Текст книги "Принцесса из замка дракона (СИ)"

Автор книги: Ольга Талан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

49. Орден человечества

Вазгар:

То ли мою просьбу сочли подозрительной, то ли Урдас действительно счёл важным направить мои молитвы. Но ближе к ночи он явился ко мне в белой праздничной сутане, кои полагается надевать на особо важные ночи молитв и с какими-то записями. Молча прошёл в мою темницу, поставил на пол толстую свечу, зажёг её и сел рядом.

Ученику следовало бы поблагодарить учителя, что тот счёл важным присоединиться у его молитве, пленнику возмутиться, что пленители помешали разговору с богами. А я ни как ни мог определиться пленник я перед этим человеком или ученик.

Он поднял на меня глаза, улыбнулся спокойно и, казалось, немного виновато:

– Обучая молодых монахов, я всегда говорю, что не следует торопиться. Истина должна быть осознанна юнцом изнутри, самостоятельно, только тогда она становится его собственной правдой. Истина же рассказанная учителем, вызывает сонмы сомнений и вопросов, а доверие к ней растёт лишь с угасанием юности и в целом желания искать свою правду. Но иногда, чтоб избежать беды, юнцам приходится открывать глаза раньше, чем они готовы к познанию. Это вызывает бурю негодования и сопротивления… Всегда. Ты ещё не готов, мой принц. И не я должен говорить тебе эти речи. Но иным путём будет беда. Братья охвачены страхом перед тобой, и что бы я не делал он не угасает. Братья узнали твоё новое имя, и теперь каждый из них услышав новые песни менестрелей, узнаёт это имя в них. А ты странно любим менестрелями! Да ещё и, я вижу, что ты мнишь во мне врага, а не учителя… Я кое-что принёс тебе. Специально для тебя заслал брата в центральную обитель. Хочу чтоб ты прочёл эти бумаги.

Он протянул мне конверт, который держал в руках. Толстый кожаный конверт для важных бумаг. В таких торговцы хранят купчии и доверительные грамоты.

Я развязал завязки и достал несколько листов. Пожелтевшая от времени бумага, гербовые печати моего рода, подписи Ранамира, мне уже приходилось видеть этот замысловатый вензель и символы магических заклинаний дабы документ не рассыпался со временем.

Первой бумагой шёл указ о утверждении монашеского ордена… ордена воинов человечества! И этот указ был подписан Ранамиром Жестоким и им же были выделены немалые средства для обустройства сразу нескольких обителей. Я сверился с датами. Он подписал эту бумагу чуть более чем за двадцать лет до своей смерти. Как?

Я недоверчево взглянул на брата Урдаса, пытаясь прочесть в его глазах объяснения, но он молчал. Перевернул второй лист. Письмо. Личное письмо от Ранамира какому-то монаху:

«Брат Ситиан. Я знаю, что ты жаждал углубиться в знания, изучать чертоги магии и устройство мира. Но именно сейчас мне неотлагательно нужна помощь человека безгранично верного мне и способного глядеть через годы. Дело задуманное мною имеет важность великую, ибо цена поражения в нём гибель всего человечества. Я велю тебе возглавить орден, коий будет если магия окончательно покинет мир, хранить знания о сотворении и приглядывать за нелюдями в моих землях. А так же если мой род уйдёт в перерождение оберегать моих потомков до совершеннолетия и удерживать за ними мой трон и мою корону вместе со всеми оставленными в ней мною знаниями…»

Глаза мои бежали по строчкам и не верили увиденному. Как? Возможно ли, что орден создан по приказу Ранамира? Зачем? Орден воинов человечества основан кровопивцем?! Как мера предупреждающая, на исход магии?

Урдас словно прочёл вопрос в моих глазах и ответил:

– Ранамир Жестокий совершил в своей жизни несколько ошибок, но в большинстве своём, он был многие годы мудрым правителем, хоть и не милостивым. А дальновидный правитель верит в победу, но и пути отступления мостит заранее. Мой орден был основан мудрым монахом Ситианом по приказу властвовавшего тогда короля всего Междуморья Ранамира Жестокого. Это случилось в годы, когда учёными мужами было осознанно и подтверждено, что магия по капле, но неотвратимо покидает наш мир. И поручением симу ордену было истреблять иных нелюдей, что проникают в мир, когда барьер слаб, сохранять власть рода кровопивцев и приглядывает за потомками основателей. Сохранить реальную власть за кровопивцами орден не сумел. После смерти Полисанны земли Междуморья были поделены и влияние ордена на них с каждым годом угасало. Орден сумел сохранить только корону.

Урдас продолжал смотреть на меня спокойно. Я же был в непонимании:

– Но я помню, отец был пленником того монастыря. Заперт в чертогах своего дома и сада! Он ненавидел это место и свою жизнь!

– Да, ненавидел. Так бывает иной раз, что человек разумом принимает некую судьбу, но сердцем ненавидит. Но твой отец принял эту судьбу добровольно и никогда не пытался изменить. Пара монахов же безустанно охранявшая двери в ваши покои, были его собственным приказом. Твоя мать поначалу сильно была не рада своему браку и пыталась бежать, уже получив брачный дар. Это была охрана для неё. Ну, может ещё от твоих детских шалостей. В остальном же, подумай. Ты с рождения знал о своей сути, кто ты и каковы твои возможности. Ты жил в достатке как полагается сыну лорду. Тебя учили наукам и истории рода. А с тех пор как тебе стукнуло восемь, каждый рассвет ты встречал на площадке, тренируясь с мечом. Тебя учили лучшие мастера. Разве так поступают с пленниками?

Это простое объяснение как-то вдруг надломило моё понимание собственной жизни. Я усомнился! Я стал по-новому сопоставлять факты. И столь прозрачное и понятное тогда, оценивать сегодняшним разумом:

– Почему ты не рассказал мне об этом тогда? Никто не рассказал! Не упомянул? Ни ты не отец.

Урдас пожал плечами:

– Разве отец не говорил тебе, что твоя судьба корона королей? Разве тебе было не ведомо, что ты должен будешь надеть её, как только достигнешь возраста взрослого мужа? Разве ты не слышал с малых лет, что барьер миров питается жизненной силой кровопивца? Остальное тебе должна была сообщить магия короны, знания, оставленные твоими собственными предками. Знания которым ты мог бы доверять. Не я! Совсем не я!

– А почему сейчас ты говоришь мне это сам?

Монах пожал плечами:

– Ты в гневе… И братья в обители не спокойны, трясутся от страха поминая твоё имя… И ты собираешься бежать! – он сделал паузу глядя мне в глаза – Я вижу. Ты мыслишь покинуть обитель, вновь затеряться в мире и отказаться принять корону и знания предков. Орден уже не сумел сберечь власть, которую Ранамир оставлял своим потомкам. Если ты уйдёшь, мы рискуем потерять и наследника и знания. Ты провёл семь лет на войне! Тебя легко могли убить! И барьер бы вновь стал уязвим на многие годы! Скажи, ты до сих пор уверен, что монах, принёсший тебе ключ, был добродетелем?

Уверен ли я, что старый чревоходец добродетель? Нет. Наоборот, я уверен, что он хитрит и недоговаривает. Уверен ли, что он сотворил добро выпустив меня из моего узилища? Разум мой сомневается. Да, я знал, что барьер питается жизненной силой кровопивца. Именно поэтому жизнь моя коротка. Я знал, что сгорю до того как родится мой внук, даже если женюсь и рожу сына будучи юнцом. Но кроме холодного разума, во мне было ещё что-то, что имело свой голос. И это что-то говорило, что благодаря старому чревоходцу я увидел мир. Я смог ощутить, что приношу добро людям. И да, та война убедила меня, что любая битва – это песнь по павшим. Но согласился бы я отказаться от неё в пользу бесполезности… нет! А ещё там за пределами обители я встретил маленькую, но очень сильную женщину, хрупкую и неотвратимую одновременно. И кажется она помышляет вызволить меня из моей темницы.

– Орден не сумел сохранить власть кровопивцев?

Монах кивнул:

– Не сумел. Приложил не мало сил, но проиграл. Междуморье распалось, титул король королей превратился в фикцию. Приняв корону, ты получишь в руки только влияние ордена, да и то скованное его уставом.

– Орден подчиняется королю – кровопивцу?

– Правильней сказать королю-королей, коий является кровопивцем и коий в праве ставить ордену задачи. Подчиняется орден Длани.

– Тебе!

Он не ответил. Просто кивнул. Пламя свечи мерно плясало. За окном уже стояла тёмная ночь. Кому я верю?

– Что за частица есть у короны-артефакта? Что за ключ?

Урдас развязал ворот своего одеяния. Прямо в его грудь был вживлён небольшой камень подобный тем, что опоясывали обруч.

– По приказу Ранамира один из камней памяти был отделён от короны. Это атрибут Длани. Связующий его древней магией с королём.

– Что он даёт?

– Он хранит в себе указания монаха основателя, его записи событий и стремления. А так же он должен связывать Длань с короной. Но сего назначения я лично не видывал, потому, как когда я принял этот сан, твой отец был уже слаб и корону ни разу не надевал.

Урдас, кажется, хотел ещё что-то сказать, но замолчал прислушиваясь. За дверью действительно слышался какой-то странный шум. Кажется приближалось моё спасение, а я как на беду как раз запутался и не мог понять нужно ли меня спасать. Какая из сил здесь мне друг, а какая враг? И есть ли у меня друзья?

Скрежет! Потом скрип, хруст и толстая железная дверь с грохотом упала на пол вместе с куском стены. В воздух взметнулась пыль, а когда она начала оседать возле Урдаса, направив на него меч, стоял рыжий мальчишка-феникс.

50. Честность

Илла:

Нужный монастырь нашла Арис. Дождь накрапывал и устав мокнуть я спряталась в неё. А там мгновенно ощутила, что драконица чует направление и летит не просто через горы, а точно зная куда. Словно охотничий пёс ведая, каким-то внутренним чутьём нашего рыцаря.

Мне стоило больших трудов приземлить её раньше, не дав не мешкая бросится в бой.

Старик чревоходец отряхнул плащ, потом взглянул на меня, на моего дракона:

– Я восхищён, двуликая. Дайте мне день вызнать всё.

Верила ли я ему? Сейчас перед самым порогом, перед самым решающим шагом я всё больше сомневалась. Не в том, что нужно спасать Вазгара. Нет! В том правильную ли команду я избрала для этого дела. Вредный феникс и старик себе на уме?

Драконица повалила сухое дерево и подпалила. Она тревожилась, что девочка замёрзнет. Пламя было жарким и я отсела подальше. Феникс же наоборот, сбросил мокрый камзол, рубаху и протянул руки прямо в огонь. Он сильно замёрз. В отличие от старика, Арис не пустила его на спину и мальчишке пришлось всю дорогу лететь в её лапе мокрому на всех ветрах.

– Вы действительно говорите только правду?

Он взглянул на меня как-то надменно поморщившись:

– Разумеется!

– И даже когда человеку от вашей правды будет больно? И даже если это дорогой вам человек?

Он повернулся. Одна его рука была полностью подружена в костёр. Языки пламени обнимали её, но словно ласкали, не причиняя ни какого вреда. Это было даже красиво.

– А вы бы предпочли, чтоб я лгал?

Я задумалась. Нет, я не хотела бы чтоб мне лгали. Разве что в совсем мелочах, когда я и сама понимаю, что сказанное просто успокоение. Но столь тонкие различия явно не для этого типа.

– Нет, я предпочла бы чтоб иногда вы оставляли свою правду при себе. Я ведь не спрашивала вас, как выглядит моё платье, или полагается ли леди следовать спасать любимого. Я не спрашивала, но вы поспешили донести до меня вашу правду, просто чтоб сделать мне больно.

Мальчишка смотрел на меня немного удивлённо и молчал. Впрочем мне и не нужен был его ответ. Я думала о своём. О том, что тоже иногда бываю так груба, особенно когда внутри меня пылает боль. Неужели ему больно?

– Вы действительно готовы жениться на ком угодно, лишь бы дядя признал вас взрослым? Вам всё равно будет ли она стара, страшна, злобна? Вы готовы связать себя на всю жизнь с неизвестной вам женщиной просто чтоб поехать на войну?

Мальчишка отвёл взгляд уставившись в огонь. Взял горящую головёшку покрутил её в руках:

– Я не вижу лиц. Понимаю не все сказанные слова, а порой слышу и вижу то, что и не говорилось. Люди для меня каждый обликом в своей сути. И облики эти страшны и прекрасны по-иному. И я герцог Матчас. И на окраинах моего герцогства уже несколько лет идёт война. Из-за барьера в мои земли пришло голодное нелюдье. Глупое и злобное. Лорды приграничья бьются с ними который год, многие пали. А этой весной, дядя объявил, что более не будет отсылать к ним помощь, потому как сил у нас более нет. Я не могу оспорить его приказ, потому как мне всего пятнадцать вёсен и взрослым мужем я не признан.

Он на минуту взглянул мне прямо в глаза, и тут же отвёл взгляд. Я была права. Ему было больно. Он тоже был рыцарем. Бестактным, вредным, совсем юным, но рыцарем.

– Знаете, мы обязательно найдём вам невесту. Причём такую, чтоб ваш дядя ни смог возразить. В этом мире полно знатных женщин, которые совсем не прочь стать герцогиней. А постараюсь помочь вам!

Мальчишка хотел что-то сказать. Опять ведь, что-то вредное! Но в последний момент отвлёкся, отгоняя от себя что-то невидимое.

– Что вы прогоняете?

Он взглянул на меня готовый защищаться, но быстро сник и ответил:

– Слова. Иногда они обращаются в свет и преследуют меня. Особенно значимые. Нарекающие. Обещающие. Влекущие. Вы говорите слишком много значащих слов. Леди не должно столько болтать.

Я усмехнулась. В невесты я сыщу ему особо вредную старуху, которая и его и его дядю заткнёт за пояс и будет владычествовать единолично. А что? Такая леди и не на такого хама согласится. А мальчишку сразу признают взрослым, жена поспособствует.

Уже когда солнце ушло за вершины сосен за деревьями послышались шаги. Я быстро втянула в себя своего зверя. На свет костра выступил мальчик, по одежде из деревенских:

– Я для леди и молодого господина значится письмо принёс.

Он протянул свиток, который тут же перехватил вредный феникс. Мальчишка продолжил:

– Монах сказывал, чтоб я вам дорогу показал. Тут тропочка есть до самой калитки монастырской. Я вас проведу.

Я протянула руку требуя дать мне посмотреть свиток. После долгих переглядываний, этот гадостный мальчишка просто произнёс:

– Там нарисован план монастыря и обозначена нужная темница. Ничего занимательного для леди. Оставаться здесь одной для вас будет опасно. Потому идёмте.

Он подхватил свои вещи и направился вслед за посыльным. Я сыщу ему самую страшную, самую вредную старуху!

Мальчик довёл нас до высоких каменных стен монастыря и указал в траве неприметную калитку. Было немножко страшно. Вернее я-девочка просто дрожала от страха. Куда я лезу?! С кем! Могу ли я доверять чревоходцу? Не ведут ли эти дороги в ловушку? Как было бы спокойней если бы кто-то сильный точно знал правильный путь, а я бы стояла за его спиной. Но я-зверь была другого мнения. Моё чутьё говорило мой рыцарь точно здесь. Со мной вредный, но кажется невероятно честный мальчишка. И он сказал, что хочет вернуть моему рыцарю долг жизни. А чревоходец… возможно сейчас наши интересы совпадают. Потому я смело шагнула к калитке и потянула её на себя.

Зверь вобранный в моё тело навострил уши и казалось вытянул нос. Я-«человек и зверь» устремилась вперёд. И заранее кляла врагами любого, кто встанет на этом моём пути. У меня была цель. Возможно меня могут предать, но стремление разгоралось во мне столь ярким пламенем, что это не имело значения.

Феникс проворчал про леди бегущих впереди воинов и шагнул за мной. Узкая тропка через садик, какие-то хозяйственные постройки. Арис во мне рвалась. Она билась в стремлении броситься к нему. Я с трудом удерживала её и осознавала, что нам не миновать жертв. Что во мне зверь жаждущий смертей. А вокруг нас люди. Мы видим огни в некоторых кельях, и замираем пропуская подальше от себя пару старых монахов бредущих куда-то в разговорах. Будут смерти невинных людей… Нет! Сиди. Мы идём спасать и спасём! И только если у нас не получится, придёт твой черёд!

Чутьё заставило меня свернуть, потом повело между деревьями напрямую через сад, потом в какую-то хозяйственную дверцу наконец к подножью невысокой, но очень массивной башни. Здесь, внизу мой дракон чувствовал нашего рыцаря.

Феникс сверился с картой и указал на вход в ту самую башню, к которой мы принюхивались. Охраны у дверей не было. Хотя в углу стоял табурет и на стене горел факел. Это было странно.

Вредный феникс опробовал дверь. Она была заперта. Это заставило его опасливо оглянуться, снять факел с держателя и протянуть мне.

– Ищите ключ!

Ключ? Я оглянулась. За табуретом валялось какое-то трепьё, грязное. Да и кто и зачем вообще станет оставлять тут ключ. Я подняла факел осматривая стену. Когда-то тут была арка. Широкая каменная арка видимо позволявшая ввозить хозяйственные подводы прямо внутрь. Но после её заложили камнем и поставили тяжёлую, обитую металлом дверь. Кладка была неровной и довольно свежей. Я усмехнулась и отпустила дракона.

Арис с шумом хлопнула крыльями, шаркнула лапой по брусчатке, потом несколько раз по стене возле двери, потом грохот и вредный мальчишка ринулся куда-то вперёд.

51. Партия для двоих

Вазгар:

Рыжий мальчишка припорошённый пылью уткнул меч в грудь брата Урдаса. Тот лишь усмехнулся:

– Доброй ночи, герцог Матчас. А дядюшка-то ваш волнуется, людей во все дальние заставы у барьера заслал, вас ищет.

Феникс фыркнул:

– Длань? Какой-то ты совсем старый стал.

Заскрипели обрушенные камни. Аккуратно переступая по ним, подсвечивая себе путь факелом, в мою темницу заглянула Илла. Она махнула маленькой ладошкой, пытаясь разогнать пыль и оглядеться. Заметила феникса и монаха:

– Брат Урдас? Неужели вы и здесь даёте наставления по этикету?

Потом, наконец, заметила меня. Глаза её расширились и она, уже не пытаясь быть аккуратной, бросилась ко мне:

– Боже! Почему столько ран?! Вы же говорили, что жили здесь в уюте и достатке? Как же так?!

Она опустилась рядом со мной на колени. Со страхом глядя на мои руки. За эти дни раны немного затянулись, но выглядели до сих пор пугающе.

Я улыбнулся:

– Я раз вновь видеть вас, леди. Хотя судьба, приведшая вас в это неприятное место, мне не понятна.

Илла взглянула мне в глаза, потом вновь вернулась к моим ранам и произнесла совсем тихо:

– Вам очень больно?

Есть ситуации, в которых вежливость диктует лгать. Особенно если задавший вопрос дорог тебе, если тебя тревожат его душевные страдания. Особенно когда нельзя ничего изменить.

Я улыбнулся:

– Не скажу, что ощущения приятные… Но, принцесса, я не человек и немного по иному воспринимаю боль. Не тревожьтесь, для меня в этих ранах нет ничего фатального, пара глотков свежей крови и я буду чуть бледен, но абсолютно цел.

Она словно выдохнула отпуская свои волнения и тут же вздёрнула носик, возвращая своему облику королевское спокойствие. Урдас тоже пребывал в покое, словно не замечая приставленный к нему меч. Просто наблюдала за нами и улыбался. Понять состояние мальчишки я не мог, в нём чувствовалась напряжённость и решительность, хотя по тому как он держал меч, можно было судить, что монаху он не соперник. Пять таких как он не соперники этому монаху. Урдас не был лучшим бойцом ордена, но среди старшин в принципе не было и плохих бойцов.

Тогда почему эти двое пришли? Одни! Или уверенность в том, что они могут одержать победу им внушил чревоходец?

Что Илла, что феникс не воины. А монастырь полон сильных бойцов. И сюда этих двоих привёл старик чревоходец. Зачем? Что за игру он ведёт? Как и для чего он привёл сюда двух юных нелюдей?

– Илла, как вы нашли меня?

Она поднялась. Старательно отряхнула штаны. Прикрытые длинным кафтаном они не делали её менее очаровательной, а лишь придавали слегка воинственный вид.

– Мой монстр учуял вас. Сразу же как мы пересекли горы. А какой судьбой… – Она вдруг обернулась к монаху, хитро улыбнувшись – Брат Урдас, когда-то давая мне уроки этикета, говаривал что некоторые традиции сего мира незыблемы и нарушать их, то же что расшатывать основы. Например, королевская особа, заточённая в замке еже ли какой воин спасёт её, должна в благодарность сочетаться с тем воином браком.

– Илла…

– Дослушайте, мой рыцарь! Эта каменная обитель вполне заслуживает называться замком. Вы, принц Ранамир, несомненно королевская особа. А я вот сломала эту дверь и собираюсь вас спасать. – Она махнула в сторону пролома. Стена обломилась по старой арке и теперь, когда пыль осела оттуда на нас смотрели звёзды. Илла смотрела на меня с хитрой улыбкой и мне невольно хотелось улыбаться в ответ. Вопреки всему! То есть это я теперь королевская особа заточённая в башне. Не знаю ведомо ли ей но у меня тут даже дракон имеется. Маленький правда и упорно прячущийся под плащом. Илла отвела взгляд – И не вздумайте более отступать, сэр, решив, что для меня сиё будет лучше. У меня тут с собой огромная крылатая справедливость, и она не позволяет мне отказываться от своих стремлений.

Я усмехнулся. Да, Илла хотела за меня замуж. И чревоходец воспользовался этим, чтоб привести её сюда. А может и для того чтоб найти меня с помощью дракона. Именно сейчас…

Урдас продолжал спокойно наблюдать, ожидая. Чего? Он выложил передо мной свои карты. Орден создан моим предком, дабы оберегать потомков. Мучительная, бесполезная и короткая жизнь. Без риска, а в нашем мире это означает в полной изоляции. Потому как со смертью кровопивца слабеет барьер. И тогда получается что семь лет назад я сбежал от судьбы приписанной мне родом… Как тот трусливый рыцарь… Вазгар.

Я взглянул на Урдаса. Монах был слегка улыбнулся мне, словно полностью был уверен в своей победе. Он как полагается наставнику кивком приветствовал Иллу и произнёс:

– Леди Илларис, обратите внимание ваш избранник не бросается прочь от этого места, хотя вашими стараниями замков более нет. Не восторгается нагрянувшим спасением. Возможно, он в нём и не нуждается?

Илла обернулась ко мне, но во взгляде я прочёл не укор, а обеспокоенность… за меня. Её взгляд скользнул по полу и остановился на тряпице с чёрным обручем:

– Это та самая корона? Он успел надеть на вас поводок?

Поводок? Полагаю это версия чревоходца.

– Нет. Пока только настойчиво предлагал. Что вы знаете о ней?

Она пожала плечами:

– Мне говорили, что к ней имеется ключ, и тот, кто сим ключом владеет, может найти коронованного, где бы тот ни был.

Найти? Для короны рода кровопивцев очень ценное свойство. Доверенный человек, который сумеет найти тебя, где бы ты не был, и оживить, напоив кровью. Похоже на магию мудрого предка для потомков. Только вот если я правильно понимаю логику моих предков, которые не особо блистали добротой, тогда ключ не просто так вживлён в плоть, скорее всего он не позволит и предать. Напрямую, откровенно, понимая своё деяние не позволит.

А значит, я снова пришёл туда же. Да, судьба уготовала мне невесёлую судьбу. Корону. Жизнь, которая была для меня мучением в своей никчёмности. Но сбежав от неё я струсил. Струсил?

За гранью пролома послышался шорох и ещё до того как кто-то из нас успел что-то предпринять и в мою пусть и достаточно просторную темницу один за другим вбежали семеро монахов из старшин при оружии. Лица всех их мне были знакомы, но имён я не знал. Молодые сильные бойцы. Урдас довольно улыбался. Монахи застыли готовые к бою, при этом быстро обмениваясь какими-то знаками. Тишину нарушил феникс:

– Чхартш, ты болван!

Он метнулся к Илле, схватил её за руку, и оттащил в сторону. Подальше от монахов, Урдаса и меня. Она растерянно отступила. А шестеро монахов вскинули арбалеты в сторону седьмого, одного из своих же.

Задумавшись, я не сразу вник в происходящее. Шестеро монахов целили арбалеты в седьмого, одного из своих. Урдас довольно улыбался:

– Как я рад наконец встретиться с вами, лорд Дьямара. Как я понимаю сэр Чхартш Дьямара.

Это чревоходец? Он снова сменил тело? Феникс узнал его или старик уже являлся им в этом теле?

Монах, на которого были наведены арбалеты опустил меч и неспешно осмотрелся. Он был молод, невысок и жилист. Худое лицо расплылось в улыбке:

– Здравствуй, упрямейший брат Урдас, Длань Ордена воинства человечества. Не знал, что ты так жаждешь встречи. Знал бы обязательно бы зашёл поговорить.

Урдас спокойно кивнул, оценив шутку. Он всё так же сидел на полу перед свечой. Монахи-бойцы смотрели на чревоходца с фанатичной яростью. Да, для них он просто нелюдь. Враг! Молодые бойцы ордена созданного чтоб оберегать основателей-нелюдей не знают о своём назначении. Да и те, кто постарше как Махаор не до конца его понимают. Может ли в таком виде орден это предназначение выполнять?

Монахи держали оружие наготове, но Урдас не давал приказа нападать. Конечно этот нелюдь ему нужен живим:

– Зачем же вы посетили нас сегодня, сер Чхартш Дьямара?

Чревоходец улыбнулся и казалась принял чуть свободную позу подходящую для выступления на публике. Менестрель явно был его не случайным телом, скорее это ремесло влечёт его само по себе.

– А разве мои стремления хоть кому-то не ясны? – Он окинул монахов внимательным взглядом – Разве мудрый старый Махаор не поделился с братьями, что орден держит в темнице Берущего? Разве не по-этому так скоро гонцы устремились в центральную обитель и привезли сюда лично его святейшество Длань. Разве не в страхе вся обитель, зная какое невероятное военное мастерство освоил юный нелюдь, стоило только отпустить его в реальную битву? Берущий впитал смерть! Разве не задумался каждый здесь хоть раз, а не лучше ли было бы отпустить его? Дать миру шанс возродиться!?

Монахи-воины старались держать себя в руках, но глаза выдавали их сомнения. Видимо Махаор действительно поделился своими страхами. Он всегда любил говорить. Меня поэтому так боятся?

Урдас продолжал сидеть со спокойной улыбкой:

– Поэтому ты явился сюда с мечом? Хочешь вновь перебить всех братьев в обители?

– О нет. Я пришёл без меча. Даже без рук и ног. И руки и меч в них я нашёл здесь. А ещё я обещал моему принцу, тому самому перед которым лежит корона истинного владетеля этих земель, что постараюсь никого здесь не убить. Так что если позволите, я сниму оружие.

На доске этой жестокой игры было множество фигур. Весомые как Илла с её драконом и феникс не знаю уж с чем там. Короли, принц Кадар со своей армией, герцоги, лорды. Были пешки – молодые бойцы ордена, воины армий. И две крупные фигуры, плетущие основные интриги. Длань и чревоходец. И, сейчас они впервые стояли лицом к лицу. И каждый из них был спокоен и уверен в своей победе. Длань полагался на воинов, а чревоходец?

Молодой жилистый монах чьё тело занял чревоходец, очень медленно вложил свой меч в ножны. Судя по повадкам он был не плохим бойцом или умел таковым притворяться. Он расстегнул пояс, на котором были ножны меча, кинжала и поясной арбалет. И улыбнувшись отбросил их в сторону… В мою сторону!

В следующее мгновение мои руки и грудь прошило несколько болтов. А последним увиденным мною было удивление и ярость в глазах Урдаса. А ещё рык Арис! Старый чревоходец выиграл партию?