Текст книги "Без права на чувства (СИ)"
Автор книги: Ольга Сахалинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Без права на чувства
Глава 1. Арина
Первый день в новом универе. Я волнуюсь больше, чем перед школьным выпускным, первым курсом.
Учебное заведение встречает меня волной голосов, запахом краски и пыли. Но даже это не вычеркнет этот университет из моего вишлиста.
Новый город кажется лабиринтом. Всё такое огромное и чужое после тихого Томска, где жизнь текла размеренно и спокойно. Родители – врачи. Они всегда мечтали о продолжении династии, но меня тошнит от скальпелей и больничных коридоров. Я хочу строить будущее – зелёное будущее, создавать дома, которые не вредят природе, а существуют в гармонии.
Стараясь не привлекать внимания, занимаю место в самом дальнем углу аудитории. Мне нужно время, чтобы освоиться и найти своих людей.
На лекции профессор монотонно вещает о строительных нормах и правилах, а я старательно записываю основные тезисы, периодически поправляя свои стильные очки в тонкой металлической оправе. Волосы, собранные в аккуратный пучок, выдают во мне скорее ботаника, чем бунтарку.
Дверь с тихим скрипом отворяется.
В аудиторию, словно вихрь гламура, врывается девушка. Блондинка с идеальным макияжем, на ней надет кашемировый свитер, который явно стоит больше, чем моя стипендия за семестр. Девица выглядит так, словно сошла с обложки журнала.
Профессор Степанов, до этого мирно бормотавший что-то про готические соборы, багровеет и закашливается.
– Молодая леди, – скрипит он, – у нас здесь, знаете ли, не клуб. Пунктуальность – добродетель, которую ещё никто не отменял!
С кислой миной позволяет ей занять свободное место. И, как назло, это оказывается рядом со мной.
Я чувствую себя мышкой, попавшей под прожектор. Её взгляд скользит по мне сверху вниз, и я гадаю, что именно она рассматривает. Поворачиваюсь, готовая к неприязни, но встречаю лишь искреннюю, солнечную улыбку.
– Привет! Я – Настя, – щебечет она, словно мы знакомы сто лет.
Я слегка опешиваю.
– Арина.
Настя оказывается болтушкой. На перемене она, не переставая, рассказывает о том, как вчера "зажгла" в клубе, о новой коллекции Gucci и о том, что на выходных летит в Дубай "просто развеяться. Я слушаю, слегка ошарашенная. Мы как две капли воды… абсолютно разные. Я – дочь врачей, выросшая на книгах Джеральда Даррелла и волонтерских проектах. Она – типичная мажорка, прожигающая жизнь на полную катушку. И всё же, в её самоуверенности, в этой беззаботной легкости, с которой она относится к жизни, есть какая-то притягательность, которая подкупает.
День тянется бесконечно. Лекции, семинары, новые лица, новые имена… Я чувствую себя уставшей и потерянной. Но моя новая знакомая не дает мне скучать. Она тащит меня в столовую, знакомит со своими друзьями – высокими парнями с надменными взглядами и хохочущими девушками в мини-юбках – и рассказывает смешные истории.
Вечером, когда я собираюсь домой, Настя предлагает:
– Слушай, Арин, в субботу тусовка у одного знакомого. Там будет много народу! Поедешь со мной? Будет круто!
Я мнусь. Тусовки – это не моё. Шум, толпа, фальшь… Но в её глазах такое детское, наивное ожидание, что я не могу отказать.
– Ладно, – вздыхаю я. – Но я там никого не знаю.
– Не парься! Я тебя со всеми познакомлю! Будет бомба, отвечаю!
Когда я, наконец, выхожу из альма-матер, в длинном коридоре раздается взрыв смеха. Группа парней, загородив проход, что-то бурно обсуждают, крича друг другу: "Да чтоб понимал ещё в этом!". Я пытаюсь проскользнуть мимо, но один из них, высокий блондин с хищной улыбкой, преграждает мне путь.
– Эй, красотка! Куда торопишься? – Его тон наглый и самоуверенный.
Я закатываю глаза. Ну вот, начинается представление.
– Не твое дело, – бурчу я, пытаясь пройти.
– Ого, какая колючая! А зачем очки нацепила? Думаешь, умнее будешь казаться? – Он ухмыляется, оглядывая меня с головы до ног, словно выбирает товар на витрине.
– Тёма, не начинай, а то она сейчас про Канта тебе задвинет, будешь знать, – подхватывает кучерявый парень, смерив меня насмешливым взглядом. Его тон такой же надменный, как и у блондина.
Я останавливаюсь, скрестив руки на груди. Меня бесят такие типы, уверенные в своей безнаказанности.
– Во-первых, я ношу очки, потому что у меня плохое зрение. Во-вторых, мне всё равно, что вы обо мне думаете. И в-третьих, будьте добры, отойдите.
– Ну чего ты такая серьёзная? Расслабься, – не унимается блондин, Тёма. Его ухмылка становится еще более хищной.
– Не вижу смысла тратить на вас своё время, – огрызаюсь я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипит от злости.
– Слушайте, она мне нравится! – восклицает кучерявый, пожирая меня взглядом. Мне становится противно, словно меня только что испачкали. Меня передёргивает.
– Да отстаньте вы от неё, – раздается холодный голос со стороны.
Я перевожу взгляд в сторону и вижу брюнета, стоящего в тени арки. Его взгляд пронзительный и надменный, словно он смотрит на меня свысока.
У брюнета стильная прическа, в ухе поблескивает дорогая серьга, он высокий, худощавый. Весь его вид кричит о неординарности и, чего уж греха таить, о богатстве. Он из тех, кто привык получать всё, что захочет.
Глава 2. Арина
Нервно поправляя лямку рюкзака, стараюсь не смотреть на него. Перевожу взгляд на двух парней, загородивших мне дорогу. Они смотрят на брюнета, будто видят впервые, с каким-то робким удивлением.
– Да ладно, Мир, чего ты такой серьезный? – ворчливо протягивает кучерявый, делая шаг назад.
Мирон, значит.
Блондин недовольно кривится, но тоже отступает.
– Ладно, ладно. Просто хотели познакомиться.
Тёма бурчит что-то невнятное, кучерявый лишь пожимает плечами и отворачивается. Мирон обводит взглядом парочку, в его глазах читается ирония.
– Идите лучше готовьтесь к завтрашнему семинару. А то опять будете позориться. Вы же выпускной курс, а ведете себя, как первокурсники.
Парни, не говоря ни слова, поспешно уходят, оставляя нас наедине.
Закатываю глаза. "Придурки… И этот туда же. Возомнил себя спасителем".
– Спасибо, конечно, за помощь, – бросаю, не глядя на него. – Но я вполне могла справиться сама.
Разворачиваюсь и иду прочь. Шаг, еще шаг… Я почти вырываюсь на свободу, когда слышу его голос.
– Зря отказываешься от помощи, – в голосе парня сквозит легкая насмешка. – В нашем университете лучше не заигрывать с местными обитателями зоопарка. Особенно первокурсницам.
Как же он меня бесит!
– Ошибочка вышла. Второй курс, – выгибаю бровь, поворачиваясь. – И с чего ты взял, что мне вообще нужна твоя помощь?
Он смотрит на меня так, словно я – глупая девчонка, которая ничего не понимает. Взгляд изучающий, скользящий от растрепавшейся прически до негламурных кед.
– По твоим испуганным глазёнкам видно, – Мирон делает шаг вперед, сокращая между нами расстояние, и я ощущаю легкий аромат его дорогого парфюма, смешанный с запахом кожи. – Да и парни со стройфака – те еще голодные волки. Особенно на свеженькое мясо.
– Прямо как ты?
Парень усмехается, наклоняясь ближе. Я чувствую его дыхание на своей коже. От чего по спине пробегают мурашки. Он слишком близко.
– Кто знает, может быть. Но я, в отличие от них, знаю толк в хорошем мясе, – его взгляд становится неприлично оценивающим, обжигающим, и я чувствую, как щеки предательски заливаются румянцем. Он смотрит на мои губы, на шею, на ключицы, выглядывающие из-под воротника толстовки… От этого взгляда мне становится не по себе, словно он раздевает меня прямо здесь, посреди коридора.
– Самоуверенность – твоё второе имя, – отрезаю я, стараясь не выдать смущения, и, не дожидаясь ответа, решительно направляюсь к выходу, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину. Сердце бешено колотится, а в голове – полная неразбериха. Что это было? Почему я так реагирую на этого наглого типа? Почему хочется убежать, спрятаться, и в то же время – остаться и посмотреть, что будет дальше?
***
Утро обрушивается на меня лавиной терминов. Финансовые потоки, строительные коэффициенты, архитектурные концепции… Судорожно конспектирую, стараясь не упустить ни слова, но чувствую, как мозг перегревается.
Настя, как всегда, словно не замечает этой суматохи. Ее макияж, кажется, становится безупречнее с каждой минутой, а платье, наверняка, от какого-то модного бренда, сидит идеально, словно сшито специально для нее. Она болтает без умолку, и, несмотря на мою усталость, невольно улыбаюсь ее заразительной непосредственности. Настя – как яркое солнечное пятно, контрастирующее с моей сосредоточенностью на учебе.
В перерыве, пробираясь через шумную толпу, ощущаю, что на меня смотрят. Вчерашние придурки. Зоопарк на выгуле. В их лицах – смесь интереса и самодовольной уверенности. Стараюсь не замечать, но ощущение слежки преследует.
Затем появляется и он… Пульс разгоняется, дергается веко .
Мирон подходит к ним, обменивается рукопожатиями, а взгляды парней, скользнув по мне, возвращаются к нему, словно докладывая обстановку. Он поворачивается, и наши глаза встречаются. Смотрит так, словно пытается разгадать сложную головоломку, и этот взгляд прожигает меня насквозь.
Самодовольный тип, – проносится в голове с раздражением.
Я одариваю его нарочито пренебрежительным взглядом, после чего резко отворачиваюсь, делая вид, что изучаю расписание на стене, хотя вижу перед собой лишь расплывчатые пятна. Черт, почему я так реагирую на него?
– Ой, Арин, ты видела, как он на тебя смотрит? – шепчет Настя, игриво толкая меня локтем в бок. Она прямо вся светится от возбуждения.
– Видела. И что с того?
– Да ты что! Мирон – это же завидный жених! Он сын того самого "СтройИнвеста", ты что, не знаешь? Они полгорода застроили! А Тёма, этот блондинчик, у него отец сеть фитнес-центров держит. Тоже не бедный парень. А Влад… – тут Настя замолкает, нахмурившись, и понижает голос до шёпота, – …его папа, говорят, дела мутные проворачивает. Вроде как, весь город в кредитном рабстве держит. Знаешь, говорят, что он… – она запинается, оглядываясь по сторонам, – …что у него люди пропадают, если вовремя не платят. Лучше с ним вообще не связываться. Серьезно, Арин, держись от него подальше.
Я мысленно закатываю глаза. У меня совсем другие приоритеты.
– Знаешь, Насть, мне как-то все равно, кто чей папа, – твердо отвечаю я. – Я здесь учиться пришла, стать инженером-экологом, а не искать себе богатого мужа. Мне хочется принимать участие в строительстве домов, которые будут приносить людям радость, а не думать о том, как потратить папины миллионы.
– Да ладно тебе! Просто говорю, чтобы ты знала, с кем имеешь дело, – пожимает плечами девушка. – Предупрежден – значит вооружен. Ну, так что там вчера произошло? Рассказывай!
Я тяжело вздыхаю. Объяснять , что меня совершенно не привлекают ни Мирон, ни Тёма, ни даже перспектива стать женой "кредитного короля", бесполезно. Поэтому я просто начинаю рассказывать ей о вчерашней стычке, стараясь не вдаваться в подробности, которые она все равно не поймет.
После лекций я, не теряя ни минуты, направляюсь в деканат. Волонтерские проекты по очистке города манят меня, как маяк. Помню, как однажды нашла в лесу маленького ежика, запутавшегося в пластиковой бутылке. Его испуганные глазенки и беспомощность врезались мне в память. С тех пор я не могу оставаться равнодушной к проблемам окружающей среды.
В деканате, где воздух хранит запах старого дерева, бумаги и легкой сырости, за высокой стойкой сидит уставшая женщина в очках.
Она долго роется в каких-то списках, прежде чем сообщает, что у них есть несколько вариантов волонтерских проектов.
Мне рассказывают, что руководитель группы – профессор Иванов, известный своими новаторскими методами анализа. Меня записывают на ознакомительную встречу с ним на следующей неделе.
Сердце начинает биться быстрее от волнения. Профессор Иванов… Говорят, он настоящий фанат своего дела. Представляю себе, как буду брать пробы почвы, анализировать данные и искать способы решения проблемы загрязнения.
Следующей остановкой – библиотека. Моя новая знакомая, услышав это слово, кривится, как от зубной боли:
– Фу, скука! У меня сегодня по плану новый гель-лак "Клубничный мохито" и охота за той самой сумочкой от Michael Kors, которую я видела в пинтерес!
– Ну как знаешь, – пожимаю плечами я. – Тебе же виднее, как проводить время.
Настя закатывает глаза:
– Арина, ну что ты как зануда? Учеба – это, конечно, важно, но жить тоже надо уметь! И потом, в библиотеке же скукотища смертная! Там даже Wi-Fi еле ловит!
– Мне как раз там скучно не будет, – отвечаю я с улыбкой, радуясь, что мы с Настей такие разные.
В полумраке библиотеки, где пахнет старой бумагой и пылью, а под ногами тихо скрипят половицы, я устраиваюсь за столом, заваленным пожелтевшими отчетами.
Экологическая оценка… Тема звучит сухо и академично, но за этими словами я вижу шанс сделать мир немного чище и лучше. Я перебираю отчет за отчетом, просматривая таблицы и графики, пока не натыкаюсь на пожелтевший от времени отчет 1987 года.
Резкий прилив адреналина. Заброшенная промзона… идеальный полигон для исследований!
Я решительно захлопываю отчет, чувствуя, как внутри все горит от предвкушения. Завтра же утром я свяжусь с профессором и расскажу о своей находке. Я уверена, он будет в восторге! И, может быть, именно с этой заброшенной промзоны начинается мой путь к спасению мира. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Глава 3. Мирон
Золото. Куда ни глянь – одно золото. Запястья увешаны браслетами, шеи – цепями, у девиц зубы сияют неестественной белизной, словно в рекламном ролике зубной пасты. «Золотая молодежь» во всей красе. Натянутые улыбки, дежурные фразы, будто с заученного проспекта.
Чувствую себя инородным телом в этом глянцевом серпентарии. Отец, как обычно, постарался – ежегодная вечеринка в честь "успешного старта". Смотрите, мол, какие мы преуспевающие.
Он правда думает, что мне это нравится?
Откидываюсь на спинку дивана из кожи, на которую, подозреваю, ушла целая популяция редких антилоп. Пытаюсь сделать вид, что мне интересно слушать щебетание очередной блондинки о новой коллекции.
Но она для меня – лишь смазанное пятно, фон. Пустота.
Единственное, что хоть как-то возвращает меня в реальность – обжигающая горечь виски со льдом. Глоток за глоком, и алкоголь медленно размывает контуры этого мира, гасит блеск фальшивых улыбок. На секунду становится легче, будто я под водой, где-то в тихой глубине, вдали от этой оглушительной какофонии.
Интересно, что будет, если я просто встану и уйду? Кто-нибудь заметит? Или я всего лишь еще одна золотая деталь в этом тщательно выстроенном спектакле?
Периферийным зрением улавливаю приближение Влада и Артема. Самодовольные ухмылки, как всегда, при них. Артем – вечный качок с отцовской сетью фитнес-клубов. Влад , чья семейка, по слухам, владеет половиной города вместе с мэрией.
– Мир, опять киснешь? – рычит «Завиток», толкнув меня в плечо так, что чуть не расплескиваю виски. Прозвище ему дали не зря – шевелюра у него и правда как бараньи завитушки. – Что, не вкатывает вечеринка? Тебе бы в подворотню с твоим хип-хопом, а не тут, среди «бомонда».
Артем, демонстрируя часы стоимостью в приличную иномарку, подхватывает:
– Да ладно, Влад. Просто у нашего кореша нет здесь собеседников, способных оценить философские аспекты творчества Канье. Кстати, видел его новые Yeezy? Ты же, небось, уже в очереди стоишь?
Отвожу взгляд, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
– Да пошли вы… Не ваше дело, что я слушаю. И вообще, только там, на площадке, гоняя мяч под ритм рэпа, я могу быть собой, а не золотым мальчиком с безлимитной кредиткой.
Они обмениваются взглядами, и в них проскальзывает что-то похожее на насмешку. Влад, как бы невзначай, произносит:
– Слышал, кто сегодня здесь присутствует… Никогда не догадаешься… Арина Исаева? Ну, эта ботаничка в окулярах, – он едва не давится смехом и запрокидывает голову.
– Хорош ржать, как ненормальный, – злюсь, саданув друга локтем под ребра. Он гримасничает, но быстро берет себя в руки. – Что там про неё?
– Оказывается, мой кузен с ней в Томске учился. Говорит, она там е**нутая эко-активистка. Гринпис головного мозга, короче. Якобы, какой-то свой проект в нашем универе пробивает, – выкладывает всю информацию Влад. – Наша местная мать Тереза.
Внутри что-то цепляет. Не то, чтобы мне было интересно мнение какого-то кузена о какой-то девчонке, но их снисходительность, с которой они говорят о ней, бесит неимоверно.
– Ну и что? – стараясь не выдать своего интереса, спрашиваю я. – Пусть пробивает. Какое мне дело?
– Ого! А что это ты так занервничал? – Артем ухмыляется. – Неужели запал на "правильную"? Тебе же такие обычно на хрен не сдались. У тебя модели на яхтах штабелями, а она, наверное, ромашки в парке нюхает.
– Да с чего вы взяли, что она мне сдалась? – отрезаю я.
Но внутри уже что-то ломается. Я всегда делал то, что от меня ждали: вечеринки, девочки, дорогая одежда. Держать марку. То, что отец постоянно вдалбливает мне в голову. И вдруг, эта девчонка, эта "ромашка", становится символом чего-то другого, чего-то, что я упустил. И возникает дикое, необъяснимое желание внести хаос в эту систему.
– А спорим, я её подцеплю? – выпаливаю я, не до конца осознавая, что говорю.
Влад заливается хохотом:
– Ты? Исаеву? Да она скорее пойдёт на митинг против тебя и твоего отца, чем согласится на свидание.
– Спорим? – вскакиваю на ноги, чувствуя, как алкоголь бурлит в крови. – Спорим, я её захомутаю?
Артем прищуривается:
– Захомутать – это мелко. Затащи её в постель, – он запинается, оценивая мою реакцию, – слабо?
Чёрт! Да он меня на слабо берёт!
Резко вытягиваю руку.
– Бьём по рукам, – говорю, глядя прямо в глаза другу.
Тот ухмыляется и пожимает мою руку. Артем довольно кивает.
– На что спорим? – спрашивает он.
– На что угодно, – отрезаю я, уже не контролируя себя. – Я сломаю эту Исаеву.
В этот момент я представляю её как очередной трофей, очередную красивую вещь, которую можно заполучить, если у тебя есть деньги и связи.
Позднее, когда вечеринка в самом разгаре, я, устав от всей этой мишуры, проскальзываю в пустую комнату. Закрываю дверь и достаю телефон. На экране вспыхивает трансляция баскетбольного матча. "Лейкерс" сражаются на паркете, пытаясь удержать преимущество. Забыв обо всём, приникаю к экрану, ловя каждый пас, каждый бросок. Вот она, настоящая жизнь: пот, кровь, азарт, страсть! Никакой фальши, никаких пустых разговоров. Лишь неподдельные эмоции. Я украдкой наблюдаю за игрой, скрываясь от окружающего гламура, как будто совершаю что-то запретное.
Звук сирены возвещает об окончании матча. "Лейкерс" побеждают. Выключаю телефон и глубоко вздыхаю. Игра закончилась, а игра в жизнь, вернее, глупая игра в пари, только начинается. И я уверен, что выиграю её. Или, по крайней мере , очень хочу в это верить.
Глава 4. Мирон
Трансляция матча вроде бы снимает пелену с глаз, но тут же передо мной встает перспектива грязной игры, в которую я сам себя впутал. Сломать эту «ботаничку»? От одной мысли становится противно. Но отступать нельзя – сожрут и не поперхнутся.
С силой сжимаю кулаки до побелевших костяшек. Нужно взять себя в руки. Выхожу из комнаты, стараясь придать лицу непроницаемое выражение. Внутри бушует ураган мыслей, но все они какие-то туманные, расплывчатые, словно призраки в ночи.
Стараюсь отвлечься, не думать о проклятом споре. Об Исаевой. Безуспешно, конечно. В голове уже вихрем носятся образы: её нарочитая "правильность" во взгляде, неприкрытая неприязнь…
Интересно, что она скажет, когда узнает, кто я такой? Скорее всего, обрушит на меня всю мощь своего праведного гнева. И почему-то эта перспектива не отталкивает, а наоборот – болезненно интригует, как запретный плод. Уголки губ невольно ползут вверх в предвкушающей ухмылке.
Нужно срочно проветриться, выкинуть этот морок из головы.
В лабиринте коридоров, отделанных в стиле "дорого-богато", как в мавзолее, легко заблудиться. Да я и сам иногда плутаю в этом помпезном дворце, как неприкаянный.
Заворачиваю за угол и едва не врезаюсь в кого-то.
Передо мной – Арина Исаева, собственной персоной. Невысокая, хрупкая. Слегка наклоняюсь, чтобы приблизиться к её лицу. Оцениваю её простой наряд – темно-синяя рубашка и джинсы. Очки в тонкой оправе предательски сползают с переносицы, но она их не поправляет. Растерянная, будто её насильно выдернули из пыльных архивов и закинули в этот «Версаль». Нелепая и трогательная одновременно. Смотрит настороженно, даже с легким раздражением, но без тени испуга.
Держится, отмечаю про себя.
Инстинктивно хватаю девушку за предплечье и крепко сжимаю. Чувствую, как под моими пальцами вибрирует ее кожа.
Волосы собраны в высокий хвост, из которого выбиваются непослушные пряди, обрамляя лицо. Минимум косметики, но она все равно красива, чертовка. Не той вымученной, глянцевой красотой, которой полон этот дом, а простой, естественной, живой.
Теперь я знаю, как тебя зовут, крошка… Эта мысль вызывает ухмылку.
– Может, ты меня уже отпустишь? – тихо шипит она спустя мгновение, избегая моего взгляда.
Только сейчас замечаю, что моя рука все еще крепко обхватывает её предплечье. Не отпускаю, наслаждаюсь моментом. – И что ты здесь делаешь? – бормочет недовольно, пытаясь высвободиться, но я не даю, одним резким движением притягивая её ближе.
Она упирается свободной рукой в мою грудь, но не отталкивает по-настоящему. Чувствую напряжение.
Делаю шаг назад, ослабляя хватку, но не отпуская её руку до конца. Медленно, с видом глубокой задумчивости, осматриваю её. Кровь закипает. Мозг лихорадочно работает: вот он, шанс. Пари официально началось.
– Ответный вопрос, – отбиваю ее претензии, наслаждаясь ее озадаченным взглядом.
Неужели не знает, чей это дом? Не верится.
– Что за манера отвечать вопросом на вопрос? – ворчит она, оглядываясь. Не даю ей сбежать, чуть сильнее сжимая руку.
– Ну так что? – подгоняю, чувствуя странное желание затянуть этот диалог.
Девица явно в замешательстве, обдумывает ответ.
– В этом дворце хоть одна уборная есть? Зачем отгрохать такие хоромы, чтобы в них же плутать? – Исаева задает вопрос в пустоту, но смотрит на меня, ожидая ответа. Взгляд прямой, вызывающий, изучает мою реакцию.
Притягиваю ее ближе, почти вплотную.
– Зависит от того, что ты ищешь, – тяну нарочито медленно, наслаждаясь тем, как она хмурится и нервно сглатывает. – Если просто помыть руки, то направо, потом налево, и увидишь указатель. А если… уединения и покоя, то боюсь тебя разочаровать. Здесь таких уголков не найти.
Взгляд ее серых глаз становится колючим, как лед. Откуда столько презрения? Словно я уже успел ее смертельно обидеть.
– Очень смешно, – цедит она сквозь зубы, но злости в голосе уже меньше. – Только юмор у тебя какой-то… специфический.
Ух ты! Да эта зараза еще и кусается. Становится только интереснее.
– А чего ты ждала? Высокой поэзии в туалетном вопросе? – усмехаюсь, скрестив руки на груди. – Боюсь, это не ко мне. Я больше по прозе жизни.
Она фыркает, недовольно поправляя очки, и отворачивается, демонстративно дернув плечом.
– Знаешь, я надеялась встретить здесь хоть кого-то с зачатками интеллекта, – бросает в меня дротиком, поправляя манжет на рубашке, – но, кажется, ошиблась адресом.
– Ого! – Делаю вид, что поражен до глубины души, прикладывая руку к сердцу. – Да ты прямо мастер словесных ударов! Может, покажешь мне, где этот твой… интеллектуальный оазис? Интересно взглянуть на диковинных зверушек, населяющих его, – я понижаю голос почти до шёпота, наклоняясь к её лицу.
Она собирается что-то ответить, но передумывает. Укоризненно качает головой и пытается обойти меня, делая шаг в сторону. Я перехватываю ее запястье и легонько тяну на себя, заставляя задержаться.
– Ты точно ту профессию выбрал? Может, тебе надо было стать зоологом? Я общаюсь с тобой второй раз: то зоопарк, то зверюшки… Наводит на мысли, – поравнявшись со мной, вскидывает голову и одаривает меня ироничной улыбкой. Совсем неискренней, натянутой. В ее глазах мелькает какая-то искорка, которую я не могу расшифровать.
Я, как идиот, залипаю на нее, не понимая, как можно быть такой разной в мимике и взгляде.
– Ты меня утомил, – добавляет она, рассматривая потолок. – Пока.
Отворачивается и делает пару шагов. Преграждаю ей дорогу, намеренно становясь на пути. Сканирую ее взглядом, сузив глаза.
– Постой, – говорю я небрежно, делая вид, что мне всё равно. – Может, ты ещё раз хочешь спросить, что я здесь делаю?
Она замирает, и я вижу, как дергается уголок ее губ. Что-то обдумывает.
– Ну и? Что? – говорит с одолжением, но в голосе – явное любопытство.
– Это… – абстрактно обвожу глазами пространство. – Дом нашей семьи.
Впиваюсь взглядом в ее лицо, наслаждаясь, как мгновенно меняется ее выражение. Недоумение, удивление, настороженность. Глаза чуть расширяются, и я вижу тень испуга. Сглатывает, убирая прядь волос за ушко.
– Ты же понимаешь, что я в любой момент могу попросить тебя покинуть его, – мягко выговариваю, наслаждаясь эффектом. Шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Чувствую ее тепло, дрожащий выдох.
Тошно от этих слов. Ненавижу эту роль! Но приходится играть. Сам загнал себя в эту ловушку. Обратного пути нет, засмеют.
Раз выбрали эту манеру общения, нужно соответствовать, уговариваю себя, оправдывая свое поведение.
Играть плохого парня – не впервой.
Но, блядь, спор есть спор, а быть конченым мудаком – тоже не вариант. Где она, золотая середина?
Арина смотрит с вызовом. Она прекрасно понимает, что я играю, и это ее раздражает. Я чувствую это каждой клеточкой.
– Не нужно просить. Я и сама собиралась уходить, – говорит она, глядя прямо в глаза. – Только в уборную схожу… – кивком показывает направление, – можно? – в голосе – легкая язвительность.
– Можно, – отвечаю, одаривая самой обворожительной улыбкой.
Кажется, моя любезность ее не впечатляет. Она отворачивается и тихо, но четко произносит:
– Знаешь что, принц? Твой дворец нуждается не в уборке, а в экзорцисте.
И с этими словами она решительно уходит, оставляя меня стоять одного посреди этого блестящего, фальшивого великолепия.
Чёрт! Эта девчонка только что уделала меня, как мальчишку! Но вместо злости это осознание вызывает у меня улыбку.
Что ж, игра началась. И она обещает быть чертовски интересной. Усмехаюсь, предвкушая будущие баталии. Она еще пожалеет, что связалась со мной. И, черт возьми, она меня зацепила!
***
Возвращаюсь в гостиную. Музыка оглушает, в воздухе смешиваются запахи дорогого алкоголя и парфюма – удушающий коктейль. В кресле, окруженный дружками, вальяжно развалился Влад, сосредоточенно уставившись в экран телефона. Здесь все: студенты разных курсов, даже незнакомые лица, парни из моей баскетбольной команды, несколько девушек из группы поддержки. Они оживленно что-то обсуждают, перебивая друг друга и громко смеются. На подлокотнике кресла, почти касаясь моего колена, восседает Кристина – капитан группы поддержки. На ней и так минимум одежды, а она ещё больше задирает свою мини-юбку. Девушка нетерпеливо цепляется за меня, лезет целоваться, шепчет глупости прямо в ухо.
Это начинает раздражать.
– Милый, ты такой сексуальный! – щебечет Кристина, обнимая меня за шею. – Может, уединимся? У меня есть кое-что интересное для нас обоих…
Запах ее приторных духов сверлит в носу, а навязчивые прикосновения вызывают только раздражение. Хотя, кажется, это только пока. Сейчас она уверена, что мы пара. Как бы не так! Это просто секс, не более. Мне нужна разрядка, а она всегда под рукой.
– Мирон, ты с нами? – выдергивает меня из водоворота мыслей чей-то голос.
С трудом выдавливаю подобие улыбки, машинально отстраняясь от Кристины. Она награждает меня обиженным взглядом, но я с легкостью игнорирую её, сосредотачиваясь на разговоре.
Замечаю, как Арина выходит из уборной и останавливается у стены, где стоят несколько девушек. Она что-то оживленно обсуждает с ними, но я, как ни стараюсь, не могу расслышать ни слова. Вижу, как она нервно поправляет оправу очков. Этот жест похож на ритуал.
Мой взгляд фиксируется на ней, будто примагниченный. Ребята замечают мою рассеянность и начинают подкалывать, толкая друг друга локтями.
– Э, Мир, ты чё, залип на неё конкретно? Вот это ты даёшь, брат! Не думал, что ты такой, ахаха! – Влад подсмеивается, буравя взглядом.
– Кто у нас тут такая скромница? Новенькая? – с нескрываемым интересом тянет кто-то из парней, похотливо облизываясь.
Их слова долетают до меня словно издалека. Не отрываясь, продолжаю смотреть на Арину. На её лице нет и тени улыбки, она выглядит напряженной.
Наши взгляды пересекаются. Она, заметив Кристину, вцепившуюся в меня, как репейник, несколько раз переводит взгляд с меня на неё и обратно. Видит её руку, бесцеремонно зарытую в моих волосах, и в её глазах проскальзывает… что? Разочарование? Презрение? Боль? Не успеваю понять. Она резко отворачивается, что-то быстро печатает в телефоне и стремительно уходит из гостиной.
Внутри меня что-то обрывается. Почему-то, черт побери, её мимолетный взгляд задевает меня гораздо сильнее, чем подколки друзей и навязчивость Кристины.
