Текст книги "Принцесса из замка дракона (СИ)"

Автор книги: Ольга Талан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

10. Корзина хлеба

Из таверны опасливо появлялись любопытные. Они шёпотом вызнавали что произошло. Охали. Ворчали: «Вот что ей не имётся…. Почто она на нашу голову… Всех нас спалит…». Меня взяла злость.

– Почто?! Не уж-то вам мерещится несправедливость в деяниях этой леди? О, она не спалила тебя, – я ткнул пальцем в невнятного бродягу, что харчевался за столом возле самой двери, – а ты посмел не встать и не отворить ей дверь в харчевню. И тебя, – я навис над другим, что проводил её презрительным взглядом. – Она не оставила пепел от этого заведения, где постояльцы посмели не проявить к ней уважения. Не спалила селение, как это без промедления сделал бы любой член королевского семейства за подобный приём. Она лишь пожгла лишнее хаму, дерзившему ей лично, – я нашёл глазами трактирщика. – Что не по-ейному, говоришь, сразу огнём?! Ваше невежество граничит с бунтом. Разве эти земли не подвластны королю Манилу? Разве его армия не сдерживает варваров пустынь на юге и кочевников северных гор? Разве не должно подданным проявлять уважение к особам королевской крови?!

Трактирщик вжал голову в плечи, принявшись лепетать вполголоса:

– Ну… мы ж тут люди тёмные, сэр рыцарь… мы ж незнамо как там с принцессами надо-то… … у нас господ-то своих не водится… мы ж не со зла…

Деревенские загомонили. Кто-то кричал гнать принцессу, кто-то продолжал охать в страхе перед драконом, кто-то просто голосил. Из толпы выступил белоголовый мужик средних лет, в добротном сюртуке с простой вышивкой:

– Верно говорит, мудрый сэр Вазгар. Дракон малой пока, позря не свирепствует. Надо принцессе почести воздать. Как полагается королевскому семейству. С нас не поубудет. А всяких пришлых, – он зло глянул на лорда и его людей, – что норовят её обидеть, прочь гнать. Не надобно нам вражды с девицей этой и её зверем. Будем ласковы, уважим как полагается, так гляди и не пожжёт более ничьего дома.

Деревенские опять загомонили. Часть кричала прогнать обожжённого лордыша прямо сейчас. Часть продолжала возмущаться, что, дескать, девицу они не звали, а следомо по какому праву она является, да и главное, где это видано, чтоб молодая девица одна жила, без отца и без мужа хаживала где ни попадя. Даже бабу какую в услужение не наняла. Какая ж тут леди?! Белоголовый на спорщиков прикрикивал и грозил, что с такими суждениями останутся они на пепелище к зиме и так им дуракам и надобно.

Я вернулся за свой стол к остаткам трапезы. Мои знания говорили, что убеждать мужичьё – дело глупое. Каждого дурака не убедишь. Дураков надо стращать, а если не помогает, бить нещадно. А убеждать лишь тех, кто действительно головаст. Именно так поступает мудрый лорд. Но лордом этих земель, или каких других, я не был. А значится, и убеждать тут кого-либо не было моим делом.

Я взглянул в темноту, куда уходила размытая грязь дороги. По уму стоило нагнать Иллу и хотя бы проводить до замка. Но после сегодняшней тренировки нога моя была абсолютно немощна и требовала покоя. Да и дракон вряд ли будет рад моему явлению. И сама принцесса вздёрнет носик и, скорее всего, велит убраться. Гордая! Леди!

Я улыбнулся про себя. Принцесса очаровывала меня всё больше и больше. Глаз мой умилялся её чертам: хрупкой юности, бесхитростным глазкам, словно омутам мирской нежности, неумению лгать ни улыбкой, ни голосом. Но с другой стороны, я видел всю беспощадность жребия, который не разгаданные пока мною силы выдали этой девочке. И разум мой восторгался её упрямством и волей, что позволяла Илле не падать духом.

А ещё… в этот раз я был восхищён не только девушкой. Дракон. Дикий зверь? Скорее уж преданный страж. Так повёл бы себя даже не пёс, а суровый воин, что приставлен оберегать жизнь и честь слишком юной особы. Рыцарь! Он исполнил приказ принцессы, но и наказал наглеца, мало не покажется. Зверь?

Я сомневался. А значит, снова вставал вопрос, а кто же тут враг?…

Из таверны показалась дородная баба с корзиной хлеба.

– Фанар, а с хлебами-то как? Я вона собрала, а её окаянной и след простыл уж.

Трактирщик шикнул на говорившую. Сначала опасливо оглянулся на меня, потом с надеждой на белоголового. Тот поморщил лоб.

– Мальца пошли. Пусть отнесёт.

Баба встрепенулась.

– Да ты, Мерил, умом, видно, поплохел?! Какого это мальца к дракону-то слать?

Трактирщик с неожиданной для своего возраста прытью подскочил к бабе, шипя, отобрал у неё корзину да вытолкал обратно в зал таверны.

Белоголовый крикнул вслед:

– И того пирога положи! Пироги у твоей крикуньи всегда славные. За извинения пойдёт.

Трактирщик скрылся в доме. А спустя десяток минут из дверей выскользнул тощий грязный мальчишка лет двенадцати с той самой корзиной. Я подманил малого к себе.

– Принцессе говори «леди» да поклонись, как подойдёшь. Дракону говори «мастер» да тоже почтителен будь, будто перед тобой не зверь какой, а закалённый боями воин.

Малец смотрел на меня с благоговеньем, но без страха. Поручение его не пугало. А когда я ещё и вложил в его ладонь мелкую монету, расхрабрился окончательно и вслед принцессе рванул бегом.

Народ постепенно расходился. Ко мне приблизился белоголовый:

– Ты прости нас, сэр Вазгар. Не чаяли мы, что так получится. До сего дня принцесса эта только в лавках у кого бывала, когда людей иных нет. А тут почитай в самый людный час в таверне изволила объявиться. Растерялись мы.

Я кивнул. Не передо мной тут надобно извиняться.

Белоголовый, видимо, воспринял мой жест как полученное прощение. И поспешил, наконец, представиться:

– Я Мерил, сэр Вазгар. Местный торговец, мельник и староста этого селения.

Староста? Я смерил его взглядом:

– Это тот, кто стращает деревенских, что дракон скоро лютовать начнёт?

Он встрепенулся:

– От чего ж стращаю? Как есть правду говорю! В роду моём книга ведётся, для потомков, значит. Что помнить надо, чего опасаться. С какими людьми вести торговлю, а каких стороной обходить. Вот в ней и про драконий замок, и про девиц его и драконов записи имеются. И написано там без загадок, что надобно побыстрей девиц этих замуж выдавать. Расстараться, значит, чтоб поскорей сыскался достойный рыцарь. А если силы не приложить да засидится девица в девках, то станет дракон в возраст входить да с каждым годом свирепеть. Дед мой писал, что тот дракон, что перед этим, значит, был, село наше трижды дотла сжигал. Трижды! Это ж сколько добра да людей потеряно было!

Я указал старосте сесть:

– То есть это у вас тут не первая принцесса с драконом?

Белоголовый, обрадованный приглашению, гордо уселся на лавку напротив.

– Про титулы не ведаю, сэр Вазгар, принцесса не принцесса, но знатные девицы были и до неё. И каждая со своим драконом. Замок этот потому драконьим и зовётся. Покуда девицы с драконом нет, дорога к нему в лесах прячется. А как объявится девица – сразу всем видать и камень, и дорогу эту чёрную.

– И давно прошлая девица была?

– По книге моей значится, что ровнёхонько восемьдесят три весны тому назад. Семь лет она тут поживала. И дракон её стерёг красный. Огромный, не чета нынешнему. И лют был как сам дьявол.

– И что с ними стало, с драконом этим и девицей?

– Так знаемо что стало, сэр Вазгар. Нашёлся рыцарь, зарубил дракона, а девицу под венец повёл.

Я задумался, опять поражаясь бессмысленности происходящего. Дракон оберегает девушку. Ревностно защищает её жизнь и честь. Мало того, дракон послушен ей! Но под венец её ведёт тот, кто этого защитника убьёт?

А по поводу лютовать… возможно, староста и прав. Бывает, что охотники выхаживают дикого зверя с малых лет, медвежонка или волчонка. И малышом зверь этот ласков с человеком. Но как входит в возраст да начинает искать себе пару, так просыпается в нём вся его звериная суть.

А дракону пару тут не сыскать… Где ещё такая диковина найдётся? Может, поэтому и выбито на камне убить защитника?

Я вернулся взглядом к белоголовому старосте. Смотрел он на меня слегка заискивающе и с большой надеждой. Конечно, я и есть его надежда. Надежда о защите его детей, его семьи, его селения от дракона…

– Я хочу взглянуть на твою книгу, Мерил. Хочу сам прочесть, что писал твой предок.

– А… Да, конечно, сэр Вазгар. Обязательно. С утреца сразу и пришлю. Может, там в помощь что найдётся. Дело-то не простое.

Я махнул старосте идти. Он поднялся и ещё долго раскланивался. А когда уже шагнул прочь от столов, я его окликнул:

– Да, и вели поставить кого из мальчишек, чтоб дорогу смотрели. Как завидят принцессу, пусть бегут меня звать.

Староста снова принялся неуклюже кланяться, заверяя, что всё сделает.

По столам волной пошёл шёпот:

– Да ты смотри…. Вернулся… Кто? …Да сиротка, что у Фанара конюшенным.

По дороге гордо шагал тот самый мальчишка, что убежал относить хлеба. Шлёпая грязными ногами, он победоносно вошёл под навес и направился прямо ко мне.

– Я всё сделал, господин рыцарь! Как вы велели, поклонился и леди, и мастеру дракону. И передал, как хозяин сказывал, что извиняется и что пирог в дар принять просит. Вот! – он вытянул ладонь, показывая зажатую в ней оплавленную монету. – Леди мне за службу дала. Сказала, что я смелый!

11 Крендели с сахаром

Утро началось для меня с боли. С боли и тренировки через эту боль, медленно отступающую под натиском моего упорства.

К моменту, когда осеннее солнце подкатилось к полудню, я уже успел хорошенько разогнать кровь и возвращался в таверну почти не прихрамывая. День был пасмурный, но сухой. Последние яркие листья кружили под ноги, разлетались под порывами ветра красно-жёлтыми всполохами. Под ногами бодро хлюпала слякоть. По полю, незамысловато напевая, девочка лет десяти гнала коз. За покосившимся забором, в грязи, ворча друг на друга, бродили чумазые куры. Где-то вдалеке с упоением заливалась лаем собака.

Уже когда я подходил к таверне, ко мне подскочил мальчишка:

– Господин рыцарь, мне батька велел смотреть принцессу, а если угляжу, к вам бежать. Я-то углядел, прибежал, а вас нету…

– Давно углядел?

– Да уж она скоро, наверное, к селу подойдёт. Я-то с холмов смотрел. Там далеко видно.

Я похлопал мальчишку по плечу:

– Всё правильно сделал. Теперь беги. Дальше я сам управлюсь.

Малец засиял улыбкой и сиганул прочь. Я вгляделся вдаль туда, откуда вилась дорога в селение. Принцессы пока было не видать. А значит, у меня есть немного времени подготовиться…

Мальчишку вчера дракон не тронул. При том что, судя по монете и похвале, подходил он к Илле достаточно близко. Но у мальчишки не было оружия, да и на вид он не опасен. Я же крепкий воин – даже без меча за неопасного не сойду. Да и с драконом в схватку уже вступал…

А ещё, если Илле вздумается гулять долго, я могу за ней и не поспеть со своей ногой.

Я ступил во двор таверны:

– Коня мне!

Мальчишки на конюшне спешно вывели моего коня, споро седлая его вдвоём. Я снял меч, обернул его в куртку и приторочил к седлу.

– Сэр Вазгар, а отобедать не желаете? На кухне щи дымятся отменные да курочка хрустящая.

Я взглянул на трактирщика. Живот мой очень даже был не против обеда, но времени у меня на это не было. Но… Мне вдруг вспомнилась сплетня, что рассказывал менестрель по дороге, о том, что путники откупаются от дракона сладкими гостинцами.

– А пряника медового у тебя не сыщется? Или другой сладости?

Трактирщик слегка растерялся, но тут же спохватился, снова растекаясь в заискивающей улыбке:

– Крендельки есть, сэр, сахарные.

– Заверни мне в тряпицу большим числом. С собой возьму.

Принцессу я увидел где-то к середине дороги. Девчонка, не замечая меня, задумчиво брела по обочине, иногда поднимая с земли особенно яркие листья. В руках её уже подрагивал на ветру целый букет этого осеннего жёлто-красного золота. А ветер вдобавок теребил лёгкие как пух пряди, выбившиеся из причёски самой Иллы, делая её облик каким-то сказочно ангельским.

Дракона не было. Я внимательно оглядывал кромку леса и ясное небо с редкими осенними облаками. Но не видел его.

И всё же притормозил коня сильно поодаль, чтоб моё появление не сочли нападением.

– День добрый, прекрасная леди Илла.

Девчонка испуганно оглянулась. Потом как-то совсем по-детски быстро спрятала собранные листья за спину и вздёрнула носик, стараясь придать себе должную надменность.

Я непроизвольно улыбнулся. В каждом жесте этой девочки было столько искренности, столько настоящего.

Впрочем, долго улыбаться мне не дали. На дорогу, разбрызгивая слякоть, с глухим ударом мощных лап приземлился дракон. В жизни мне приходилось встречать воинов, чей мрачный смертоносный вид никак не мешал жившему в них настоящему рыцарскому благородству. Но дракон в этом плане превосходил любого из них. Я не мог пока сказать, насколько велико его благородство и не было ли то, что я видел, лишь минутной слабостью. Но то, что своим мрачным звериным видом, немигающим взглядом ящера, тяжёлой поступью огромных когтистых лап и нетерпеливыми ударами мощного хвоста дракон неминуемо порождал панику в душе любого, даже самого смелого, человека, в доказательствах не нуждалось. Я сам с трудом удерживал внешнюю беспристрастность.

– День добрый и тебе дракон. Я пришёл с миром.

Старательно удерживая беспокоящегося коня, я неторопливо спешился. Привязал узду к дереву на обочине. Снял узелок со сладостями. Сделал шаг навстречу дракону.

Говорят, животные чувствуют страх. Впрочем, так же, как и опытные воины. Оставалось надеяться, что мой мне всё-таки удалось спрятать:

– Из-за досадного недоразумения в прошлый раз мы с тобой как-то неправильно начали знакомство. Я бы хотел это исправить. Вот, – я выложил на пень узелок и медленно развернул его, являя дракону крендели, – это мой дар тебе как шаг к примирению.

Я отступил. На самом деле я был уверен, что мои слова дракон, конечно, не понимает. Почти уверен. Да, скорее всего, подобно лошадям и собакам, понимал он лишь тональность моих слов. Ну и сам факт выложенного перед ним угощения.

Из-за огромного тела зверя показалось удивлённое личико Иллы:

– Что это?

Она повелительно ткнула пальчиком в направлении моего дара. Не сдержав улыбки, я развёл руками:

– Это, леди, крендели сдобные с сахаром. Свежие и очень-очень сладкие. Если хотите, можете тоже угоститься.

Девчонка смутилась и отвернулась. Дракон изогнул чешуйчатую шею, чтоб взглянуть на неё, потом снова повернулся в мою сторону. Даже с собакой проще, она хоть хвостом свои намеренья выдаёт, а здесь каменная громадина с неподвижным взглядом!

Я ждал. Зверь фыркнул и, потянувшись, принялся, закапывая слюнями, слизывать узким языком мой подарок, громко дыша и чавкая.

Пока он этим занимался, я, наконец, предложил свою помощь принцессе:

– Прекрасная Илла, разрешите ли мне сопровождать вас при этом посещении селения?

Девчонка вновь вздёрнула носик:

– Простите, но не вижу в этом необходимости.

Я пожал плечами.

– Вам совсем не жалко деревенских неучей, которые по глупости не проявят к вам должного уважения и получат за то воздаяние огнём от вашего стража?

Во взгляде Иллы плескалось негодование:

– И что мне теперь прикажете… – она резко замолчала, усилием воли возвращая себе невозмутимость. А я ещё больше задумался. Как бы вёл себя я сам в такие годы, выброшенный собственным отцом на развалины старого замка в компании дракона? Хватило бы мне самообладания вести себя как полагается лорду? Хотя… положение юного лорда всё равно проще, чем положение юной незамужней леди без опекуна и дуэньи.

Вернув себе самообладание, Илла продолжила:

– Простите. Я не вижу возможным доверять вам, сэр. А значит, будет не разумно позволять вам сопровождать меня. Ведь, насколько понимаю, в эту местность вы прибыли убивать моего дракона? В поисках рыцарской славы и выгодного брака?

Эти слова сами по себе добавляли свои кирпичики к разгадываемой мной загадке. Принцесса не желала смерти дракона. Не желала избавления от этого дракона. «Моего дракона»! Не «этого», а именно «моего»!

Я покосился на зверя. Не обращая внимания на наш разговор, дракон самозабвенно вылизывал пень. Кренделей уже не было, собственно как и тряпицы, на которой я их разложил. И, судя по старательности зверя, от пня могло тоже мало что остаться.

Усмехнувшись, я поднял глаза на Иллу:

– Принцесса, обычно я убиваю только злодеев. Тех, кто покушается на мою жизнь и жизнь дорогих мне особ. А сюда я приехал исключительно, чтобы помочь. Помочь вам и помочь простому люду, живущему в этом селе. И сейчас я тоже предлагаю вам только помощь. Возможность без неурядиц посетить село, если хотите, решить требуемые вам дела без опасности попасть в неприятные переделки. – Девушка поджала губы, промолчав или просто выдерживая паузу. Но я поспешил продолжить. – Если желаете, вы можете при этом поехать верхом, а я пойду с вами рядом, – я указал на своего коня, сейчас стоявшего смирно, но всё-таки косящегося на дракона недоверчивым взглядом. – Это позволит вам сохранить красоту платья.

Илла вздохнула. С укором посмотрела на дракона. Зверь жевал пень и абсолютно не обращал на неё внимания.

– Поклянитесь, сэр, что в этой прогулке не причините вреда ни мне, ни моему дракону.

Я ещё раз восхитился. Сколько воли в этой девочке. Сколько способности брать себя в руки, принимать сложные решения, действовать вопреки. И всё это в таком светлом и искреннем создании.

– Клянусь, леди!

Илла некоторое время смотрела мне в глаза, потом кивнула:

– Хорошо. Я вам верю. Но от предложения проехаться верхом, пожалуй, откажусь.

Я не настаивал. Возможно, она просто не слишком хорошая наездница, а мой конь не выглядит смирным животным.

Я взял коня под уздцы и неспешным шагом двинулся обратно к селению. Илла шла в нескольких шагах от меня, рядом, но будто и не со мной. Дракон ещё пару минут выкорчёвывал несчастный пень, после чего всё-таки заметил пропажу девушки и взмыл ввысь, наворачивая над нами круги.

12. Чего жаждут женщины

Разговора в дороге не получилось. На все мои попытки завязать непринуждённую беседу Илла или отмалчивалась, или отвечала крайне односложно. Так что мы просто благополучно прошлись через всю деревню до лавки бондаря, где принцесса заказала себе новое ведро, укоризненно так при этом покосившись на меня.

Дракон кружил в небе или вообще пропадал из виду. Деревенских отпугивал мой суровый взгляд, и они, неумело кланяясь, обходили нас стороной. То есть, можно сказать, идиллия, если не считать моей окончательно разболевшейся ноги.

Уже возле камня, где начиналась чёрная дорога, после того как принцесса попрощавшись и удалилась в сторону своего замка, я, наконец-то вытянув ногу, уселся прямо на бревно на обочине. Тело моё возмущалось столь долгой прогулкой и требовало отдыха.

Взгляд сам собой вновь заскользил по строкам на камне: «…отправится по этой дороге, придёт к драконьему замку…» Хм. А ведь тут довольно точное указание, что с дороги не сворачивать, идти именно отсюда. И правда в том, что дорога заколдована: свернёшь и заплутаешь. «…сумеет совладать с живущим там драконом…» Если копаться в смысле слов, «совладать» это не обязательно убить. Можно совладать с норовистым жеребцом, объездив его, приручив. Можно совладать с быком, загнав его в стойло, подчинить своей воле. Убить дракона, который верно охраняет девушку, – бессмыслица. Может, здесь и нужно читать именно как «приручить, подчинить своей воле»?

Хотя если дракон – страж, а надпись на камне стоит читать дословно, то прибавляется ещё одна загадка: «…вызволить принцессу Илларис…». Вызволить – значит выпустить на волю. Чтоб человека вызволить, он сначала должен быть посажен под замок, заперт. Ну, или хотя бы просто быть ограниченным в свободе. Откуда нужно вызволить Иллу? Принцесса не томится в замке, она гуляет по округе как хочет. Дракон не держит её взаперти, да и вообще повинуется её приказам. Как можно освободить того, кто и так свободен?

Эти вопросы терзали меня всю обратную дорогу до селения.

Вечер я провёл за книгой старосты. Корявыми буквами, но крайне старательно, предок мельника описывал, как выглядела прошлая девица, герцогиня Немская, и как велик был её дракон. «Цвета свежей крови, весь в чешуе, девять саженей в высоту…» Да, местному зверю ещё действительно предстояло расти и расти.

В строках же, повествующих о дне избавления от дракона и его заложницы, сами события описывал крайне мало:

«Сегодня на рассвете разбудил меня Паркус, что служит при храме на холме. Сказал он мне, что пришёл конец нашим мучениям. Что на заре явился в их храм рыцарь Регур, тот, что останавливался у нас три дня назад да как уехал биться с драконом, так никто его и не видывал. А тут, говорит, приехал этот самый рыцарь весь в ранах боевых, но живой. Да приехал не один, а с герцогиней нашей окаянной. Но дракон не вился над ней. Говорил мне Паркус, что объявил тот рыцарь, что справился с драконом, и велел служителю обвенчать его с герцогиней немедленно. А как обвенчали их, сели они на коней и ускакали прочь.

Я послал мальчишку глянуть на камень да дорогу чёрную. Нет, говорит, ни камня, ни дороги – скрылись в лесах! Ушла наша напасть!»

Но и в этом коротком описании были свои странности. Если этот Регул был рыцарь… Регул? Имя казалось знакомым, но никак не припоминалось откуда. Если Регул был рыцарь, то почему он не объявил как полагается о победе над драконом? Мужчина, сразивший такого монстра, не станет прятаться. Воинская слава ещё никому не мешала. Регур…

А значит, дракона он, скорее всего, не убивал, а именно как-то приручил и спрятал. Только в этом случае хвастаться победой несподручно.

Я вернул книгу мальцу мельника и спустился в зал. Где и когда я мог слышать имя этого рыцаря? Количество прочтённых мною старых книг не поддавалось счёту. Старую историю государств бывшего междуморья я знал очень подробно. Историю последних лет ста хуже, но всё же. И при всём этом имя Регур каким-то образом зацепилось в моём сознании, но не находило ясности. И помнил я его именно из тех пыльных книг. Кем же он был?

Я заметил, что старик-сказитель как раз закончил петь очередную из своих сказок и направился к столам выпить. Вот кто мне нужен! Вот кто может помнить имена тех, кто удостоился чести быть упомянутым в книгах.

Старик подошёл на мой зов.

– Не напомнишь ли мне, сказитель, по каким делам я запомнил имя Регур? Слыхал ли ты такое имя?

Старик покосил на меня недоверчивый взгляд, потом ощерился и заговорил тем самым голосом, которым пел свои сказки.

– Умирала земля, гибли леса и реки, редели деревни и вымирали города в крови междоусобицы, пока не взметнулись в небе флаги, и на белом снегу тех флагов нёсся чёрный дракон. Были то флаги лорда Регура, владыки самых западных долин в горах Нимта. Никто не слыхал его имени до тех времён. Никто не видел его силы до той поры. Но он ступил со своих гор в долину реки Даян и прошёл всю её, подчиняя все города дорогой своей власти. Объединяя земли и принося в них мир…

Точно! Основатель нынешней династии владык Эдульзама! Семьдесят лет назад. Лорд, объединивший все разрозненные княжества от самых гор Нимт. При коронации он, кажется, взял другое имя. У него на личных флагах был дракон? Чёрный? А как же «цвета свежей крови»?

Итак, что мы имеем? Дракона не нужно убивать. Я почти полностью в этом уверен. Регур не убивал дракона, иначе он бы как следует провозгласил о своём подвиге. И позже на его флагах был дракон! Правда, отчего-то чёрный. Не суть… Он приручил зверя! «Одолеть» нужно читать как «приручить»!

Я встал и прошёлся по комнате. Нога нещадно ныла, но это только заостряло сознание.

Сегодня ящер принял мой подарок и, кажется, был рад ему даже более, чем я рассчитывал. Кроме того, казалось, зверь вполне готов договариваться. Он как будто бы понял меня. Подпустил к Илле и не приближался. Хотя, скорее всего, всё банальней – подпустила меня сама принцесса, а зверь лишь выполнил её приказ.

За окном было тихо, лишь в конюшне иногда ржали лошади да с другой стороны, оттуда, где находился общий зал таверны, иногда вырывался приглушённый гомон пьяных голосов. Насчёт сегодняшней поездки принцессы деревенские помалкивали. Никто не пострадал. Никому не был причинён вред. А значит, одно было уже неоспоримо – я нужен этому месту как никто другой.

Ночью в селение прибыл большой отряд воинов. Когда на заре я спустился завтракать, они как раз собирались в дорогу.

– Сэр Вазгар Пламен?! Я здесь всего несколько часов, а уже наслышан о тебе! – Говоривший был крепким стариком, из тех, что в бою ещё способны преподать урок молодым. Даже не видя дорогих одежд и доспехов, я без сомнений сказал бы, что передо мной лорд: стать, уверенность, какая-то великая внутренняя сила.

Он, улыбаясь, кивнул, приглашая меня за свой стол.

– Меня зовут герцог Ситор. Я знал твоего деда, парень. Хотя ты совсем на него не похож, видимо, пошёл в мать.

Как и все остальные, Ситор прибыл в эту глушь сражаться с драконом.

– Я прожил долгую жизнь, парень. Мои сыновья уже взрослые. Мой старший внук в следующем году выйдет на свой первый турнир, – он усмехнулся. – Местные поговаривают, что видели принцессу Илларис и она очень красива. Это так?

Я кивнул.

– Она прекрасна, сэр.

Старик улыбнулся шире.

– И это значит, что она потребует крови! Много крови! Мир незыблем, мальчик. Поверь, я знаю, как он устроен! Мужчина рождается с мечом, но крови, подвигов, золота от него требует женщина. И чем прекрасней женщина, тем больше даров нужно положить к её ногам!

Герцог был воодушевлён и настроен драться, но я всё-таки попробовал:

– Вам не кажется странной сама эту ситуация: то, что принц Кадар отпустил дочь сюда, с драконом? Зачем?

– Ты не услышал меня, мальчик. Прекрасные женщины жаждут подвигов в свою честь. Дракон – восхитительный повод. Способ выбрать лучшего!

Когда они уехали, зарядил ливень. Я сидел в почти пустом зале трактира, смотрел, как за мутными стёклами колотятся капли, и думал. Грязные платья, обрезанные волосы, тяжёлое ведро в руках леди и всё ради того, чтоб найти своего героя? Преданный зверь на плаху, чтоб выбрать лучшего? Чушь! Видимо, за свою долгую жизнь герцог всё-таки понял не всё об этом мире. А может, просто всё сложней и абсолютно все женщины не подчиняются какой-то единой формуле.