Текст книги "Принцесса из замка дракона (СИ)"

Автор книги: Ольга Талан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

31. Личный ад

Вазгар

Во мне пылал пожар. Так играючи подожжённый её поцелуем и так ловко поддерживаемый лёгкими, со всех сторон приличными прикосновениями. Я не особо опытен в схватке с женским обаянием. Моя судьба предоставила мне не так уж много времени на романы, да и все они были крайне мимолётны. Здесь же за милым личиком Иллы скрывалась хищница. И сейчас она вошла в азарт в желании, всем разумным доводом назло, пойти со мной под венец. И… я был почти готов сдаться!

На полях таких войн я был безусым новобранцем потерявшим меч под первым кустом, а она рядом со мной бравирующим своими умениями юным аристократом с рождения обучавшегося военному делу.

– Вы не правы, сэр, в своём недоверии судьбе. Вы пришли ко мне, в эту долину, проделали этот путь по чёрной дороге не один раз. Вы сумели спасти меня. Это не случайность! Ваша судьба получить полагающийся приз – повести меня под венец. Спорить с судьбой опасно!

Она играла. Как… тот самый кот из сказки! А я был мышонком, пусть и с крыльями.

– Принцесса, там написано «благословлён». Судьба вдовы безрадостна. Вечера длинны и одиноки. Красота её и юность уходят не обласканные восхищением. Уверен, такую участь вы посчитаете адом.

Улыбка Иллы вдруг стала больше напоминать ухмылку. Она отвела взгляд:

– Мой ад, сэр рыцарь, это когда ранним прелестным утром, под нежные чириканья пичуг, к моему дому приходят люди. Они разговаривают. Я слышу их голоса. Часто они говорят о простых, очень понятных мне вещах: обсуждают лес, развалины моего замка, еду в трактире. Эти их разговоры очень живые. Они смеются, подначивают друг друга, называют по именам. А я уже точно знаю, что буквально через пару часов все они будут мертвы. А ещё, что их смерть будет не простой. Не лёгкой! Они будут кричать и плакать, молить богов и даже дьявола. Будут прощаться с родными и любимыми. Проклинать тот день и час, когда решились идти ко мне. Вот так, сэр рыцарь, выглядит мой персональный ад. Уверена, одинокие вечера не пойдут ни в какое сравнение с таким.

Я смотрел на неё, маленькую и хрупкую, но одновременно такую сильную. Мне захотелось поделиться, пустить её тоже немного в мой мир. Совсем на полшага. Чтобы тут в этом её личном аду слегка добавить воздуха чужого присутствия.

– Наверное, вы правы. Ад у каждого свой. И понять его можно, наверное, только очутившись в его чертогах, осознав, опробовав, ощутив всю его безысходность. По сравнению с вашим, мой был бархатным. С огромными залами библиотек, тренировками с мечом, парой слуг и матерью, которая составляла всю мою жизнь. Уютный, вполне сытый мир, в котором можно учиться, тренироваться и точно знать, что никогда в жизни не сможешь применить не одно из своих умений. Что свои полсотни лет проживёшь во всей этой сытости абсолютно бездарно, никчёмно, бесполезно, не принеся своими знаниями и умениями добра ни одной живой душе. Отвратительная судьба!

Она смотрела на меня, словно видя всё моё отчаянье того времени. Всю мою юношескую злость и ярость.

– Но вы сумели преодолеть его? Вы здесь и помогаете мне и людям в селении.

Я поймал её ладошку и сам прижал к своей щеке:

– Да, я воспротивился судьбе, вступил в бой и победил. По крайне мере пока. И вы тоже победите! Потому что сильны и решительны. Потому что хотите победить!

Некоторое время она смотрела мне в глаза, потом улыбнулась и отступила, отводя взгляд:

– Так что, получается та детская сказка, рассказывает о семьях, что обозначенных на моей мозаике?

Она видимо решила сменить тему разговора и я быстро поддержал её:

– С вашей подсказкой склоняюсь что да. Семьи на вашей мозаике сильные маги. Вы сами сказали, что ваши предки были магами. Мои тоже. Великими магами! Полагаю, там на стене жизнеописание четырёх великих магических родов нелюдей. А сказка повествует о каком-то давнем событии, когда они заключили союз. Кровопивец, чревоходец, двуликий и феникс. Последние самые загадочные. Кроме изображения на вашей мозаике, я нашёл лишь короткую запись в книги предков местного старосты, повествующего о неком рыжеволосом безумце, который распустил огненные крылья, причём этот огонь не обжигал его тело. Опять же мне не понятна метафора о «говорящем светом». Такой магической специальности вы не слыхали?

Она пожала плечами:

– Нет. Я мало знаю о магии. Девице не полагалось такое знание. Только регалии предков и великих родов королевства.

На этой фразе она замолчала словно прислушиваясь. Было тихо. На стене шумел ветер. Мерно, то ели слышно подвывал в пролётах зубцов, то замолкал, пуская сюда почти полную тишину. Вдали стеной стоял осенний лес. Пролетала одинокая птица. Драконицы видно не было. Я даже не заметил, когда именно она пропала, в какой именно момент перестала кружить в небе.

Лицо Иллы стало сосредоточенно и бледно. Она решительно шагнула к краю стены вглядываясь вдаль. Я внимательно вгляделся и тоже заметил. К замку приближался рыцарь. Белый быстроногий конь, красивым галопом направлялся прямо к башне Иллы. Нас он, скорее всего, не видел. Снизу трудно было рассмотреть тех, кто наверху.

Конь остановился. Рыцарь выхватил меч, красиво взмахнув им в небо:

– Я герцог Фаннеларк Матчас пришёл убить этого злобного дракона!

Голос был совсем мальчишеский. Илла стояла абсолютно бледная, шепча:

– Нет!

Мальчишка-рыцарь ещё что-то кричал, хвалясь и грозясь дракону. Но мы оба уже смотрели на серую тень, гладко и почти бесшумно планирующую в долину со стороны леса. Огромная тень дракона. Арис!

Я видел этого зверя защитником, но здесь драконица была охотницей. Она словно с удовольствием, наслаждаясь неизбежным, приближалась к жертве. Неминуемо, неумолимо, жестоко! Тяжёлая посадка, удар сильных драконих лап о землю. Белый конь в страхе рванул в сторону, скидывая седока. Рыцарю удалось соскочить, откатиться, подняться на ноги, выхватить меч. Арис с рыком размахнулась лапой, рыцарь отлетел на несколько шагов. Драконица замерла.

– Нет… – я слышал обречённый шёпот Иллы. А потом вдруг её же крик – Нет!

Из пасти зверя вырвалось пламя, прямо в лицо рыцарю. Я метнулся к Илле, но не успел. Буквально в шаге от меня силуэт девушки вдруг просто растворился в воздухе. Бесследно… словно человека и не существовало.

32. Мальчишка

Илла

Это повторялось… Снова! Мой личный ад! Совсем юный голос. Конь. Рыцарь… Мой кошмар упиваясь беззащитностью врага скользил в пасмурном небе спускаясь неслышно со стороны леса… Это было невыносимо! Я только позволила себе растопить лёд покрывающий душу, выйти на свет, улыбнуться… Я только поверила, что теперь всё закончится. Что не будет вот этого… когда жизнь отдаётся… глупая юная жизнь на забаву монстру!

Я дёрнулась всем телом, нет даже не телом – душой. В пропасть, вон, только не допустить, не позволить. Мальчишка! Совсем отрок! Как он кричал, когда пламя дракона окутало его. Катался по земле. В ужасе срывал горящие части доспеха. Беспомощно зажимал ладонями разодранную почти до локтя руку и кричал не замолкая… Я не сразу поняла, что вижу его уже не со стены башни, а практически вплотную, вот прямо перед собой. А когда поняла, отступила… вернее попыталась. Ноги двигались по-другому, тело было неповоротливым, сзади что-то мешалось… хвост. Я была драконом! Ужас охвативший меня вырвался наружу кошмарным рыком, крылья ударили по земле и, наверное, бы сбили мальчишку с ног если бы именно в этот момент его не подхватил Вазгар быстро откатываясь прочь.

Я смотрела на них. На глупого мальчишку, до сих пор кричавшего от боли, на моего восхитительного благородного … кровопивца. Я смотрела на них глазами чудовища и понимала, что мир никогда не станет прежним. Я нелюдь!

Я больше не смогу говорить себе, что все эти смерти на совести зверя. Не смогу закрывать глаза на странности моего чудовища. Не смогу быть маленькой девочкой в беде, которую должен спасти прекрасный рыцарь.

Я медленно, аккуратно примеряясь в каждом шаге, отступила. Движения были неловкими. Но это тело слушалась меня. Как моё…

Медленно, очень аккуратно я развела в сторону крылья. Как на них летают? Это должно быть просто. Взмах! Ветер поднял с земли сучья и пыль, но не меня. Ну! Ты же умела летать?! Лети! Прочь от сюда! Оставь этих людей в покое. Не смей забирать их жизни!

Ещё один взмах крыльями, на этот раз каким-то внутренним чутьём понимая как надо. Отталкиваясь корявыми лапами. Последний взгляд на людей на земле. Мой рыцарь, умело перевязывает раны юному воителю. Мальчишка уже не кричит. Его рыжие волосы треплет ветер и он смотрит на меня, на то, как я улетаю прочь!

Я не знаю, сколько миль мне понадобилось, чтоб проникнуться полётом. Чтоб перестать думать о взмахах крыльями. Чтобы немного прийти в себя от ужаса произошедшего и расплакаться. Мне не ведомо умеют ли драконы плакать, но в душе я обливалась слезами…

Вазгар

Я не сразу понял, что же произошло. Где Илла? Как живая женщина может раствориться в воздухе без следа? Я метался взглядом между тем местом, где только-что стояла девушка и драконицей. Метался, пока не услышал рычания Арис. Другое! Не воинственный рык удачливой охоты как раньше, а словно бранное ворчание. Она двигалась странно, а потом вообще стала стремительно заваливаться набок в последний момент неловко подставив лапу. Непонятности встретились в моей голове. Я ещё раз взглянул на всё со стороны Иллы. Личный ад! Воины приходящие чтоб умереть… Рыцарь совсем мальчишка у любого сжалось бы сердце от такой гибели. Драконица, забывшая как стоять на лапах. Арис? Илларис!

Я бросился вниз к месту битвы. В последний момент оттащил мальчишку, чтоб он не попал под бессвязно машущую крыльями драконицу. Из остатков рубахи самого юного рыцаря, сделал повязку, останавливая кровь.

Илларис наконец разобралась с драконьим телом. Взглянула на нас… и, кажется вздохнув, шумно оттолкнулась устремляясь в небо. Её полёт, первые мгновения неловкий, становился всё ровней. Крылья уносили её в сторону перевала. Прочь! От меня…

Юнец вызвавший Арис на бой уже почти не всхлипывая, с ужасом смотрел как улетает дракон. Повязка перестала пропитываться кровью. Когти зверя прошлись глубоко, но деревенский лекарь зашьёт плоть и юнец вполне может отделаться просто шрамом на память. Намного больше меня волновала Илла.

Перед глазами до сих пор стояло как она дёргается в сторону дракона и словно растворяется в воздухе. Ей удалось подчинить себе тело зверя? Но что теперь с телом человека?

– Я глубоко благодарен вам за помощь, сэр…

Я обернулся, возвращая внимание к мальчишке. Он поднялся, болезненно морщась на забинтованную руку. Потом принялся стягивать обгоревшие доспехи. Я попытался его остановить:

– Не стоит. Лучше если ожог сразу обработает лекарь.

Мальчишка вскинул на меня взгляд и ухмыльнулся:

– На мне не бывает ожогов! Я благословлён богами от любого огня. Когда я был младенцем, замок моего отца полностью выгорел, я единственный выжил. Боги пожелали сохранить род герцогов Матчас и даровали мне эту защиту.

Под обгоревшими ошмётками действительно не было ожогов. Мальчишка стягивал остатки наручей, куртку, надплечье. Кожаные доспехи полностью прогорели, но тело осталось невредимым.

Я ещё раз вгляделся в него. Длинные красно-рыжие волосы стягивала в хвост дорогая заколка. А из-под по-девичьи длинных ресниц, слегка надменно на меня поглядывали изумрудно-зелёные глаза. Феникс?

– Зачем вы приехали сюда юноша. Судя по сбежавшему коню и тому, как вы держали меч, воинское дело не ваша специальность.

Он выпрямился, старательно задирая подбородок, смерил меня взглядом. Ему было не более пятнадцати на вид. Мальчишка, который очень хочет казаться взрослым.

– Представьтесь сэр.

Эта его бравада рассмешила меня:

– Вазгар Пламен, младший сын лорда Пламена, кавалер ордена Невероятной доблести.

Он, усмехнувшись кивнул:

– Герцог Матчас. Не смейте так улыбаться. Мой дядя является регентом до моего совершеннолетия, но титул принадлежит мне с рождения.

У него были манеры аристократа, гладкие холёные руки, юношеские черты с полным отсутствием даже первой щетины. Он заметил ещё кусок обгоревшего надплечника прилипший к его коже. Старательно, оберегая лишь разодранную когтями руку, отодрал его. Потом резво отпрыгнул в сторону, отмахиваясь от чего-то, словно насекомого, но насекомого я не видел. После снова выпрямился. Худой, полуголый, на осеннем ветру:

– Поможете мне поймать мою лошадь, сэр? Полагаю, раз дракон бежал, я могу считать себя победителем. Это не плохо бы отпраздновать.

Объяснять что-то юнцу я не стал. Для себя решив, что видимо безумие семейная черта рода фениксов и мальчишка слегка не в себе. Что привело его сюда к замку Иллы? Тоже менестрель? Кто-то из его людей? Или та самая необъяснимая сила, которая приводила безумного старика? У меня будет время разобраться.

– В селении прямо на юг от тракта великолепный лекарь. Трактирщик Фанар приведёт вам его по первому требованию.

Мальчишка фыркнул, выражая, что разберётся без моего участия.

– Да уж вы не особо мастер в перевязывании ран. Любой местный знахарь сделает это лучше.

Я всё-таки изловил его лошадку, тонконогую скаковую практически чистой белой масти. Он в первую очередь вытащил из сумок рубаху с пышным кружевом на рукавах. И только лишь облачившись в чистое, слегка снисходительно меня поблагодарил.

– Премного благодарен, сэр Пламен. А теперь я покину вас.

Вскакивая на лошадь, он старательно берёг раненную руку. И только её! Доспехи оплавленные огнём отбросил в сторону. Белая лошадка, грациозно вышагивала по поляне, ускоряясь. Переходя на дробь, когда копыта встретились с камнем чёрной дороги…

Род с защитой от огня и род с огненными драконами. Может быть весь этот ритуал и создавался именно для этого рыцаря? Магия притягивает Феникса к юной двуликой. Рыцаря, который не сгорит в пламени дракона?

Мне срочно нужны были ответы. И я даже кажется, знал кто может мне их дать. Менестрель! Этот его эпитет «мерзавец» к королю Междуморья погибшему 300 лет назад. Так не говорят о тех, кого не знают лично или хотя бы достаточно хорошо по рассказам отца или деда. Так не говорят о сильно превосходящих в силе и статусе. А значит старик сказитель как минимум высокородный аристократ, чей род понёс большой ущерб от правления Ранамира Жестокого. Дьямара! Чревоходец! В этм случае может статься что старик видел Ранамира лично… Полный сказочный набор у подножья замка маленькой принцессы. Для чего?

Разум мой требовал скакать в селение за отроком-фениксом, трясти старика-чревоходца. Но душа… и не только она! Сердце горело волнением. Глаза вглядывались в горизонт. Я поднялся на стену, где видно было гораздо дальше и сел на камни в ожидании.

Я очень надеялся, что через десяток вёрст, Илларис успокоится, сумеет унять ужас, наверняка клубящийся сейчас в её юной душе и вернётся сюда. Может не сразу, но хотя бы к ночи.

33. Две памяти

Илла:

Завораживающе и пугающе внизу, подо мной проносились леса и реки, вздымались горы, раскрывались, словно звериные пасти, овраги. Я не думала, просто летела прочь. От чего? От себя самой?!

Сколько прошло часов? Кажется, близился вечер. Остановиться меня заставило море. Вернее видимый мне на горизонте в его волнах барьер миров. Здесь он в морской глади, в других местах идёт прямо по земле. Человек может подойти к самому краю нашего мира и ощутить его хрупкость… Дальше лететь некуда. Наш мир мал.

Земля под лапами вздыбилась пылью. Крылья устало опустились. Насколько хватало глаз, вокруг было безлюдно. Люди стараются не селиться у барьера. А те что всё-таки решаются укрываются в высоких каменных замках. Могучих крепостях приграничья.

Барьер казалось трепетал. Словно сама реальность шла волнами…

Там за этой ели видимой стеной мир нелюдей. Мир, в котором человеку не выжить.

Я села на землю. Неудобно. Хвост мешается. И так и эдак не кладётся! Я выходит тоже теперь нелюдь? Но я здесь. Мой отец, мама, сестрёнка – люди! Я дитя этого мира, но и того тоже…

Я пыталась прислушаться к себе. Это тело… Уродливые лапы, хвост… Это я? Всё ещё просто я? Что-то было не так. В смысле это всё ещё была именно я. И меня пугало это обращение, моё новое тело, непонятный статус. Моё сердце сжималось, вспоминая крики юного рыцаря. Но что-то во мне появилось новое. Словно рядом с маленькой девочкой возник кто-то другой, взрослый. Или она сама повзрослела.

Я потянулась к этому новому… душой. И меня как шквалом накрыло образами. Плачущая девочка подле жестокого отца – и внутри меня ярость, огонь в моём дыхании пожирает шатры воей. Первые мужи потянувшиеся сразиться со зверем, грубые, грязные деревенщины. Девочка, которая с ужасом смотрит на этих людей – гнев, моя рука-лапа раздирающая их в кровь. Надменный лорд прибывший со своими людьми. Подъезжая они сыпали скабрёзные шуточки и именовали сжавшуюся от страха девочку, словами более подходящими портовой шалаве. Негодование, кровь каждого… Я помнила их всех. Только в этой памяти ярче помнилось почему именно я убила их. Они пугали девочку, унижали её. В её душе всё время горел страх. Они приходили и страх охватывал её.

– Ты, защищала меня?

Это какое-то безумие видеть в своей голове сразу две памяти. Я помнила, как рыдала впервые, когда всё поле перед замком было усеяно телами. И помнила сейчас как они пришли, как старик лорд повелительно махнул рукой пуская наёмников в долину. Как девочка, не подумавши, спряталась за камнями и в её сторону полетели стрелы. И я бросилась, расправляя крылья, прикрывая её и выжигая воей вместе с молодым ельником. Ельник потом было жалко. Но я догнала каждого и больше не верила тем, кто приходил с отрядом.

В памяти меня-дракона было много этого. Ярости! Она не плакала, она крушила, жгла, прогоняла прочь. Страх девочки был для неё болью. И она тоже искала. Она вглядывалась в этих мужчин.

Мы помнили первого рыцаря, которого она отпустила. Он был золотоволос и крепок руками. Она долго играла с ним гоняя по долине, но не причиняя вреда. Она всё поглядывала на меня-девочку. Но в глазах девочки был страх. Это было всего через седьмицу после того кровавого пиршества. Девочка была испуганна и драконица прогнала золотоволосого. Если бы он вернулся… Но он не вернулся. Почти никто из них не возвращался после встречи со мной-зверем… А те кто возвращались вели с собой наёмников. Все кроме Вазгара.

Я… мы помнили, как он появился впервые. Я-драконица была в гневе, что воин пробрался в ночи. Но он был красив и девочка смотрела на него с затаённой надеждой. И он вернулся. Моё звериное я опасалось, что он обидит девочку. Но он носил сладости, говорил красивые слова, был терпелив и внимателен. Его не пугал мой зверь!

Память сливалась во мне воедино и я уже плохо понимала, где воспоминания какого из моих тел. Вазгар пах знахарскими травами, конём и кровью. Его волосы норовили свернуться в кудряшку в моих руках. А после той прогулки по селению, я поверила, что он не обидит девочку…

Постепенно я успокаивалась. Меня переставала пугать эта моя вторая память. Моё второе «я» вообще было не склонно пугаться. Оно желало действовать. Вернуться, найти Вазгара, прогнать всех прочь!

Вазгар… рыцарь-кровопивец и вообще не Вазгар. Поцелуй… Такой жаркий, такой настоящий… Его смущение, страсть, с которой он прижимал меня и этот шёпот «Понимаете ли вы что творите?!». Я понимала! Мир не баловал меня-девочку подарками и я осторожно попыталась взять один из них сама. Тогда это было таким бунтарством. Сейчас, моё звериное я твердило, что нужно было сразу идти этим путём! Выбирать самой! Не ждать. Пытаться!

Мой прекрасный рыцарь столько твердил мне, что я сильная и способна сама к свершениям. Сейчас моя память соглашалась с ним. Мой самый благородный из нелюдей и из людей! Самый правильный и честный! Сейчас все карты на моих руках. Я всё решу сама! Мне надо просто обратно разделиться на эти мои два тела и вернуться к нему. Я не буду больше плакать. Я стану действовать… И я спрошу не один поцелуй!

Я засыпала совершенно умиротворённая под звуки моря, просто свернувшись клубком. В зверином теле можно спать накамнях как на мягкой постели. Перед глазами моими стоял образ моего прекрасного кровопивца и душа пела.

Я проснулась под утро, от того что замёрзла. Земля подо мной была жёсткой и холодной. С моря дуло влагой. На плечах у меня не было даже шали… я спешно ощупала своё тело, до конца осознавая – я снова человек! Ощупывание лица и тела под платьем не нашли различий от того образа, который был моим многие годы. Я снова я? А дракон?

– Арис! – я говорила шёпотом, сама себе не особо веря. – Иди сюда моё чудовище!

С тёмного неба спикировал дракон. Тяжёлый удар о землю, смрадное горячее дыхание.

Монстр! Только теперь я знала, что этот ужас оберегает меня. Что этот ужас тоже я.

Я сделала шаг протягивая руку, ещё один и мои пальцы коснулись крыла. Я погладила его. Грубая шершавая кожа. Мой кошмар опустила морду. Огромная голова, рядом с которой я мелкая песчинка… только эта голова тоже моя. Моя? Я прикоснулась. Моё чудовище замерло, словно давая мне возможность обследовать её, понять, принять такой как есть.

Я чувствовала её! Ощущала внутри себе её стремительность, не готовность смиряться, её упорство и решительность. Я словно касалась саму себя? Чувствовала как мои пальцы прикасаются в жёстким корявым чешуйкам и как чья-то очень нежна рука касается моего лица. Мы были с ней одно целое.

– Мы не будем больше убивать воей в той долине. Мы улетим оттуда. Вернётся к Вазгару и поедем с ним. Не важно куда! Нам больше не нужно убивать! Мы свободны!

Дракон смотрел на меня своим не мигающим взглядом, но я видела это и её глазами. В душе она улыбалась: её девочка вытерла слёзы и решила быть счастливой во что бы ни стало!