Текст книги "Без права на чувства (СИ)"

Автор книги: Ольга Сахалинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43. Мирон

Резко дергаю козырек, прячась от закатного солнца, бьющего в лобовое стекло и заставляющего щуриться. Трасса, убегающая вдаль, кажется бесконечной сплошной лентой, такой же безжизненной, как и мое настроение. Жму на газ, стремясь вырваться из душных объятий города, но мысли тянут обратно, в запутанный клубок чувств и противоречий.

Вчера вечером отец вернулся. С Дианой. После их швейцарской эпопеи – особенной поездки по поводу ЭКО.

Давлю на педаль еще сильнее. Пытаюсь заглушить навязчивые вопросы, сверлящие мозг: готов ли я? К брату? К сестре? Не от мамы. Уже никогда не от мамы. А от этой… Дианы.

Одно ее имя вызывает легкую оскомину. Не то чтобы я ее ненавидел. Скорее, ревную. Глупо, по-детски. Нет, она не злая фурия из сказок. Она просто… другая. Чужая. Да, даже спустя пять лет после того, как рак забрал маму, я ревную отца к этой ухоженной, холодноватой женщине, которая так старательно пытается занять место, навсегда для меня занятое.

А тут еще ребенок!

От этой мысли сводит желудок. Папаша, видимо, решил тряхнуть молодостью. Рановато дедушкой становиться в пятьдесят.

На светофоре загорается красный. Резко торможу, машину дергает, чуть не врезаюсь в багажник какой-то иномарки. Черт. Нервы.

Рядом, в соседней полосе, останавливается груженая фура, обдавая выхлопными газами. Мерзкое облако запаха дизеля повисает в воздухе, усугубляя и без того давящее ощущение. Откидываюсь на спинку сиденья, прикрыв глаза.

Мысли против воли упорно возвращаются к Арине. К тому вечеру три дня назад. Секс в машине. Жаркий, порывистый, отчаянный. Казалось, в этом тесном пространстве, в этом взаимном исступлении рухнула невидимая стена, выросшая между нами после идиотского спора. Узнав правду, она, естественно, отдалилась. А в машине… в машине она точно была моей. Я чувствовал. Дышала в такт, цеплялась за меня, шептала мое имя.

С тех пор я хожу по минному полю. Арина так близка и в то же время так далека. Звоню, пишу, пытаюсь заговорить – она всегда то занята, то устала, то у нее нет времени. Просто отнекивается. И все же я надеюсь. Глупо, иррационально, но надеюсь, что она оттает.

Загорается зеленый. Вдавливаю педаль в пол, вырываясь из плена светофора. Загородный пейзаж быстро сменяет серые коробки многоэтажек. Поля, леса, редкие домики – все дышит спокойствием и умиротворением. Но это только снаружи. Внутри бушует ураган.

Дом встречает тишиной и запахом свежесваренного кофе. Ни души. Только три чемодана, одиноко стоящие в углу, выдают чье-то недавнее присутствие. Заглянув на кухню, в гостиную, интуитивно понимаю: отец в кабинете.

Прохожу вглубь дома. В руке плотно сжимаю папку. В ней – результаты исследований, наблюдений. Доказательства того, что земля, на которой отец собирается строить детский спортивный комплекс (или новый жилой комплекс – не важно), загрязнена. Доказательства, добытые Ариной. С риском для себя. Плюс – информация, переданная Костей.

Останавливаюсь перед дверью кабинета, прислушиваюсь, глубоко вздыхаю и стучу.

– Войдите, – звучит сухой голос отца.

Захожу. Родитель сидит за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. В свои пятьдесят он выглядит как лощеный киногерой. Подтянутый, с легкой небрежной сединой в висках. Умеет он себя подать. Только за всей этой внешней привлекательностью скрывается расчетливый делец.

Взгляд отца прикован к какой-то папке. Увидев меня, хмурится.

Рядом с ним, на софе, располагается Диана, его жена. Она как дорогая фарфоровая кукла – безупречная, холодная и, безусловно, знающая себе цену. Ее хищные глаза с притворным теплом, скорее любопытством, изучают меня, как экспонат в музее. Она всегда так делает.

– Привет, – здороваюсь первым, опускаясь на стул напротив отца.

Отец поднимает на меня взгляд. Усталый, отстраненный.

– Привет, сын. Садись. Что за срочность? Что за телефонный звонок во время моего отъезда? – его тон слегка упрекающий.

– Случилось. И это касается стройки, – начинаю, стараясь сохранять спокойствие. Кладу папку на стол.

Отец недоверчиво смотрит на нее.

– Что это? – он откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди. Диана продолжает молча наблюдать за нами, будто смотрит пьесу.

– Я знаю о загрязнении территории под строительство нового комплекса, – выкладываю прямо, стараясь не тратить время на пустые прелюдии.

В глазах отца мелькает удивление, но он быстро берет себя в руки.

– Здесь все данные, – говорю, подвигая папку ближе к отцу. – Независимые пробы. Свидетельства очевидцев. Ты знаешь, что я говорю правду.

Стараюсь говорить спокойно, как профессионал с профессионалом. Забыть о том, что напротив меня сидит мой отец – человек, которого когда-то любил и уважал.

Отец усмехается. Медленно, не торопясь, открывает верхний ящик стола и достает оттуда другую, на вид такую же солидную папку, не беря мои распечатки в руки.

– Я понимаю твою озабоченность, Мирон, – тянет он, с трудом сдерживая улыбку. – Но у меня есть официальное заключение экспертов, – он швыряет его мне через стол. – Чисто. Никаких проблем.

Сердце начинает биться чаще.

– Твои "эксперты" либо ничего не смыслят, либо им заплатили, – открываю свою папку. – Вот пробы, анализы, расшифровки. Все по стандартам. Там свинец, ртуть, пестициды… Строить там – преступление.

Отец вновь скептически хмыкает.

– С каких это пор ты увлекся экологией, Мирон? Не припомню за тобой такого рвения.

Это мой момент. Делаю глубокий вдох.

– Это не мое рвение. Это работа Арины. Моей девушки. Она учится на инженера – эколога, и она знает, что делает.

Эти слова срабатывают, как спичка, брошенная в бензин. Лицо отца искажается гримасой раздражения.

– А, понятно. Твоя девочка хочет выпендриться? Или, может, она хочет денег? Решила через тебя надавить, сорвать какой-нибудь куш за молчание? Знаем мы таких "экологов".

И тут меня прорывает. Все старые обиды, годами копившиеся во мне, вырываются наружу. Его холодность, его цинизм, его безразличие ко всему, кроме денег и власти.

– Ты действительно не понимаешь? – кричу, срывая голос. – Дело не в деньгах! Дело в том, что ты уничтожаешь все вокруг! Ты губишь природу, людей, свою собственную душу!

Перехожу на личности, припоминая все его грехи. Он с самого начала думал лишь о деньгах, позабыл о людях, работающих на него, о природе, которую должен оберегать.

– Ты забыл о матери! – выпаливаю, зная, что это удар ниже пояса. – Ты предал все, что для нее было важно!

Лицо отца белеет от ярости. Диана продолжает молча наблюдать за нами, но в ее глазах мелькает непонятный отблеск.

– Ты кто такой, чтобы меня судить? – рычит отец. – Ты ешь мой хлеб, Мирон! Живешь на мои деньги! И не смей упоминать имя матери в своем грязном рту!

– Мне стыдно, что я твой сын!

Ссора перерастает в яростный крик. Обвинения становятся все более болезненными. Каждое слово – как удар ножом.

Наконец, отец, задыхаясь от гнева, указывает на дверь.

– Вон отсюда! – орет он. – Чтобы я тебя больше не видел!

Молча разворачиваюсь и захлопываю дверь так, что весь дом содрогается. Знаю, я перешел черту. Возможно, разрушил последние остатки надежды на примирение. Но я не жалею. Сделал все, что мог.

Ярость душит, хочется крушить все вокруг. Выбегаю из дома, прыгаю в машину и срываюсь с места, оставляя за собой следы шин на асфальте.

Чувствую себя опустошенным, но и свободным. Больше не собираюсь молчать и терпеть. Буду бороться. За правду, за справедливость, за будущее. Даже если придется идти против собственного отца.

Не знаю, куда ехать. Просто жму на газ, пытаясь убежать от себя, от отца, от всего этого дерьма. Просто сижу и пытаюсь отдышаться. В кармане вибрирует телефон. Автоматически достаю его. Сообщение от Дениса, брата Арины:

"Мирон, привет. Докладываю, как обещал. Передал Арине флешку. Она закрылась в комнате, сидит там, не выходит. И постоянно, на репите, слушает что-то, похожее на рэп."

Таращусь на эти слова. Ту самую флешку. Ту самую запись, где я зачитал под бит тот самый неуклюжий, честный текст. Текст о ней. Она слушает… На репите.

И посреди этого ада, после ссоры с отцом, рухнувших надежд, это сообщение становится лучиком света. Крошечным, едва заметным, но светом в конце тоннеля. Может быть, еще не все потеряно. Может быть, стена не такая уж и неприступная.

Глава 44. Мирон

Три дня я провожу в четырех стенах, вязну в ноябрьском полумраке, который кажется продолжением моего состояния. Воздух спертый, пахнет остывшим кофе и остатками пиццы. И дело не в болезни – просто не хочется никого видеть. В голове, как заезженная пластинка, крутится ссора с отцом. Обрывки фраз, упрёки, хлопок двери – всё повторяется, не давая покоя. Злость рассеивается, оставляя вину и растерянность. Да, я перегнул. Наговорил лишнего, сорвался. Но и отец не лучше! Он знает, как надавить на больное, зацепить за живое.

Стою у окна, смотрю, как сумерки проглатывают город, и чувствую себя потерянным. В этой тоске есть что-то подростковое, беспомощное.

Звенит телефон. Сердце пропускает удар. На экране высвечивается «Отец». Так он у меня записан. Это говорит о наших отношениях.

Поднимаю трубку с неохотой. Кажется, она весит центнер.

– Мирон, здравствуй, – голос вкрадчивый, уставший, без обычной металлической нотки. – Мне нужно с тобой поговорить. Завтра жду в компании к десяти.

Во рту становится сухо. Первый импульс – отказаться, хлопнуть дверью, даже по телефону.

– Не думаю, что нам есть что обсуждать, – пытаюсь возразить.

Хотя любопытство уже точит изнутри. Что он хочет?

– Есть, – отрезает он. Коротко и доходчиво.

Пауза. Слышу его ровное дыхание на том конце провода.

Тон не оставляет выбора.

Хочется бросить трубку, но теплится глупая надежда. А что, если?..

– Хорошо, – бормочу, ненавидя себя за уступчивость.

Следующим утром ровно в десять я настороженно вхожу в его кабинет. Знакомое до боли пространство: запах дорогой кожи, дерева и кофе, гигантский стол, за которым он – властитель мира. Он сидит в бумагах. Замечаю свою папку с распечатками. Отрывается и вскидывает взгляд поверх очков.

Замираю. Вопреки ожиданиям, в его глазах – ни гнева, ни раздражения, ни ледяного презрения.

– Присаживайся, – спокойно говорит он, указывая на стул.

Опускаюсь. Каждая мышца напряжена. Спина деревянная, пальцы сжимаются в кулаки.

– Я всё проверил, сын, – начинает говорить отец, откладывая ручку. – Назначил независимую экспертизу. Другую, независимую. И ты был прав.

Будто что-то щёлкает внутри. Не верю своим ушам.

– Заключение экспертов оказалось… не совсем соответствующим действительности, – продолжает он, и я слышу сдержанную злость. Но не на меня.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спрашиваю, боясь спугнуть этот поворот.

– Твоя девочка… – изучающе рассматривает меня. – Была права. Данные шокируют. Есть основания полагать, что первоначальное заключение – липа. Меня обманули.

Он смотрит прямо, и я вижу то, чего не видел много лет. Не одобрение, уважение. И – стыд. Глубокий стыд.

– Прости, сын. Я был слеп и скептичен. Ты проявил принципиальность, а я… повёл себя как скряга.

Ком в горле. Все гневные тирады теряют остроту. Передо мной не монстр, не «отец-начальник», а человек. Уставший мужчина, способный признать ошибку. Это обезоруживает сильнее ярости.

– Кто? – хриплю я. – Кто это сделал?

Отец молча жмет кнопку на селекторе, обращаясь к секретарю.

– Попросите Комарова.

Через пять минут дверь открывается. Входит Комаров. Старший менеджер, полноватый, всегда улыбчивый и подобострастный. Но сейчас его улыбка как натянутый грим.

– Дмитрий Александрович! – неестественно бодро произносит он. – Что-то случилось?

Отец не предлагает ему сесть. Медленно, театрально поднимается из-за стола, подходит к окну, создавая дистанцию.

Смотрю на этот спектакль со стороны. Сегодня я зритель.

– Виктор Петрович, – начинает отец ледяным тоном, от чего кровь стынет. – Вопросы по экспертизе площадки для строительства комплекса. Кто выбирал подрядчика для сбора проб?

– Э-э… «Эко-Статус», конечно, – лепечет Комаров. – По рекомендации…

На его лбу выступают капли пота. Нервно дергает галстук. Взгляд бегает по комнате, избегая отца, задерживается на мне. В нем – панический вопрос: «Что ты здесь делаешь?»

– По чьей рекомендации? – перебивает отец, и в голосе появляется присущая ему сталь.

– Ну… вашего помощника, Сергея Геннадьевича. Он предложил варианты, мы выбрали оптимальный, – голос Виктора дрожит.

– Оптимальный? – отец поворачивается, одаривая сотрудника тяжелым взглядом.

– В… в плане цены и сроков, конечно! – выпаливает мужчина, переминаясь с ноги на ногу. Его ложь очевидна. Даже мне. Парню, который, как оказалось, не разбирается в людях.

Отец подходит к столу, берет папку с «официальным» заключением и с грохотом опускает ее перед Комаровым. Я аж вздрагиваю.

– В плане цены? – голос отца гремит, как гром. – Ты решил сэкономить, Виктор Петрович? И разницу положил в карман? Знал, что земля загрязнена, и надеялся, это всплывет после миллиардных вложений, когда уже поздно будет что-то отменять?

Комаров становится как белое полотно. Пытается что-то сказать, но только шевелит ртом, как рыба на берегу.

– Заявление об уходе должно быть до завтрашнего утра. Если его не будет, то информация поступит куда надо. Всего хорошего.

Сотрудник молча выбегает. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком.

Отец тяжело вздыхает, возвращает взгляд ко мне. В глазах читается усталое удовлетворение.

– Прости еще раз. Твоя девочка оказалась права. И ты.

Мы помирились. Не объятиями, но крепким рукопожатием. Ладонь твердая и теплая. Стена между нами дает трещину. Сквозь нее виднеется свет.

Вскоре родитель уезжает. Я остаюсь один. Эйфория смешивается с тоской. Теперь, когда бой позади, понимаю, как сильно не хватает самого главного – моей девочки, моей Арины.

Достаю телефон. Пальцы дрожат. Пишу: «Хочу увидеться. Соскучился».

Ответ приходит не сразу. Морально готовлюсь к молчанию или отказу. Но происходит чудо. Она отвечает:

«Можем встретиться. Я на тренировке в центре. А ты где?»

Сердце бешено колотится. Адреналин играет в жилах.

«Я как раз у отца. Собираюсь выходить».

Прилетает следом.

«Через пятнадцать минут буду у входа».

Не верю. Она согласилась, сама идет навстречу. Натягиваю куртку, выскакиваю на улицу. Осенний ветер холодит. Ровно через пятнадцать минут появляется девушка моей мечты. В спортивном костюме, в куртке нараспашку, с сумкой. Щеки горят, волосы в хвосте. Она потрясающе красива. Живая, настоящая.

И в этот момент к подъезду подъезжает черный автомобиль. Отец. Забыл, видимо, что-то в офисе. Видит нас. Останавливается, делая шаг вперед.

– Пап, это Арина, – говорю я. Гордость и теплота переполняют меня.

Отец подходит, лицо смягчается.

– Очень приятно, Арина. Мирон много рассказывал. Благодарю. Ваша бдительность помогла избежать ошибки.

Беседа длится несколько минут. Отец общается с Ариной, как с коллегой: спрашивает об учебе, интересуется её мнением. Она держится уверенно и непринужденно.

Вскоре Градов старший прощается и скрывается за вращающимися дверьми бизнес-центра. Мы остаемся вдвоем на вечерней улице.

Обнимаю малышку за талию и притягиваю её к себе, заставляя запрокинуть голову. Любуюсь: она облизывает губы, её глаза блестят. Желанная близость будоражит меня.

– Тебе говорили, – начинаю я, всматриваясь в её лицо, – что ты не только красивая и сексуальная, но и чертовски умная? Горжусь тобой.

Нежно касаюсь манящих губ своими. Сначала это легкое прикосновение, словно проверка, но потом Арина отвечает на мой поцелуй с жаром и страстью. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, мои крепче сжимают ее талию. Мы целуемся посреди улицы, не замечая ни прохожих, ни вечерней суеты. Есть только мы и этот долгожданный момент, в котором сливаются наши чувства и желания. Мир вокруг перестает существовать.

В кафе я рассказываю Арине обо всём: про недобросовестного папиного сотрудника, про экспертизу, про извинения отца. Говорим обо всём, будто наверстывая упущенное время: о флэшке с моим признанием, о тренировках, о разлуке. Стена между нами рушится. Теперь мы снова парень и девушка, которые хотят быть вместе.

После ужина беру её за руку, поглаживая кисть большим пальцем.

– Может, ко мне?

Хитрый взгляд и улыбка.

– Поехали, – кивает она.

В её легкой улыбке я вижу долгожданное обещание того, что всё наконец может быть хорошо.

Глава 45. Арина

Время летит незаметно, будто осенние листья, подгоняемые ветром. Кажется, только вчера мы с Мироном впервые встретились, пережили пусть и недолгое расставание, а сегодня наши отношения крепнут с каждым днем, словно корни старого дуба, уходящие глубоко в землю. Этот мужчина – часть моей жизни.

Сейчас начало ноября. Предзимняя серость окутывает город, и первые снежинки робко касаются земли, не тая на остывающем асфальте.

Мирон сегодня исполняет обещание, данное моему младшему брату, – ведёт его на долгожданный рэп-фестиваль. Они в последнее время не разлей вода: переписываются, созваниваются, однажды Мирон даже брал его с собой на тренировку.

У них какие-то свои «мутки», как говорит мама, и меня это радует.

Немного волнуюсь. Весь день провожу в приятных хлопотах, выбирая, что надеть. Останавливаюсь на узких джинсах скинни, свободной футболке с принтом и удобных кроссовках. Накидываю сверху легкий пуховик. Хочется выглядеть стильно и соответствовать общей атмосфере.

Стоит только вспомнить ту злосчастную вечеринку, спор, сердце сжимается от мысли, что мы могли расстаться навсегда. К счастью, всё это в прошлом.

Знаю, что Влада и Артёма настигла карма. Их собираются отчислить. Попались на вымогательстве и шантаже у студентов младших курсов. Вляпались так, что никакие связи и деньги родителей не помогут.

Так им и надо. Мирон, конечно, тоже был не прав, но они поступили подло, прощать их не за что.

Около шести вечера, выглянув в окно, замечаю во дворе знакомый Порше, припарковавшийся у подъезда. Сердце начинает биться чаще.

Срабатывает домофон, слышен шум лифта. Встречаю Мирона, приоткрыв дверь. Двери лифта раздвигаются, и он появляется, как всегда, с цветами – двумя букетами – и подарком для Дениса. Сама галантность. Улыбается, прижимает меня к косяку двери и целует глубоко и напористо.

Моя реакция мгновенная. Нега разливается по всему телу. Не могу им насытиться.

Мирон отрывается от меня, протягивает букет пионов. Беру цветы, вдыхаю аромат. Эти движения отработаны до автоматизма.

Заходим в квартиру. Мама появляется в прихожей, с улыбкой наблюдая за происходящим.

– Добрый вечер! – произносит Мирон своим бархатным голосом, очаровательно улыбаясь. – Это вам. – Он протягивает маме второй букет.

Мама краснеет и принимает цветы.

– Проходи, Мирон. Может, чаю успеете попить? Я печенье испекла, – предлагает она.

– Спасибо, но мы можем опоздать, – вежливо отказывается он, окидывая взглядом квартиру и, взглянув на меня, подмигивает, расплываясь в улыбке.

Смущенно сглатываю. Он всегда знает, что сказать и как себя повести, чтобы я почувствовала себя особенной.

– А где Ден? – спрашивает, оглядываясь.

Из своей комнаты выбегает брат, сияющий от нетерпения.

– Мирон! – кричит он, бросаясь его обнимать.

Тот обнимает его в ответ и протягивает большую коробку.

– Это тебе. Надеюсь, понравится.

Дениска с жадностью разглядывает коробку и замирает от восторга. Внутри – огромный конструктор, из которого можно собрать баскетбольную площадку с фигурками игроков. Он давно мечтал о таком.

– Вау! Спасибо огромное! – восклицает Денис, торопясь распаковать подарок.

– Ну что, готовы? – спрашивает Мирон, когда братик немного успокаивается. – Нас уже ждут.

– Да! – хором отвечаем мы.

Мы прощаемся с мамой и выходим из квартиры. Всю дорогу до площадки, где будет проходить фестиваль, Денис без умолку рассказывает о своих любимых рэперах и о том, какие песни он ждет больше всего. Мирон внимательно слушает его, поддерживает разговор и задаёт вопросы. Я смотрю на них, и в душе разливается тепло. Мой парень легко находит общий язык с детьми.

Когда-нибудь он станет отличным отцом… Эта мимолётная мысль пронзает меня.

Подъехав к месту назначения, мы видим скопление людей, стоящих в очереди на вход. Мирон уверенно проводит нас через служебный вход, минуя огромную очередь. Мелкий в восторге.

За кулисами царит хаос и напряжение. Музыканты настраивают инструменты, техники бегают с проводами, организаторы что-то кричат в микрофоны. Градов здесь как рыба в воде: приветствует знакомых, переговаривается парой слов. На нём стильная толстовка, дорогие кроссовки известного бренда и бейсболка, надетая козырьком назад.

Он проводит нас в одну из комнат, где мы можем немного передохнуть перед началом мероприятия. Брат осматривается, задаёт кучу вопросов, на которые Мирон терпеливо отвечает.

Я сижу в стороне и наблюдаю за ними. Мирон так увлечен разговором, что кажется, будто они давние друзья, а не просто знакомые. Любуюсь им. В такие моменты я вижу его настоящего, без масок и поз, простого и доброго человека. Люблю его всем сердцем.

И вдруг ловлю себя на мысли, что хочу от него ребёнка. Я давно об этом мечтала, как и любая девчонка, просто боялась себе признаться. Маленького мальчика с его глазами и улыбкой, или девочку, похожую на него характером и силой духа. Представляю, как мы вместе гуляем в парке, учим кататься на велосипеде, читаем сказки на ночь. Эта мысль наполняет меня такой нежностью и любовью, что хочется тут же обнять Мирона и сказать, как сильно я его люблю.

Концерт потрясающий. Со сцены льются мощные биты и искренние тексты. Выступают разные группы, участники соревнуются в батлах. Среди них есть даже девушки.

Денис подпевает каждой песне, танцует и прыгает от восторга. Один раз Мирон даже выходит на площадку, срывая шквал аплодисментов.

Стою в стороне и горжусь им.

После концерта нам проводят экскурсию за кулисы, где братишка знакомится со своими кумирами. Его просто распирает от восторга.

По дороге домой Денис засыпает на заднем сиденье машины, утомленный впечатлениями.

Мирон смотрит на меня и улыбается.

– Спасибо тебе, – шепчу я. – Ты сделал его самым счастливым человеком на свете.

– Я рад, что смог его порадовать, – отвечает. – Он классный парень.

Когда мы подъезжаем к моему дому, братишка выбегает из машины и уносится домой, чтобы поскорее начать собирать конструктор. Мы остаёмся вдвоём. Теплота в салоне и мягкая подсветка магнитолы создают интимную обстановку.

Мирон поворачивается ко мне и предлагает:

– Может, останешься у меня?

Смущаюсь. Всё никак не могу привыкнуть.

– Я у тебя уже практически прописалась, – довольно ворчу я. – Для приличия надо и дома побыть.

– Ты сейчас серьёзно? – выгнув бровь, улыбается Мирон. – Была бы моя воля, я бы тебя вообще никуда не отпускал.

От его слов по телу пробегает волна мурашек. Поднимаю взгляд и вижу в его глазах нежность и требовательность.

– Ну так не отпускай… – с улыбкой парирую я. – Надо своих предупредить.

– Минуточку, – Мирон довольно ухмыляется, берёт мой телефон и, разблокировав его с помощью пароля, набирает номер моей мамы. И ставит на громкую связь. По салону автомобиля разносится тихий голос.

– Это Мирон. Вы не будете против, если Арина останется у меня сегодня?

Нервно кусаю губы в ожидании ответа. Мои родители давно привыкли к моим ночевкам у Мирона и ему доверяют. Но всё равно волнуюсь.

– Конечно, – отвечает мама, зевая. – Мы не против. Передавай Арине привет и чтобы не забывала звонить.

– Спасибо большое! Хорошего вечера! – Мирон отключает связь и смотрит на меня с победной улыбкой.

– Ну что, официальное разрешение получили? – спрашивает он, наклоняясь ко мне и подмигивая.

Я притягиваю его к себе и сама целую.

– Официально! – бормочу.

Поднявшись в квартиру, чувствую себя как дома. Здесь уютно и спокойно.

– Чай или что-нибудь покрепче? – игриво спрашивает Мирон, подходя сзади и обнимая меня за талию.

В ответ лишь мурлычу что-то неразборчивое. Сегодня вечером чай точно не входит в наши планы. Впереди ночь, полная нежности, страсти и, возможно, спонтанных решений.