Текст книги "Вторая Академия (СИ)"

Автор книги: Ольга Силаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Хм. Ты перестала вырываться после того, как татуировщик пригрозил испортить тебе спину кривой татуировкой с неизвестным откатом?

Я отвела взгляд. О своём позоре я писать не хотела: это было слишком унизительно. Но я была агентом, и умалчивать о важных деталях в рапорте было недопустимо.

– Да.

– К твоему сведению, он никак не мог этого сделать, – с лёгкой насмешкой в голосе произнёс Рэй. – Искажённый энергетический поток ударил бы по нему самому, если бы он замкнул кривой контур. Это базовые сведения, которые тебе стоило бы знать.

– На лекциях нам ещё не преподава… – начала я.

– Когда тебя захватят в плен в следующий раз, ты тоже будешь махать перед похитителями учебным планом?

Я молчала. Тут Рэй приложил меня более чем заслуженно.

– Возьми в библиотеке нужные книги и подготовься. У тебя три дня.

Он распекал меня уверенно и безапелляционно, хотя вчера со мной могли сделать что угодно. Я сжала кулаки. Рэй не мог знать, что дело ограничится татуировкой, не мог знать, что меня вовремя вызволит лорд-хранитель! Меня могли отравить, прихлопнуть, убить, он лишился бы ценнейшей союзницы! Он что, вообще понятия не имел, что Сильвейна может на меня напасть?

Я моргнула. Стоп.

Лорд-хранитель понял, что на меня нападут. Умница Рэй, наверняка узнавший о разрыве помолвки и об отлучении Ксара от рода одновременно с имперской канцелярией, мог понять это куда раньше. Ещё до нашего занятия.

Рэй понял. Рэй знал, что я буду беззащитна. И он…

Я резко повернулась к нему, и наши взгляды встретились. Я открыла рот, чтобы задать вопрос…

И Рэй едва заметно покачал головой.

Мы оба поняли, что мы хотели сказать друг другу. Что я не должна спрашивать, был ли Рэй в той спальне. Не должна узнавать, присматривал ли он за мной.

Лорд-хранитель отнюдь не зря спрашивал, было ли это подстроено. Он тоже подозревал. Как и я.

Вот только я ничего не спрошу. Ни-че-го. Возможно, Рэй когда-нибудь скажет мне. Возможно, я не узнаю никогда. Но только мы выбираем, во что нам верить, правда?

В следующее мгновение Рэй как ни в чём не бывало кивнул на лист:

– Всё на месте. Подпиши.

– Ты же не собирался его читать, – пробормотала я, подписывая.

– Не собирался, – невозмутимо произнёс Рэй. – Совершенно.

– Врёшь.

– Да. И никакой разницы в интонациях ты не замечаешь, потому что её нет. – Рэй отобрал у меня листок с рапортом. – Для первого раза неплохо. Даже не буду заставлять тебя переписывать, тем более что формальностями мы не увлекаемся: дата, место, имя, нужные метки – и этого довольно.

Он кошачьим шагом пересёк комнату, а я не отрывала от него взгляда. Мне безумно хотелось спросить, что Рэй чувствовал, когда я была во власти татуировщика. Когда мне лили в горло ройсовую настойку. Ведь он был рядом в эту минуту, правда?

Но каждый из нас вёл свою игру, и мы не могли обсуждать действия друг друга. Даже если лорд-хранитель решит, что Рэй замешан, он знает, что я ни при чём. Пусть это так и останется.

– Ты бы меня спас? – вдруг произнесла я. – Если бы я оказалась в смертельной опасности, но спасти меня значило бы поставить под угрозу всю операцию?

– Допустим, я знаю ответ на этот вопрос.

– И?

– Не скажу, разумеется. Но я бы на твоём месте не стал рассчитывать, что я увлекусь игрой в благородного героя.

Рэй отошёл к своему столу, наклеивая на мой рапорт жёлтую кайму. Лицо его было невозмутимо, но в глазах блестели знакомые искры.

– Спасибо, – всё-таки тихо сказала я.

– Было бы за что. – Рэй вздохнул. – Ты всё ещё в опасности, и я бы сказал, в нешуточной. Было бы проще, если бы твоих четырёх девиц можно было засунуть в камеру вслед за нашим татуировщиком, закрыть дверь и потерять ключ. Увы, с самыми завидными невестами Академии так не поступают.

– А как с ними поступят? – поинтересовалась я.

– Официально никто ничего не знает, разумеется, – в голосе Рэя проснулась ирония. – Что означает, что те, кому это нужно, знают всё. Алетта каким-то непостижимым образом докопалась до истины, видишь ли. Как я понимаю, она решила расспросить кого-то из девушек и по цепочке выяснила всю правду. И оказалась очень недовольна – не тем, что они на тебя напали, но тем, что попались.

– Не очень-то они таились, раз разболтали подругам, – пробормотала я.

– В разведку их бы определённо не взяли, – согласился Рэй, подхватывая толстую папку с чёрной каймой. – Огромная потеря для нас, я уверен.

– И… что с ними будет?

– Накажут, я полагаю. – Рэй странно посмотрел на меня. – Посмотрим, насколько Алетта на самом деле зла.

– Хочешь сказать, тебе интересно, на что она пойдёт, чтобы отомстить моим обидчицам? Думаешь… думаешь, она защищает меня?

Рэй ничего не ответил. Вместо этого он плюхнул папку мне на стол:

– Читай. Личное дело твоего нового визави, лорда-хранителя Академии. Всё, что касается его привычек, выпиши и вызубри наизусть.

– Зачем?

– Скорее всего, тебе никогда это не понадобится: если Маркус Рише занял тело лорда Нила, он выучил наизусть все «свои» привычки, когда был главой разведки, – невозмутимо сказал Рэй. – Но есть шанс, что рядом с тобой он расслабится и вспомнит оригинального себя. Твоя работа – сидеть в засаде у пропасти и ждать, пока его нога не соскользнёт.

– А если она никогда не соскользнёт? Если это не он? Если это всё-таки Алетта?

– Очень даже возможно, – кивнул Рэй. – Поэтому ты прочтёшь полное досье нашей охотницы за артефактами и тоже вызубришь все детали. А напоследок откроешь досье на Маркуса Рише, отметишь, что из этого похоже на твоего отца, а что не очень похоже, и запомнишь эти непохожести для себя.

Я тихо застонала:

– Наизусть? Серьёзно? Я же не Шаес с его рунами памяти и внимания!

– Твоё счастье, – серьёзно произнёс Рэй. – Но от работы тебя это не освобождает.

Я машинально открыла первую папку на середине и застонала от разочарования. Чуть ли не четверть строк была намертво скрыта чёрным артефактом-маркером. Все имена, все места, все названия операций…

– Да тут половина вымарана! – вырвалось у меня.

– А чем, думаешь, я всю ночь занимался?

Я невольно рассмеялась. Подняла голову от папки – и Рэй едва заметно усмехнулся мне в ответ. А потом кивнул, посерьёзнев:

– Читай. Мне нужно, чтобы ты устала и измоталась как следует.

Я подняла бровь:

– Это почему?

Рэй помолчал, глядя куда-то вдаль.

– Этой ночью тебе придётся принять самое важное решение в своей жизни, и я не хочу, чтобы ты рассуждала ясно, – отрешённо произнёс он. – Потому что я уже принял его за тебя.

глава 28

Когда Рэй подвёл меня к телепорту Второго Архивариата, мне уже было всё равно, куда мы переместимся. Голова гудела от мелких деталей и незначительных фактов, и я с мрачной обречённостью знала, что мне придётся возвращаться к папкам, запертым в сейфе Рэя, снова и снова.

– Проклятье, – пробормотала я.

Рэй обернулся от панели с управляющими рунами.

– Что, настолько всё плохо?

– Ну, теперь я знаю, что леди Алетта в ярости сожгла салон портного своей соперницы, когда та обошла её на балу, – вздохнула я. – И что лорд Нил с большим тщанием подходит к выбору чаёв для своих собеседников, так что незваным гостям и нежеланным визитёрам лучше держать ухо востро. Хорошо ещё, вчера вечером я этого не знала.

– Но тебе понравился чай? – очень серьёзно спросил Рэй, глядя мне в глаза.

Я помолчала.

– Несладкий. Но уютный и… вкусный, наверное. Да. Понравился.

– Вот и отлично, – с неожиданной силой произнёс Рэй, глядя на золотистую дымку телепорта. – Значит, я делаю это не зря.

– Делаешь – что?

Вместо ответа Рэй подтолкнул меня к телепорту. И я провалилась в ничто.

Открытая площадка под звёздами. Решётчатый металл под ногами – и ни души вокруг. Вдалеке, ухнув, пролетела ночная птица, и я вдруг ощутила неожиданное тепло и покой. Словно где-то здесь был мой забытый дом.

– Обернись, – негромко произнёс Рэй.

Но я уже заметила золотое свечение на полу и почувствовала источник света сзади. Настолько огромный, что я ощущала его всем телом.

– Колодец, – прошептала я, поворачиваясь.

Он был огромен. Круг золотого света размером с Академию поднимался из земли на многие сотни метров вверх, рассеиваясь уже у самых облаков, подсвеченных золотом в ночном небе.

На дальней стороне я увидела каменные дома и стены небольшого гарнизона. Разумеется, каждый энергетический колодец охранялся маленькой армией.

Вот только что здесь делали мы?

Я повернулась к Рэю:

– Мы же сейчас не работаем вместе. Я не участвую в твоих операциях. Тогда зачем я здесь?

– Не работаем, и не участвуешь, – рассеянно подтвердил Рэй, глядя на колодец. Его лицо выглядело неожиданно расслабленным, словно он тоже впитывал излучение всем телом и оно дарило ему уют и покой. Как и мне. – Но когда студентке Академии ставят первую руну, её отец, опекун или наставник должен присутствовать. Вряд ли ты хотела бы увидеть рядом в эту минуту свою мачеху или лорда Джавуса.

Меня передёрнуло. Вот уж нет.

А потом до меня дошли его слова.

– Первую… руну? Мне?

– Угу. И я её уже выбрал.

Я заморгала:

– Погоди… какую? Ты даже меня не спросил!

– Вот-вот спрошу, но, думаю, для этого разговора нам стоит убраться с видного места, – отмахнулся Рэй, подавая мне руку. – Идём.

Я резко покачала головой, спрятав руку за спину:

– Шагу вперёд не сделаю, пока ты не объяснишь мне, что происходит.

Рэй вздохнул, убирая руку:

– Объясню. Но не здесь. Иди за мной.

Я оглядела площадку. Дымка над телепортом клубилась спокойно, но вот-вот сюда могли пожаловать другие гости… и, пожалуй, Рэй был прав: в их присутствии я настолько личные вещи обсуждать не хотела.

Я кивнула и молча последовала за Рэем.

Мы поднялись на небольшой холм. По пути к нам приблизился подтянутый военный с эскортом из двух вооружённых девушек в плащах сиддов. После короткого обмена бумагами с Рэем он отдал честь и молча отошёл.

– Он знает, кто ты? – негромко спросила я.

– Аристократ с императорским разрешением и немного – бывший принц, – пожал плечами Рэй. – Я здесь как твой наставник, а не как таинственный незнакомец.

Он уселся на траве лицом к колодцу и жестом предложил мне сесть рядом.

– Ты получил императорское разрешение, – произнесла я. – Для меня.

– Ага.

– Зачем?

– Если ты думаешь, что получила бы эту татуировку без разрешения императора, ты жестоко ошибаешься. Ты дочь правящего – это во-первых. Сама татуировка стоит больше, чем всё ваше оставшееся имущество и твоё приданое на десерт – это во-вторых. И… – Рэй помедлил, – император не очень-то её любит.

– И ты всё ещё не сообщил мне, что это за татуировка.

– Нет.

– Откуда у нас вообще такие деньги?

– Я бы достал их из фондов разведки, – проронил Рэй. – К счастью, твой отец об этом позаботился. Ты знала, что он оставил для вас с сестрой средства для того, чтобы вы могли выбрать руны?

– Конечно.

– Забавный факт: тебе он оставил в десять раз больше.

Я поперхнулась.

– Так что этого хватит на любую первую руну, – невозмутимо произнёс Рэй. – Вторая… боюсь, тут выбор будет поменьше. Но поскольку я настаиваю на этой руне сейчас, я даю тебе обещание, что оплачу любую вторую татуировку, если тебе не хватит средств.

Я долгим взглядом посмотрела на его бок, где под очередным щегольским костюмом и тонкой рубашкой была вытатуирована руна сумрака.

– Ты знаешь, какую татуировку я хочу, – негромко сказала я. – Твою.

Рэй покачал головой:

– Она запрещена императорским указом. Ещё мои предки упразднили эту татуировку для всех, кроме членов императорской семьи. Никто из них не хотел своими руками создать себе убийцу.

Разочарование было острым и колким, как горсть злого снега в лицо.

– О, – только и сказала я.

– А ещё, – гораздо тише добавил Рэй, помолчав, – её откат – это не то, чего я хотел бы для тебя.

– Какой откат? – тихо спросила я. – Что тебя заставили принять, когда поставили руну?

Но Рэй лишь покачал головой:

– После. Когда-нибудь. Кроме того, Берген, придворный татуировщик, был единственным известным мне мастером, который знал, как заряжать руну сумрака. И он погиб в ночь переворота. Подозреваю, его успели убить по заранее отданному приказу отца, когда верные ему люди поняли, что дело проиграно. Других мастеров, искушённых в подобных рунах, просто не существует.

Проклятье. Я закусила губу.

Рэй откинулся на руки, потом лёг на спину, глядя на небо, и скрестил руки за головой.

– После того как на тебя напали, я был бы идиотом, если бы не поставил на тебя защиту, – промолвил он. – Но артефактами нищую студентку не обвесить, охрану к тебе не приставить, и не могу же я держать тебя во Втором Архивариате весь день.

– Остаётся лишь татуировка, – произнесла я. – Ты поэтому привёл меня сюда?

– Это одна из причин. – Рэй повернул голову ко мне. Его лицо было очень серьёзно. – Но тоже веская. Пожалуй, это лучшая защита, которую я тебе сейчас могу дать.

Я всё ещё не понимала, о какой руне шла речь. Идеальная ловкость, защита от огня, обаяние, интуиция? Нет, эти руны даже близко не стояли рядом с руной сумрака.

– Какая руна, Рэй? – тихо спросила я, глядя на него. – Просто скажи одно слово.

Повисла тишина.

– Скорость.

Скорость. Руна моего отца. Та самая, особой способностью которой отец никогда не пользовался при мне и запрещал нам говорить кому-либо, что она у него есть. Ведь лучшая защита – та, о которой не знает никто.

– Скорость, – прошептала я. – Руна скорости.

Легендарная руна. И почти единственная, у которой фактически не было отката. Увеличивался обычный темп шага и бега, а в критической ситуации носитель руны мог убраться из опасного места с фантастической, невозможной скоростью: за несколько минут он мог оказаться возле телепорта или обогнать погоню и затеряться в переулках. Ни один противник не мог его остановить, кроме разве что стальной двери. Будь у меня эта руна, когда меня атаковали подруги Сильвейны, я бы легко сбежала, вернулась во Второй Архивариат и только тогда рухнула бы на пол в изнеможении. И откатом были бы всего лишь крайняя усталость и изнурение на пару часов.

– Ты думаешь о том, что эта руна даст тебе убежать в случае чего, – проронил Рэй.

– Да.

– Плохой из тебя агент. Представь, что в руке у тебя метательный нож, а рядом – трое вооружённых противников. Ты активируешь руну. И?

Я потрясённо открыла рот.

– И они будут мертвы через несколько секунд, – хрипло сказала я. – Если я захочу.

– Уже лучше. И ты забываешь ещё об одном.

– О чём?

– Задача агента в том, чтобы таких ситуаций не возникало вовсе, – сухо проронил Рэй. – Увы, Ксарион Джавус тебе в этом отнюдь не помог.

– Ну извини, забыла предупредить, что ему не стоило разрывать помолвку, – фыркнула я.

– Забыла, – серьёзно сказал Рэй. – Потому что парень – идиот, если не подумал, как это отразится на тебе. У позорной стены он тебя закрыл, а сейчас? Не самый умный поступок с его стороны.

Я не ответила. В моей голове вертелись два слова.

Руна скорости.

Я не могла не признать, что Рэю пришла в голову великолепная идея. Блестящий ход – и очень умный. Отличное оружие, почти идеальная защита – но даже не это было главной составляющей его решения. Если я выберу ту же татуировку, что носил Маркус Рише… повторю его путь, объявлю о том, что я хочу быть на него похожей…

Вот только никто, похоже, не спрашивал моего согласия.

– С каких тёмных сиддов, – медленно произнесла я, – ты думаешь, что я её вообще поставлю, эту татуировку? И почему именно сейчас?

Рэй долго молчал, не глядя на меня. Казалось, его интересовали лишь звёзды, поблекшие в золотом сиянии колодца.

– У этой руны есть ещё одно свойство, – произнёс он. – Мастера клянутся, что к энергетическому узору руны оно не имеет никакого отношения, но императора Сарффа не переубедишь.

Голос его не предвещал ничего хорошего.

– Какое свойство? – резко спросила я.

Рэй вздохнул.

– Пять лет назад новый император боялся, что с ним рано или поздно поступят, как с моим отцом. И заказал исследование профилей всех участников переворота и многих других высокоранговых сиддов и военных, начиная с твоего отца.

Он помолчал.

– Не так много агентов ставят руну скорости: она слишком дорога, и даже разведка редко может себе это позволить. Но среди тех сиддов и военных, кто поставил её, оказался необыкновенно высокий процент предателей. Начиная с твоего отца.

– С Маркуса Рише.

– Именно. Участие в перевороте либо интрига, в ходе которой молодой лорд занимал место вышестоящего, например. А дважды – измена империи. Я видел отчёты. Статистика и впрямь настораживающая. Понятно, что те, кто поддержал Сарффа во время переворота, предателями не были. Но лояльностью, согласись, тут тоже не пахнет.

– Ты думаешь, это не совпадение?

– Я не верю в чудеса, – пожал плечами Рэй. – Но я три года не верил и в руну бессмертия. А то, что откат у любой руны может влиять на психику, – известный факт. Так или иначе, императора Сарффа не на шутку встревожили эти отчёты, и он издал негласный приказ: агенты и военные с этой руной могут служить, но далеко им продвинуться не дадут. И поручать критически важных для судьбы империи заданий тоже не будут.

Кровь отхлынула от лица. Я почувствовала, что бледнею. И Рэй предлагает эту руну мне?

– То есть никому из вышестоящих чинов разведки её не ставят, – прошептала я.

– Мало кто знает почему. Правящие лорды знают, разумеется. Остальным – тем, кто может себе позволить подобную руну, – император просто не подписывает разрешение, если эти сидды нужны ему на высоком посту.

– А мне? – дрогнувшим голосом спросила я. – Как император подписал разрешение мне, если я стажёр имперской разведки? Он вообще знает, кто я?

– Любовница принца-предателя. В первую очередь.

Голос Рэя прозвучал холодно и жёстко. Ночь вокруг нас была теплой, но мне внезапно стало зябко.

– Мне никогда не сделать карьеру в разведке с этой руной, – прошептала я. – Никогда. Ни высоких постов, ни серьёзных заданий.

Рэй пожал плечами, не глядя на меня:

– Ну почему? Это будет всего лишь в десятки раз сложнее. Поверь моему опыту: я прошёл через худшие испытания. Кроме того, с тобой буду я. Пока я хочу, чтобы ты оставалась в разведке, ты будешь рядом со мной. Это не изменится.

– Зачем? – я повысила голос. – Зачем, Рэй?

– Чтобы твой отец поверил тебе, где бы и кем бы он ни был, – просто сказал Рэй. – Ты выберешь его руну, примешь её в память о нём. Я сообщил, что недоволен твоим выбором, так что Маркус будет знать, что я представил императору твоё прошение против воли.

– И он поверит?

– Маркус знает, что тебя больно ранили мои манипуляции. Знает, что ты желаешь сблизиться с ним. И сейчас он получит неопровержимое этому доказательство.

– А если он знает, что мы – агенты имперской разведки? – резко возразила я. – Он может заподозрить, что это лишь изящный ход, и тогда все мои усилия будут насмарку!

– Так убедись, чтобы этого не случилось, – голос Рэя сделался ледяным.

Потом он вздохнул.

– Если он знает, тем лучше. Он прекрасно представляет, как много для тебя значит твоя мечта быть агентом. Если Маркус поймёт, что ты отказываешься от неё, что ты разочаровалась в ней и во мне и выбрала татуировку для него и ради него, у него не останется сомнений. Подобных жестов не делают просто так.

Вновь наступила тишина. Крылья ночной птицы мелькнули над деревьями, зелёная клейкая листва пахла упоительно, и в другое время я наслаждалась бы этой ночью. Но сейчас я всё глубже погружалась в чёрное отчаяние.

Потому что неотвратимо близился момент, когда я потеряю всё.

– Татуировка не обязательна, – мой голос вновь дрогнул. – У меня более чем достаточно шансов убедить отца, что я на его стороне. Он откроется мне и без этой руны. Я узнаю его имя и так.

Рэй устало посмотрел на меня:

– Я не знаю точных шансов, Фаэль. Возможно, без этой руны шансы его убедить – семьдесят из ста, а с руной – восемьдесят. Возможно, восемьдесят девять без руны, а с руной – девяносто. Но я не могу пренебречь даже одним шансом из ста, если этот шанс будет означать разницу между проигранным делом всей моей жизни и величайшей тайной империи в моих руках.

Я открыла рот, но Рэй прервал меня:

– Я знаю, что рискую навсегда потерять твоё расположение. Знаю, что твои шансы перейти на сторону отца только что взлетели. Но ты не представляешь, какой кредит доверия ты получишь от него, приняв эту руну, Фаэль.

Он помолчал.

– И от меня.

– Скорее, – сдавленным голосом сказала я, – я буду агентом, ценность которого измеряется одним-единственным заданием. Критически важным для всей империи. Но лишь одним.

Наши с Рэем взгляды встретились.

– Да, – просто сказал он.

Я закрыла глаза. Я служила империи. Я всю жизнь мечтала служить империи.

Но даже в страшных снах я не представляла, что буду служить ей – так. Получив вечное клеймо непригодной к настоящей службе и оставшись с Рэем в роли… комнатной собачки? Любовницы? Да и надолго ли это будет? «Пока я хочу, чтобы ты оставалась…»

Вряд ли на всю жизнь. Вряд ли даже на год.

– Зачем ты делаешь это со мной? – прошептала я. – Ведь ты своими руками толкаешь меня в объятья отца, на его сторону. Заставляешь ненавидеть тебя и имперскую разведку.

– Или проверяю твою верность империи, – произнёс Рэй ровным голосом. – Ты знаешь, что свою проверку я выдержал. Осталось лишь увидеть, выдержишь ли ты.

Рэй привстал. Сел на траву, пододвинулся ко мне – и наши лица оказались вплотную друг к другу.

– У тебя час на раздумья, – прошептал он мне в лицо. – Заняться с тобой любовью, чтобы помочь выбрать?

Я задохнулась. После всего, что он сказал? После того как фактически уничтожил меня, лишив меня будущего, чтобы сделать более лакомой приманкой для отца?

Я размахнулась и изо всех сил ударила Рэя по щеке. Коротко, без замаха, ударила второй ладонью. Третий удар он перехватил, сжав оба моих запястья.

Я ненавидела его в эту минуту. И восхищалась его планом. Будь я на месте Рэя, знай я, как я близка к тому, чтобы исполнить мечту всей жизни, поймать главного врага, из-за которого в безумие скатился весь мой род, из-за которого я потеряла всё… Я поступила бы точно так же. Зеро поступил бы точно так же. Любой профессиональный агент разведки, не колеблясь, начертал бы мне приговор.

И я должна была его принять. Я и имперская разведка – одно. Во всём. Я имперский агент, и это включает в себя любые жертвы. Союз беззаветный и несокрушимый, более крепкий, чем брак, более интимный, чем раскрытые ноги женщины, более откровенный, чем последний разговор близких друзей. И более жертвенный, чем любовь отца к ребёнку в колыбели.

Наши взгляды с Рэем вновь встретились. Он знал это. Знал, как и я.

Я коснулась щеки Рэя. Ласково, почти нежно.

– Да, – прошептала я. – Да.

И он понял, на какой вопрос я отвечаю.

Его губы накрыли мои, и больше не было слов. Лишь золотое сияние, окутывающее нас, предвестник боли и острого, пронзительного чувства потери, что должны были накрыть меня на алтаре мастера-татуировщика совсем скоро, когда тот заклеймит меня – и сделает неуязвимой.

Отец будет знать, что я сама выбрала эту руну, и решит, что я выбрала свободу, а не службу империи. Выбрала его, не Рэя.

…Вот только когда отец наконец шагнёт мне навстречу, открывая мне свою тайну, а я выдам её Рэю, я стану такой же предательницей, как он. Бывший принц Дрэйг, последний из великой династии Драго.

Я думала об этом, пока Рэй раздевал меня и укладывал на влажную ночную траву, целуя грудь и руки. Мы оба думали об одном и том же, не отрывая глаз друг от друга. И, как ни странно, в эту минуту мне не нужно было ни утешения, ни заботы, как и Рэю не нужно было моё прощение. Просто каждый из нас знал, что другой рядом.

– Я никогда не прощу тебя, а ты никогда не доверишься мне, – хрипло прошептала я. – Но то, что между нами… имеет значение.

Рэй коснулся моего виска:

– Ты имеешь значение, – прошептал он. – Я за тебя отвечаю. Впрочем, теперь ты на законных основаниях сможешь от меня убежать.

– И ты меня никогда не догонишь.

– Факт.

Я засмеялась, захлёбываясь смехом, который был больше похож на рыдание. Но Рэй вновь поцеловал меня, и осталось лишь наслаждение, пряное и будоражащее, как аромат ланолии в подземном саду. Совершенно раздетая, я подчинилась ему, и руки Рэя удерживали меня властно и крепко, пока мы двигались в едином ритме. На невидимых качелях долга, который я готова была заплатить, и вечности, которая была так близко.

Только протяни руку.

Каждая руна-татуировка – это священнодействие. А наложение легендарной руны – и вовсе ритуал, уходящий корнями во времена, когда сидды оборачивались драконами, и каждый, умирая, оставлял за собой гробницу, полную тайн и сокровищ.

Обнажённая, я лежала на камне ничком, ощущая, как потоки энергии покалывают тело от затылка до самых пяток. Каменный стол алтаря, стоявший здесь уже тысячи лет, возвышался в десяти шагах от границы колодца, и всей кожей я ощущала такую мощь, словно стояла в самом центре грозы.

Ни одному ученику не позволено было наблюдать за священнодействием. Со мной рядом сидел лишь Рэй – и мастер, чьё лицо мне не было позволено видеть, пока он не нанесёт татуировку. Ещё одна часть ритуала.

Я не знала, кто этот мастер. У меня было лишь слово Рэя, что он нашёл лучшего татуировщика столицы и империи. Невозможное хвастовство, но я верила ему.

– Страшно? – негромко спросил Рэй. Он сидел у изголовья, прямой, неподвижный и спокойный.

– Нет, – прошептала я.

– Будет очень больно.

Я закрыла глаза.

– Это не боль. Это сила.

Рука Рэя коснулась моих волос, нарушая все на свете древние правила, и меня обожгло невидимой волной энергии. Здесь весь воздух был пронизан ею, и мне, раскинувшей руки на камне, казалось, будто я вот-вот взлечу, сделаюсь частью золотой реки, уходящей в небо.

А потом карандаш-артефакт мастера прошёл по моему левому бедру, чуть ниже ягодицы. И одним плавным росчерком начертил молнию.

– Время выбора, – произнёс старческий голос. – Ты принимаешь эту руну, Фаэль Рише?

– Да, мастер, – произнесла я ритуальную формулу. – Я принимаю эту руну.

И остриё иглы, сотканной из чистой энергии, пронзило моё тело.

Я не помнила, сколько прошло времени. Затуманенным сознанием я видела странные образы: Великая Красная лестница, разрушенная и восстановленная, первые драконы, поднимающиеся над морем с гладких скал, и лучи солнца, освещающие струящиеся мозаики Академии. И поняла, что гляжу в память древнего колодца, становясь единой с ним на те мгновения, пока энергия прошивала моё тело невидимыми нитями.

Наложение татуировки – это боль.

И новое рождение.

Последним, что я запомнила, были карие глаза, в которых горели золотые искры. Кому они принадлежали? Рэю? Его далёкому предку, первому из великой династии, который глядел на меня через невозможное расстояние и время? Я не знала. Но один взгляд этих глаз смягчил боль, и я вдруг поняла, что могу дышать. Глядя в эти глаза, я чувствовала, как наполняюсь ветром.

И этот ветер принадлежал одной мне.

– Спасибо, – прошептала я, не зная, кому это говорю.

– Руна твоя, – возвестил мастер, и я услышала шорох одежд: он поднимался. – Прими своё тело, Фаэль Рише.

– Принимаю, – прошептала я. Сил приподнять голову у меня не было. – Кто вы, мастер?

Тяжёлый вздох.

– Не вставай, дитя. Руна далась нам обоим нелегко. Твоему отцу, впрочем, эта руна далась ещё тяжелее. Давным-давно, когда он ещё был…

Что-то странное было в его голосе.

– Был кем? – уточнила я.

Но вместо ответа до меня донеслись лишь удаляющиеся шаги.

Всё закончилось. Я закрыла глаза. Я исполнила свою мечту и сделалась настоящим агентом империи, пусть и ненадолго. Мечом, который Рэй исподволь ковал всё это время, обеспечивая мою преданность всеми возможными способами.

Идеальной приманкой для моего отца.

Осталось лишь исполнить моё предназначение.

Удаляющиеся шаги затихли. И, открыв глаза, полные слёз, я увидела перед собой лицо Рэя.

– Когда я стану главой разведки, – тихо-тихо произнёс он, – ты будешь моей правой рукой. Только узнай для меня его имя.

эпилог

В Академии царила тихая ночь.

Было далеко за полночь, и лунный свет отражался в мраморных дорожках. Наши с Рэем шаги были единственным, что нарушало тишину.

– Дашь мне почитать тот сборник ментальных упражнений? – спросила я. – Я попросила лорда-хранителя, чтобы он научил меня защищаться от ментальных атак, и знания отца будут очень кстати.

По лицу Рэя скользнула знакомая насмешливая улыбка:

– Ну нет. Ты на своей стороне, помнишь? Бесценные артефакты остались по эту сторону.

– В том числе тот артефакт, что ты принёс из гробницы?

– Ага.

– А ведь ты так и не сказал мне, для чего служил артефакт, который рассыпался в ночь переворота, – тихо сказала я.

– И снова да. – Рэй открыл передо мной дверь. – Ещё один урок: дай собеседнику понять, что у тебя есть важная для него тайна, и он сделается вдвойне внимателен. Правда, если он нетерпелив, твои шансы проснуться в пыточном кресле здорово возрастают.

– Хочешь сказать, у меня есть все шансы уложить тебя в пыточное кресло?

Рэй негромко засмеялся:

– Или наоборот. Голой в оковах я тебя ещё не видел, верно?

Я фыркнула. Мы спускались по переходам Второго Архивариата, беседуя совсем как раньше, и на несколько минут я забыла о том, что случилось. Забыла, что на моём бедре красовалась руна, за обладание которой каждая столичная аристократка отдала бы всё. Руна, которая навсегда закрывала передо мной пропуск в высшие чины разведки – или, если верить Рэю, делала мою карьеру сложнее в десятки раз.

Мне хотелось о ней забыть. Хотелось плюхнуться на кресло в кабинете Рэя, поджав ноги, взять досье отца и читать до утра. Или рухнуть на узкий диванчик и заснуть, ощущая, как Рэй накрывает меня меховым пледом. Всё что угодно, лишь бы отвлечься и отдохнуть.

Но когда мы вошли в закрытый коридор, заблокированный для всех, кроме нас, Рэй вдруг замер: двери, ведущие в залы имперской разведки, были открыты, и оттуда доносились голоса. На моей памяти этого не происходило ещё никогда. И, судя по лицу Рэя, он этого совершенно не ждал.

А потом я услышала знакомый женский голос и похолодела.

Голос леди Алетты.

В следующее мгновение Рэй быстро прошёл вперёд.

– Что здесь происходит? – раздался его резкий голос. – По какому праву вы здесь?

Я бесшумно последовала за ним. И застыла в дверях.

В зале шёл обыск: четверо незнакомых мне агентов переворачивали всё вверх дном. Дверь в кабинет Рэя была распахнута, и я даже отсюда видела разорённый сейф.

Берн и Шаес, наспех одетые, стояли у стены: похоже, обоих выдернули из постелей. Хат застыл в углу, и глаза его не горели: кажется, его как-то умудрились отключить.

А посреди зала стояла та, кого здесь совершенно не должно было быть.

Леди Алетта. А рядом с ней, одетый в роскошные чёрные одежды и церемониальную маску, которую я не раз видела в собственном доме…