Текст книги "Без права на чувства (СИ)"
Автор книги: Ольга Сахалинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5. Арина
Тонкая полоска света пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, но сон держит крепко. Пытаюсь перевернуться на другой бок, но тело будто наливается свинцом. Чья-то тёплая ладонь ложится на плечо, легонько потряхивая.
– Ариш, дочка, просыпайся. Мне пора.
Это папа. Его голос, всегда ровный и спокойный, словно маяк в бушующем море. Открываю глаза. Он стоит у кровати, одетый в свою неизменную синюю ветровку, слегка взъерошенный, но с той же теплотой в глазах.
У него сегодня дежурство, уходит на сутки. Он врач. Онколог.
Господи, какая же это тяжёлая профессия. Каждый день видеть страх, страдания, бороться за жизнь. Он многих вылечил, подарил надежду, но с каждым потерянным пациентом уходит частичка и его души. Папа отдаёт всего себя этой борьбе, выгорает. Стараюсь не думать об этом, иначе ком подступит к горлу, и слёзы навернутся на глаза.
– Хорошо полежи ещё, – шепчет он, прикоснувшись губами к моему лбу. – Мама сырников нажарила. Не проспи завтрак.
Дверь тихонько прикрывается, и я снова погружаюсь в полудрёму. Но тишина уже совсем другая. В голове всплывают обрывки вчерашнего вечера. Вечеринка. «Золотая молодёжь». Настя, искренне рада моему приезду, представила меня своим подругам. Девчонки оказались вполне милыми, несмотря на дорогие шмотки и ауру исключительности. В семье не без урода, как говорится. Чувствую, с ними и правда можно будет общаться.
И, конечно, Мирон. Этот… Градов. Вчерашняя встреча в коридоре. Каждое брошенное слово, насмешливый взгляд. Бесит. Невероятно бесит. И почему-то цепляет.
Резко сажусь в кровати, сбрасывая остатки сна. Осматриваюсь. Новая комната, такая просторная и светлая после нашей тесной квартирки. В животе урчит. Надо вставать. Иду на просторную кухню-столовую, где мама вовсю хлопочет у плиты. Аромат сырников бьёт в нос, вызывая непроизвольную улыбку.
– Доброе утро, соня! – Мама оборачивается, сияя улыбкой. – Как спалось? Как погуляла вчера? Ну что, как тебе новый университет? Мальчики хоть симпатичные есть?
Закатываю глаза, усаживаясь за стол.
– Мам, ну что ты начинаешь? Всё нормально, универ как универ. Мальчики… потом расскажу.
Вкратце рассказываю о вечеринке, стараясь не вдаваться в детали. Упоминаю Настю и её подруг. Мама слушает внимательно, кивая головой.
В этот момент на кухню врывается ураган. Мой младший брат, десятилетний Денис, в распахнутой толстовке и шароварах с кричащим принтом, несётся по кухне, выдавая речитативом какой-то невообразимый текст. Кепка козырьком назад, сосредоточенное лицо и энергичные движения – вылитый юный рэпер. В руках старый деревянный половник, который он использует в качестве микрофона. «Йоу-йоу, в этом мире всё непросто, но я добьюсь, чего хочу, хоть будет сложно!»
Мама морщится.
– Денис! Сними кепку за столом! И вообще, прекрати шуметь! – Она легонько шлёпает его по затылку.
Брат, не переставая бормотать себе под нос, обиженно усаживается за стол, сдвинув брови.
– Я не Денис. Я Ден!!
Мы с мамой прыскаем от смеха.
– Дочка, какие у тебя планы на этот день? – спрашивает мама, возвращаясь к разговору.
– Сегодня вечером у меня пробное занятие по ушу, – отвечаю я.
Мама одобрительно кивает. Ушу. Направление Тауло. В моём родном городе я занималась им несколько лет. Это помогало мне не только держать тело в тонусе, но и справляться со стрессом, ощущать себя сильной и уверенной в этом огромном и порой враждебном мире. Сейчас, в этом новом, чужом городе, я надеюсь найти новый зал, новых друзей, новую опору.
Зал, в котором я планирую заниматься, нашла в интернете, прочитав положительные отзывы и увидев оценку 4,9.
После обеда я уже стою на татами в просторном, но довольно скромном зале. Здесь пахнет деревом и потом. Вокруг меня разминаются люди разных возрастов и комплекций. Инструктор, крепкий мужчина с короткой стрижкой и пронзительным взглядом, показывает базовые стойки. Старательно повторяю за ним, чувствуя, как напрягаются мышцы. Вспоминаю движения, оттачиваю удары, представляя себе ухмыляющееся лицо Мирона, и желание врезать ему становится почти непреодолимым. Но я отгоняю эти мысли, сосредотачиваясь на технике.
Уже вечереет, когда я возвращаюсь домой. Во дворе, под тусклым светом фонаря, Дениска и его новые друзья, с которыми он уже успел обзавестись, увлечённо практикуются в рэпе. Они пританцовывают в такт, жестикулируют и выкрикивают что-то неразборчивое.
На душе становится теплее. Они такие забавные.
После душа сажусь за компьютер. Нужно подготовиться к встрече с профессором Ивановым по поводу заброшенной промзоны. Этот проект может стать отличной работой для портфолио.
Пытаюсь сосредоточиться на чертежах, но внезапно в углу экрана всплывает уведомление. "Мирон Градов хочет добавить вас в друзья".
В груди загорается предательский огонёк. Мирон Градов. Этот самодовольный тип. Вчерашнее общение… Его наглость, дерзость, вызывают во мне бурю противоречивых чувств.
Отклонить. Немедленно.
Кликаю "Отклонить". Через минуту – снова запрос. И снова отказ. Он что, издевается? Так и будет бомбардировать заявками, пока я не сдамся? Ну уж нет!
Но он не сдаётся. С каждым новым запросом растёт раздражение, смешанное с каким-то странным волнением. В конце концов, я сдаюсь. Клацаю на кнопку "Принять".
Мгновенно приходит сообщение: "То-то же, Исаева ;)" И почти сразу же второе: "Приняла всё-таки Или просто решила расширить свой кругозор и узнать, как живёт высшее общество?"
Усмехаюсь. "Градов, ты невыносим. Я просто решила, что держать врага поближе – это мудрая стратегия."
Ответ не заставляет себя ждать: "Врага? Не льсти себе, Исаева. Ты для меня слишком незначительна даже для врага."
Закатываю глаза, но на губах играет улыбка. Этот тип… он действительно меня раздражает. Но в то же время вызывает эту дурацкую улыбку, с которой я пялюсь в экран.
Лежа в постели, я не могу уснуть. Любопытство берёт верх, и я решаю зайти на его страничку. Его профиль в соцсети пестрит фотографиями. Вот он в баскетбольной форме, весь мокрый от пота, с широкой, искренней улыбкой. Высокий, сильный, с чётко очерченными скулами и тёмными, пронизывающими глазами. Друзья, шумные вечеринки, путешествия. Попадаются снимки, где он на сцене с микрофоном в руке, читает рэп перед толпой. Вот он в модной толстовке, в компании известных рэперов. И этот туда же, как и мой младший брат…
На одной из фотографий он стоит на фоне Эйфелевой башни, а на другой – загорает на каком-то экзотическом пляже. А вот и она. Девушка с вечеринки, которая так и льнула к нему, как вульгарная кошка. На фотографии она обнимает его за шею, а он смотрит на неё с каким-то снисходительным превосходством.
Раздражение. Вот что я чувствую, глядя на эту фотографию. И ещё… что-то другое. Незнакомое, неприятное ощущение. Словно кто-то сжимает моё сердце в кулак. Раньше я никогда такого не испытывала. Неужели это… ревность? Глупости. С чего бы мне ревновать этого нахального мажора к какой-то силиконовой кукле? Но ощущение не проходит. Остаётся только ждать, что покажет следующий день.
Глава 6. Арина
Стою у кафедры, сминая конспекты в руках. Сегодняшние пары прошли как в бреду – все мысли о встрече с профессором Ивановым. Собираюсь с духом и иду на штурм.
Вот и нужная дверь. Золотые буквы на табличке: "Иванов Андрей Петрович". Доктор, профессор, бла-бла-бла. Сердце бешено долбит в груди, ладони влажные.
Делаю глубокий вдох… стучу.
– Войдите, – звучит спокойный, низкий голос.
Кабинет профессора производит впечатление порядка, но… живого порядка. Большой дубовый стол завален книгами и бумагами, но не хаотично, а словно в творческом беспорядке. На стенах – фотографии и дипломы, а в углу – книжный шкаф, трещащий под тяжестью знаний. Пахнет старой бумагой и… странно, лимоном.
В углу растет фикус Бенджамина, чьи листья блестят, как отполированные. Часы на полке отсчитывают секунды тихим, размеренным тиканьем, а с улицы доносится приглушенный гул города.
За столом – мужчина. Высокий, стройный, несмотря на возраст. Седые волосы аккуратно подстрижены, а из-под очков смотрят проницательные серые глаза. На нем твидовый пиджак, и выглядит он в нем… чертовски элегантно. Говорят, ему около шестидесяти, но энергии в нем, кажется, больше, чем во мне.
Профессор Иванов. Легенда университета. Гений в своем деле и, по слухам, просто очень хороший человек.
И вот я здесь, перед ним, как на экзамене.
– Арина Исаева, верно? – мягко произносит профессор, приветливо улыбаясь. – Проходите, присаживайтесь.
Смущенно киваю и сажусь на стул, стоящий напротив стола.
– Рад познакомиться. Я ознакомился с вашим заявлением. Тема интересная, – профессор слегка улыбается, и его глаза кажутся теплее. – Расскажите, что вас так зацепило в этих промзонах?
Я выдыхаю, стараясь не смотреть на то, как солнечный свет играет в его волосах.
– Спасибо, Андрей Петрович, – начинаю я, чувствуя, как щеки предательски розовеют. – Меня всегда расстраивает вид заброшенных мест в городе. Кажется, у них должна быть новая жизнь. Я хочу найти способ вернуть их городу, сделать безопасными и красивыми.
Профессор внимательно слушает, и мне кажется, что он понимает меня с полуслова.
– Хм… И как вы собираетесь это сделать? – спрашивает он, чуть наклонив голову.
Я достаю свои эскизы, чувствуя себя немного увереннее.
– Я хочу начать с изучения того, что уже известно. А потом – пойти туда самой, взять пробы… Иначе говоря, узнать, что скрывается под слоем пыли, и придумать, как это исправить, – выпаливаю я, боясь показаться наивной.
Профессор Иванов задумчиво хмурит брови над моими распечатками. Он пробегает глазами по чертежам, схемам, таблицам и тихо хмыкает.
– Хорошо, Арина, вы явно хорошо поработали. Видно, что вы знаете, чего хотите. Но… – он поднимает взгляд, и я ловлю себя на мысли, что в его глазах есть что-то большее, чем просто профессорский интерес. – Должен предупредить, это огромный проект. В одиночку вам будет очень тяжело.
Я хмурюсь. Не люблю, когда сомневаются в моих силах.
– Я понимаю, Андрей Петрович, но я уверена, что справлюсь. Я готова работать сколько угодно, изучать все, что потребуется, привлекать специалистов, если понадобится.
Профессор останавливает меня взглядом. В его глазах больше нет той мягкости, что была секунду назад.
– Арина, поверьте мне… – Он делает паузу, и его голос становится чуть тише. – Иногда лучше разделить ношу. Тебе как минимум нужен человек, который разбирается в строительстве, чтобы оценить состояние построек и разработать планы демонтажа. Да и вообще, девушке одной по заброшкам лазить – опасно. Поэтому это не обсуждается.
– Но… – пытаюсь возразить, но профессор останавливает меня взглядом.
Нехотя киваю. Перспектива работать в команде совсем не радует. Я привыкла все делать сама. Но в его словах есть какой-то смысл. Да и… признаюсь, его взгляд немного сбивает с толку.
– Хорошо, Андрей Петрович. Спасибо.
Выхожу из кабинета в смятении. С одной стороны, хорошо, что тема одобрена, а с другой… команда. Брр. В руках методические пособия, которые сунул профессор, – неподъемная стопка.
На лестнице, погруженная в мысли, врезаюсь во что-то твердое. Книги летят вниз, гремя, как обвал.
– Ой! – вырывается у меня, и я поднимаю взгляд на виновника.
Градов. Конечно. Кто же ещё?
– Исаева? Да что ж такое, – тянет он с нарочитой досадой, но в глазах пляшут черти. – Преследуешь меня, что ли?
– Мечтай, – огрызаюсь, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Ты – последнее, о чем я думаю!
Успеваю зацепиться взглядом за его прикид. Он в черной кожаной куртке, облегающей широкие плечи, и темных джинсах, подчеркивающих длинные ноги.
Мирон наклоняется, собирая учебники. Его пальцы случайно задевают мою руку, и словно током прошибает. Отдергиваю, как от кипятка.
– Аккуратнее, Исаева, – усмехается он, и я стараюсь игнорировать, как его близость заставляет сердце колотиться быстрее. – А то еще обвинишь меня в домогательствах. Хотя, признаюсь, я бы не возражал.
– Не дождешься, – цежу сквозь зубы, выхватывая у него методичку.
Он смотрит, чуть склонив голову. В его взгляде – смесь насмешки и… чего-то еще, что заставляет меня нервничать. Дьявольски красив, черт бы его побрал. Смотрит так, словно видит насквозь, вызывая странное, неприятное покалывание внизу живота.
– Может, помочь донести? – предлагает Мирон, не отрывая взгляда. Уголки его губ приподнимаются в едва заметной, дразнящей улыбке. – Вижу, что тебе тяжело.
– Не нуждаюсь в твоей помощи, – отрезаю, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Резко поворачиваюсь и, игнорируя его комментарии, бегу вниз по лестнице, изо всех сил прижимая книги к груди. Чувствую его взгляд на спине, обжигающий, как поцелуй. Интересно, о чем он сейчас думает? Только бы не о том, что я смутилась.
Глава 7. Мирон
Ритм музыки в наушниках заглушает всё вокруг. Я нарезаю круги по заднему двору, финтами обводя невидимых соперников и забрасывая мяч в кольцо. Стойка, прыжок, касание сетки – очко. Снова и снова оттачиваю движения до автоматизма. Это моя утренняя медитация, своеобразная замена ненавистной пробежке, которую отец так любит пропагандировать.
Кожей чувствую взгляд. Тяжёлый, сверлящий, прожигающий спину. Делаю вид, что не замечаю, хотя прекрасно знаю, кто стоит за моей спиной. Даже силуэт узнаваем безошибочно: отец. Источник моей боли и раздражения последние пять лет.
Наконец делаю паузу и поворачиваюсь к нему. Дышу тяжело, словно после марафонского забега. Ни намёка на приветствие – только вызов и усталость в каждом вздохе.
Отец стоит неподвижно, будто изваяние из камня. Высокий, мощный, с короткой стрижкой, выгодно подчёркивающей волевой подбородок. Дорогой спортивный костюм сидит безупречно, но взгляд притягивает не это. Тяжёлый груз власти и успеха давит на него. Строительный магнат, владелец империи из бетона и стекла, привык к беспрекословному подчинению. А я… Я – заноза в его отлаженном механизме, постоянное напоминание о том, что абсолютный контроль – иллюзия.
– Что-то хотел? – бросаю вопрос. Голос ровный, как гладь озера, но в нём чувствуется напряжение.
– Ты меня доведёшь, – цедит отец сквозь зубы. – И я это кольцо в щепки разнесу. Ты же видел, что я подошёл.
– Не видел, – лгу, натягивая на лицо маску полнейшего безразличия. Получается неплохо – годы тренировок не прошли даром.
Кулаки отца сжимаются так, что костяшки белеют. Он молчит, сверля взглядом, полным сдерживаемого раздражения. Наверняка понимает, что я вру, но сквозь стиснутые зубы не произносит ни слова. Лишь с трудом контролирует себя.
– Жду тебя в столовой на завтраке. Нам нужно поговорить, – чеканит каждое слово, словно выбивая их из гранита. Затем резко разворачивается и уходит, оставляя после себя гнетущую тишину.
Разговор… О чём ещё? О моём безответственном отношении к жизни? О том, что не оправдываю его надежд? О том, что я – позор семьи?
Сплёвываю на траву. Злость душит меня. Злость на отца, который так и не смог меня понять. Злость на мир, который отобрал мать и подсунул эту… эту Диану, папину пассию, которая мамой мне не станет никогда.
Плетусь в дом, словно приговорённый. Под ледяным душем пытаюсь смыть остатки утренней свободы и обречённости. Спускаюсь вниз, будто на эшафот.
В столовой уже ждут: отец и Диана. Она сидит рядом, излучая приторную доброжелательность. Молодая, красивая, с безупречным макияжем и ледяной улыбкой – типичная содержанка.
Подозреваю – и почти уверен – ей нужны лишь деньги и положение отца. И она всё ещё пытается найти ко мне подход. Но я не даю ей ни единого шанса.
– Доброе утро, Мирон, – льётся её слащавый голосок. – Как спалось?
– Сойдёт, – бурчу, отодвигая стул и усаживаясь за стол.
Диана хмурится, но замолкает, обменявшись с отцом красноречивым взглядом. В столовой повисает вязкая тишина, нарушаемая лишь стуком приборов о тарелки.
Есть не хочется совершенно.
– Сын, последний курс – пора браться за ум, – наконец молчание ломает отец. Он даже не смотрит на меня, устремив свой взгляд в содержимое своей тарелки.
Начинается, проносится у меня в голове. Знаю этот сценарий наизусть. Всегда одно и тоже.
– Я договорился. После занятий будешь работать у меня в компании.
Меня словно ударяет током. Ярость сковывает всё внутри. Ненавижу отцовскую работу, она мне абсолютно чужда. Университет заканчиваю лишь ради него, а тут затягивают в это ярмо ещё сильнее.
– У меня нет времени…
Отец с грохотом бросает вилку на стол, вытирает рот салфеткой.
– Почему это? Всё время тратишь на безделье? Возомнил себя крутым рэпером? Или, может, усердно греешь скамейку запасных, мечтая стать вторым Джорданом? Когда ты уже перестанешь заниматься ерундой и начнёшь думать о будущем?!
Диана кладёт свою холеную руку отцу на запястье, пытаясь успокоить.
– Дорогой, не стоит так…
Меня взрывает. С грохотом отодвигаюсь от стола, ножки стула скребут по кафелю.
– Приятного аппетита, – бросаю язвительно, поднимаясь.
Смотрите, не подавитесь, злорадствую я.
– Мирон! – рычит отец. – Стой! Разговор не окончен! Шагу не смей ступить! Я лишу тебя всего!
Я не слушаю. Хлопаю дверью так, что содрогаются стекла, и вылетаю из столовой. С испорченным настроением выскакиваю из дома и падаю в свой Porsche Cayenne. Пристегиваюсь.
В голове пульсирует одна мысль – выбраться, сбежать.
Из бардачка достаю маленькую серебряную серьгу-кольцо и вдеваю в ухо. Дома с ней показываться смерти подобно, отец взбесится.
Вся моя жизнь – это битва за чужие идеалы. Этот непосильный груз давит на плечи, душит. Ненавижу отцовский бизнес. Парадоксально, но учёба даётся довольно легко. Всё дело в отсутствии мотивации. Но перечить отцу – себе дороже.
Я должен, обязан… Но кому и что я, чёрт возьми, должен?
Бью ладонью по рулю, ревёт мотор, и я срываюсь с места. Какая-то развалюха подрезает меня, и бешеная злость вырывается наружу. Вдавливаю клаксон, обрушивая на мир оглушительный вой.
Подлетаю к универу, трезвонит телефон. Незнакомый номер. Секундное колебание – и я отвечаю.
– Мирон Дмитриевич? Это Андрей Петрович Иванов, профессор. Прошу вас, зайдите ко мне в кабинет, как освободитесь.
Холодею. Что нужно этому светиле? Принципиальный и несговорчивый до мозга костей. Он знатно вымотал меня на третьем курсе. Что ему сейчас от меня нужно? В голове всплывает весенний инцидент: я случайно знатно приложился к его дорогущей тачке на парковке. Неужели помнит и жаждет отмщения? Нервно сглатываю и иду к кабинету Иванова, ощущая, как к горлу подступает дурное предчувствие.
Глава 8. Мирон
Дверь в кабинет Андрея Петровича скрипит под моим недовольным пинком. Бесит! Профессор, как всегда, восседает за своим заваленным бумагами столом, сохраняя невозмутимый вид. Но в глазах читаю довольную усмешку – он предвидит мою реакцию.
– Мирон, присаживайся, – кивает на кожаный стул напротив. – У меня для тебя интересные новости.
Интересные от этого человека – это как удар под дых, только красиво упакованный в обертку. Интуиция вопит, как резаная. Я машинально опускаюсь на стул, стараясь сохранить лицо покерфейса. Не хватало еще трястись, как первокурсник на зачете.
– В общем, – Иванов театрально расстегивает пиджак, демонстрируя свою брендовую рубашку в клетку, – у нас намечается один перспективный проект… довольно сложный, но важный для кафедры.
Он откидывается в кресле, складывая руки на груди. Смотрит пытливо. Выдерживает паузу, наслаждаясь моим, уверен, перекошенным от напряжения лицом. Давит энергией, гад.
– И? – выдаю, не выдержав.
– Им займется одна студентка, а ты будешь помогать, на подхвате, так сказать… И я уверен, что ты – идеальный кандидат.
Внутри словно обрывается что-то. Серьезно? Помогать? Кому? Зачем? Какого черта вообще происходит?
– Но, Андрей Петрович… – начинаю я, чувствуя, как злость, как лава, подступает к горлу. – Я не уверен, что у меня…
– Не стоит, – профессор поднимает руку, обрывая меня на полуслове. – Я уже все решил. Поможете ей с руководством. Я курирую этот проект и настаиваю на твоем участии.
– А если я откажусь?
Вопрос звучит дерзко, даже для меня. Но черт, должен же я хоть как-то бороться. Преподаватель лишь приподнимает бровь, как будто я сказал что-то невероятно глупое.
– Понимаю, у тебя есть свои интересы, – спокойно продолжает он, не отрывая взгляда. – Но хочу напомнить о твоей прошлогодней задолженности по курсовой. И о декабрьском звонке из деканата. А еще, – он делает многозначительную паузу, – мне известно о твоем активном участии в… несанкционированных мероприятиях. Так что, думаю, ты поймешь, что отказываться в твоем положении – не самая лучшая идея. И, разумеется, не стоит забывать наш разговор на парковке…
Черт возьми! Да он все про меня знает! Вся моя репутация плохого парня сейчас играет против меня. Я-то думал, что это просто студенческие шалости, которые быстро забываются. Как же я ошибался.
Сжимаю разжимаю кулаки под столом. Попал, как говорится, по полной. Не то чтобы я боюсь его, но подпортить мне диплом он вполне может.
Отец тогда точно не обрадуется. Я уже пять лет живу с мечтой, как кину ему этот диплом в лицо – мол, смотри, папа, все для тебя !
– Андрей Петрович, я все хвосты почищу.
– Безусловно, – перебивает он меня. – И тем не менее, репутация у тебя, скажем так… неоднозначная. И вот, что я тебе скажу, Мирон Дмитриевич. У тебя есть шанс эту репутацию исправить.
Я настораживаюсь. К чему он клонит? Чувствую подвох размером с эту бумажную гору у него на столе.
– А можно поинтересоваться, что за студентка?
Иванов поднимается, подходит к окну и устремляет взгляд на улицу.
– Арина Исаева.
Сердце сильно толкается в грудь изнутри. Исаева? Какого, блин, черта?
В голове будто разрывается фейерверк. Так вот, что она здесь делала, когда мы столкнулись на лестнице. Интересно, что она успела наговорить обо мне?
Мало того, что я и так влип в этот спор из-за Арины, так теперь еще должен ей помогать? Да еще и под чутким контролем этого… светилы науки!
– Но, Андрей Петрович… – пытаюсь я возразить, но профессор даже не дает мне договорить.
– Никаких «но», Мирон Дмитриевич. Это твоя возможность реабилитироваться в моих глазах и в глазах деканата. Поможешь Арине – я забуду про все твои прошлые прегрешения. Не поможешь… Ну, тогда не обижайся.
Он смотрит на меня в упор. Без малейшего намека на шутку в глазах. Все ясно, как божий день. Я в ловушке.
– К тому же… – Иванов многозначительно улыбается, – работа с девушкой, как говорят, очень мотивирует.
– Хорошо, – выдавливаю я сквозь зубы. – Я согласен.
– Отлично, – профессор расплывается в довольной улыбке. – Я рад твоему благоразумию. Можешь идти.
Вылетаю из кабинета, еле сдерживаюсь, чтобы не начать крушить все вокруг. Черт бы побрал этого старика! Он меня переиграл. Как мальчишку. А Исаева… Эта девчонка, оказывается, не такая уж и простушка, раз смогла заинтересовать самого Иванова. И теперь ко всему прочему, я обязан ей помогать, прикрывая свою задницу от нависшей угрозы проблем в университете.
Запускаю пальцы в волосы, взъерошивая их. Боже, надо успокоиться. Поддаваться эмоциям – значит проиграть. Нужно мыслить тактически. Как в шахматах.
Иванов, конечно, тот еще манипулятор. Но и я не лыком шит. В конце концов, какая разница, каким способом я приближусь к Исаевой? Главное – результат. И теперь, когда она сама идет ко мне в руки, отказываться было бы просто верхом глупости. Да черт возьми, если сама судьба подталкивает меня к победе в споре, который я сам же затеял, то почему бы и нет?
Спор, похоже, начинает приобретать неожиданно приятный поворот. Ухмылка сама собой растягивает мои губы. Посмотрим, что из этого выйдет.
***
Забив на следующую пару и направляюсь к лекционному залу, где сейчас занимаются второкурсники. Нужно выяснить, что́ эта "гринписовка" наплела нашему светиле.
Замечаю её у самого выхода, оживлённо беседующую с каким-то додиком (пример автор, – молодой человек инфантильного вида, нескладный).
Ещё и улыбается, как ни в чём не бывало!
Кровь закипает в моих жилах.
Быстро оглядываю её. На ней узкие джинсы с высокой талией и простая футболка, подчёркивающая изгиб груди. На плече рюкзак, лямку которого она придерживает рукой.
Она настолько увлечена разговором, что не замечает, как я подхожу. Первым меня видит её собеседник, он замолкает, выпучив глаза.
Хватаю её за локоть, грубо выдёргиваю из потока студентов и тащу к ближайшей нише в стене. Слишком резко, понимаю, но сейчас не до церемоний.
– Эй! Что ты себе позволяешь?! – возмущается она, вырывая руку из моей хватки. Её глаза сужаются, она смотрит на меня, как на злейшего врага.
– Успокойся, – усмехаюсь я, стараясь придать голосу небрежность. – Просто хочу поговорить с тобой наедине.
Внутри всё бурлит, но она не должна заметить. Ни в коем случае.
– Мне не о чем с тобой разговаривать! И больше не трогай меня! – Арина злобно сверлит меня взглядом, отчего желание вывести её из себя только усиливается.
Кажется, у меня появляется новая любимая забава.
– Да ладно тебе, Исаева, не горячись, – нарочито растягиваю слова, наслаждаясь её реакцией. – Кажется, у нас появляется общий… интерес. Кто бы мог подумать, правда?
В голове пульсирует только один вопрос: что она ему сказала на счёт меня?
– Ты о чём? – в её голосе сквозит настороженность.
– Например, о профессоре Иванове, – произношу, чеканя каждое слово.
– А что с ним не так? – она ощетинивается. – С утра вроде был жив и здоров.
– Ещё какой…
– Что тебе нужно? – Арина складывает руки на груди, изображая неприступную крепость.
Чувствую, как внутри нарастает раздражение. Меня бесит её эта показная отстранённость.
– Хотел узнать, что ты там ему наговорила?
– Ты что, перегрелся? Или тебя мячом по голове ударили? – она смотрит на меня, как на законченного идиота.
Моё терпение начинает лопаться. Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние и вынуждая её упереться спиной в стену. Ловлю её взгляд, изучающе разглядывая. В нём нет страха, только злость и вызов.
– Послушай, малявка, ты не слишком много себе позволяешь? – рычу сквозь зубы.
Её глаза вспыхивают ещё ярче, но она не отступает. Смотрит мне прямо в глаза. Упрямая до дрожи.
– Нет. Ровно столько, сколько ты заслуживаешь. Научись общаться с девушками и не хватай их, как ты это сделал.
– Ты будешь меня учить? – приподнимаю бровь, насмехаясь над её дерзостью.
– Буду! – выпаливает она, прожигая меня взглядом.
Я рассматриваю её снизу вверх. Она чертовски хороша, когда злится. Самоуверенная, дерзкая, и в этом её изюминка. Её не сломить. Во всяком случае, не сразу.
– Что тебе сказал Иванов? – спрашивает она после паузы, видимо, решив, что хватит словесных перепалок.
– Что я буду помогать тебе с твоим проектом.
Вижу, как меняется выражение её лица, как только она осознаёт мои слова. Удивление, недоверие и… ужас? Она явно не ожидала такого поворота.
– Нет! – выдыхает она, словно это приговор.
– Да! – улыбаюсь, предвкушая её реакцию. Она и правда не в курсе, и, судя по её лицу, не горит желанием сотрудничать. Отлично. Нам определённо будет весело. – Вот такие дела. Что будем делать? – оглядываю её похотливым взглядом, намекая на то, чем можно было бы заняться вместо науки.
Разглядывая её, обращаю внимание на заплетённые в косу волосы, перекинутые через плечо. У неё немного вздернутый носик и пухлые губы, которые сейчас плотно сжаты. Всё в ней кричит о невинности, но я знаю, что за этим фасадом скрывается настоящий огонь. От неё пахнет чем-то свежим, весенним, как полевые цветы после дождя. Этот запах опьяняет, дразнит, заставляет забыть обо всём.
– Что ты имеешь в виду? – хмурится Арина, не понимая намёка, хотя, уверен, прекрасно понимает.
– Ну, раз нас против воли заставляют сотрудничать, нужно как-то найти общий язык, – мой взгляд скользит по её губам, представляя, какие они на вкус. – Может, начнём с чего-то… более приятного, чем научные изыскания?
Арина вскидывает подбородок, выдерживая мой взгляд. Она дышит часто, и я вижу, как вздымается её грудь. Значит, ей нравится моя игра, нравится провоцировать меня. Я усмехаюсь и отступаю на шаг назад, давая ей возможность дышать.
– Ладно, проехали, – говорю, стараясь скрыть своё наваждение. – Тогда придётся работать вместе. Но не надейся, что я буду делать всю работу за тебя.
– Ещё чего! Как бы не наоборот, – шипит чертовка, глядя мне в глаза.
Выдерживаю её взгляд всего несколько секунд, а затем разворачиваюсь и ухожу, оставляя её стоять у стены. Спиной чувствую её провожающий взгляд.
