Текст книги "Принцесса из замка дракона (СИ)"

Автор книги: Ольга Талан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

52. Маленький дракон

Было ужасно страшно входит в тот тёмный пролом под старой аркой. Мой факел выхватил очертания довольно большого тёмного помещения с толстыми грубыми колоннами и чёрными арочными потолками. Потом я увидела феникса. Он стоял направив меч на человека спокойно сидевшего на полу в позе молитвы. Свет выхватил лицо этого человека. Монах. Из тех важно высоких, перед которыми замолкал даже дед. Брат Урдас. Он приезжал наставлять меня на путь праведный, когда проснулся мой монстр. Глухой к чужим страданиям. Мне было так страшно, а он твердил мне об этикете. О том, как леди следует вести себя с благородными рыцарями.

Мой внутренний зверь напряг своё особенное чутьё и я повернулась, осветив другой угол. Прислонившись к одной и колонн на полу сидел мой рыцарь. Он был невероятно бледен. Кожа отдавала не то серостью, не то синевой. А руки, которыми он придерживал плащ, были в глубоких ранах. Весь мой страх тут же улетучился. Без остатка. Как они могли? Зачем? Он же их принц!

Я смотрела на его руки и внутренне крепла в уверенности, что иногда врагов нужно убивать. Без жалости. Есть глупые, но невинные в своей глупости рыцари, что приходили в мой замок, а есть эти, разбившие руки моего рыцаря, самого спокойного и благородного рыцаря нашего мира, в кровавое месиво.

– Илла, какая судьба привела вас в это скорбное место?

Судьба? Почему девицу может привести только судьба? Почему девица по умолчанию не может выбрать? Я и мой зверь были против такого расклада. Мы хотели право выбирать! Мы выбрали! Не знаю, что там подумал советник отца, после моего такого скорого отъезда. И отцу и матери будет лучше подальше от меня. Подальше от моего дракона. Пусть они просто знают, что я жива. А ещё лучше, что я счастлива! А я обязательно буду счастлива если поймаю, наконец, кое кого уж слишком благородного.

– Эта каменная обитель вполне заслуживает называться замком. Вы, принц Ранамир, несомненно королевская особа. А я вот сломала эту дверь и собираюсь вас спасать. Значит выбор теперь на моей стороне. И я не собираюсь его упускать. И я не отступлю! И вы, пожалуйста, больше никогда не вздумайте отступать, решив, что меня сиё будет лучше. Не лучше!

Мой рыцарь смотрел на меня с улыбкой и какой-то усталой обречённостью. Его глаза горели от взгляда на меня. Я видела, он был рад видеть меня… Но сердце его мучила какая-то боль.

Бессердечный монах, Урдас, не меняя позы, вдруг обратился ко мне:

– Леди Илларис, взгляните внимательней, ваш избранник не бросается прочь от этого места, хотя вашими стараниями замков более нет. Не восторгается нагрянувшим спасением. Возможно, он в нём и не нуждается?

Он чем-то связал его? Если нет стен… Угрозами? Клятвами? Взгляд скользнул по полу, натыкаясь на аккуратно расстеленную абсолютно белую тряпицу, а на ней чёрная мужская диадема с мелкими кристаллами памяти по ободу.

– Он успел надеть на вас поводок?

– Нет…

В то, что мой рыцарь мог передумать и возжелать остаться в личном аду, я не поверила ни на мгновение. И в то, что мог сдаться тоже! А значит, ему угрожали! Чем-то дорогим… важным! Чем-то, что он ценит больше, чем свою жизнь. Да всё что угодно! Один чересчур честен, другой благороден! И в противовес им двоим старый менестрель – чревоходец абсолютно себе на уме.

Упомянутый мною персонаж не заставил себя ждать. Сзади послышался шум многих шагов, а потом фыркающий голос феникса справа от меня:

– Чхартш, ты болван!

В момент, когда я только успела подняться на ноги, пытаясь сориентироваться, меня дёрнули за руку, оттаскивая в дальний угол. В темнице добавилось монахов, но только шестеро из них держали на прицеле седьмого. Я вырвала ладонь их руки феникса. Монах, на которого были наведены орудия, был мне совсем незнаком. Я произнесла шёпотом:

– Почему вы решили, что это Чхартш?

Вредный мальчишка повернулся ко мне, взглядом указывая на мою крайнюю недалёкость:

– Я говорил вам, что вижу суть людей, а не их тела.

Монах-чревоходец обернулся в нашу сторону буквально на мгновение, окинув нас задумчивым взглядом. Каким-то новым взглядом! А потом заговорил с бессердечным Урдасом:

– Я обещал моему принцу никого не убивать. Так что если позволите, я сниму оружие.

Он очень медленно убрал меч, потом расстегнул пояс и отбросил его в сторону. И вот в этот момент, в тот момент, когда тяжёлый пояс с ножнами бряцнул о каменный пол, словно кто-то сорвал курок.

Одновременно несколько монахов развернулись к моему Вазгару и выстрелили. Выстрелили! Я физически ощущала как бездушный металл пронзает моего рыцаря. Нутром чувствовала его сдерживаемый вскрик. Я не отпускала дракона, я вместе с ней ринулась вперёд. И только сделав шаг, поняла, что сделала его в теле дракона и не опечалилась. Именно это тело сейчас полностью подходило моему состоянию и замыслам. И даже кровь на каменном полу и поломанные тела монахов не пугали меня. Они заслужили это до последней капли! До каждой крупинки боли! Я готова была рвать их на части. Как они могли?!

Выдернуло меня из этого состояние рычание рядом. Меленький серый дракон набросился на одного из недобитых монахов, впиваясь ему в глотку. Дракон? Детёныш? Как так?

Я снова непроизвольно выпала в человеческое тело. Рядом со мной пригнувшись на лапах чтоб не упираться в пусть и достаточно высокий потолок стояла Арис. Мир стал темнее, но я уже помнила его глазами дракона. Тут передо мной несколько разорванных тел и раненные. Там за аркой несколько выжженных огнём. Они пытались ворваться сюда. Справа порыкивания, мои человеческие глаза ничего не могут разобрать, но драконии видели этого зверя. Маленький серый дракон!

Я оглянулась. Феникс вновь стоял уткнув меч в горло бессердечному Урдасу. Мой Вазгар лежал на грязном полу без движения.

Я бросилась к нему. Он был невероятно бледен.

– Выдернете болты, леди и с ним всё будет хорошо. Не нужно изнывать в слезах. – я обернулась на монаха-чревоходца только сейчас понимая, что плачу. Я не видела лица монаха, но была уверенна, что это именно чревоходец. Что-то в манере говорить, или в чём-то другом выдавало его. – Ваш дар пьёт кровь за своего хозяина. Кровопивца и так довольно сложно убить, а теперь он умеет восстанавливаться даже будучи без чувств от ран.

– Его раны…

– Полностью затянуться уже через несколько минут. Он будет чуть бледен, но абсолютно здоров.

Я с остервенением взялась за болты. Три железных арбалетных болта, два в руки и один в грудь… Море крови. Но да, я тоже видела, что раны затягиваются! Я взглянула в сторону маленького дракона, туда, где слышалось его рычание. Он был как Арис, когда только появилась. Крылья, чешуя… только серый, а не цвета топлёного молока. Арис наклонилась в темноту, обнюхивая его. В проём шагнул старый монах, без оружия, но с корзиной бинтов. Он развёл руки в примиряющем жесте и мой монстр, фыркнув в его сторону, вернулась к своему занятию. Маленький дракон! Монах зажёг несколько факелов. И теперь я видела эту сцену своими глазами. Арис попыталась лизнуть мелкого дракона, а он отпихивал её лапой продолжая пить кровь. Драконица фыркнула и пропала.

– Вы сказали это мой дар?

Из другого угла вдруг отозвался монах Урдас:

– Абсолютно верно миледи Илларис. Это ваш брачный дар. Вам же уже поведали, что вы нелюдь. А большинство нелюдей заключая брак проводят свой собственный обряд и отдают избраннику кусочек своей сути. Обряд двуликих невероятно прост: дева и дракон должны в едином порыве возжелать в мужья одного мужчину. Такой мужчина получает своего собственного дракона. Брачного. Именно на этого зверя как на великую военную мощь надеялся ваш дед – Монах развёл руками.

На этого? То есть дед ждал некого зятя с новым брачным драконом, а Арис? … Мне же говорили, что мой муж подчинит её и заберёт себе? Мне лгали. Мне снова лгали! Зато теперь дракон достался рыцарю, который никогда не пойдёт воевать по приказу деда. А ещё…

– Это получается, что я уже замужем?

Монах пожал плечами. Ответил мне вновь чревоходец:

– Наполовину, внимательнейшая. Вы прошли обряд двуликих, но не прошли обряд кровопивцев.

Маленький дракон отцепился от тела монаха, шлёпнулся на пол и побежал шурша лапками. Когда Арис была такая маленькая, я боялась её. Сейчас уже не понимаю почему. Ни отец, ни те же высокопоставленные монахи не боялись, а мне она казалась чудовищем уже тогда. Может потому что была мной? Маленький серый дракон меня не пугал. Он забрался на Вазгара будто проверяя, что сделал всё правильно и раны затягиваются. Я протянула руку, аккуратно коснувшись его загривка. Он был такой же жёсткий и холодный как Арис. Я погладила его одними пальчиками. Интересно, а Вазгар чувствует эти прикосновения? Дракончик извернулся, лизнул мои пальцы и шмыгнул куда-то под плащ моего рыцаря.

Мы снова остались в своём сказочном количестве. Вредный феникс держал меч у горла священника, брата Урдаса. Чревоходец старательно бинтовал собственные ноги, кажется ему тоже досталось. Старый монах нашёл двух живых после моего побоища и обмывал их раны. Я держала в руках уже почти зажившую, но абсолютно бледную до синевы ладонь моего рыцаря.

– Чем вы угрожали моему жениху, брат Урдас? Чем связали его?

Эти двое в одного взгляда были в врагами, с другого словно пели одну песню дополняя друг друга. Это они вели войну! И мы с моим рыцарем, кажется, попали на неё сами того не желая, на самую передовую. В самое пекло! Зверь во мне наполнялась гневом от такого, её девочке грозила опасность. Человек же во мне искала выход. Что я могу противопоставить против этих двоих? Оба они полны опыта долгих лет и слишком умны. Что могу сделать я? Разорвать на части и спалить? Меня саму пугали такие мои мысли. Нет, вот так рвать и палить я не буду. Да и не поможет. Чревоходец улизнёт, уверенна, что улизнёт, в новое тело. А Длань… монахов много, выберут нового, а я получу войну с орденом…

Я посмотрела на феникса. Он ведь даже младше меня. У него ещё меньше опыта и знаний. Не похоже чтоб он хорошо владел мечом. И большого дракона у него тоже нет. Но он не обливается слезами сидя на полу!

Я поднялась, поправляя одежду:

– Через сколько мой жених придёт в сознание?

Ответил мне бессердечный Урдас:

– Если крови было достаточно, не более получаса.

– Мы подождём. Пусть унесут раненых. Но если кто иной попытается войти сюда я их спалю. Вы пытались его убить!

53. Осуждающие взгляды

Илла:

Это во время битвы, когда на твоих когтях кровь и вокруг сверкают мечи, время мчится, словно лошадь в галопе. Когда же тебе необходимо ждать, оно ползёт ленивой улиткой, давая возможность всем сомнениям в твоей голове, всем страшным мыслям прийти и встать перед тобой в полный рост.

На меня смотрели осуждающе. Все! Феникс. Ну, тут даже слышать не надо, он уверен, что девице не следует кидаться в битву, ходить в штанах и вообще удаляться от замка мужа или папеньки на расстояние более часа медленного шага породистой остроногой лошадки. Брат Урдас. Ну как же, весь этот этикет, о котором он мне твердил почти неделю. Правила. Традиции. Девица должна быть скромна и послушна. Девице следует покорно ждать и доверить судьбу свою победителю. Страдания девицы должны быть восприняты ею со смирением, ибо они на благо её рода и королевства. Даже старый монах, что перевязывал раны косил на меня не добрый взгляд. Ну конечно это ведь я такая злобная на несчастных дядек напала, а они ничего плохого не делали и в моего любимого ни с того ни с сего не стреляли. И чревоходец, думаю. Я не видела его лица, но уверена он тоже осуждает… И уже не важно за что!

В жизни женщины так много предопределено. Так много правильного и неправильного. И в этом правильном пути так мало можно изменить самой. Почти ничего!

Интересно как жили мои прародительницы? Те, что на мозаике рядом с владетелями в военных платьях? Они тоже ловили эти вечно осуждающие взгляды? Тоже сомневались? Или они умели эти взгляды не замечать? Последнее время я всё чаще и чаще ловлю себя на том, что учусь не замечать их. Понемногу. По капле! Учусь смотреть в те глаза, которые меня не осуждают. Глаза, в которых восхищение и уважение. Глаза моего любимого…

Я взяла его за руку. Сколько крови! Нескончаемое количество крови, для того чтоб просто жить своей жизнью…

Вообще я не слабая. Уверенна! Я могу пройти через злые взгляды. Смотреть на кровь и смерть. Преодолевать лишения… Я могу почти всё, если рядом со мной будет человек, в чьих глазах не будет осуждения. В чьих глазах будет то же стремление, та же музыка… А ещё я должна верить этим глазам. Верить что, что бы не случилось, они не променяют меня ни на власть, ни на титул, ни на все богатства мира. Да! Глаза самого благородного из рыцарей… моего! Не знаю слышит ли он меня…

– Знаете, я ведь послушалась вашего совета, мой рыцарь, и подружилась с моим драконом. Если смотреть изнутри она ни такая и страшная. И она всё время, в любую минуту думает лишь о том, как защитить меня – Я говорила тихо, ежеминутно вытирая слёзы. Оно само так получалось. Но ведь не это главное. – И знаете, она научила меня одной вещи. Счастье других это конечно важно, но оно не должно отнимать наше собственное счастье. Кто защитит наше собственное счастье, если вся наша жизнь будет «как должно»? Да и никто не знает по-настоящему наверняка какой путь ведёт к счастью. Какой из них истинный. Менестрель сказывает одну историю, монахи другую… Это наверное слишком себялюбиво для леди… Но я ведь не отнимаю чужого счастья, просто и своё не отдам. Слышите, не отдам! Вас! Может я, конечно, не достаточно смиренна для леди, но мы с моим зверем мыслим… ну она так мыслит, но я тоже с ней согласна! Нам думается, что не защитить своё собственное счастье это предательство! Самое подлое в жизни предательство. Ведь предаёшь ты при этом самого что ни на есть близкого и родного человека – себя. Так что если придётся, мы с моим зверем расколупаем эту вашу башню, и всю эту обитель до последнего кирпичика… аккуратно. И украдём вас отсюда. Уверенна, в этом мире полно мест, где требуется благородный рыцарь, тысячи страдальцев ждут, когда вы их спасёте, а вы тут прохлаждаетесь!

Слёзы уже текли безостановочно. Застилая глаза и съедая фразы.

– Леди, конечно, не следует так говорить, но я люблю вас. В нашем мире гнусных мыслей и деяний, где каждый норовит втоптать ближнего и урвать себе его блага, вы словно единственный лучик света. Самый настоящий. Самый надёжный. Самый правильный. И самый мудрый.

Ладонь в моих руках была уже абсолютно здоровой и даже не синюшной. Возможно бледной, но человеческим глазом такого в полутьме не увидишь

– Я не знаю, чем бессердечный брат Урдас угрожал вам. Хотя абсолютно уверенна, что он нашёл самое болезненное, самое чувствительное ваше место. Скорее всего благородство. Вы очень благородны. Наверное, многие спешат этим воспользоваться. Но вы ведь и очень умны. Обмануть вас, поймать в сети заблуждений деяние не простое само по себе. Вы видите дальше многих, слышите больше, слагаете во едино увиденное с услышанным и узнаёте то, что для всех прочих тайна. Просыпайтесь мой рыцарь. Я могу сжечь всех этих людей, безжалостно играющих судьбами прочих, но вряд ли такой грубый ход сделает нашу жизнь светлее. Потому просыпайтесь и найдите нам иной выход.

Напротив меня тяжело перешагнула драконья лапа. Мой монстр. Она опять появилась. Пока мои глаза заняты слезами она следила за монахами и за фениксом в нетерпеливом ожидании прохаживающимся туда сюда по темнице.

– Вы же не станете никого слушать?! Не останетесь добровольно в этом аду? В собственном личном аду? Герцог Матчас говорит, что на западе в приграничье дела совсем плохи. Там во времена слабости барьера проникло много нелюдья и сил бороться с ними уже почти нет. Он даже готов жениться на любой леди лишь бы дядя признал его взрослым и позволил отправиться на войну. Давайте поедем туда. Будет даже спокойней, если дракон станет убивать настоящих врагов, а не случайных глупцов. Ну, или… куда вы хотите? Просыпайтесь мой рыцарь, в мире столько страждущих кого ещё можно спасти!

Послышался шум.

– Как ты смеешь, смерд, поднимать на меня руку!

Вредный феникс тыкал мечом в старого монаха. Монах на меч смотрел презрительно, но вокруг тела мальчишки как кокон вдобавок дыбились огненные крылья. В какой-то момент он распахнул их и монах вскрикнул. Ладонь Вазгара в моих руках пошевелилась и обняла мою.

– Это ваша броня, герцог? Вы способны удерживать её во время сражения?

На голос моего рыцаря обернулись все. Феникс встрепенулся и сложил свои крылья в ничто.

– Это часть моего благословения!

Но тут же послышался тихий голос безжалостного Урдаса:

– Он сможет удерживать её по желанию и более одного боя, но после совершеннолетия и если сумеет сохранить рассудок. Пока же как всё в юности непредсказуемо и кратковременно.

Герцог фыркнул и быстрым шагом приблизился к нам:

– Поднимайтесь сэр. Нам давно пора уходить. За проломом пара десятков монахов, но если вы велите ящерице их сжечь, мы на свободе.

Два десятка монахов? Два десятка может быть не плохих людей…

54. Трус или мученик

Вазгар:

Я приходил в сознание медленно, постепенно. Раньше так не было. Хотя, раньше никто не держал меня за руку и не молил проснуться:

– Я ведь не отнимаю чужого счастья, просто и своё не отдам. Слышите, не отдам! Вас!

Я ловил ей слова и бился в сомнениях. Я хотел поехать с ней, куда угодно быть рядом. Всей душой! Я был бы рад признать её своей женщиной и женой и дать всё что смогу. Но не становлюсь ли я сам при этом трусливым рыцарем Вазгаром покидающим войну своих предков? Чем я лучше? Тот мальчишка сбежал с битвы, на которой бились его деды и прадеды. Он просто хотел жить. А я… Я не хотел быть пленником? Не малодушие ли это отказываться от мучительного, но обоснованно нужного пути, который передал мне отец, пути принца Ранамира… Не трусость ли это?! Трус или мученик?

Илла продолжала говорить:

– Вы ведь и очень умны. Обмануть вас, поймать в сети заблуждений, деяние не простое само по себе. Вы видите дальше многих, слышите больше. Вы слагаете воедино увиденное с услышанным и узнаёте то, что для всех прочих тайна. Просыпайтесь мой рыцарь! Я могу сжечь всех этих людей, безжалостно играющих судьбами прочих, но вряд ли такой грубый ход сделает нашу жизнь светлее. Просыпайтесь и найдите нам иной выход

Я ощущал ладошки маленькой Иллы, её напор, её отчаянную храбрость… А собственно почему я решил, что должен выбирать только из двух? Почему я поддался этому навязанному мне обману, что дороги существует только две? Два старых интригана, каждый гнёт свою линию, но почему я не могу избрать свой собственный путь? Иной! Третий! Ни труса бегущего от погони и ни мученика в щастенках, а того, кто не покинет битвы предков, но и будет жить полной жизнью.

Под боком завозился Мудрец, как обычно окатывая меня своими мыслями: «Стая». – Какая стая, когда я в кругу врагов и интриганов? – Только глупец может думать, что твои сторонники это исключительно лучшие особи. Хорошие, честные! Твои сторонники, это те – кого ты смог привлечь на свою сторону и они хороши, пока воюют за тебя!

Привлечь? Обыграть двух старых интриганов? Хотя нет, почему обыграть? Скорее помочь им обоим победить, так чтоб это совпало с моими собственными планами…

Послышался шум. Илла дёрнулась и я сумел открыть глаза. Мальчишка феникс тыкал мечом в старика Махаора. А тот, мои глаза видели это и в темноте, уже обзавёлся парой кинжалов, видимо подобрав их у убитых. Но только мальчишку обнимал огненный кокон. Махаор обходил по кругу, держа кинжал за спиной, видимо искал, как обойти огонь. Только это пламя в какой-то момент просто дёрнулось и развернулось в пару крыльев, как ножом рассекая упрямого старика надвое. Нужно было подавать голос, пока не разразилась война:

– Это ваша броня, герцог? Вы способны удерживать её во время сражения?

Ответил мне Урдас:

– Сможет, по совершеннолетию, если сумеет сохранить здравый рассудок.

И так, вот она моя будущая стая. Какая досталась! Есть любимая и любящая меня женщина. Упрямая и вспыльчивая и за спиной её дракон. И насколько видно моим глазам полтора десятка бойцов обители уже отправились сегодня на встречу к предкам в когтях этого дракона.

Есть старик-чревоходец. Идеальный шпион. Полный знаний и великого опыта, а ещё печали, потому как нуждается в магии и продолжении рода. Но кажется на эти его печали у меня есть ключ, вот только… Скорее всего Ранамира предал именно чревоходец. И я уверен, именно Чхартш Дьямара предаст меня первым, если я не буду иметь над ним власти приструнить.

Феникс. Самая слабая фигура в наборе и потенциально самая сильная. Без магии он безумец. А с магией – предводитель огромной армии рыжих, огненных магов приграничья верящих в него как в символ своей силы. И он честен… Я могу попытаться дать ему требуемое, и скорее всего смогу доверять его слову.

Урдас. Длань ордена, который должен был служить моего роду, а превратился в пленителя и надзирателя. Умный и опытный. Чего он жаждет? Он преведен и послушен традициям и заповедям… А орден потерял власть кровопивцев, которую был поставлен охранять. Разве не задача Длани вернуть утерянное? И вернуть магию!

– Что ж господа, я благодарю вас за ожидание. Кстати, Чхартш, как вы сумели так запугать монахов ордена?

Чревоходец усмехнулся, голос его сейчас был молодой, но это не меняло самой манеры:

– Я всегда любил сказки, внимательнейший принц, а они любили меня. Большая часть тел, которые я носил, люди знавали менестрелями, мне по душе это ремесло. А когда я обнаружил, что вы ушли воевать, а молодая двуликая не справилась с ношей и теперь придётся ждать новую, я пошёл служить в орден. Я служил тут три года, переезжал из одной обители в другую и всюду читал песни о войне вечерами на утеху монахам. – Он взглянул на Урдаса смеясь – И следует указать, мой принц, я был красноречив в своих песнях, но не солгал ни единым словом. А там… Никто не верит в песни менестреля, но они пробираются в душу и зарождают страх или надежду, и человек уже не ведает откуда этот его страх явился, он живёт с ним, мыслит в его угоду, отдаёт ему в руки меч во время битвы.

– Могу ли я верить тебе, Чхартш?

Молодой голос старика снова усмехнулся:

– Смотря в чём надобна вера, замысловатейший принц.

– Я планирую связать цепь потомков основателей двумя браками, а так же клятвами верности. Ты говорил, что и один брак способен помочь, как думаешь два вернут этому миру магию?

Теперь в голосе слышалось буквальное восхищение:

– Уверен, что шансы очень велики, умнейший принц. Очень-очень велики!

– Хорошо значит если мы договоримся и я смогу верить тебе, я это сделаю и магия вернётся.

Чревоходец кивнул. Его глаза словно изучали меня заново. Словно он узрел во мне что-то, что никогда раньше и не мыслил увидеть.

– Урдас, а тебе я могу доверять? Ты продолжатель довереннейшего из слуг моего предка. Тебе был поручен орден, замыслом которого было удержать власть моего рода и знания. Но вот минутой ранее я видал как один из твоих страшин, один из тех на кого ровняются молодые, поднял оружие на юного феникса. А значится даже ближайшие из твоих людей не ведаю этого замысла. А уж мысль вернуть власть королю-заточенцу так и вовсе невозможна. Тот кто не правил дружиной, двором, замком не сумеет править землями от моря и до моря. Я хочу доверять тебе, Урдас, но как? Помоги мне.

Урдас смотрел на меня некоторое время, потом перевёл взгляд на рассечённое тело Махаора, вздохнул и произнёс:

– Прими корону, и я подчинюсь любой твоей воле, если она будет вести тебя к власти и оберегать твою жизнь.

Я кивнул благодаря монаха за сложное решение. Он будет гнуть своё, но первый шаг сделан, он готов говорить со мной как с равной фигурой на доске, а не с пешкой.

– Если мы договоримся, я приму корону предков. И дам тебе время навести порядок в понимании своих людей, довести до каждого из них что нелюдь нелюдю рознь. И что в нашем мире есть нелюди не гонимые, а почитаемые.

Я поднялся, продолжая сжимать ладошку Иллы.

– Герцог Матчас, я хочу восстановить магию, это даст вам ясный рассудок на долгие годы, а вашим людям вернёт власть над огнём. А ещё я хочу принять корону своих предков, королей междуморья, короля королей. Власть подразумевает защиту своих земель и самым первым делом я собираюсь отправиться на запад, чтобы зачистить те земли от набежавшего через барьер нелюдья. А ещё моя избранница обещала помочь вам найти невесту, я готов устроить это прямо сейчас. Если я могу вам доверять?

Мальчишка окинул меня взглядом, словно соизмеряющим достоин ли я, способен ли:

– Примите корону, и я принесу вам вассальную клятву верности, как то и полагается.

Я кивнул, принимая его обещание, и наконец повернулся к своей женщине. На меня смотрели заплаканные глаза. Заплаканные, но полные восхищения и надежды. И ещё одни глаза чуть выше. Как жаль, что в неподвижном взгляде ящера ничего не прочесть.

– Илла, вы самая восхитительная женщина, которых мне приходилось встречать в этом мире. Я был очарован вами с самой первой встречи. Вы невероятно сильны, решительны и прекрасны. Я уже говорил вам, что жизнь моя вряд ли будет длинной. Барьер съедает мою жизненную энергию, и если магия не вернётся в мир сразу полноводной рекой, со мной вам суждено будет стать вдовой довольно рано. А ещё у меня нет замка и жизнь моя не будет спокойной… просто потому как я не хочу покоя.

Илла улыбнулась:

– Мне всё нравится! Я выбрала следовать с вами вашей дорогой, мой рыцарь. Какое бы имя вы не носили, какой бы титул не лёг на ваши плечи, какую бы сторону вы не приняли, я выбрала вас со всеми вашими решениями. Вы можете доверять мне без оглядки.

Слова в моей груди закончились. Есть такие моменты, когда твои чувства больше слов, когда что бы ты не сказал выразить всё то, что наполняет тебя не получится. Поэтому я просто улыбнулся и поцеловал её. Долго и жарко. Больше слов, значимей слов!

– Господа я прошёл много лет войны и уверился в одном безусловно. Если можно договориться. Если твой противник живой человек с разумом и сердцем, то нужно договариваться. Война несёт смерть и правым и виноватым. Тем более что вот именно сейчас наши чаянья совпадают. Мы все здесь хотим чтоб в этот мир вернулась магия. А для этого нужно спаять четвёрку потомков основателей как можно крепче. Мы все здесь согласны что этому миру нужно вернуть единую власть, а ещё память, как и почему этот мир был создан и что позволяет ему оставаться целостным.

Глаза смотревшие на меня были очень разными. Илла верила мне во всём, Феникс готов был довериться полностью, Урдас и Чхартш мыслили как сыграть в свою сторону. Мир так устроен, он состоит из доверия и шагов к согласию, ну и войн когда нет первого и второго.