Текст книги "Принцесса из замка дракона (СИ)"

Автор книги: Ольга Талан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

43. Спасти принца

Илла

Старик-чревоходец, словно извиняясь, развёл руками:

– По всем приметам, леди, кровопивца уж изловили, причём живым. Иначе взялись бы вопросы задавать, пил ли он в селе, чью кровь. Всякий род возрождается по-своему. Насколько мне ведомо, кровопивцы возрождаются в семьях родственников людей, чью кровь они пили.

Из меня словно изъяли стержень. Колени подкашивались. Я опустилась на камень возле пыльной стены кристаллов:

– И что теперь?

Старик развёл руками:

– Ничего. Ордену ведомо значение кровопивцев для нашего мира. Сколь бы не была велика их ненависть к нелюдям, сильные люди потому и сильны, что свершают поступки для чего-то, а не по чему-то. Орден силён. Потому жизни рыцаря назвавшегося вам Вазгаром ничего не угрожает. Только свободе.

Мне вдруг вспомнился разговор, тогда, на стене. Личный ад! Мне было сложно понять трагедию его переживаний. «Прожить полсотни лет в сытости, точно зная, что не сможешь принести добра ни одной живой душе». Свободе? Сейчас… сейчас те слова заиграли иными красками.

– Скажите мне, сэр, кто он, тот благородный рыцарь-кровопивец, что взял себя рассветное имя Вазгар?

Старик взглянул на меня, словно оценивая, достойна ли я его рассказа. Или… А в моей голове сразу вспомнились та фраза: «Достаточно ли вы взрослая, чтобы слышать пусть неприятную, но правду?»

– Сэр, я хочу слышать правду какой бы она не была!

Старик наклонил голову вбок, будто всё ещё сомневаясь:

– Рыцарь Вазгар солгал деревенскому люду, объявив юного герцога вашим спасителем. Монахи не знаю о фениксах, и не станут преследовать юношу. Вазгар отступил, оберегая вас, леди. Участь рыцарей защищать принцесс!

За моей спиной утробно зарычала драконица, я улыбнулась, наверное получилось крайне зловеще:

– Слышите этот рык, сэр. Я не отступила! Я хочу обратно моего рыцаря, хочу найти его!

Старик сдержанно, но видно не без трепета смотрел на дракона:

– Никогда не слышал о смельчаках отказавших двуликой деве. Никто не жаждет сказывать о бесславных покойниках. Но всё же. Зачем вы хотите вернуть его, принцесса? Вазгар не станет добрым наследником вашему деду, даже если тот его примет. Это не его способ прожить жизнь. Он даже не станет вам добрым мужем, где-нибудь в замке далеко в горах. Он не сможет запереться от мира и быть только с вами. Тепереча, когда ваш дракон признал вашу власть, вы не связаны необходимостью избирать мужа немедля. Вы вольны как в выборе, так и в том, чтоб отложить этот выбор на более зрелые годы. Так зачем вам надобно вернуть Вазгара-кровопивца?

Его жесты и выражение лица были почтительны и в некой мере просительны. Наверное поэтому я не разгневалась, а задумалась.

Почему я хочу вернуть моего Вазгара? Я… мы… мы любим его! Да, именно так! И это такое необъяснимое и в то же время сильное чувство. Мне… нам важно видеть его. Быть рядом. Слышать как он говорит. Он замечательно говорит, мудро и спокойно. А ещё чтобы ветер трепал кудри…

Как объяснить это старику? Я сама себе объяснить не могу. Просто от мыслей о нём во мне словно рождаются силы. Неизмеримые! Восхитительно сладкие. Словно вся радость мира в моих руках…

Я взглянула на старика. Он не поймёт таких слов. Он слишком стар! А иные слова… Вазгар… Рядом с ним я спокойна! Он… я знаю, что он не предаст меня. Его мудрость выше такой низости. Все кого я знала доселе, могли отодвинуть меня избрав иное: власть, силу, знания. Мой рыцарь-кровопивец единственный оказался выше этого. Он надёжен… надёжен как барьер миров! Там, где закончится его сила, закончится жизнь!

А то, что он не станет жить со мной тихим счастьем в замке бабушки… я знала это. «Прожить полсотни лет в сытости, точно зная, что не сможешь принести добра ни одной живой душе». Я не заставлю его жить в его аду!

– Вы правы, сэр, рыцаря Вазгара будет вести дорога добрых дел. И я последние дни тоже сомневаюсь, что смогу ютиться во дворце деда или замке прабабушки. У меня слишком огромные крылья и на них восхитительно летать. Почему бы не лететь дорогой добрых дел?

Старик улыбнулся, казалось в восхищении и уважении. А потом заговорил тем голосом что возносят баллады о героях:

– Тогда, решительнейшая, не согласитесь ли вы отправиться со мной на запад, за перевал и спасти благородного принца Ранамира, наследника королей Междуморья, жестокой волей судьбы пленённого монахами ордена человечества и запертого в одном из великих монастырей в тех краях? Стены монастыря будут крепки и высоки, но я сумею указать вам точно, за какой из дверей держат принца, далее всё будет в ваших руках двуликая.

Он поклонился и замер, ожидая моего ответа.

– Ранамир? Принц? Разве династия королей Междуморья сохранила титул?

Он поднял на меня глаза, не разгибая спины:

– Имя ему досталось от предка. Соглашусь, отец сильно не угадал в этом выборе. Рассветное имя Вазгар более подходит ему и характером и светом. А титул… Соглашайтесь леди, я поведаю вам эту историю дорогой. Она не коротка!

Я присела в реверансе как полагается леди:

– Я поеду с вами, сэр Чхартш! Каковы бы ни были стены той темницы, мы спасём его!

Старик кивнул мне, принимая моё согласие.

– Вы уезжаете? – Как всегда бесцеремонно на лестнице появился вредный феникс. Старик с той же улыбкой поспешил объясниться с ним:

– Да, ваша светлость. Рыцарь Вазгар, что спас вас от дракона, попал в застенки монастыря. Леди мыслит, что мы не вправе дать ему сгинуть и велит мне вести её к тем стенам, чтоб освободить рыцаря.

Мальчишка поморщился:

– Леди не должно рваться в бой! Мне надобно взять мои вещи и оружие, прежде чем пускаться в дорогу.

Признаться я удивилась:

– Вы хотите ехать с нами, герцог?

Он взглянул на меня с какой-то презрительностью и отмахнулся:

– Рыцарь Вазгар не высказал мне должного уважения, но его грубость не повод не вернуть долг жизни. Он спас меня от лап вашей ящерицы.

На этой фразе он задумался, потом словно отмахнулся от чего-то не существующего в воздухе и поспешил прочь их зала. Стрик проводил его взглядом:

– Вот и славно. Нам стоит быть едиными, леди, это важно. – Он увидел в моих глазах вопрос и поспешил добавить, – я всё расскажу вам дорогой. Ближайшие монастыри ордена лишь за перевалом.

44. Вазгар. Старый знакомый

Не то чтобы я надеялся, что после моего побега в юности монахи будут продолжать общаться со мной сдержанно и хоть немного уважительно. Но всё же девять болтов вонзившихся в моё тело стали для меня неожиданностью. Я конечно нелюдь, но боль чувствую абсолютно так же как человек, потому далее плохо понимал, где нахожусь и куда еду.

Очнулся я уже в темнице, с толстыми железными кандалами на запястьях. Седой монах поил меня кровью и силы постепенно возвращались. В какой-то момент вернулось зрение, темнота стала не помехой, и я рассмотрел его лицо. Я хорошо знал этого человека. Знал с самого моего рождения. Он был одним из старшин монастыря, в котором я был заключён. Он знал меня ещё ребёнком.

– Здравствуй, брат Махаор. Не слишком ли темна моя опочивальня на сей раз?

Он посмотрел на меня сурово, сначала видимо думая промолчать, но потом всё-таки ответил:

– В прошлый раз ты, принц Ранамир, открыл пять замков, ключи от которых были у пяти разных старшин, самого высокого уровня доверия. А потом вырезал двадцать семь братьев, большая часть из которых были мастерами боя. Я вернулся из столицы через неделю после твоего побега и нашёл лишь пепелище!

Демон! И ведь никто не поверит, что тех людей убил не я. А нужно ли что б поверили? Чего я сейчас жажду больше правды или свободы? Как бы благородно не звучало «правды», жаждал я свободы:

– Прости, брат Махаор, я скорблю об их смерти. Многих из них я знал по именам. Но иного способа выйти из темницы не было. Ты ведь знаешь, кто я, и зачем ты держишь в плену мой род? И что мир рушится, и скоро падёт барьер миров, и принесёт на много-много больше смертей? Я должен был выбирать и выбрал меньшее зло.

Монах вскочил:

– Барьер силён!

Я не без усилий поднялся. Крови мне явно недодали.

– Пока да, ведь я был там! Я семь лет был у барьера миров, чтоб залатать его дыры! Но я сделал это только на юге. В том месте, где прорыв был явный. И ты изловил меня следующего на запад, где прорыв был меньше, но тоже был. Там местные лорды до сих пор бьются с пролезшим нелюдьем, а многих из лордов уж и нет, и их земли заполоняет жуть. Я ехал туда, чтоб залатать барьер и там. Но ты не дал мне этого сделать!

Монах осенил себя охранным знамением:

– Ты лжёшь, нелюдь!

Я пожал плечами, продолжая нагнетать страх:

– Да, я нелюдь, Махаор, и мы оба знаем это с моего рождения. Но вот ты, человек, монах ордена воинства человечества, мастер боя и учитель, ты точно уверен, что правильно выбрал сторону? Что бездумно подчиняясь приказам королей жаждущих лишь власти, ты спасаешь людей? Что кандалы на руках Берущего твой мир защитят? – я сделал паузу. – Или, брат Махаор, ты просто не знаешь, что делаешь?

Монах тыл ошарашен. Я видел на его лице ничем не скрываемое великое удивление, но в то же время он не спешил всё отрицать. А значит, часть сказанного мною он знал. Он был учёным человеком. Прочёл в своей жизни несметное количество книг и учил мудрости молодых. Он был одним из тех, кто учил меня самого. Возможно…

Возможно, вот в этот пугающий момент я и смог бы переубедить его, подтолкнуть к правильному решению и о чём-то договориться, но…

– Назад, Махаор! Быстро! Мудрец, нет! Не тронь его!

Старый монах встрепенулся, и, вернув себе сосредоточенность, ловко, хоть и не без труда, отбил прыгнувшего на него мелкого дракона.

– Мудрец, иди сюда! Это хороший монах, не тронь его!

Держа наготове короткий меч, монах оглядывался:

– Что это за тварь, Ранамир? Как она пробралась сюда?

Дракона он не видел. Серый от природы мой монстрик замер в тени, и я сам при таком слабом свете с трудом выглядывал его.

– Он оберегает меня. Следует за мной куда угодно. Почти как пёс, только умнее. Стены ему не преграда.

Монах явно паниковал:

– Он загрыз двоих, принц! Что это за пёс такой?! Что он есть?

Я пожал плечами:

– Я же сказал, он оберегает меня. Он есть «страшный зверь», Махаор. Детёныш ещё. Барьер дрожит и он явился. Если барьер окончательно падёт, он понадобится разогнать нелюдье. Только, Махаор, и он и я слишком молоды, мы не сможем этого сделать если понадобится. Я могу залатать барьер, пока он ещё стоит, но не смогу поднять его, когда он уже упадёт.

Монах пятился к двери. Зёрна сомнений явно пали в его голову, теперь нужно было дать время, чтоб они проросли:

– Иди уже Махаор. Ты недадал мне крови, и Мудрец нацелился восполнить недаданное твоей. Он очень рьян в стремлении оберегать меня. Я не смогу сдерживать его долго. Иди!

Монах ещё раз огляделся и, держа наготове меч, спешно вышел, захлопнув за собой тяжёлую кованную дверь. Через минуту послышалось лёгкое шлёпанье по каменному полу и мою ногу лизнул тонкий слюнявый язык.

– Я рад, что ты не пострадал, Мудрец.

Ещё немного шлёпаний и бугристая чешуёй голова уткнулась в мою ладонь. Я хотел погладить его, приласкать как пса, успокоить. Но прежде чем это сделал, задохнулся от ощущений. Я чувствовал его мысли как свои.

Мудрец волновался. Он боялся за Арис и Иллу. Злился на монахов, считал важным вылечить меня. Но самое главное, в его понимании чтобы победить, я должен был не убить врага, а возглавить стаю. Одиночка долго не живёт. Одиночка слаб. За гнездом одиночки немому приглядеть. Вожаку нужна стая.

Поражённый такими выводами, я даже нашёл силы повернуться, чтоб взглянуть на мелкого дракона:

– Ты метишь меня в лорды, Мудрец? Или в короли?

Чешуйчатое тело под моей ладонью развернулось, царапая её и вновь прижалось. В его мыслях было: «Только юнец может думать, что безопасность можно построить одному вгрызаясь к глотки врага. Одиночка способен только разрушать! Для созидания нужна стая! Только возглавив стаю можно построить безопасный мир для неё.»

Я усмехнулся и на всякий случай проговорил вслух:

– Я понял тебя, Мудрец. Признаюсь, я никогда не рвался в короли… но я подумаю. Раз ты так мыслишь, я взвешу, такое решение. А пока можешь добыть мне воды?

Я попытался оглянуться в поисках окна. Оно было, высоко под потолком. Глубокое, стена была невероятно толстой.

Дракон снова зашлёпал лапами по полу, потом подпрыгнул, цепляясь за неровности стены и пополз по ней к окну. Быстро исчезнув в проёме окна. Кстати он стал больше. Уже размером не с крысу, а с достаточно крупного кота. Он убил двоих? Я недооценил боевую мощь маленького зверя!

45. Слишком умён

Вазгар

Воды мой монстр принести не смог. Зато принёс чей-то грязный, но тёплый плащ, а ещё слегка надкусанную, но свежую, одуряюще вкусно пахнущую, лепёшку. За все последующие сутки она стала моей единственной едой:

– Да ты просто клад, Мудрец. Балуешь меня.

Я, с трудом шевеля не зажившими руками, старался укутаться. Дракон смотрел на меня внимательно, словно ни на мгновение не поверил в мои улыбки. Хотя, может статься, действительно не поверил. Я чувствую его мысли. А он чувствует мои?

Нет, я не боялся. Что толку бояться? Я здесь, снова надёжно запертый… и я не вижу выхода. Вряд ли монахи позволят Мудрецу вырасти настолько, чтоб он смог снести для меня эти стены. Да и позволят ли они вообще ему здесь оставаться. Он убил двоих. Вполне может продолжить убивать в попытках спасти меня. Было бы лучше если бы он пока не показывался, спрятался на какое-то время во мне, или где он там прячется когда его нет.

Но прятаться дракон не хотел. Теперь он вообще не пропадал. Каждое мгновение шуршал рядом, смотрел на меня, казалось, с тревогой. Откуда я увидел тревогу в немигающем взгляде маленького ящера? Не знаю. Но я был уверен, что вижу её там. И в этом было что-то… Я не воспринимал маленькую чешуйчатую тварь как часть себя. Скорее я видел в нём подарок Иллы. И этот подарок заботился обо мне. В этом было что-то тёплое. Не разумное, но просто само по себе заставляющее верить в благой исход.

К ночи я, наконец, задремал немного согревшись, дракон прижался своим бугристым боком с моему и снова окатил меня своими чувствами. Беспокойством.

Махаор больше не пришёл ко мне. Зато к полудню следующего дня на моём пороге появился брат Урдас. Когда я был ребёнком, он несколько лет был настоятелем монастыря моего заточения. В отличие от старого монаха, Урдас не хмурился. Он был безмятежно спокоен. Принёс большую миску каши, явно не арестантскую, а добротную с монастырской кухни. А ещё поставил на пол маленькую миску с костями:

– Твой зверь, Ранамир, надеюсь и обычную собачью еду ест, а не только людскую кровь?

Я поморщился. Если Махаора я надеялся переубедить, запутать, то с настоятелем силы мои были ничтожны. Махаор был начитан, а Урдас по-настоящему мудр. И меня всегда поражало его спокойствие. А ещё за сутки раны порядком истрепали мои силы и моего собственного спокойствия внутри было всё меньше. Любая мелочь раздражала более чем того следовало ожидать. А это имя… Ранамир! Я отвык от него за эти годы. Отец возлагал на него надежды. Видимо потому, что не имел больше ничего, на что можно было надеяться. Когда родителям не на что надеяться, дети получают двойную ношу:

– Если тебе не трудно, брат Урдас, я нашёл себе новое имя. Теперь меня зовут Вазгар. Зови меня им или безымянно.

Он посмотрел на меня, и кивнул улыбаясь:

– Да, мне рассказали, что ты сражался у барьера под этим именем. Вазгар? Рассвет? – Взгляд настоятеля был светлый. И в нём даже отражалось что-то из того, что я видел в детстве. – Хорошо, пусть будет Вазгар. Оно тебе к лицу.

Я благодарно кивнул:

– А Мудрец при мне охотно ел суслика. Думаю, и эти кости придутся ему по вкусу.

Урдас сел на пол. Спокойно передал мне еду. Приветливо и без злобы.

– Прости, за раны… Вазгар. Твой побег и этот твой маленький дьявол… – он огляделся пытаясь высмотреть Мудреца. – Орден просто опасается тебя.

Он вёл себя как прежде. Будто не было этих семи лет, моего побега, возвращения, этих ран от арбалетных болтов. Будто не чего не изменилось. Он был тем самым человеком, которого я знал в детстве. И хотя годы не пощадили его. Он сморщился лицом, и в плечах. Но в отличие от Махаора он не таил на меня злобы. Почему? Он поверил мне? Забыл побег? Или просто простил?

Урдас долго неторопливо наблюдал как я неловко, скованный ранами на руках и кандалами, всё же стараюсь есть аккуратно. Потом заговорил:

– Скажи Р… Вазгар, тогда, во время твоего побега. Как ты открыл двери? Это было невозможно.

Я кивнул:

– Те замки мне открыл монах. Я уже сказал… что мир висел на волоске, и я нужен был у барьера. Нашёлся монах, который понял это, открыл замки и указал мне путь. Он был не знаком мне, я видел его впервые.

Настоятель поднял на меня глаза, спрашивая, но, не произнося своего вопроса вслух. Я пожал плечами:

– Хочешь знать убил ли я тех людей? Ты ведь всё равно не поверишь мне? А если поверишь, то не мне, а своим собственным размышлениям, спокойным, чётко держащим истину за хребет.

Он отвёл взгляд. Потом кивнул и медленно, словно нехотя произнёс:

– Многие из тех братьев были убиты в спину. Для тебя это было странно. – Потом ещё с минуту он помолчал – Ты сильно повзрослел. Очень сильно. И честно говоря, я рад видеть тебя живым, мальчик.

Он смотрел мне в глаза и улыбался. В этой улыбке был один из моих детских учителей. Один их тех, для кого я остался юнцом, кем бы я ни был.

Я невольно улыбнулся в ответ. Он вновь заговорил:

– Я, буду откровенен с тобой, Вазгар. Я никогда не встречал ни в одной из книг, что наследнику-кровопивцу следует присутствовать возле барьера. Ты уверен, что это было необходимо? Орден считает, что достаточно того, чтоб кровопивец возмужал и был коронован правителем этих земель. Но ты не был коронован в срок, а барьер на юге, где стояла армия, действительно перестал дрожать и давать трещины. Про запад слухи смутные, трудно понять, можно ли им верить. Но большинство их всё же вторит, что барьер успокоился, и земли те лихорадит от уже лишь от проникшего за си годы проникшего нелюдья, а не от новых.

Он смотрел на меня. Я чётко читал в его спокойном взгляде что ему ведомо даже то где с солгал. Но он не таит гнева, а наоборот, даёт мне путь оправдаться незнанием. Мы никогда не были друзьями. Он как и многие знали меня с детства и как многие не смотря на мою суть, частенько видел во мне просто ребёнка. Хотя я всегда помнил, что они охраняют мою тюрьму, путь в то время и довольно удобную и приятную глазу. А они все всегда помнили кто я, или кем я вырасту. Но и врагами мы тоже не были. Должен ли я сейчас считать его своим врагом? Способен ли я переубедить его? Нужно ли мне пытаться? Или пользоваться тропой к отступлению?

Я пожал плечами:

– Я ни в чём не уверен. Я действую на ощупь, как чувствую, не зная истины. Ищу её как слепец!

Он кивнул:

– И ты не проходил ритуал коронации? Вообще ни какие ритуалы?

Я усмехнулся:

– Нет. Я не кем и ни куда не короновался. Орден придаёт этой коронации такой великий смысл?

Настоятель задумчиво кивнул. Мой титул был наверное одной из самых загадочных вещей моей жизни. Я был пленником, но в то же время, я был наследником этих земель и должен был по достижению совершеннолетия короноваться как их правитель. Правитель без власти.

Видимость. Подделка. Мой отец был таким королём Междуморья. Он не был властен даже в пределах замка, где был заточён.

– Это столь важно?

Урдас снова кивнул:

– Триста лет назад, когда магия пала и барьер задрожал, и не унимался, дева Полисанна объявила, что барьер вбирает силу королевской семьи и будет прочен, лишь пока на троне междуморья восседает кровопивец. Она нашла возрождённого кровопивца и объявила его наследником, а себя лишь регентом при нём по малолетству. И хотя к совершеннолетию юноши, Полисанны уже не было в живых и земли Междуморья разделили вассалы, юноша был коронован и после орден все годы соблюдал это правило. Ты точно не проходил ни каких ритуалов?

Удивительно, но то как Урдас вёл себя со мной, действовало и на меня. Я тоже словно вернулся на семь лет назад, в то время когда скрывать от старшин мне было нечего, когда все они были моими учителями.

– Ложная коронация… Нет, я ничего такого не проходил. Единственный ритуал, под который я случайно угодил это брачный.

Настоятель встрепенулся:

– Брачный? Ты женился? Отдал брачный дар?

Мысленно я одёрнул себя. Всё не так как раньше. Мне есть, что скрывать хотя бы защищая других. Иллу и Арис.

Урдас беспокоился. Ордену нужно чтоб род кровопивцев продолжался в заточении. А если мой брачный дар отдан, отдать его снова я не смогу. Не за мою короткую жизнь. Но проверить это невозможно. Я мог солгать. Избавить себя в будущем от навязанной неизвестной мне невесты. Но тогда монахи начнут искать, и Илла попадёт под их внимание, а она нелюдь. Возможно, они знают это и закрывают глаза на потомков власть держащих, а может для них это тайна. Я не хотел бы навлечь на Иллу беду.

– Нет, я сочетался браком только по обычаю девушки. Свой брачный дар я не отдал.

Настоятель вновь улыбнулся и кивнул. Мудрец всё это время, замерев сидевший под моим плащом, тихо выскользнул и поволок поставленную ему миску в тёмный угол, что бы приняться за еду. Монах незаметно проследил за ним взглядом и вдруг задорно рассмеялся:

– Никогда не видел дракона двуликих так близко. Так вот с кем ты обвенчался по обычаю невесты! – Он усмехнулся – Король Манил будет невероятно расстроен. Он очень рассчитывал на военную мощь дракона нового зятя. – Урдас с усмешкой покосился на меня – Страшный зверь говоришь? Ты навёл великую сумятицу в головах монахов.

Обмануть? Его?! Он слишком умён! Он узнал зверя. Узнал и просто рассмеялся. А ещё ему хорошо известно о двуликих и об Илле. Меня вдруг осенило, что разгадывая загадку четырёх нелюдей и маленькой принцессы, я и не подумал поискать ответы в закромах ордена. А ведь именно монахи в нашем мире собирают книги и разные знания старых времён. А ещё именно монахи ордена должны были с особым усердием собирать книги о тех четырёх родах, ведь именно они изгоняют нелюдей из нашего мира. И кто как не сидящий передо мной должен владеть такими знаниями в самой поной мере:

– Брат Урдас, я много искал о родах основателей. Многое нашёл, но во многом остался несведущ. Помоги мне понять недостающее. Успокоить душу.

Настоятель вновь улыбнулся и кивнул:

– Почему ж нет, спрашивай