Текст книги "Весёлый Роджер (СИ)"

Автор книги: Ольга Вечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

– Ага, в порядке, – фыркает Арина, поджимает губы так, что они белеют. Злится, как и всегда. Если мое хладное тело когда-нибудь обнаружат где-нибудь закопанное, знайте – во всем виновата безграничная сестринская любовь. Чтоб ее. – У тебя какой стаж вождения? Врезаться на прямой дороге в столб!

– В руках он сжимал пилочку для ногтей, – робкий смутно-знакомый голос из-за спины родственников. Это еще кто? Девица прорывается вперед, улыбается и машет.

– Алиса? – Вот теперь мне действительно плохо. Эй, кто-нибудь, плесните морфия! – Погоди-ка, – прищуриваюсь, вглядываясь в ее лицо, – так это ты, что ли, выскочила на дорогу? Зачем?!

– Горел зеленый.

– Мне – да. Тебе – красный! Вот кто виноват в аварии! О нет, как там моя машина? Ты вообще понимаешь, что ей и полгода не исполнилось?

– Ты что, пилил ногти за рулем? – хмурится Арина. Она что, не слышит, о чем я тут говорю? Впрочем, после ее слов становится как-то некомфортно. Мать опускает глаза, отчим усмехается. В общем-то, мне плевать, что они думают о моих привычках и пристрастиях, но раздражение вдруг очнулось и цапнуло чувство собственного достоинства больно и основательно. Прям накричать захотелось на кого-нибудь.

– Какая сейчас разница, кто виноват? – жалобно произносит Алиса.

– Очень большая! – возмущаемся мы с Ариной хором. Потом смотрим друг на друга, пытаясь изо всех сил умертвить любимого родственника взглядом.

– Позже разберемся. Главное, что с Виком все в порядке. – Рассудила нас Вера – вечная невеста моего сводного брата. Кстати, где он? А, вон стоит, в окно смотрит.

– Телек-то в порядке? – вдруг спрашиваю. Артем заметно оживляется, подходит ближе:

– Машину должны были эвакуировать. Если хочешь, я займусь этим вопросом.

– Вик, честно слово, это случайно получилось. Совпадение! – стонет Алиса. Зареванная, милая и жалкая. Именно такой я ее и подобрал в том баре. Себе на голову.

– Исчезни с глаз, Алиса, – тихо говорит Арина.

– О машине не волнуйся, отдыхай. Завтра мы тебя доставим домой.

Вера смотрит с сочувствием. У нее такой вид, будто вот-вот разрыдается. Невольно хмурюсь, вглядываясь в серьезное лицо этой малознакомой девушки. Неужто из-за меня печалится? Да быть не может. Красивая интересная девка, зря Артем не ценит ее. Вера достаточно умная для того, чтобы с ней не было скучно коротать вечера, и вполне хозяйственная, чтобы не бояться, женившись, умереть от голода и задохнуться в пыли. Уникальное сочетание. Артем сказал, что в постели она бревно. Я снова поморщился, то ли от очередного головокружения, то ли от воспоминаний о словах брата. Не то чтобы у меня были когда-то длительные отношения, но, полагаю, так не стоит говорить о женщине, с которой живешь.

 Наконец, все эти люди уходят, и я остаюсь один. Насладиться тишиной не выходит, я тут же засыпаю. А утром Арина с Верой и Алисой отвозят меня домой. Такой вот женский десант по спасению одинокого раненого пирата.

В моей квартире редко бывает столько женщин одновременно. Поймите меня правильно, время эротических экспериментов осталось в прошлом. Шучу. Конечно же, оно у меня впереди. Двадцать шесть, какие мои годы.

Пока я осторожно и медленно разуваюсь, снимаю куртку и аккуратно-незаметно запинываю трофейный лифчик Алисы за комод, его хозяйка сидит на диване с дикой счастливой улыбкой. Вера листает здоровенную пачку фотографий, забытых на столе. А Арина ходит вокруг, причитая:

– У тебя, как и всегда, пустой холодильник. Один увядший укроп!

– Это руккола.

– Вот что ты за человек-то такой? Ну как так можно? Ты хоть иногда в магазин ходишь? Когда снимешь этот дурацкий пиратский флаг со стены? – На этом моменте я ей отсалютовал безымянным пальцем. – Как тебе не стыдно фотографировать всех этих голых девиц? – заглядывает на фотографии из-за плеча Веры.

– Это искусство, сестра.

– Чужие сиськи-письки – это разврат.

Дальше верхней одежды при других я не раздеваюсь, поэтому приходится залезть под одеяло прямо в рубашке и брюках со стрелками. Конечно, можно было взять одежду попроще из шкафа, пойти в ванную, там спокойно переодеться, но в данный момент это не кажется возможным, потому что при каждом резком движении меня тошнит, и показывать больничный завтрак всем этим милым дамам не хочется. Не настолько он был хорош, в общем-то.

– Я сбегаю за продуктами, – воодушевляется идеей Алиса. Арина покровительственно ей кивает, разрешая. Как у сестры это получается? Она на всех действует подобным образом: заставляет себя слушаться.

– Пойду хоть кофе сварю, – с этими словами Арина покидает комнату, оставляя нас с Верой и эрофотографиями наедине. Невеста Артема, видимо, ухода подруги даже не заметила. Рассматривает мои работы с интересом, я бы даже сказал – жадно.

– А эту я видела в «Контакте»! – вдруг радостно восклицает. – Она повсюду, во всех постах про нежность и любовь. Не знала, что это ты снимал.

Пожимаю плечами. Как-то неуютно находиться с ней наедине. Зачем она вообще пришла? С какой стати ей помогать мне добираться домой из больницы? Заменяет собой Артема? Так я бы не обиделся, что у него нашлись дела поважнее. Странно это.

Вера уходит на кухню. Через полчаса появляется Алиса, не забыла ж дорогу, и мы все вместе едим пиццу и смотрим «V значит Вендетта». К счастью, я вырубаюсь в начале фильма. А когда просыпаюсь – рядом лежит только Арина, уткнувшись лицом в подушку. За окном  начинает светать. Вот чего мне не спится? А я скажу чего – действие таблеток закончилось.

– Арина. Хей, вставай, – осторожно толкаю сестру в плечо.

– Отстань.

– Принеси воды, – переворачиваю ей на шею стакан, из которого падает несколько капель прямо на открытую кожу.

– Ай! Холодно! Спятил?

– Ты осталась, чтобы заботиться обо мне, не так ли?

– Я спать хочу, – она отворачивается и снова засыпает. Проходит несколько мучительно длинных минут, во время которых ребра и язык начинают привлекать к себе внимание сначала редкой пульсирующей болью, затем монотонной и режущей. В конце концов, сестра, кряхтя и постанывая, как старая бабка, поднимается и плетется на кухню.

– Вот спасибо, – выпиваю воду залпом.

– Вот какого черта, Вик, а? – Арина садится рядом, смотрит в упор. Ее рвано остриженные волосы спутались и торчат в разные стороны, лицо слегка припухло после сна. Я рассматриваю ее, и как будто вижу себя в отражении. У нас разные отцы, но с Аришей мы поразительно похожи, в отличие от Артема – он совсем другой: высокий, черноволосый, крупный. С ней же мы ростом метр семьдесят пять и метр восемьдесят три соответственно; зеленоглазы и русоволосы. Конечно, она хрупкая и красивая, а я коротко стриженный небритый мужик с пиратскими флагами на стене и груди, а также цветными рисунками по рукам и торсу. Да, бить тату больно. Нет, ни о чем не жалею.

– Что ты хочешь услышать?

– Почему с тобой вечно случается что-то опасное?

– Чтобы ты поседела раньше времени.

– Я и так уже вся седая, – она тянет себя за волосы, – хорошо, что придумали краску для волос. У вас с Алисой что-то есть?

– Не-а.

– Она думает иначе.

– Понятия не имею, с какой стати.

– Может, дать ей шанс? Кажется, она добрая.

Я оттягиваю горловину футболки и показываю ей кусочек «Веселого Роджера». Остальная часть черного флага с черепом и песочными часами прячется за бинтами.

– Забыла? – усмехаюсь.

Она кидается мне на шею и начинает рыдать. Трындец, этого еще не хватало.

***

Вера появляется в моей квартире следующим утром через полчаса после ухода Ариши. Это очень странно, учитывая, что ушла она прошлым вечером. А еще потому, что она без пяти минут жена моего брата. Ну и ко всему прочему, сегодня воскресенье. О чем она думала? «Не провести ли мне свой редкий выходной в компании сводного брата жениха, которого до этого дня видела раз пять в общей сложности»? А почему бы и нет.

Немалых усилий стоит добраться до входной двери и открыть ее. Меня шатает, мутит, тошнит и плющит. Все-таки головой я припечатался прилично. Напади на нашу планету зомби сейчас, вряд ли бы я смог спасти мир, подобно киногероям. Впрочем, адреналин умеет творить чудеса. Жаль, правда, что дурь из головы не вылетела при столкновении с подголовником. Тем не менее, я стараюсь бодро улыбаться, когда гостья переступает порог. Надеюсь, незаметно, что я изо всех сил сжимаю ручку за спиной, силясь не спикировать вниз и отбить себе не только затылок, но и лобную кость. На мне футболка с короткими рукавами и спортивные штаны. Вера на секунду задерживает взгляд на руках, затем смотрит в глаза.

Улыбка дается легко, отчасти из-за обезболивающих, отчасти потому, что Вера значительно облегчает этот процесс, так как вымокла она, без шуток, до нитки. С нее на самом деле капает, лужица на ламинате растет с каждой секундой.

– Тебе подарить зонтик?

– Лучше кирпич, чтобы запустить в кое-кого, – бурчит она и, скинув туфли, проходит в комнату, по пути начиная раздеваться. – Или полотенце.

Моё приглашение ей не требуется. Кажется, между нами имеется какое-то недопонимание. Иначе как объяснить то, что она... Я, держась за стеночку, проковылял до спальни и замер в дверях. Вера стянула с себя кофту, затем джинсы, оставаясь в одном нижнем белье. Чёрном, если вам интересно. Тушь на ее лице образовала разводы, волосы липли к вискам и плечам, кусочки грязи «украшали» щеки и ключицы.

– Как же мне холодно! Как холодно! – причитает она, стуча зубами и дрожа всем телом. – На улице плюс десять, я сейчас околею!

Затем увидела меня. Посмотрела в глаза так уверенно, словно не стоит почти голая перед чужим мужчиной.

– Ничего, что я разделась? Не терпелось с себя снять все это грязное, вонючее и ледяное! Можно в душ? И полотенце? И сменку?

 – Да нет, ничего, – кажется, я вновь обрел дар речи. Не каждый день невеста твоего брата разгуливает перед тобой в нижнем белье.

Добираюсь до шкафа, достаю полотенце, футболку и протягиваю ей.

– Мои брюки будут тебе велики, полагаю.

– Слушай, это будет слишком ужасно, если я попрошу твои трусы?

– Чего?

– Пока мои не высохнут. Хотя, честно, я бы их выбросила. Просто я действительно искупалась в грязной луже! Пожалуйста. Я потом куплю тебе новые.

– Да ладно, бери. Не жалко этого добра, – выудил из шкафа пару боксеров.

Она кивнула и на цыпочках скрылась в ванной. А я добираюсь до кровати и пытаюсь переосмыслить случившееся. Первый вывод, к которому удается прийти – у невесты моего брата красивое тело. Оно в меру спортивное, округлое, гладкое и дико привлекательное. Как я говорил раньше, я не снимаю порно. Никогда. Если хотите посмотреть на притягательные женские образы – добро пожаловать на сайт моей фотостудии. Если подрочить – проходите мимо. Так вот, у Веры как раз такое тело, при взгляде на которое думаешь вовсе не об искусстве. Если бы она бросила вызов снять ее в стиле ню, пришлось бы попотеть.

У нее аккуратная небольшая грудь и полные бедра и ноги, на которых акцентирует внимание слишком тонкая талия. Удивительно женственные пропорции. Такие сейчас редкость.

Моется она долго. За это время я успеваю перебрать в голове все известные мне ракурсы и виды освещений, чтобы она смотрелась гармонично и утонченно. Нужно будет что-то сделать с ее длинными темными волосами. Возможно, уложить холодной волной в стиле двадцатых-сороковых годов прошлого века. Точно, ей пойдет ретро-фетиш. Уложенные в идеальную прическу волосы, каблуки, корсеты, нейлон, капрон... Вы действительно считаете, что это вульгарно? Дайте мне Веру, камеру и понятливого стилиста – результат вас поразит. Хотя именно с ней не скатиться в порно будет крайне трудно. Какой бы ни была мода на красоту, женщины с ее типом фигуры всегда будут будоражить и возбуждать мужчин особенно остро.

 Вера выходит из ванной минут через тридцать. Чем она там так долго занималась? Раскрасневшаяся, распаренная, пахнущая моим шампунем, в моих футболке и трусах. Смотрю на нее, а сам воображаю на своем лице удары кулаков Артема.

– Меня впервые так сильно облили. Просто с ног до головы. В довершение всего, я еще и упала в сточную канаву. Благо, это случилось у твоего дома. Я здесь работаю недалеко, ты знаешь?

– Сегодня выходной.

– Да я ж посменно.

Она ходит по комнате, протирает полотенцем волосы. Мои боксеры ей как шорты. Почему-то думается о том, что когда она уйдет – у меня появится еще один трофей. Невероятно странный, не находите?

– Неприятная ситуация, – растягиваю слова, рассматривая ее с ног до головы и понимая, что хочу фотографировать ее неидеальную фигуру. Хочу акцентировать внимание на ее недостатках так, чтобы она выглядела потрясающе. Нет, я не ошибся, сказал именно то, что хотел. Идеальные тела и лица не запоминаются. Из них не получится шедевр. А вот из Веры... Почему я раньше не замечал в ней потенциал? Может, потому что не видел в ее взгляде столько бесстыдства, когда она разделась передо мной так, будто делает это регулярно?

– Неприятная?! – срывается она. – Ситуация кошмарная! Твой брат чудовище!

– Артем?

– У тебя их много? Слушай, Вик, ты извини, что я на тебя набросилась. Просто сложно вести себя адекватно в этой ситуации. А ты с ним связан.

– Мы не кровные родственники. У нас даже фамилии разные.

– Ну и что. Все равно связан.

– Это он тебя так?

– Вытащил из машины, швырнул в лужу. Специально сделал круг и вернулся, проехался на полной скорости так, что меня окатило волной с ног до головы. В довершение всего я оступилась и упала!

Она подходит ко мне, задирает футболку, показывая большую красную ссадину на боку на уровне груди. Какая же белая и гладкая у нее кожа. Совершенная. Вот бы прикоснуться.

Что я и делаю. Осторожно, костяшками пальцев. Она вздрогнула и отпрянула.

– Извини.

– Руки холодные. Кстати, у тебя довольно прохладно. Я включу радиатор?

– Поверни кран батареи. И еще, у меня есть аптечка в комоде. Да, во втором ящике.

Она идет к комоду, и я прикрываю глаза, вспоминая, что помимо аптечки в этом ящике у меня пачки презервативов, одноразовых перчаток, наручники, ленты, ремни, еще пара забавных «игрушек», и пилки для ногтей. Уже можно начинать делать ставки, о чем она подумает.

Отдать девушке должное, и бровью не повела. Достает аптечку, оттуда – перекись, ватные диски. Поворачивается ко мне спиной, приподнимает майку, пытаясь в этом положении обработать рану – ей жутко неудобно. Понятия не имею, что она себе там решила, но я лежу в кровати и с удовольствием рассматриваю ее красивую спину с выделяющимися в этой позе ребрами и рядком позвонков. Если чуть наклониться влево, вполне можно увидеть грудь, что я и делаю.

– Ничего не хочешь мне сказать? – говорит, не поворачиваясь.

Заметила, как я пялюсь? Тяжело вздыхаю, поправляя одеяло, пряча результат воздействия ее наготы. Черт, не знаю, что хочу больше – фотографировать ее или трогать.

Я бы сделал пару снимков прямо сейчас, будь фотик под рукой. Пусть бы даже пришлось их сразу удалить. У меня же есть мобильный!

– Чего молчишь?

Хм, с чего бы начать...

 – Только предупреждаю сразу – захочешь начать оправдывать Артема, я развернусь и уйду.

Эмм...

– Между нами точно все кончено. Я больше никогда не позволю ему к себе прикоснуться. Пусть исполняет свои песни другим дурочкам, пусть они им восхищаются. Ты знаешь, как он любит, чтобы им восхищались? Ооо, это нечто.

– Избавь меня от подробностей.

– Ну, так что скажешь о нем?

– Да мне на него плевать.

– Что? – Она даже оборачивается.

– Мне плевать на Артема и на то, будете ли вы вместе.

– Вы с ним не ладите?

– Я ни с кем не лажу.

– Звучит как построение баррикады. Обороняешься?

– Да вроде бы не от кого сейчас. Я, может, что-то не то говорю, но это обезболивающие и тошнота влияют. И еще мне сложно понять, как так сложились звезды, что ты стоишь в моей спальне в моих трусах и с голыми сиськами.

– Арина сказала, что тебе можно доверять.

– Да неужели.

– И попросила за тобой присмотреть, пока она занята. Тем более работать сегодня все равно не выйдет. Куда я в таком виде?

– Спасибо, конечно, но это необязательно. Может, вызвать тебе такси?

– А в чем я пойду? Арина обещала заехать к Артему и взять что-то для меня. Но приедет она после учебы. Так что будем делать? Ты хочешь поспать, может?

– Вряд ли усну.

Давненько у меня не было дней, которые так долго тянутся. Некоторое время Вера ходит по квартире, судя по звукам и запахам – варит кофе в кофемашине. Приносит мне чашку терпкого и сладкого напитка. И хотя сахар я ем редко, выпиваю с удовольствием.

– А что означает пиратский флаг на стене? – вдруг спрашивает, поглядывая на огромный черный кусок ткани, прибитый над моей головой.

– "Веселый Роджер" не всегда был пиратским знаком, – отвечаю нехотя. У меня заготовлена уже порядком заезженная история для подобных вопросов, которую я вешаю на уши девицам, подобным Алисе. Рассказать ее и Вере?

Она подходит ближе и смотрит на меня. Волосы влажные, небрежно убраны за уши, глаза умные, взгляд серьезный. Обычно я специально создаю подозрительный антураж вокруг себя, чтобы нормальные, адекватные люди отпадали, отсеивались. Держались подальше. И сейчас собираюсь продолжать играть привычную роль. Но вот почему-то как-то нерадостно от этого. Она смотрит на меня по-человечески, и мне хочется сказать ей правду.

– У тебя особенное отношение к этому символу? Обстановка квартиры говорит о том, что вкус у тебя есть. Но этот черный кусок ткани с жуткими черепом и костями явно не в тему.

Она смотрит на татуировки на моих руках. Их так много, что потребовалось бы не менее часа, чтобы рассмотреть каждую, хотя бы попытаться понять ее смысл. Роджер жжет грудь, его там не замазать, не стереть. Он навсегда.

– Знаешь, – медленно говорю правду, следя за ее реакцией, – по одной из версий, этот флаг использовали моряки во время страшных эпидемий. С целью дать понять другим кораблям, чтобы не подплывали близко. Есть риск заразиться. Например, чумой, или какой-нибудь лихорадкой. Потом уже пираты начали его поднимать для отпугивания более сильных кораблей или устрашения слабых.

– Ты с его помощью предупреждаешь о чем-то?

Черт, она слишком быстро схватывает.

– Неважно, что на том корабле. Пираты или чума. Ничем хорошим это не закончится.

Она присаживается на край кровати, обдумывает мои слова. Молчит. Иногда становится жаль, что все в моей жизни так по-дурацки складывается. Передо мной женщина, которая мне действительно могла бы понравиться, но она спит с моим братом. А я даже не думаю о том, чтобы попытаться привлечь ее внимание. Потому что... да, все верно, пиратский фрегат – это не то место, куда стоит пригласить девушку. Гавани-то мне не видать. Так и буду дрейфовать по водам депрессии да уныния, пока не потону окончательно.

– Вера? – спрашиваю я, стараясь отвлечь ее от непонятных мне мыслей.

– Мм?

– А ты когда-нибудь работала моделью?

***

На его компьютере, наверное, миллион фотографий. Вере разрешили открыть папку «Закончено», но ей жутко хочется щелкнуть на ярлык «Срочно!!» или «В работе на май!!». Белов по-прежнему лежит в кровати с планшетом, хмурится, вглядываясь в экран. Кажется, его кто-то расстроил.

– Что-то не так?

– Да как сказать. Эта авария немного некстати, мягко говоря. У меня проект горит.

– Какой? Или это секрет?

– Памятку о неразглашении я не подписывал, так что, полагаю, не секрет. По улице Яблоневой скоро откроется отель. Фирма, в которой я работаю, его построила, я же занимаюсь дизайном СПА-комплекса.

 – Я думала, у тебя своя фотостудия.

– Она не настолько популярна, чтобы купить «Кашкай». Кстати, Артем обещал узнать, что там с машиной. И забрать мои документы.

Вера фыркает и отворачивается. Вот о ком о ком, а об Артеме говорить сейчас точно не хочется.

Документы, наличные – из-за падения в лужу непоправимо испорчены. Завтра придется ехать восстанавливать паспорт. Но это проблема десятая. На ее карточке сто тридцать три тысячи, наличкой было еще пять. Возможно, в банке обменяют промокшие деньги. Ближайшая зарплата двадцать пятого марта, сегодня четырнадцатое. Из основных расходов у нее – поиск и съем квартиры, продукты, дорога на работу. Плюс новое пальто, если это не удастся отчистить. Хорошо, что за последние месяцы удалось скопить немного денег. А ей еще было стыдно прятать их от семьи! Неловко смотреть в глаза Артему, умалчивая премии и чаевые. Как только она снимет квартиру, нужно будет заняться переездом и отвоевать у Тёмы Марти – аквариумную рыбку.

Он заявил, что скоро она приползет на коленях. Вера неосознанно потерла коленки, представляя себя униженной и умоляющей любимого принять и простить. Осознание неизбежности разрыва еще не пришло, рука то и дело тянется к сотовому позвонить Теме, спросить какую-нибудь ерунду: чем он занимается, что хочет на ужин, предложить вместе посмотреть фильм. Теперь все это в прошлом. Когда-нибудь должны пройти и чувства к нему.

– Ты в порядке? – спрашивает Вик. Смотрит на нее подозрительно.

– Конечно, как мне еще быть после случившегося?

– Просто это не наша с тобой неделя. Она сегодня в полночь заканчивается, к счастью.

Вера пожимает плечами. Он такой странный, этот Вик Белов. Во-первых, единственный – из всех родственников – с другой фамилией. Как будто он и с ними, но в то же время сам по себе. У Ариши и Артема общий отец, они Кустовы. Артем говорил, что брат крайне скрытен и малообщителен, налицо – некоторые признаки социофобии. Опять же, его пилки для ногтей и...хм, прочие игрушки из комода – вовсе не то, чем стоит хвастаться. Зря она вообще туда полезла. Слишком интимные вещи нашла. Неудобно.

Татуировки на руках, надписи на шее и за ухом; местами отросшие, местами сбритые волосы на голове, – все это Вера относит к атрибутам мятежного образа. Все же он дизайнер и фотограф. А работы его, кстати, производят впечатление. В каждой из них чувствуется почерк автора. Он умеет показать холодную, недоступную красоту. Ненастоящую, но вместе с тем завораживающую, нечеловеческую и отстраненную. Женщины с его работ словно с другой планеты, прилетели для того, чтобы ими полюбовались. В них нет души, только хрупкость и предупреждение: не подходи, не трогай, не мечтай. Эти женщины не любовницы, не жены и не матери.

– Ты вообще не фотографируешь мужчин?

– Фотографирую, почему ты так решила? А, ну обнаженными – только женщин.

– Почему?

– Я не вижу мужскую красоту.

– Это странно.

Он пожимает плечами.

– Нет, я не отрицаю ее существование. Просто сам ее не чувствую. Для меня мужчина – это фон, чтобы оттенить женщину. Поэтому, в общем-то, у меня и не сложилось со свадьбами и лав-стори. Самое прибыльное дело, кстати. Ты странно смотришь. Удивлена?

– Немного. Мне понравились твои работы. Можно, я какую-нибудь из них повешу в своей новой квартире? Первое время она будет пустой и жутко неуютной.

– Считаешь, мои фотографии добавят уюта?

– Мне бы хотелось рано утром пить кофе на кухне и смотреть на что-то подобное.

– Хорошо, как только станет лучше, я подберу тебе несколько на выбор.

Нет, этот жуткий холод терпеть невозможно. Кожа покрылась мурашками, волоски на теле встали дыбом, то и дело пробивает дрожь. И хотя Вера пьет горячий кофе и кутается в плед, согреться не получается. Молча подходит к батарее и открывает кран на полную. Белов стреляет взглядом в ее сторону, но ничего не говорит. Терпит пока что.

Артем как-то рассказывал, что у Вика однажды был роман с девушкой, который закончился кошмарным разрывом. С тех пор за восемь лет он ни разу не был замечен в близких отношениях с противоположным полом. С мужчинами, впрочем, тоже, что и не удивительно, они же не в прогрессивной Европе живут. В любом случае, его личная жизнь Веру не касается. «Ты только больше ни о чем не спрашивай, ладно? – говорил ей прилично выпивший Артем в минуты откровения. – Просто поверь, что женщины его не привлекают. Мы никогда не говорим на эту тему, чтобы его не смущать, иначе парень совсем замкнется. Спрашивай, о чем хочешь, но только не об этом. Белов – скелет в шкафу Кустовых».

Куда ей теперь девать секреты Артема? Она так много о нем знает, разве можно забыть за полдня информацию, которую копила годами? Полина Сергеевна ее обожает, Аришка стала хорошей подругой. Вера знает слишком много о родных Темы, которые заменили ей семью в этом городе. Как жить-то без них теперь?

Зачем она весь день сидит в квартире Вика? Боится, что если уйдет, между ней и Кустовыми все станет окончательно кончено? Слезы вновь наворачиваются на глаза, сердце болит, царапина на боку щиплет, а пальцы ног задубели, но попросить еще и носки она не решается. Плохо ей здесь. Надо уходить. Но будет ли лучше в другом месте?

– Опять думаешь о нем? – спрашивает Вик. Кажется, даже сидя неприметной мышкой в другом конце комнаты, у нее получается постоянно отвлекать его от работы.

– Я о нем все время думала два года подряд, трудно в один миг перестать.

– Может, еще не все потеряно. Люди ссорятся, мирятся. Всякое бывает.

Она горько вздыхает и качает головой. Вера никогда не считала себя наивной. Смог один раз втоптать в грязь – запросто осмелится и во второй.

И все же ей хочется услышать хотя бы один довод в его защиту. Она смотрит на Вика в ожидании, что тот, наконец, начнет оправдывать брата, но он лишь молчит. Никаких идей, о чем думает. Как же они с Аришей похожи, сразу видно, что родственники. Симпатичный, крепкий молодой мужчина, он мог бы нравиться девушкам, если бы хотел.

В дверь звонят, прерывая поток мыслей. На пороге смутно-знакомая женщина лет тридцати пяти в зеленом пальто и с недоверчивым взглядом. От нее веет холодом и ароматом сладких духов.

– Здрасте, – говорит она громко. – Пройти-то можно? – и оглядывает Веру с ног до головы, та следует ее примеру. Гостья выглядит представительно: невысокая, но статная, с большой грудью, и пышными, вьющимися светлыми волосами. В руках она сжимает объемную кожаную сумку. Возможно, ей даже больше сорока, но угадать точный возраст не представляется возможным.

– Вы к Вику? – на всякий случай уточняет Вера.

– К Виктору Станиславовичу, – и шагает за порог. – Можно?

Она ловко пристраивает пальто в шкафу на вешалке, отчего создается впечатление, что не первый раз в этой квартире. Разувается и уверенно проходит в спальню.

– Что ты здесь делаешь? – Вик старается говорить строго, но все равно выходит через улыбку.

–  Мне сказали, что ты решил покончить с собой и влетел в столб на полной скорости.

– Пусть даже и не надеются. Я умру старый и пьяный где-нибудь на Багамах.

– Я тоже сказала, что если бы ты решил размозжить себе череп, то предупредил бы меня заранее. Не мог же ты вдруг оставить меня без работы в кризис.

– И то верно. Знакомьтесь: Тома – управляющая «ФотоПиратами». – Точно! Вера видела ее в студии как-то раз, когда заезжала за Артемом. – А это Вера – невеста Артема.

– Бывшая невеста.

– Они в ссоре.

– Передай своему Артему, что он должен нам кучу денег. У меня все записано.

– У нее правда все записано, – подмигивает Вере Вик.

– Я тебе пирожков привезла, – Тома лезет в сумку и достает оттуда объемный пакет. – С луком-яйцом, картофелем-грибами и яблоками. Похудел-то как сильно.

– Тома, мы виделись позавчера.

– Всего за два дня-то! Это и настораживает. Пойду разогрею, – она засуетилась со своими пакетами и скрылась на кухне.

Вера проследила за ней взглядом, с каждой минутой острее чувствуя, что лишняя. Скорее бы Арина приехала с вещами.

Чуть позже Вера жует пирог на кухне, гадая, какие отношения между Томой и Виком. Явно между ними нечто большее, чем официальные «начальник-подчиненная». Своему боссу она бы точно не стала стряпать. Кстати, Томины пирожки оказались превосходными.

– Ладно, дамы, покину вас на минуту. Общайтесь, – он осторожно поднимается и идет в сторону ванной, одной рукой держась за туго перемотанную бинтами грудь.

– Вам, должно быть, интересно, почему я в таком виде? – неловко улыбается Вера Томе, как только Вик скрывается в ванной комнате. Она оглядела себя с ног до головы, усмехнувшись.

Тома отрицательно качает головой:

– Не мне вас судить.

После ее слов, а главное – осуждающего тона, хочется провалиться сквозь землю.

– Да, с любым другим мужчиной это было бы крайне неловко, – мямлит Вера.

Тома хмурится, глядя на собеседницу, но в этот момент в дверь снова звонят. Арина залетает, как ураган, с ходу вручает Вере огромный пакет с вещами и принимается долбиться в ванную, пока Вик из нее не выходит.

– Имей терпение, у меня болят ребра, я не могу двигаться быстро.

– Мне срочно нужно помыть руки, потому что пахнет Томиными пирожками!

– Родная, я на всех напекла, – Тома сияет, приобнимая Арину, чмокает в висок.

Переодевшись в джинсы и свитшот, аккуратно сложив стопочкой вещи Вика и приготовив свои, все еще мокрые, у входной двери, Вера возвращается в комнату. К ее сожалению, Тома еще не ушла. Она сидит рядом с Ариной. Увидев Веру, Кустова резко переводит тему разговора:

– Короче, его не было дома. Я спокойно собрала твои вещи и ушла.

– Спасибо. Я, пожалуй, поеду. Завтра рано вставать.

– Домой?

– Нет, у меня здесь подруга живет. Мы уже созванивались, она ждет меня, – лжет по заранее продуманному сценарию.

– Как хочешь. В любом случае, ты можешь переночевать у нас. Мама тебе всегда рада, да и папа не будет против. Ну, пока вы с Темой не помиритесь... или окончательно не разойдетесь. Вот идиот же он! Вик, ты в курсе? Он пытался задавить ее, пока она не упала в лужу!

–   На Артема это не похоже, – отзывается Белов.

– Ладно, мне тоже пора, – говорит Тома, поднимаясь с места.

Вера следует ее примеру. Она подходит к комоду, чтобы снять телефон с зарядки, но неудачно роняет его на пол, тот закатывается под ящики. Приходится хорошенько поискать, пошарить рукой вслепую. Что-то мешается, какой-то кусок ткани. Следуя порыву, Вера вытаскивает это что-то и, наконец, находит сотовый. Переводит взгляд на находку – перед ней женский розовый лифчик.

– Ой, кажется, я что-то обнаружила, – говорит она, чувствуя, как бросает в жар. Откуда в квартире Вика женское нижнее белье? Нет, это слишком интимно. Что ж ей так не везет-то! Полдня в гостях, а уже столько открытий, от которых вновь запылали щеки и уши.

– Ого, приличный размерчик, – Арина забирает лифчик, крутит в руках, вопросительно уставившись на брата.

– Это Алисы, – отвечает он. – Нужно будет отдать ей при встрече, – поморщился.

Арина громко смеется:

– Что у вас за игрища с этой грудастой девицей, если белье по всей квартире летит?

– Она весьма активна, – усмехается Белов. – Положи обратно, под комод. Я потом решу, что с ним сделать.

Вера переводит пораженный взгляд на Вика, затем на лифчик, и снова на него.

«Я была уверена, что ты гей», – ошарашенно думает она, а потом понимает, что произнесла это вслух. Только что. Все смотрят на нее, она – на Белова.