Текст книги "Без права на чувства (СИ)"

Автор книги: Ольга Сахалинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9. Арина

«Жду тебя на парковке после пары», – сообщение всплывает на экране телефона, пока я отчаянно пытаюсь вникнуть в синтез минералов и его производных.

Хмурюсь и откладываю ручку.

Ну кто там ещё? Открываю сообщение и закатываю глаза. Градов. Не удивлюсь, если он сейчас стоит за дверью, довольно ухмыляясь и наблюдая за моей реакцией. Раздражение нарастает, но где-то внутри просыпается чертовская искорка интереса. Игривая такая.

Сегодня по плану выезд на заброшку, и выбора, с кем ехать, у меня нет.

Он что, считает, что достаточно написать сообщение, и я тут же побегу к его машине, виляя хвостиком? Сама доберусь. Не хватало ещё, чтобы он решил, что может мной командовать.

Выключаю телефон и бросаю его в рюкзак.

Да, вот это я влипла. До сих пор не могу поверить, что мне придётся работать над проектом вместе с этим…

Градовым. Мажор, строитель… Что он вообще понимает в экологической катастрофе? Наверняка считает, что деревья растут из розеток, а мусор убирают эльфы. Хуже всего – от него зависит судьба проекта и моя стипендия, поэтому придётся считаться с ним.

Звонок с пары прерывает мои размышления.

– Я побежала, Юр, – прощаюсь с соседом по парте, быстро собирая вещи и использую возможность сбежать пораньше.

Выскакиваю из универа и лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Главное – не попасться Мирону на глаза. Достаю телефон, открываю 2ГИС и судорожно ищу маршруты.

– Далеко собралась? – раздается над ухом низкий, бархатистый голос.

Вздрагиваю и поднимаю взгляд. Прямо передо мной стоит Мирон. Наглый, довольный, с ямочками на щеках, грозящими показаться, если он улыбнется. Чёрные волосы слегка растрепаны, а тёмные глаза смотрят сверху вниз с каким-то вызывающим удовольствием.

– А то ты не знаешь, – бурчу я, обходя его и направляясь к автобусной остановке.

– Знаю. Сообщение моё получила? – Мирон догоняет меня, легко вклиниваясь в мой шаг. – Ты должна быть благодарна судьбе, что я вообще согласился таскаться с тобой по этим…катакомбам.

– Благодарна? Тебе просто поручили. Не строй из себя благодетеля, Градов. И вообще, следи за своим тоном, – останавливаюсь, прожигая его взглядом.

Мирон тормозит передо мной, преграждая путь и наклоняется ближе. В его глазах – вызов и что-то ещё, хищное.

– Зачем так грубо, Арина? Мы же будем работать вместе. Постарайся быть… покладистей, – его губы растягиваются в самоуверенной улыбке.

Вот же гад! Играет мускулами, давит авторитетом. Только не на ту напал.

– Покладистей? – фыркаю, скрещивая руки на груди. – Ты, видимо, перепутал меня со своей очередной куклой, Градов.

– Ревнуешь? – он хохочет, отчего я сжимаю кулаки. – А зря. Я, между прочим, не против, чтобы ты меня… обхаживала.

– Мечтай!

– Хочешь ты того или нет, но ездить мы будем вместе. Это условие Иванова. А теперь пошли, эко-воин, – говорит Мирон и, развернувшись, направляется в сторону парковки.

Стискиваю зубы, но иду следом. Нельзя злить его. Хотя бы пока.

У чёрного Porsche Cayenne, поблескивающего на солнце, Мирон о чём-то перекидывается парой фраз со своими друзьями. Завидев меня, они переглядываются и расходятся с ухмылками.

В салоне машины меня встречает тишина и запах дорогой кожи. Сажусь на заднее сиденье, всем видом показывая, что еду "по необходимости", а не по своей воле. Вижу краем глаза, как Мирон самодовольно улыбается.

Решил, что сломил меня?

Пытаюсь смотреть в окно, но постоянно ловлю его отражение в зеркале заднего вида.

Профиль, волевой подбородок, уверенный взгляд, устремлённый на дорогу… Он красив, черт возьми. И опасен той животной притягательностью, которой от него исходит. Но думать об этом нельзя. Он – ходячий стереотип "мажора", а я – борец за экологию. Между нами не может быть ничего общего.

– О чём задумалась? – внезапно спрашивает мой водитель , вырывая меня из раздумий. Голос звучит мягче, чем обычно.

– О проекте, – отрезаю я, стараясь говорить ровно.

– Неужели? – Он дергает уголком губ. – А мне кажется, ты просто пялишься на меня. Думаешь, как я хорошо выгляжу за рулём этой машины. Или, может, о том, какой я вообще неотразимый?

Закатываю глаза. Невыносимый нарцисс…

Промзона встречает нас мрачной атмосферой, запахом гнили и металла. Мирон паркует машину у въезда, глушит двигатель и достает из багажника две строительные каски.

– Надень, – протягивает он одну мне. Внимательно изучает моё лицо. В глазах мелькает что-то, похожее на… заботу? Бред. – Здесь небезопасно. Тут может крыша обвалиться.

Я беру каску и пытаюсь застегнуть ремешок под подбородком, но у меня ничего не получается. Мирон, закончив со своей, подаётся вперёд, его пальцы касаются моих. Он пахнет чем-то свежим, цитрусовым и дорогим, отчего по коже пробегают мурашки. Он несколько секунд возится с ремешком, его лицо совсем рядом с моим, и я невольно задерживаю дыхание. В его глазах вижу что-то, что заставляет сердце биться быстрее. Но это, наверное, просто игра света.

– Готово, – произносит он, отстраняясь.

Наши взгляды встречаются, и на мгновение мы оба улыбаемся. Два придурка в касках.

Мы проникаем на территорию.

– Это место построили ещё в советское время, – рассказывает Мирон, осматривая покосившийся корпус цеха. – Здесь раньше производили какие-то детали для станков. Кажется, лет десять назад завод обанкротился и с тех пор стоит заброшенным. Представляю, какие деньжищи поднялись бы здесь, если бы кто-то выиграл тендер на постройку на этом месте.

Бесит. Ему бы только деньги.

Мирон осматривает здания, фиксируя повреждения, фотографирует обвалившуюся штукатурку и оценивает возможность обвала. Мы пробираемся через завалы, переступая через груды битого кирпича и арматуры. Мирон с легкостью перепрыгивает через препятствия, а мне, несмотря на отличное владение своим телом, приходится хвататься за его руку.

– Осторожно! Там куски штукатурки отлетают! – кричит Мирон, и мы вместе прижимаемся к стене. Его рука на моей талии и он не торопиться её убирать.

– Спасибо, – хриплю я.

Дальше идём молча. Я провожу необходимые пробы:воздуха, пыли со стен и поверхностей, измеряю уровень радиации. Чувствую хруст битого стекла под ногами, вдыхаю едкий запах гнили, но это меня не пугает. Наоборот, ощущаю прилив адреналина.

Через час меня начинает клонить в сон от напряжения, от постоянного присутствия этого парня, его взглядов, которые я изо всех сил пытаюсь игнорировать. Мирон сверлит взглядом, когда я прохожу мимо.

– Какую-то ты совсем не девчачью профессию выбрала, – вдруг произносит он, и его слова отдаются эхом по пролётам. – Лучше бы ты цветочки сажала, чем по развалинам лазить.

– Может, лучше бы ты не мешал мне работать своими глупыми шутками? – ворчу я, устанавливая держатели для фильтра. – И вообще, я здесь для того, чтобы понять, опасна эта территория для города и будущей постройки на этом месте или нет.

Сосредотачиваюсь на почве и растительности, собирая образцы для анализа.

– Уверена, что концентрация тяжёлых металлов будет превышать все допустимые нормы, – увлечённо говорю я, бережно упаковывая пробы в пакеты. – И после ответа из лаборатории нужно срочно действовать. Мероприятия по ремедиации, высадка специальных растений… Пока на этом месте не построили очередной торговый центр.

– Да ладно тебе, Арина, не все же такие фанатики, – Мирон зевает, прикрывая рот рукой. – Может, просто закатают всё это бетоном и забудут? Делов-то. Построят здесь что-нибудь полезное, а не будут тратить кучу денег на восстановление этой помойки.

– Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?! – взрываюсь я. Негодование захлёстывает меня, как волна. – Это же экологическая катастрофа! Здесь заражена почва, вода, воздух! Это влияет на здоровье людей! Неужели тебе все равно?

– Да ладно тебе, Арина. Живут же люди рядом с заводами и ничего. Привыкают, – отмахивается Мирон.

– Привыкают, пока не заболеют раком! – кричу я. – Ты думаешь только о деньгах! Тебе плевать на людей!

От сказанного мною он бледнеет, и в глазах его мелькает тень невыраженной боли. Кажется, слова о раке ударили его гораздо сильнее, чем я могла предположить. Кажется, что он даже отшатывается от меня, как от огня, и в его взгляде мелькает что-то, похожее на ужас, смешанный с глухой тоской. На мгновение он будто теряется в собственных воспоминаниях, и я почти физически ощущаю, как его накрывает волна печали.

– Эй, полегче! – Мирон хмурится. – Не надо перегибать. Я просто… реалист.

– Реалист, который за деревьями леса не видит! – отворачиваюсь и чувствую, как предательски дрожат руки. Бесполезно.

– Арина, – Мирон подходит ближе, касается моего плеча. – Не злись. Я понимаю, тебе это важно. Просто… дай мне время, чтобы вникнуть во все эти ваши "эко-штучки".

Смотрю в его глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. Искренность? Или хорошо разыгранное притворство?

– Ладно, – вздыхаю. – Только никаких бетонных решений, идет?

Он улыбается. На этот раз, кажется, искренне.

– Договорились. Тогда поужинаем вместе, и ты мне все расскажешь?

Сердце екает.

– Это… не обязательно, – выдавливаю из себя, стараясь скрыть смущение.

– Обязательно, – упрямо возражает Мирон. – Ты ведь хочешь, чтобы я понял?

Снова ищу ответ в его глазах и почему-то не могу отказать.

– Хорошо. Но сразу после – в лабораторию, ладно?

– Как скажешь, Арина.

Он отворачивается, в уголках губ играет усмешка. Вижу, мои слова его задели. Что-то дрогнуло внутри, пусть едва заметно. И, возможно, этого будет достаточно.

Глава 10. Арина

Живот предательски урчит, напоминая о пропущенном обеде. Мирон, кажется, улавливает этот звук, потому что, заводя Porsche, с ухмылкой произносит:

– Есть одно местечко, где можно быстро и неплохо перекусить, – произносит он, будто предлагая величайшее сокровище мира. – Если, конечно, твой эко-воинственный дух не восстанет против фастфуда.

Я хмурюсь. Фастфуд – это не мой выбор. Но спорить сейчас не хочется. Готова на всё, чтобы скорее закончить этот день.

Через десять минут мы подъезжаем к ярко освещенному зданию с огромной надписью: «Burger King». Моя экологическая душа протестует, но тело требует калорий.

Но непокорное тело настойчиво требует калорий, простых и быстрых углеводов, чтобы хоть как-то восполнить утерянную энергию. Я вздыхаю, смирившись с поражением.

Мирон, недолго думая, заказывает два огромных бургера с двойной порцией мяса, здоровенную картошку фри, щедро сдобренную солью, и литровую колу. Я же, поколебавшись секунду, выбираю салат «Цезарь» без заправки и бутылку минеральной воды без газа. Он смотрит на мой аскетичный выбор с явным сочувствием, даже жалостью. Его взгляд говорит: «Бедняжка, ты лишаешь себя радостей жизни».

– Не осуждай, Градов, – резко отрезаю я, стараясь скрыть смущение. – Я слежу за своим здоровьем. И за планетой.

– Ну-ну, – усмехается он, откусывая огромный кусок от своего бургера. Сок стекает по его подбородку, но он, кажется, не замечает этого. – А я вот живу один раз. И этот раз должен быть вкусным. Максимально вкусным. И плевать на диеты и экологию.

Пока он ест, я наблюдаю за ним. Он выглядит расслабленным и довольным. Как будто и не было только что этого напряженного разговора про экологическую катастрофу, про загрязнение почвы и воды, про больных раком людей, живущих рядом с ядовитыми отходами. Неужели он настолько бесчувственный? Или просто умеет хорошо маскировать свои эмоции, скрывая свою истинную личность за маской циничного мажора?

– Чего смотришь? Ешь давай, – произносит он с набитым ртом, подвигая мне второй бургер.

Несмело протягиваю руку, снимаю верхнюю булку, делаю первый укус, закрывая глаза от наслаждения и запаха, на мгновение отступая от своих установок.

На парковке уже толпится народ – закончились вечерние пары. Студенты, уставшие и сонные, спешат домой, мечтая о тепле и отдыхе. Мирон паркует машину прямо у главного входа, нарочито вызывающе, занимая два парковочных места. Я морщусь.

– Зачем так близко? – ворчу. – Мог бы и подальше припарковаться.

– Чтобы все видели, с кем ты катаешься, Арина, – подмигивает он, лукаво улыбаясь. – Повышаем твою популярность, так сказать.

Я закатываю глаза. Я уже успела понять, что подобные выходки Мирона вызывают не восхищение, а скорее раздражение и зависть у окружающих. Выходя из машины, я стараюсь не обращать внимания на любопытные взгляды, которыми меня награждают проходящие мимо студенты. Но боковым зрением я замечаю ту девушку с вечеринки, кажется, Кристину, и её свиту, стоящих чуть поодаль. Её лицо искажается от злобы, а взгляд прожигает меня насквозь, словно лазерным лучом. Кажется, будто я украла у неё не просто конфету, а что-то гораздо более ценное. В этом взгляде читается неприкрытая ненависть и обещание скорой расправы. Собрав остатки самообладания, я стараюсь сохранить на лице подобие невозмутимости и уверенным шагом направляюсь к лаборатории.

– Привет, Арин! – окликает меня кто-то из лаборатории. Это Андрей, студент старшего курса, готовый прийти на помощь в качестве наставника. – Что принесла? Что-то интересное?

– Пробы с заброшенного завода, – отвечаю я, вздыхая. – Поможешь?

– Конечно! Давай сюда. Что там у тебя интересного? – Андрей приподнимает один из боксов, осторожно рассматривая содержимое. – Ого, да тут на целую диссертацию материала хватит!

За разговором с Андреем и парой преподавателей, заглянувших в лабораторию, я постепенно отвлекаюсь от неприятных мыслей и сосредотачиваюсь на работе. Однако, спустя пару часов, проведенных за микроскопом и химическими реактивами, я понимаю, что взятых сегодня образцов недостаточно. Нужно копать глубже. В прямом смысле слова. Завод хранит намного больше тайн, чем я предполагала.

– Придется ехать еще раз, – вздыхаю я, собирая свои вещи.

Мысль о том, что снова придется провести целый день наедине с Градовым, вызывает у меня странную смесь волнения и раздражения. Непривычно ощущать себя такой… растерянной и неуверенной. Его взгляды, его прикосновения – все это выбивает меня из колеи, заставляет забыть о цели и принципах. Нужно держать дистанцию. Только тогда я смогу сосредоточиться на работе и не поддаться его… чарам? Я усмехаюсь, отгоняя эту глупую мысль. Никаких чар, просто обычное мужское обаяние, на которое я, Арина Исаева, не поддамся ни за что.

Выхожу на улицу. Уже смеркается, город зажигает свои огни. И в этом полумраке особенно выделяется чёрный силуэт Porsche, под которым кто-то вальяжно расположился, облокотившись бёдрами о капот. Мирон. Он ждет меня.

– Закончила? – спрашивает, выпрямляясь и окинув меня оценивающим взглядом. – Я тебя подвезу.

– В чем подвох? – с недоверием спрашиваю я.

Он лишь пожимает плечами и молча огибает машину и садится в салон.

И я соглашаюсь. Просто потому, что так будет быстрее. И безопаснее, чем одной идти через темный парк. И… потому что мне приятно, что он ждет. Признание это заставляет меня поморщиться. Что со мной происходит?

По дороге мы молчим. Мирон включает тихую музыку, расслабляющую и приятную. До этого он слушал какую-то неразборчивую болтовню, больше напоминающую невнятное бормотание под биты. Невольно вспоминаю Дениску и умиляюсь, что он бы обрадовался такой музыке.

Украдкой смотрю на водителя. В полумраке салона его лицо кажется другим, более мягким и задумчивым. Он не выглядит как типичный мажор, избалованный деньгами и вниманием девушек. Есть в нем что-то глубокое и… потерянное. "Стоп!" – мысленно одергиваю себя. Он такой, каким хочет казаться.

Подъезжаем к моему дому. Поспешно открываю дверь.

– Спасибо, – говорю я, выпрыгивая на тротуар.

– Не за что, – отвечает Мирон, слегка улыбаясь. – Когда поедем на заброшку снова?

– Через пару дней, – бросаю я, стараясь говорить как можно более равнодушно. – Отпишусь.

– Буду ждать, – говорит Мирон, и в его голосе звучит странная нотка, которую я не могу расшифровать.

Захлопываю дверь и, не оглядываясь, направляюсь к подъезду. Мирон смотрит мне вслед, пока я не скрываюсь за дверью. Поднимаясь по лестнице, я все еще чувствую на себе его взгляд. И это ощущение не покидает меня до самого дома, заставляя сердце биться чаще и внося хаос в стройный порядок моих мыслей.

Глава 11. Мирон

Я смотрю, как она выходит из машины, и взглядом провожаю до самого подъезда. Что-то в этой девчонке цепляет меня, как крючком за живое. Не понимаю, что именно, но цепляет неимоверно. Обычно мне достаточно одного взгляда, одной фразы, чтобы раскусить девчонку, понять, что она из себя представляет. Арина же – гребаная загадка, неразрешимый ребус. И это, черт возьми, раздражает. Бесит до зубовного скрежета. Спорить из-за нее было, конечно, глупо, но отступать – это не про меня. Тем более друзья уже с нетерпением ждут развязки, потирают руки в предвкушении. И я ни за что не покажу им, что в этом споре сомневаюсь.

Как только отъезжаю от ее дома, на панели вспыхивает входящий вызов. Вадик. Ну, конечно, кто же еще.

– Че, ты где, Градов? – орет он в трубку так, будто я на другом конце планеты.

– Только что Арину до дома довез, – отвечаю, стараясь унять раздражение в голосе.

– Бросай свою гринписовку и дуй к нам! Мы в "Кристалле". Новую партию виски завезли, – зазывает меня этот черт.

"Кристалл" – один из самых пафосных ночных клубов в городе, место, где сливки общества любят сорить деньгами, а я – проводить время. Почему бы и нет? Арина, заброшки, химия – это, конечно, интересно, но иногда нужно немного отвлечься.

– Буду через полчаса, – бросаю в трубку и сбрасываю вызов.

Приезжаю, когда вечеринка уже в самом разгаре. Музыка долбит по ушам, девчонки визжат. Тёма, мой второй кореш, как всегда, в центре внимания, травит очередную пошлую шутку, от которой ржут все, кроме разве что редких ханжи, но такие в нашей компании – редкость.

– О, вот и наш Ромео пожаловал! – орёт он, заметив меня. – Ну что, как там твоя партия зелёных? Уже сдалась под натиском твоего очарования?

– Не торопи события, – усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла. – Всё идет по плану. Работаем над проектом, сближаемся. Скоро эта гринписовская крепость падет.

Отвечаю эту хрень с бравадой и заказываю себе виски с колой.

– Ага, сближаетесь в противогазах и химзащите, – давится от смеха Тема, повернувшись к столу. – Ты хоть представляешь, как она в постели себя ведет? Наверное, лекции про охрану окружающей среды читает.

– Не удивлюсь, если она ещё и целка, – вставляет свои пять копеек Завиток.

Во мне закипает раздражение. Не люблю, когда о ней так говорят. Да и вообще ни о ком… Одёргиваю себя, но виду не подаю, как будто мне есть дело до чужих предположений.

– Да ладно тебе, – бросаю небрежно, – у каждого свои причуды. Главное – результат.

– Смотри, не влюбись, – ржет друг. – А то мы тебе спуску не дадим.

– Да бросьте, – фыркаю. – Я? Влюбиться? В эту помешанную на экологии зануду? Да никогда в жизни.

Парни смеются, довольные моим ответом. А я думаю о том, что меня действительно выводит из себя эта ситуация. Исаева почему-то прочно засела в голове, и это чертовски бесит. Просто не нравится, когда в голову залезают посторонние. Я не хочу думать о ней как о цели. Хочу просто… думать. Но это всё не входило в мои планы.

К нашему столику подтягиваются парни из баскетбольной команды. В субботу важная игра, обсуждаем тактику и шансы на победу. Баскетбол – моя страсть, моя отдушина. На площадке я забываю обо всем, выкладываюсь на полную. Это единственное место, где я могу быть собой, где я могу расслабиться, выплеснуть адреналин и забыть обо всех, нахрен, проблемах.

Уже далеко за полночь, когда на горизонте появляются девчонки из группы поддержки. Во главе, конечно, Кристина. Крашеная блондинка с силиконом во всех нужных местах. Мой… так сказать, вариант на ночь. Вернее, на несколько ночей.

– Мирончик, ты где пропадал? Я уже соскучилась, – мурлычет, обвивая мою шею руками.

Она выглядит сногсшибательно: короткое платье, высокие каблуки, яркий макияж. Но за этим лоском я вижу лишь пустоту и жажду внимания. Как будто это что-то новое.

– Дела были, – отрезаю я.

– А что за дела такие важные? – лебезит она. – Неужели с той ботаничкой?

В её голосе явно сквозит ревность и, возможно, презрение. Раздражает. Как будто она лучше той "ботанички".

– Не твое дело, – обрываю её, отстраняясь. – Следи за собой.

Она обижается, надувает губки, но не отходит. Знает, что я не люблю истерики. И знает, что я могу найти ей замену за пять минут.

– Может, поедем ко мне? – шепчет она, заглядывая в глаза.

Смотрю на неё и думаю: "А почему бы и нет?". Расслабиться всё равно нужно.

После тусовки у неё дома происходит быстрый, механический секс. Ничего личного, просто сброс напряжения. Кристина старается, выгибается, стонет, но я не чувствую ничего. Она давно уже стала для меня просто удобным телом.

Я давал ей шанс соскочить. Предлагал обратить внимание на того же Андрея из команды, он по ней сохнет. Но ей нужен я. Вернее, мои деньги и связи. Что ж, каждый получает то, что заслуживает.

Домой возвращаюсь под утро. Еду специально окольными путями, чтобы не попасться гайцам. Снимаю серьгу и прячу в бардачок. Отец не должен видеть. Он не поймет. Стискиваю зубы. Как же надоела эта маскировка. Как же просто хочется быть тем, кем себя ощущаешь. Была бы мама жива, она бы меня поняла.

Стараясь не шуметь, проскальзываю в дом. Иду в душ, смывая с себя чужой парфюм и привкус выпитого. Беру в руки телефон, уже лежа в постели.

Набираю сообщение Арине: “Ну что, Грета Тунберг? Готова завтра поковыряться в земле? Или твои шаловливые пальчики планируют заняться чем-то другим, вспоминая обо мне?”

Засыпаю с мыслями об Арине. Она раздражает меня до чертиков, но почему-то хочется снова её увидеть. Просто чтобы вывести её из себя. Просто чтобы убедиться, что я все еще могу влиять на ситуацию. Просто так… И еще, наверное, потому, что она единственная, кто не реагирует на меня, как на очередной трофей.