Текст книги "Без права на чувства (СИ)"

Автор книги: Ольга Сахалинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33. Арина

После сауны мы отправляемся ужинать. На огромной кухне-столовой уже всё готово. Как объясняет Мирон, днем приезжала помощница по дому.

Он снимает крышки с блюд, и аромат свежеприготовленной еды заполняет пространство. Запеченный стейк из лосося с травами, тёплый салат с овощами и моцареллой, свежий хлеб и бутылка белого вина – прохладное, с цитрусовыми нотками.

Мы едим, пьем вино, смеемся, болтаем обо всём на свете. Потом перебираемся в гостиную, где уже потрескивает огонь в камине. Мы устраиваемся на огромном пушистом ковре прямо перед огнём. Я прижимаюсь к Мирону спиной, а он обнимает меня, и мы молча смотрим на танцующие языки пламени.

– Мир… – тихо начинаю я. – А где твоя мама? Ты никогда о ней не рассказываешь.

Он вздыхает, и его объятия становятся чуть крепче.

– Её нет, Арин. Пять лет назад. Рак.

– Ой… Прости… – я оборачиваюсь к нему, сердце сжимается от боли за него.

– Ничего, – он треплет меня по волосам, но в его глазах стоит старая, затянувшаяся тоска. – С папой мы… не очень. Он очень быстро нашёл маме замену. Эту… Диану. Я до сих пор не могу это принять. Это предательство, что ли. Меня это до сих пор гложет.

Обнимаю его, прижимаюсь щекой к его груди, слушая стук его сердца.

– Я понимаю… Мой папа – хирург-онколог. Я с детства знаю, что для него значат пациенты, которые не смогли побороть болезнь. Каждая потеря для него – это личная трагедия. А твой папа… он, наверное, просто очень испугался остаться один. Это не оправдание, но… возможно, он так спасался.

– Может быть, – неохотно соглашается Мирон. – А у тебя большая семья?

– Да. Родители, и есть ещё младший брат. Дениске десять.

– Это тот парнишка, который с тобой на матче был? Такой непоседливый? – улыбается Мирон.

– Да, он самый! – смеюсь я. – Он, кстати, тоже помешан на рэпе и на баскетболе. Прямо как ты.

– Серьёзно? – Мирон оживляется. – Тогда обязательно свожу его на какой-нибудь рэп-фестиваль.

– Он точно с ума сойдет от счастья! – радуюсь я.

Мы ещё немного молчим, делая глоток за глотком напитка, наслаждаясь теплом камина и тишиной.

– Подожди тут секундочку, – вдруг говорит Мирон, поднимаясь. – Я кое-что принесу.

Он выходит из гостиной, а я остаюсь сидеть, смотря на огонь. В голове крутятся все события этого дня: цветы, поцелуй в машине, этот невероятный дом, бассейн, его признание о маме…

И я понимаю. Понимаю совершенно чётко и ясно. Я влюблена. Безумно, глубоко, безвозвратно.

Молодой человек возвращается. В руках небольшая бархатная коробочка. Он садится напротив меня, лицо серьёзное и немного нервное.

– Это для тебя. На память о сегодняшнем дне.

С замиранием сердца беру коробочку и открываю её. На чёрном бархате лежит изумительной красоты цепочка. А к ней прикреплен кулон – изящное дерево, где вместо листочков сияют маленькие, но идеально ограненные изумруды. Они переливаются в свете огня, играя сотнями зеленых искр.

– Мирон… – выдыхаю я. Слёзы наворачиваются на глаза. – Это… это так красиво… Я… не знаю, что сказать…

– Ничего говорить и не надо, – улыбается он.

Но я не сдерживаюсь. Бросаюсь ему на шею, обхватывая руками, почти заваливаю, осыпая его лицо поцелуями, чувствуя, как он рычит и жадно сминает мои губы так, что мы ударяемся зубами.

Целует требовательно и жадно, языком проникая в мой рот, обжигая. Нетерпеливые руки шарят под халатом. Хлопок ткани поддаётся с лёгким шуршанием, разлетаясь в стороны, и прохладный воздух ласкает разгоряченную кожу, дразня и возбуждая. Но этот миг длится недолго, прежде чем крепкие ладони заменяют собой одежду – грубые, настойчивые, скользящие по моим бокам, бедрам, животу, словно стремящиеся охватить всё и сразу. Его пальцы обводят каждый изгиб моего тела, заставляя меня вздрагивать, будто по коже бегут электрические разряды.

Соски твердеют, болезненно натягиваясь. Вцепляюсь в его плечи, чувствуя под пальцами упругие мышцы, напрягающиеся при каждом движении. Мое дыхание сбивается, превращаясь в прерывистые, короткие вздохи. Мир обжигает мою грудь поцелуями, приникая губами к набухшим соскам, и я выгибаюсь с глухим стоном, чувствуя, как пламя от этих прикосновений растекается по всему телу, пульсирует внизу живота, сжимая меня изнутри сладостным трепетанием.

Дрожащими пальцами стягиваю с него футболку, жаждая ощутить горячую кожу без преград. Когда наконец мои ладони касаются его рельефной спины, покрытой испариной, по ней пробегает мелкая дрожь – или это дрожу я вся?

Мы падаем на мех, и я оказываюсь прижатой к полу сильным телом.

В этот раз нет места нерешительности. Его движения мощные и точные, вырывают у меня громкий, сдавленный стон. Он заполняет меня собой, проникая всё глубже, и я отвечаю ему яростным, встречным ритмом, поддаваясь бедрами. Мы двигаемся не как одно целое, а как две стихии – сталкивающиеся, борющиеся, стремящиеся поглотить друг друга в пылающем огне страсти.

Огонь в камине пляшет, бросая отсветы на его напряженную спину, обнаженную и разгоряченную. Капли пота блестят, словно драгоценные камни. Сжимаю его плечи, мои ноги обвиваются вокруг его талии, подчиняясь древнему инстинкту, притягивая глубже красивое тело, всецело отдаваясь ощущениям. В глазах напротив, тёмных и почти диких, я вижу собственное отражение – растрепанное, потерявшееся в необузданном наслаждении.

Ощущения внутри меня нарастают, сжимаясь в тугой, раскалённый узел желаний. Волна поднимается от самых пяток, сжигая всё на своём пути. Я слышу хриплое дыхание Мира у самого уха, мои собственные стоны, грубый шепот мужского имени, которое я повторяю словно молитву, как заклинание, умоляя о большем.

Оргазм обрушивается оглушительным взрывом. Тело выгибается в немом крике, мышцы сводит судорога наслаждения, и мир на мгновение слепнет, рассыпаясь на миллионы ослепительных искр.

Мирон делает серию быстрых толчков, и на последнем издает рычащий стон с моим именем на устах, и его тело обмякает на мне, тяжелое и удовлетворенное.

Мы лежим, пытаясь отдышаться, слушая, как трещит огонь в камине и как бешено стучат наши сердца, ещё не вернувшиеся к своему привычному ритму.

Затем мы поднимаемся в его спальню. И снова нас накрывает волной страсти – на этот раз ещё более неистовой, нетерпеливой и глубокой. Мы спешим заново изучить друг друга, словно боимся упустить каждое мгновение. Он притягивает меня к себе, переворачивает, сменяя позы… Я ощущаю только его: запах, кожу, вес и хриплые стоны у самого уха.

А потом, в предрассветной дымке, среди смятых простынь, он притягивает меня ближе, заглядывает в самую душу и тихо произносит: «Я люблю тебя, Арин». В этот миг мир замирает. И я понимаю – это и есть та самая, единственная весна, что будет длиться вечно.

Глава 34. Арина

Загородный коттедж семьи друга Мирона – настоящий дворец. Белые колонны, огромные окна, сквозь которые пробивается приглушённый свет, подогреваемый музыкой и смехом, доносящимися изнутри. Гламур, да и только.

Немного ёжусь. Мне всё чуждо, и от этого некомфортно.

Мирон крепко держит меня за руку, чувствуя моё смятение.

– Не переживай, – шепчет он, наклонившись к моему уху, зарываясь носом в волосы. – Всё будет хорошо. Просто расслабься и получай удовольствие.

Легко сказать. Я знаю его друзей и круг общения лишь поверхностно, по тем коротким и не самым приятным встречам, что произошли до наших с ним отношений. Помню, как парни, ухмыляясь, преграждали мне дорогу в коридоре универа, отпуская сальные шуточки. Тогда Мир заступился за меня, но осадок-то остался. И недавняя драка… Что-то подсказывает мне, что все эти «друзья» – не совсем то, чем кажутся.

Артём, как и полагается имениннику, сияет. Очередной баловень судьбы. Одет в дорогущий дизайнерский не строгий костюм, волосы идеально уложены, а белоснежная улыбка ослепляет.

Влад, кудрявый и наглый, держится чуть в стороне, но его цепкий взгляд буравит меня насквозь, заставляя чувствовать себя неуютно. Этим двоим… Я им не доверяю.

– Полагаю, представлять вас не надо. Знакомы уже, – произносит Мир.

– Есть такое, – небрежно бросает парень, сканируя меня взглядом с кривой ухмылкой.

– С днём рождения, – говорю приветливо.

Чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Вокруг мелькают лица, одетые в дорогие бренды, звучат громкие голоса и взрывы хохота. Я будто наблюдаю за происходящим сквозь толстое стекло, не в силах пробиться сквозь эту стену показного великолепия. Я другая. Меня интересуют книги, природа, разговоры по душам, а не пустые светские беседы и демонстрация своего финансового превосходства.

Но я здесь с Мироном. Я его девушка. И последние сутки были… волшебными. Его признание в любви, нежные прикосновения, долгие разговоры обо всём на свете – всё это кажется сказкой. Крепко держусь за эти воспоминания, как за спасательный круг в этом океане чуждого мне мира.

Непроизвольно касаюсь рукой кулона на шее. Дерево с листочками, подаренный им. Он слегка нагревается от тепла моей кожи, и по телу разливается приятное покалывание. Эта подвеска – символ наших отношений, крошечный талисман.

Оглядываясь вокруг, ловлю на себе взгляды. Одни полны любопытства, другие – откровенной зависти, третьи – скрытой неприязни. Неудивительно. Я ведь встречаюсь с Мироном Градовым, одним из самых популярных парней университета. И это, похоже, кое-кому не даёт покоя.

Веселье бьёт ключом. Музыка грохочет, заставляя вибрировать стены. Гости танцуют, смеются, пьют коктейли и курят кальяны. Кто-то играет в бильярд, кто-то сплетничает в укромных уголках. Атмосфера пьянящего разврата и вседозволенности пропитывает всё вокруг.

Мирон то и дело отлучается, чтобы пообщаться с друзьями, выкурить кальян или просто перекинуться парой слов с другими гостями. Стараюсь не показывать своей тревоги, понимая, что ему тоже нужно время для общения со своим кругом. Чтобы совсем не чувствовать себя одиноко, общаюсь с девушкой потока, Дашей. Я так понимаю, она встречается с одним из парней, из этой тусовки. Нормальная, лёгкая в общении девчонка. Мы пьём шампанское, обсуждаем учёбу, общих знакомых.

Вскоре возвращается Мирон, обнимает меня за плечи и нежно целует в висок. От его прикосновения по коже бегут мурашки, но я чувствую, что он напряжён. Что-то не так. Он этого не показывает, старается улыбаться и шутить, но я вижу это в его глазах.

Решаю отойти в туалет, чтобы немного прийти в себя.

Проходя по коридору, я вижу Её. Кристина. Бывшая девушка моего молодого человека. Капитан группы поддержки, блондинка с силиконовыми губами и хищным блеском в глазах. От Насти я знаю, что у них с Мироном не было серьёзных отношений, просто секс по обоюдному согласию. Но, судя по её взгляду, она явно не собирается оставаться в прошлом.

Устало вздыхаю, мысленно готовясь к неизбежному столкновению.

– Вы только посмотрите, какие люди! – поёт девушка, покачиваясь на каблуках. Видимо, алкоголь уже начал давать о себе знать. – Не думала, что у нас сегодня мероприятие носит благотворительный характер.

Закатываю глаза, стараясь не реагировать на её провокации.

– Может, ты отойдёшь? – спокойно произношу я, надеясь избежать конфликта.

– Как тебе среди элиты? – не унимается она, прожигая меня презрительным взглядом.

«Нашлась элита…» – мелькает в голове. Кто они такие, чтобы считать себя лучше других? Только потому, что у них больше денег?

– Мне с тобой не о чем разговаривать, – отвечаю я, пытаясь обойти её.

Кристина вдруг останавливает взгляд на кулоне у меня на шее.

– Какой красивый кулон, – протягивает она с издёвкой.

Тянет руку, пытаясь дотронуться до него. Резко отступаю, не позволяя ей прикоснуться.

– Не трогай меня.

Кристина отдёргивает руку, фальшиво улыбаясь.

– Мир, похоже, подарил, – произносит его имя слишком интимно, отчего укол ревности ощущается остро и неожиданно. – Это в его стиле, он всегда так делает. Тот ещё дамский угодник.

В её голосе слышится неприкрытая злость.

Чувствую, как по щекам разливается жар. Злость закипает во мне, как раскалённая лава.

– Тебе больше поговорить не с кем? – произношу я с иронией. – Ты когда примешь на грудь, тебя так и тянет поболтать? – язвительно добавляю я, намекая на её нетрезвое состояние.

– Рыпаешься? Рыпайся, пока есть такая возможность, – шипит девица, приближаясь ко мне. – Скоро получишь пинка под зад. Мирон-то твой, поди на выигрышные деньги купил подарок. Насколько я знаю, отец лимит поставил на его карту.

– Понятия не имею, о чём ты, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие.

Какой выигрыш? Что она несёт? Хмурюсь, чувствуя, как внутри зарождается тревога. Но виду не подаю. Держусь перед этой дамочкой, как могу. Та заискивающе смотрит в мои глаза, наслаждаясь моим замешательством.

– Да ладно? Ты не знаешь? – восклицает девица и вдруг разражается громким, вызывающим смехом. – Ой, – она прикрывает рот рукой, изображая виноватую гримасу. – Я, наверное, проговорилась. Это вышло случайно, я этого не хотела, – издевается она, давая понять, что ни капли не сожалеет о сказанном. – Твой благоверный поспорил с друзьями, что затащит тебя в постель и переспит с тобой. Вот что. Что, собственно, он и сделал. И не раз, думаю. Ну как тебе? Скажи, Градов классно трахается? – скорее утверждая, чем спрашивая, заканчивает она.

Меня словно ударили под дых. Дыхание перехватывает, сердце бешено колотится в груди. Пытаюсь переварить услышанное, отчаянно пытаясь не верить ни единому слову. Но получается с трудом. Снаружи стараюсь не показывать, что творится внутри, но внутри бушует ураган.

– Что ты несёшь? Иди проспись, – цежу сквозь зубы, не показывая, что мой голос дрожит.

Обхожу женскую особь, едва не задев её плечом, и направляюсь в уборную.

Глава 35. Арина

Внутри меня всё кипит. Ярость, обида, отчаяние – все смешиваются в один гремучий коктейль. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, расширенные зрачки, дрожащие губы.

«Этого не может быть", – бормочу я , пытаясь взять себя в руки.

Умываюсь холодной водой, стараясь унять дрожь.

Нельзя показывать ей свою слабость. Эта девка, стерва та ещё, явно хочет меня задеть, унизить. И я не позволю ей этого.

Сделав глубокий вдох и выдох, выравниваю дыхание, приводя себя в порядок. Поправляю макияж, расправляю одежду.

Выходя из уборной, чувствую себя так, будто иду на казнь.

Вернувшись в зал, тревожно оглядываюсь в поисках Мирона. Замечаю его в дальнем углу, возле барной стойки, в окружении всё тех же Артёма и Влада. Вокруг них толпа. Парни шумно что-то обсуждают, срываяс на крик, жестикулируя руками. Чем ближе я подхожу, тем отчётливее слышу обрывки фраз: «…ты дал слово…», «…это нечестно…». Парни выглядят явно выпившими.

Влад, с его кудрявой шевелюрой и наглой ухмылкой, замечает меня первым. Ловит мой взгляд и нагло улыбается, будто говоря: "Ну что, попалась?» И демонстративно медленно протягивает Мирону какой-то толстый конверт.

Замираю на месте, словно парализованная. Всё происходит как в замедленной съёмке. Вижу каждую деталь: как морщится бумага конверта в руках Влада, как напрягается шея Мирона, как Артём отходит в сторону с хитрой усмешкой.

Градов смотрит на конверт, потом на Влада, потом снова на конверт. Его лицо искажается от злости и растерянности.

– Это что за х***я? – выплёвывает он, отталкивая конверт от себя.

– Как что? Это твой выигрыш! За спор. Мы же видели. Ты сегодня доказал, что выиграл, вот тебе твой заслуженный приз, – продолжает настаивать Влад, тыча свёртком в грудь, нагло ухмыляясь.

– Что за херню ты несёшь? Какой спор? Мы не спорили на деньги! – Мирон искренне взбешён. Он будто ничего не понимает.

Всё это время я стою и слушаю, не в силах пошевелиться. Сердце бешено колотится, кровь стучит в висках. Слова Кристины эхом отдаются в моей голове, складываясь в ужасную картину предательства.

Мирон, не замечая меня, продолжает яростно спорить с Владом. Он выглядит злым, растерянным.

– Мир… Мирон, это правда? – тихо подаю голос, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

Он резко оборачивается, и наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу страх, уязвимость, сожаление и… вину? И этого достаточно. Мгновенное неприкрытое признание.

Понимаю, что слова Кристины – правда.

Ещё секунду назад я жила в мире розовых грёз, где Мирон – мой рыцарь, а наши отношения – вечная сказка. Теперь этот мир рушится, погребая под обломками моей наивности и доверия.

Мирон подскакивает ко мне, пытаясь взять за руки. Я отшатываюсь, не позволяя ему прикоснуться. Но он умудряется схватить меня за руку, его пальцы горячие и влажные.

– Арин, малышка, никакого уговора на деньги не было. Это не то, что ты подумала… – начинает он оправдываться, но я уже не слушаю.

Вырываюсь из цепких оков, чувствуя, как по лицу растекается жгучий стыд.

– Как интересно. А что я должна подумать? Что ты всё это время играл со мной? Знаешь, браво! Пять баллов тебе. Отыграл на ура. Тебе надо было в театральный поступать, а не в строительный, – произношу я язвительно. Стараюсь держать голос, не выдавая своего состояния. Но у меня плохо получается.

– Послушай, пойдём поговорим наедине, без свидетелей, – умоляюще просит он, делая шаг в мою сторону.

– А что так? Спорил при всех! А теперь без свидетелей? Нет уж, уволь.

– Изначально было так! – почти кричит он, теряя самообладание. – Поспорил, по глупости. Подкатил к тебе, но потом… Арин, потом всё стало по-настоящему! Всё было правдой, я люблю тебя, ты должна мне верить!

Слишком поздно. Доверие разбито вдребезги тем самым фактом, который он только что подтвердил.

– Я. Тебе. Не. Верю, – чеканю я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Мне нужно уйти отсюда как можно скорее, пока я не сорвалась и не устроила здесь сцену.

– Да стой ты! – снова хватает меня за руку. Не рассчитав силы, дёргает на себя. Вскрикиваю от боли. Острой и унизительной.

Останавливаюсь, резко разворачиваюсь и со всей силы бью его по щеке.

Звук пощёчины эхом разносится по залу. Мирон отшатывается, хватаясь за покрасневшее лицо. В его глазах застыло изумление.

– Ты трус, – шиплю я, глядя ему прямо в глаза, в них читается шок и неподдельная боль. – Не ходи за мной. Иначе я на тебя заяву напишу.

Внутри меня клокочет ярость, обида и разочарование. Я чувствую себя униженной, преданной, использованной. Как он мог так поступить со мной? Как я могла быть такой слепой?

Вокруг нас воцаряется звенящая тишина, нарушаемая лишь сдержанными смешками, перешёптываниями. Кто-то хихикает, кто-то снимает происходящее на телефон, кто-то аплодирует моей пощёчине. Для них это шоу. Для меня – крушение всего.

Мне всё равно. Я хочу лишь одного – уйти отсюда.

Пока иду к выходу, не смотрю назад. Достаю из шкафа свою куртку, собираясь выйти на улицу.

– Ну, я же тебя предупреждала, – неожиданно раздаётся противно сладкий голосок сбоку. Кристина, сияющая, как ёлочная игрушка. – Ты не нашего круга. Найди себе какого-нибудь задрота, и будет тебе счастье.

Окидываю её презрительным взглядом.

– Пошла ты на х*й, – шлю её куда подальше, показав средний палец.

Последнее, что я вижу – её вытянутое, перекошенное из-за алкоголя и злобы лицо.

Уже за порогом слышу шум, доносящийся из дома. Бьют посуду, кто-то кричит, слышатся звуки потасовки. Видимо, Мирон и его «друзья» выясняют отношения. Но это меня больше не касается. Абсолютно.

На улице прохладно, вечерний воздух обжигает кожу, но меня знобит не от холода, а от пережитого унижения. Понимаю, что понятия не имею, где нахожусь. Коттеджный посёлок, окружённый тёмным лесом. Не знаю, как отсюда выбраться.

В свете фонаря разглядываю номер дома и название улицы. Быстро нахожу службу такси и вызываю машину.

Пока я жду, из дома выходит знакомый силуэт. Я вжимаюсь в тень, стараясь остаться незамеченной.

Только бы он не увидел меня, не пошёл за мной. Я не вынесу ещё одного представления, молю я про себя.

Наконец, подъезжает такси. Быстро забираюсь в машину и называю адрес.

Только когда машина отъезжает от дома и огни коттеджного посёлка остаются позади, позволяю себе заплакать. Тихо, в рукав куртки, чтобы водитель не видел. Слёзы градом катятся по щекам, обжигая кожу. Мне больно, обидно и страшно оттого, что я так ошиблась в человеке и теперь мне придётся начинать всё сначала.

В телефоне пиликает уведомление о новом сообщении.

«Арина, малышка, всё не так, не так на самом деле, надеюсь, ты дашь мне шанс и выслушаешь меня. Я люблю тебя. Правда».

Смотрю на экран, пока буквы не начинают плыть перед глазами.

Одним движением открываю настройки, выбираю «удалить чат». Весь наш мир из нежных слов и глупых стикеров исчез за долю секунды. Следом – «заблокировать номер».

И тишина. Остаётся только тишина и ледяная пустота внутри, которую уже не может согреть золотой кулон на шее.