Текст книги "Пожарский 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

«Удивительно, – сказал Кузя, – но он не врёт».

– А чего от семьи-то сбежал?

Добран поёжился.

– Крови я боюсь.

– Да уж, так себе особенность для оборотня.

То-то он в Засечине чуть в обморок не падал.

– И кого гоняют?

– Людей, – хмуро буркнул Добран. – Где берут – не знаю. Тайга большая. После старшие приносили иногда жёлтый блестящий песок играть и камешки.

– Золото? – удивился Кузьма.

– Может, и золото. Утверждать не возьмусь.

«Получается, старателей ловят?»

«И охотников. Шкурки, думаешь, сами выделывали?»

– И что, каждое полнолуние загонная охота?

– Может, и не каждое. Но когда охота, каждый раз луна совсем круглая была.

Да уж, воспоминания очень примерные.

– Со скольки лет, говоришь, дома не был?

– С пяти где-то, то ли с четырёх. Как начали приучать к охоте, так и настрополился сбежать. Но эту долину я хорошо помню. Раз залез на сопку и смотрел. У леса выпускают, через моховое болото – и сюда. У черепа всегда догоняют. И… – он передёрнулся, – едят. Я тогда и решил, что уйду. Не хочу я зверем быть. Знаю, против природы не попрёшь, но можно ж оленя задрать или порося, зачем человека-то?

Где-то на самой грани слышимости проскользнул протяжный, одинокий вой. Очень похожий на волчий, но если знать – не перепутаешь.

– Так. Добран, садись-ка в машину. И ты, Фёдор, тоже садись. Домой едем.

Мы выскочили порталом на Пожарский двор. Я указал на оборотня:

– Не обессудь, но до моего возвращения ты сидишь под замком. Вдруг у тебя от избытка чувств мозг переклинит? – я кивнул десятнику кхитайцев: – Отведите его к себе в казарму, пусть с вами отдыхает. Глаз не спускать. Начнёт в волка превращаться – пришибить без затей. Будет спокойно сидеть – не трогать.

– Будет сделано, господин.

– Добраша! Не дурить, понял?

Шофёр понуро поплёлся за охранниками.

– Кузьма, волки – вы со мной.

– Возвращаемся? – обрадовался Хаарт.

– Конечно! В своих имениях я буду наводить порядок железной рукой. Или хотя бы бронзовой. Чао Вэй!

– Я здесь, господин, – отозвался сотник из-за плеча.

– Сорок бойцов оставь на охране, остальные – сюда, живо.

Спустя три минуты мы вновь стояли в каменистом распадке, ниже по течению ручья – как раз там, где сопки сходили на нет, открывая вид на округлую долину, ложе которой начинало плавно уходить вниз, а камни – обрастать тёмным, похожим на бурые подушки мхом. Дальше, я знаю, расстояние до твёрдой опоры всё больше и больше, а толщина моховой подушки доходит до нескольких несколько метров, словно озеро из мха. Нигде больше такого не видел. Но волновал меня не столько природный феномен, сколько перспектива потерять в этих мхах почти всех моих тяжёлых воинов. Тут и человек-то проваливался.

– Боюсь, нас даже снегоступы не спасут, – пробормотал Кузьма, – да и не успеем мы их наделать.

Так же, как не успели бы пробить в моховой яме проход – пробуриться за пять минут на два километра вслепую – не самая блестящая идея. Можно было огнём шарахнуть, но я боялся ненароком зацепить сегодняшнюю «дичь».

Вечер сгущался. Мы вглядывались в противоположный край долины, где поднимался тёмный и совершенно непролазный на вид лес. Дремучая тайга, без дураков. И где-то там, в глубине этого леса, сидела обозначенная на карте деревня. Или следовало называть её логовищем?

Вой раздался гораздо ближе, сразу на несколько десятков голосов, и к ним прибавлялись всё новые и новые, более молодые и высокие. Оборотни обходили моховое поле широкой дугой. Скоро должны появиться и жертвы…

– Вон они! – Кузьма подобрался, указывая на кромку леса. Бронзовые волки приподнялись, настораживая уши.

Мужиков было трое. И, похоже, у одного из них что-то с ногой, сильно припадает на левую сторону. Товарищи, однако же, не бросали его, волоча на себе.

– Может, мы обойдём краем моховой ямы, князь? – хмуро спросил Хаарт. – Или ты предпочтёшь стоять и смотреть, как их будут рвать на части?

– Да щас!

23. ЛУЧШЕ Б ОНИ С КАРАВАЕМ ВЫШЛИ

СХВАТКА

Поглазеть на изощрённое издевательство в мои планы никак не входило. И ждать, пока бегущие преодолеют моховую долину (если вообще преодолеют в такой сцепке) я тоже не хотел. Мало ли какие у Добрана детские воспоминания. Может, стая сегодня не захочет до распадка терпеть? А выхватить добычу у волка из-под носа гораздо менее проблемно, чем вырывать её уже из пасти.

– Чао Вэй, на счёт «три» я открою портал, приготовьтесь людей выдернуть сюда.

Незачем нам по зыбучим мхам корячиться, если можно сделать всё проще и эффективнее.

– Раз… два… три! – я поставил короткий портал – от меня до трёх бегущих мужиков, и они практически упали в него, подхваченные терракотовыми воинами. Накинул на выдернутых (о спасении уверенно говорить рано) запасной щит. – Прикрывать!

Кхитайцы оттеснили мужиков к крутому боку сопки и обступили полукругом. Загонный вой как будто запнулся, но почти сразу взвился с новой силой и яростью. Стая негодовала. Кто-то посмел отобрать у них игрушку!!!

– Очень большая стая, – сказал Кузьма. – Сотни полторы голов.

– Похоже, молодняк привели, на подранках тренироваться. А тут мы. Сколько лет их, интересно, по носу никто не щёлкал?

В приближающихся голосах слышалось желание немедленно покарать всех, кто посмел вмешаться в «детскую охоту», а поверх – возбуждённое повизгивание молодняка, осознавшего, что кроме подбитой добычи будет и другая – настоящая.

Оборотни (как положено, гораздо более крупные, чем простые волки) обходили по бокам, забирая троих мужиков в кольцо. Остальных они пока не осознавали как противников – ни замерших терракотовых воинов, температурой и запахами абсолютно сходных с обожжённой глиной, ни неподвижных бронзовых волков, ни меня, до времени скрывшегося под размытием (а если и могли учуять мой запах, то не понимали, откуда он исходит). Волколаки видели только троих, сжавшихся у бока сопки. И бросились, не сомневаясь.

Не знаю, каков был первоначальный план матёрых «учителей» – возможно, они хотели оттащить свою «наживку» в сторону, чтобы продолжить учебную охоту, но холодная глина внезапно превратилась в шестьдесят слаженных бойцов. Первый же сунувшийся оборотень подавился своим рыком, отлетел, вскочил на ноги, отряхнулся… Секундное недоумение стаи сменилось вспышкой остервенелой злобы.

Они обнаружили противника! И, как им казалось – главного виновника сбившегося привычного ритма. Оборотни кинулись на кхитайцев, прорываясь вплотную несмотря на град ударов, терзая пластичную терракоту. Где-то в центре мелькали бронзовые волки Хаарта. Рык, визг, крики, чавкающие звуки разрывающейся плоти и глины… Я пытался высмотреть старших. Мимо пролетела вырванная глиняная кисть. Так, пора вмешиваться, потом разберём, кто тут главные. Я поправил щиты и протянул руку:

– Кузьма, бич! – кнутовище легло в ладонь, а длинная плеть развернулась и закачалась, словно прицеливающаяся змея. – У этих не грех забрать всё до капли.

– Раз!

Первый удар выхватил из каши крупного седоватого волколака. Никаких сантиментов. Никакой аккуратности. Кузьма грубо выдернул из энергетической структуры оборотня всё, что смог. Серая туша, только что наседавшая на кхитайца, мгновенно превратилась в иссохший труп, обтянутый шкурой.

– Два!

Ещё удар – ещё труп.

– Три! – считал Кузя. – Четыре!.. Пять!..

Приободрившиеся кхитайцы начали на этом участке передавливать. Видя такое дело со склонов сопок посыпались ещё волколаки – молодые, бо́рзые, почти взрослые, но ни разу в своей жизни не встречавшие отпор. Опыта свалок у них было меньше, зато их самих – много, очень много.

«Кузя, матёрых вышибай!»

На десятом контур бича начал светиться зеленоватым.

«Сбрасывай в моховое болото!»

Плеть извернулась, и с конца её сорвалась зелёная молния, ударила в моховую чашу, заставив её вспыхнуть огромным чадящим костром.

«Не копи больше, через раз жги!»

«Понял!»

– Одиннадцать!

Очередная волколакская мумия упала под ноги сражающимся.

– Двенадцать!

Набравшая энергию плеть сконцентрировала ману на конце и выплеснула на серую оскаленную тень, захлестнув её огнём. Оборотень подавился рыком, взвыл, покатился по траве…

Когда мы с Кузьмой дошли до тридцати четырёх, картина боя начала напоминать избиение оборотней. Я заметил несколько серых теней, вырвавшихся из кольца и метнувшихся к сопкам. «Кузя, вон тем добавь!»

Бич успел опуститься на волколачьи шкуры ещё трижды, когда бегущая группа скрылась за буграми.

«Щенков уводят», – сказал Кузьма.

«Разберёмся. Моховую долину куполом прикрой, незачем, чтоб пал на лес пошёл».

МЕШАНИНА

Я вызвал несколько ярких светляков, а то в распадке стало совсем уж сумрачно – и правильно сделал, потому что в темноте бы точно наступил на оторванную терракотовую голову. Вот и первые потери… Я присел и узнал Чао Вэя.

– Да ядрёна-Матрёна!

В первых рядах, поди, сражался…

Голова бойца вдруг открыла глаза:

– Господин князь!

– Ух ты! – я поскорее подхватил его с земли.

– Не будет ли излишне дерзкой моя просьба, но я просил бы вас приставить меня на место. Я опасаюсь, что кое-кто из моих ребят может сделать это не самым должным образом, и мне придётся смотреть всё время немного в бок.

Или назад, если найдётся какой-нибудь юморист.

– А я-то уж собрался тебе почётный курган насыпать! Пошли, боец, отыщем твоё тело.

Кузьма вернулся с моховой гари и добавил нам иллюминации.

– А ветер в сторону волколачьей деревни. Не сбежали бы.

– Не успеют. Давай-ка оборотней проверь, остатки энергии у всех забери, а то не верю я в их готовность сдохнуть.

– Согласен, при их-то регенерации.

Кузя деловито закружился над местом битвы. Кхитайцы тоже оттаскивали и складывали в ряд усохшие, обгорелые и изрубленные туши, но больше с целью отыскать в хаосе и мешанине оторванные конечности (и приставить их на место, поразительный факт!). Голова Чао Вэя в моих руках деловито покрикивала и раздавала указания. Из темноты вынырнул Хаарт:

– Стая пошла на запад. Около десятка взрослых самок и до полусотни молодняка.

– Идите по следу. В бой не вступать, наблюдать. Если увидите зелёную вспышку – значит, нам нужна наводка, кто-то должен подать голос.

– Сделаем!

Бронзовые волки исчезли в накатывающей ночи.

У меня осталось последнее здесь дело – трое мужиков, которые так и сидели, прижавшись к каменистому откосу, ни живы ни мертвы. Кузьма уже стоял рядом:

– У одного драная рана на ноге была, специально его порвали, чтоб плохо бежал. Я смертушку оттуда вынул. Ты б ещё исцелением прошёлся, а то после волколачьих зубов…

– Да понятно, – я присел рядом с мужиком. – Руку дай. Да не трясись! Надо было бы убить – кто б с тобой возился? Кто такие? – спросил я сразу троих, чтоб говорить хоть начали, а не клацали зубами за просто так.

– Старатели мы, господин, – пробормотал правый (вроде бы, постарше), заворожённо глядя на мои руки. – По зароку с боярами Салтыковыми на тёплый сезон подряжались на их золотоносных ручьях золотишко мыть. По уговору, третья часть – им, остальное – нам. Они же и снаряжение выдавали, и сухари…

– И они же, скорее всего, вас оборотням продали, – сказал из-за плеча Кузьма. – Волколакам развлечение, а Салтыковым – всё золото, зачем им с вами делиться?

Я поднялся и с сомнением посмотрел на троих старателей:

– Версия требует подтверждения, и мы вскоре узнаем, правильно Кузьма предположил или нет. С вами что делать?

Средний продолжал трястись, аж зубами стучал.

– Простите великодушно, господин хороший, – начал левый, – с брательником-то моим что, Саввой? На третью ночь волком оборотится? Аль как?

– Никем он не оборотится, вот ещё! Если б каждый укушенный волколаком становился, от них бы уже плюнуть некуда было.

– Не поверят нам, – отчаянно замотал головой правый. – Скажут: всех покусали, иначе от оборотней не уйти…

– Прибьют, – согласился левый.

– Да отправь их к Кошу, – предложил Кузьма, нетерпеливо притопывая ногой. – Пусть проверит и справку даст.

– Это куда? – переглянулись мужики.

– На Байкале есть лечебница.

Старатели снова испугались:

– Эва! Там такие цены, не по нашим карманам!

– Вас примут со скидкой, – пробормотал я и открыл портал в коридор напротив комнаты Горыныча, постучал в дверь.

– Да? – скорбно откликнулись изнутри.

– Открывай, дело срочное!

Змей мгновенно распахнул створку.

– Ух ты! Это что?

– Этого оборотни покусали, а эти с ним. Оставляю на ваше попечение.

– Кош! – крикнул Горыныч через плечо. – Иди, тут тебе пациентов укушенных притаранили.

– За мой счёт.

– За счёт князя Пожарского! – громогласно передал в глубь комнат Горыныч. У старателей от этой информации глаза по пятаку сделались.

– Кончай цирк, я там ещё не всех оборотней упрессовал.

– Как⁈ – Змей воздел к потолку руки. – Без меня⁈ Кош, принимай этих доходяг, я скоро! – он затолкал старателей в номер, захлопнул дверь и втиснул меня в портал: – закрывай скорей, пока он не прибежал!

Я представил, как вытянется лицо Кощея, когда в коридоре он не обнаружит никого, и тихо заржал.

– Ладно, пошли.

ВЫПУСКАЙТЕ ГОРЫНЫЧА!

В распадке стало совсем темно.

– Ни фига мы следов не увидим, – проворчал Кузя. – Сигнальный файербол пулять? По звуку пойдём.

И тут у меня всё сложилось.

– Горыныч, ты летать-то можешь?

– Если не быстро и не высоко.

– Не высоко насколько?

– Строго по формуле. Ниже облака ходячего.

– Но выше леса стоячего?

– Ага.

– Свет наш ясный! Как хорошо, что ты с нами пошёл!

– А чё это, э? – с подозрением отнёсся к моему энтузиазму Горыныч.

– Слушай мой шикарный план: Мы не знаем, где волколакская деревня, но по следу ушли наши засланцы. Мы зажигаем сигнальный файербол, они подают звуковой сигнал голосом – и ты летишь на звук. И оттуда открываешь нам портал!

– Вах! – восхитился Змей. – Я всегда в тебя верил! Подписываюсь!

– Кузьма, поджигай!

Горыныч был счастлив, как карапуз, получивший новую игрушку. На вой бронзовых волков он рванул почище форсированного драккара, и спустя буквально три минуты мы увидели, как за лесом поднимается огненное зарево.

– Как бы он без нас всё не спалил, – забеспокоился Кузьма, и тут Горыныч открыл портал.

– Давайте, давайте, проходите, гости дорогие, подсаживайтесь к нашему столику!

Тоже со своим размножением личности устал в одиночестве сидеть, бедолага.

Мы вывалили на некое подобие площади, организованное посреди посёлка, составленного из тёмных приземистых домов. За домами горело и дымило.

– И чего ты устроил?

– Так они бежать наладились, – Змей слегка пожал чешуйчатыми плечами. – Я прошёлся по кругу, кусты да камыши подпалил.

– Зажжёшь тайгу – как тушить будем?

– Не-е-е, это ж остров, а вокруг – озерцо мелкое. Не загорится.

Я оглянулся. М-да, хаос в полный рост.

– Ну, давай тогда, гаркни нечеловеческим голосом, чтобы сюда ползли. Не выкуривать же их из домов, в самом деле?

– Это можно, – согласился Горыныч, интеллигентно откашлялся, да как рявкнет: – ВСЕМ ВЫЙТИ ИЗ СУМРАКА!!! Владетель земель сих, князь Пожарский, требует всех пред свои светлы очи! А КТО ОТКАЖЕТСЯ – ТОМУ Я ДОМА́ ОГНЁМ ПОЖГУ, САМИХ ПОТОПЧУ, ДА ДЕТИШЕК ИХ В ПОЛОН ЗАБЕРУ! А ОТ ДЕРЕВЕНЬКИ ВАШЕЙ ОДНО МОКРОЕ МЕСТО ОСТАНЕТСЯ!!!

Кхитайцам заявление понравилось – эдак они меж собой многозначительно начали переглядываться, дескать – и господин наш молодец, и друзья у него – о-го-го! А вот Кузька неожиданно покраснел, надулся и начал хрюкать.

– И чего ты, сынок? – кисло спросил я его. – Расскажи нам, старым дядям тоже хочется посмеяться.

– П-х-х-х-х… – стравил воздух Кузька. – Я просто подумал, что если Горыныч всех тёток здесь потопчет, то мы имеем возможность получить новый вид оборотней – волк чешуйчатокрылый. Или просто чешуйчатый, как вариант.

Змей неожиданно приобрёл цвет наливного яблочка – сквозь родной зелёный вдруг пробился ярко-розовый румянец – и затоптался:

– Э-э-э… Ну я же совсем не это… Как же… Может, им подробнее объяснить?

– Да не надо ничего объяснять, Змеюшка! К тому же – вон, выползают.

Горыныч обернулся, увидел встрёпанных баб, позади которых жались выводки, критически склонил голову вправо, потом влево…

– А ты знаешь, Кузьма, твоя гипотеза довольно интересна…

– Но-но! – остановил его я. – Ты помнишь, что тебе Рюрик после Кешки сказал? И даже указ выписал!

– Чтоб никаких межвидовых экспериментов на территории Русского царства, – Горыныч вздохнул. – Но есть ведь современные методы контрацепции…

– Не доводи до греха.

– Ладно, ладно, молчу.

КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЁ

– Чао Вэй!

– Да, господин?

– Сколько оборотней осталось в распадке?

– Семьдесят восемь, господин.

– Избы проверить, вдруг там старики-старухи лежат. Всех переписать. Хаарт где?

– Периметр охраняет, господин. Я выделил ему два десятка воинов в поддержку.

– Хорошо.

– Бать! – Кузьма грохнул передо мной здоровенный чурбак. – Присаживайся! Стульев у них нет, это – лучшее из того, что было.

Я оглянулся на деревню. Между избами деловито сновали кхитайцы. Что-то записывали в невесть откуда взявшихся табличках – глиняных, наверное? И, подозреваю, иероглифами. Ладно, потом посадим одного грамотного с Фёдором, переведут в русское письмо.

– А чего мы тупим-то? Эта байда надолго. В прошлый раз ты нас, ара, чаем поил, сегодня мы тебя угостим, – я открыл портал и оказался нос к носу с мелкой троицей – Стешкой, Фимкой и Котькой. Все трое дружно ойкнули и вытянули шеи:

– А чего это у вас?

– А… – я махнул рукой (вроде как – да ничего особенного), – это мы со Змеем Горынычем…

– Здрассьте, – вежливо помахал лапой Змей.

– … деревню оборотней к порядку приводим. Проголодались вот. Бегите-ка в кухню, да скажите, чтоб через десять минут на это место доставили стол, три стула и ужин, – я закрыл портал. Тяжело мне, всё-таки, долго пространственные переходы держать. – Ждём.

Мои меня не подвели – это было приятно. Через десять минут в открытый мной портал мигом втащили стол с белоснежной скатертью, стулья, Осьмуша вкатила уставленную блюдами тележку, шустро подала ужин:

– Вы уж, Дмитрий Михалыч, через пятнадцать-то минут ещё раз портальчик откройте, вторую перемену принесу и десерт!

– Спасибо, милая, открою.

Рамка портала схлопнулась. Теперь мы со своим столом и ужином посреди хаоса волколачьей деревни, должно быть, напоминали мираж.

– Волшебная женщина! – оценил Змей, пышные Осьмушины формы.

– Это ты ещё суп не пробовал! А уж как она мясо запекает!

– Неужели лучше меня? – возревновал Змей.

– По-другому, но тебе не уступит, поверь.

– Хм, – Змей принялся за еду, и его скепсис истаивал с каждой ложкой. – Может, познакомишь?

– Чтоб ты её сманил? Ха!

Кузьма тоже сел с нами за стол, но почти не ел, напряжённо контролируя ситуацию.

После второй перемены Горыныч и вовсе решил, что жизнь хороша, а Чао Вэй уже ждал с готовым отчётом:

– Прежде всего, мой господин, я взял на себя отвественность и допросил нескольких женщин – предположение Кузьмы о старателях подтвердилось. Такое повторялось каждый год. Салтыковы нанимали людей, обещали хороший процент, помощь, а потом передавали оборотням все сведения о них. В этом году было восемь групп. Три ещё не вышли. С остальных, – он положил на стол несколько мешочков, – вот золото.

– А что, они не знали, что хозяин новый?

– Кто говорит – знал, кто – не знал.

– Не всем сказали? – предположил Горыныч.

– Да им, по-моему, всё равно, – высказался Кузьма.

– Хорошо, дальше.

– Дворов на самом деле не триста, а всего сорок три, один дом на одну семью.

– Скорее всего, Салтыковские приказчики тут никогда и не бывали, а написали так, от балды.

– Сейчас в деревне практически не осталось мужчин. Двое оказались в той группе, которая бежала из распадка, оба сильно обожжены. Среди тех, кто остался в распадке, было и много женщин. В общем итоге без родителей осталось шестнадцать семей. Все их отпрыски собраны отдельно, – Чао Вэй указал на стоящих квадратом солдат. Видимо там, внутри терракотовой стены, и сидели волчата.

– С этими потом разберёмся. Взрослых сколько?

– Десяток старух, пара стариков, двадцать семь взрослых женщин и чуть больше полусотни молодняка, не образовавшего семьи, тут почти половина – парни.

– Вот со взрослых и начнём.

24. РАЗГОВОРЫ

ПОБЕСЕДУЕМ ПО-ВЗРОСЛОМУ

– Горыныч, призови народ к вниманию, будь любезен. Ты у нас в этом мастер.

Змей покосился, подозревая иронию, ничего не обнаружил и рыкнул:

– СЛУШАТЬ ВСЕМ! КНЯЗЬ ГОВОРИТЬ БУДЕТ!

– Спасибо, ара, – в наступившей тишине было слышно, как потрескивают горящие у берега кусты. Я слегка возвысил голос: – Я – князь Пожарский, новый владетель этих земель. Отныне оброк за пользование общинным наделом вы будете платить мне. Людей я вам трогать запрещаю. ВООБЩЕ. На всякий случай напоминаю, что вы все находитесь на территории Царства Русского, и беспричинное убийство карается смертью или каторгой. А чтобы доказать убийство с целью самозащиты, потребуется созвать суд и тщательно рассмотреть дело. Если найдутся желающие, они могут получить консультацию у нашего кланового юриста.

Я не вглядывался в их лица. Мне, честно говоря, было плевать на их чувства ко мне. Да и были они примерно одинаковые – испуганные и враждебные. Пожалуй, только один персонаж резко выделялся из остальных – крупный и очень крепкий старик, волосы и борода которого даже в человеческом виде больше напоминали волчью шерсть. Здесь была чистая ненависть и готовность убить, если бы я только стоял ближе.

– Но за всю Русь-матушку я отвечать не могу, а за свои уделы – обязательно. Будьте уверены, каждому из вас придётся следовать правилам.

– Иначе что? – вдруг хрипло спросил злобный… нет – Злой, так и буду его называть. Волчья стая вся словно качнулась ему навстречу и завозилась, подбираясь, осторожно скалясь. – Вытравишь нас всех, даже младенцев⁈ Мечом волшебным прикроешься? – продолжал нагонять исступлённый пафос дед. – Иль истуканов своих нагонишь? Честного боя боишься, князь?

Кхитайцы не возроптали, как обязательно бы сделала русская дружина. Только нахмурились, словно туча чёрная на солнце нашла.

– А вот людей моих ты зря обидел. Шерсть на ж*пе седая, а ума не нажил. Выходи, коли не шутишь. Я против тебя даже меч брать не стану. Мне и вилки хватит.

Вилки у меня сейчас серебряные. Оно, конечно, энергию проводит похуже, чем электрон, но тоже неплохо. А щит я на себя и без Кузьмы могу повесить. Волки расступились, образуя в центре площади широкий круг.

Я поднялся с кресла и скастовал на себя ускорение.

– Без магии! – прохрипел злой.

– Три раза! – усмехнулся я. – Может, мне ещё самому зарезаться? Без условий! – я взял со стола вилку. Подумал – взял вторую. – Считай, что мы начали.

Старик перекинулся в здоровенного, чуть не с медведя, волколака и кинулся ко мне через круг. А я – к нему. Пасть оборотня раззявилась – бошку человеческую вложить можно. Зубы лязгнули и увязли в щите. Я ударил в бочину. А у него тоже был щит! Слабоватый, правда, но был. Шаман местный? Больше на работу примитивного амулета похоже. Эти мысли фоном скользили по сознанию, пока я продавливал волколачью защиту. Заклинание проницаемости словно всверливалось, разъедая один слой оберега за другим. Вот последний… в ментальном плане внутренняя оболочка лопнула со звуком «пык!», словно рыбий пузырь лопнул. Вилка воткнулась в шкуру. Хлынула мана, разогревая металл. Спасение от ожога было только одно – пропустить сквозь себя максимально быстро, скинуть… – Вторая вилка взметнулась в небо, из зубцов очередями вылетали огненные шары, взрывались в небе фейерверками…

– У-у-оу-у-у! – вопль-вой звучал растянуто, как это бывает внутри ускорения.

Стоящая совсем близко женщина бросилась вперёд, перекидываясь в прыжке. Получила огненным шаром в пасть – мощным, слитым из нескольких мелких. Вторая так же. Я откинул тело Злого и крутанулся вокруг себя – со всех сторон круга ко мне летели оскаленные пасти.

– Меч! – Кузьма мгновенно оказался в руке. – Не жалеем!

Несколько бешеных секунд – и я стоял посреди площади, заваленный меховыми трупами со всех сторон.

Мельком взгляд вокруг – больше желающих нет.

Ускорение скинуть. Целебной волной пройтись, иначе сердце ещё минут десять долбить будет. Быстро всё случилось, кхитайцы и дёрнуться не успели. Всё-таки скорость волколака в рывке – это вам не фунт изюма. Змей тоже – едва уложился чтоб перекинуться и теперь агрессивно попыхивал дымом, не спеша возвращаться в человеческую форму.

Я мрачно оглядел замершую в ужасе стаю:

– Вы что думали – мы шутки с вами пришли шутить?

Под ногами кто-то хрипел. Я выпустил меч из руки:

– Добить. Такое мне за спиной не надобно.

Кузьма прошёлся над трупами, вытягивая остатки маны. В кругу осталось двадцать девять волколачьих мумий разной целостности.

– Ещё кто-то хочет присоединиться к веселью? – любезно спросил я, проходя глазами по из лицам, вынуждая опускать взгляд. – Нет? Жаль.

Так я не хотел прибегать к усилину голоса, после него всегда в горле першит, а придётся… Я сел на своё место у стола:

– Каждый нарушивший мой прямой приказ будет наказан безо всякой жалости. Как вы относитесь к честному бою, я увидел. Больше такой чести вы не получите. Я ваши шкуры даже на барабаны побрезгую натягивать. Никаких боёв. Так, заберу жизненные силы – и всё… Чао Вэй!

– Да, господин, – сотник был крайне обескуражен тем, что прикрыть меня у его бойцов не получилось, надо бы с ним мозговправительную беседу провести, чтоб не чах попусту.

– Отдели заново сирот, сколько осталось, мелких и подростков.

Что среди новых напавших были и взрослые волчицы, и старухи, и шалый молодняк, я и сам видел. Значит, все расклады сбились. Смотреть на припухших оборотней было тошно.

– Итак, вы так сильно хотели самоубиться, что почти не оставили шансов вам помешать. А всё почему? Кто-то по совершенно непонятной для меня причине решил, что нет в мире никого его сильней. Как глупые щенки, которые победили всех головастиков в мелкой луже. Вы никогда не видели настоящего хищника – и обнаглели. Теперь мне проще убить вас всех. К тому же вас осталось-то едва две сотни.

ХОРОШО ИМЕТЬ ЗАПАСЛИВЫХ ДРУЗЕЙ

– Погоди, Дмитрий, не гони, – аккуратно вмешался Змей, на что я втайне рассчитывал. Горыныч всегда за зооморфных переживает, особенно когда видит женщин в беде. Но то, что он предложил, меня, прямо скажем, удивило: – Поставь им Голову Горгоны.

Мы с Кузей аж присвистнули синхронно.

– Ну ты дал! Где я тебе сейчас её найду?

– У меня есть парочка, – скромно разглядывая когти, признался Змей. – Так и думал, что пригодятся. Прибрал.

«Голова Горгоны» была редким следящим артефактом, рассчитанным сразу на группу. В саму голову вкладывали ограничивающие условия. А змеи из причёски надевались на подконтрольных, как гривны – в виде разомкнутых обручей, голова и хвост под горлом. Что удобно, на оборотнях змейки автоматически трансформировались под размер, вместе со сменой формы с человеческой на животную и обратно. Если подконтрольное лицо нарушало заданные установки, управляющая голова посылала импульс, и это самое лицо каменело. С «отморозкой» через сутки. Придумали эти головы, потому что задолбались с расселившимися по Чёрному и Средиземному морям сиренами бороться. Только так их и отучили проходящие корабли очаровывать. Артефакт получился не очень дальнобойный – километров на тридцать, поэтому запрет покидать заданную зону шёл автоматически, встроенной функцией.

– Неси, сразу разберёмся с этой байдой.

Горыныч юркнул в портал и очень быстро вернулся обратно, обдувая от пыли пару каменных женских бюстов с бронзовыми змеепричёсками, любопытно поднимающими головки.

– Держи, ара, владей!

– Спасибо, брат. С первой начнём, – я водрузил Горгону на камень с края площади, и скульптура тотчас словно приросла к нему, открыв глаза и одарив меня обворожительной улыбкой:

– Здравствуй, новый хозяин!

Сейчас она магически закрепится, её отсюда ничем кроме как моей волей вообще не сковырнёшь.

– И тебе не хворать, красавица. Итак, – я снова заговорил громко, чтоб слышали все оборотни: – правила такие. Отходить далее чем на тридцать километров от этого изваяния запрещено. Людей и прочих разумных тварей есть, а также охотиться на них, устраивать загонные игры, запугивать, грабить и причинять вред иным способом – запрещено. Разрешено охотиться на дичь лесную – не ради потехи, а ради пропитания. Разрешено собирать в лесу потребное для жизни. Разрешено разводить скотину – всё ж таки справиться с пастьбой вы должны суметь. Если сдюжите, разрешено и золото в ручьях мыть, – хотя на это надежды у меня было мало. – Ежели найдётся кто-то, желающий вести с вами торговлю, можете и торговать или обмениваться. По оброку управляющий к вам явится, с ним и будете дела вести. А теперь подходи семьями, мамаши с детьми – вперёд. Добрый дяденька Горыныч поможет вам полезные украшения надеть. Кому надели – кыш по своим избам и не отсвечивать до нашего ухода.

Как ни парадоксально, но похоже, что Горыныча боялись не так сильно, как меня. Он надевал волколачкам на шеи следящих змей и ещё умудрялся комплименты направо-налево успевать раздавать.

После семей отоварили старух и молодняк. На площади остались бесхозные волчата – самому мелкому дал бы года два, старшему – почти четырнадцать. Я положил ладонь на плечо второй статуи и велел:

– Проснись! – эта тоже бросилась здороваться и получила свои комплименты. – Послушай, сейчас мы пойдём в другое место, но привязать подопечных к тебе мне нужно прямо здесь, чтоб не разбежались.

– Я поняла, хозяин, можем начинать.

Здесь правила вышли очень похожие, за исключением того, что круг разрешённых перемещений я обозначил гораздо уже – не далее трёх километров, и дополнительно вменил в обязанность слушаться тех учителей и воспитателей, которых им назначат, а с прочими разговаривать вежливо, и самое главное – без разрешения в волков не перекидываться. Змей навешал на всю мелюзгу змеек и сообщил мне:

– Шестьдесят семь.

– Вот и славно. Пошли, покажу тебе заодно мою вотчину, – я открыл портал: – Все на выход!

В Засечине в отличие от деревни оборотней всё ещё стояли вечерние сумерки, и во дворе кроме стражников находилось довольно много народа. Все они знатно взбодрились, когда из открывшегося портала вывалился Змей Горыныч, пусть и одноголовый. Со всех сторон кинулись бойцы, но тут следом выскочили четыре кхитайца с накрытым белой скатертью столом (тоже, должно быть, удивительное зрелище) и воплями, что всё в порядке, следом – трое со стульями, потом внезапно повалили дети вперемешку с терракотовыми бойцами, а уж в финале – я с группой бронзовых волков. Во дворе разом стало тесно и шумно.

Чжан У, выскочивший на крыльцо, непонимающе оглядывал всю эту публику.

– Приветствую вас, господин князь!

– Вечер добрый. Задание я привёз тебе, не из простых.

Я вручил ему бюст Горгоны, которая тут же кокетливо улыбнулась и сказала: