Мала-мала умеем, – осторожно ответил один.

– Я тоже умею. Гляньте-ка, какая добыча! – я вытащил из-под лавки рогатую голову Трима и приподнял над бортом. – Красавчик! – кинул обратно. – Слушайте меня, жители Гюнайдына. Через три дня я приду сюда с человеком, который будет принимать ваш ясак для меня – чтоб все до единого на этом месте собрались. Платить будете мясом. Кто захочет продать сверх положенного – приказчик всё купит, оплата сразу, цена честная. Шкурки тоже будем покупать, но только хорошо выделанные. Всё ясно? Отчаливаем.

27. ПОД ВЕЧЕР

ХОЧУ ВЫХОДНОЙ ОТ ВЫХОДНОГО

Драккар, поднятый на пяток метров вверх, удалялся от задумчивых якутов со средней возможной скоростью – чтобы конница успевала. Хаарт оглядывался по сторонам горизонта, опершись лапами о борт.

– Что думаешь? – мне стало интересно.

– Думаю, что для меня это очень странно – хотеть всё время жить в холоде, отдалиться от людей… Ты можешь сказать, князь, что мы тоже согласились быть ожившей бронзой и пренебрегли человеческим обличьем. Но мы хотели сопровождать избранного нами бога, – волк отвернулся от пейзажа и уселся на палубе. – Здесь между нами есть сходство. Эта удивительная женщина тоже хочет бесконечно сопровождать избранную ей стихию, и я не осуждаю её. Но… мы всё же не собираемся отказываться от своих личностей, а аватары, как я слышал, со временем теряют понимание индивидуальных границ. Возможно, потому, что боги – личности, а стихия, как ни крути – безлика.

А волк-то у нас философ!

– Такое происходит, – согласился я. – Особенно у чрезвычайно уравновешенных магов. Будем надеяться, что с бабушкой Умилой это случится как можно позже, всё же, слишком она взрывная.

Я решил, что маны у меня достаточно и направил драккар вниз.

– Приготовиться к порталу!

В Засечине, увидев нас, в очередной раз обалдели. Ну а куда я с этим драккаром? В московский двор поставить? Очень смешно. Была бы крыша не шатром, можно было бы сверху дома пристань со сходнями присобачить, но пока что вариант столь значительных изменений конструкции особняка я не рассматривал.

У крыльца, кстати, в ряд стояло несколько каменных статуй юных волколаков разнообразного вида – должно быть, притащенных на лобное место в назидание остальным. Судя по разнообразию, упрямые щенята хотели доподлинно убедиться в том, что все запреты до единого сработают. Ну, пусть. Как говаривала моя матушка: до кого через голову не доходит, дойдёт через битую ж*пу.

К драккару приставили особую кхитайскую охрану, мы с Кузьмой провели ревизию старых защитных заклинаний, подновили все, из бошки Тримовой остатки энергий вытянули, велели дополнительно закоптить и над воротами повесить – и наконец-то отправились домой. Завтра опять учёба эта дурацкая, а мы все выходные носимся, как савраски.

Выгрузились в особняке аккурат под запланированное выступление – трубадуры и кхитайские акробаты, я чуть не забыл про них! Третий день ведь уже народец любопытный тешут. Вышли мы с Кузьмой на Фонтанный бульвар, со стороны посмотрели – после произошедшего буквально пару часов назад разгрома йотунов, зрелище казалось призрачно-нереальным. Музыканты с балкона в дудки дуют, скрипки пилят, внизу на пятаке, стойками с цветными лентами огороженном, акробаты хитро скачут. Вокруг публика, глазеют, хлопают, магофонами щёлкают.

– О, кстати, магофон! – вспомнил я. – Разобраться надо, а то мы так купили и успокоились, валяется в чемодане, кирпич кирпичом.

И пошли мы разбираться: куда тыкать, на что жать, чтоб звонки совершать, фотки щёлкать и прочее. Непривычно. С яблочком по блюдечку хоть поговорить можно, а эта – коробка бессловесная. Но разобрались, теперь своя станция в кармане. Оказывается, с магофона даже на обычный телефон звонить можно.

– Ну неужели всего три часа, – удивился я, – а можно уже упасть и ножки вытянуть?

– В больничку зайти, – напомнил Кузя.

– Ядрёна-Матрёна!

– А бабёнок много должно скопиться, нас сколько не было, – ещё более нейтрально высказался Кузя.

Хотя, чего я, собственно, брюзжу? Праздно валяться никогда особо не любил. А за час в той больничке на хорошую пятёрку подняться можно. А если ещё и укол отвратный влупить? А судя по хвосту очереди, который из больнички торчит, пойдём мы сейчас с Кузьмой доктора с диковинным инструментом изображать и подрастём неимоверно. К тому же, как оказалось, из камнерезной мастерской привезли первого симурана, и его вполне можно было обработать и установить на балкон, чтобы крылатый пёс присматривал за порядком, имея возможность быстрого перемещения, если вдруг кто-то затеет проникновение сквозь окна парадного фасада.

И мы пошли. Прошлись вдоль очереди. Точнее, я прошёлся, прижимая страдалицам к руке непонятную железяку, в которую превратился Кузьма, у каждой изымая зародыши смерти, а некоторым – выкашивая ростки вредных имфекций(если я правильно запомнил это странное слово). Потом зашли в палаты, «приняли» всех лежачих пациенток.

– Так, мне бы скинуть лишнее, – держась несколько напряжённо, сказал Кузьма, и мы поскорее занялись преобразованием симурана из просто каменюки в высокоуровневого голема.

Напоследок я вызвал Фёдора, обозначил ему круг вопросов – куда, с чем (и с кем) он должен будет наведаться на предстоящей неделе. Затем велел обсчитать налоги – ещё с государевым Земельным приказом да с Казной мне проблем не хватало! – да выяснить, не возьмут ли они камешками, чтоб не метаться с перепродажами.

Под самый вечер взял тетрадку малого размера, толстенькую, да записал в неё всякое, что потребно не забыть, и список дел на ближайшее время, а то от суеты уж голова пухнет. Вот, кстати, во вторник девочки придут в гости, эксперимент ставить. Надо бы проверить, как там палаты гостевые подготовлены…

* * *

Старт третьего тома «Пожарского» – прямо сейчас! Приглашаем всех! /work/348710