Текст книги "Волчицы Лингарда (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Глава двенадцатая.

Ланцуа, Веаран.

– Я рад, что вы и впрямь посетили мое королевство, – сдержанно улыбается король. А тепло или нет – так сразу и не определишь. Когда речь идет о монархах. – И мой дворец.

– И я, и мои спутники искренне благодарим вас за гостеприимство, – Изольда пытается научиться улыбаться. Посторонним. Союзнику. Наверное – все-таки союзнику.

И, может, даже научится. Когда-нибудь.

В витражное окно льется мягкий свет серебристой луны. В сияющем ореоле звездной вуали. Красиво.

Илейн обязательно облекла бы слова в прекрасные стихи.

– Еще ко мне за помощью пришли те несчастные девушки… – с легким сожалением проронил король Танред. – Так похожие на вас…

– Они живы?

Лучше, если да. И если очередной монарх сейчас не соврет.

– Увы, их и след простыл. Они ведь тоже владели Магией. Но никак не ожидали столь внезапного и эффектного появления настоящих принцесс.

Врет или нет? Кто здесь вообще честен – кроме небесных светил?

И не только – здесь.

Так ведь солнце, звезды и луна как раз – и не совсем здесь. Они светят всем. Всему подзвездному и подлунному миру. Он потому так и зовется.

– Я вовсе не желаю их смерти. Я даже им благодарна. Разве ваше отношение к этим бедным девушкам не показало всему подзвездному миру ваше благородство и верность однажды данному слову?

Может, хоть это спасет невезучих вруний? Если еще не поздно.

И если они еще не в том виде, когда лучше – не спасаться. Изольда никогда не питала особых надежд насчет возможного милосердия правящих королей. Даже родной мамы.

А короли по самой своей природе честны быть не могут. Как и по-настоящему благородны.

Но… ведь на самом-то деле ни к кому эти лже-дочери Гвенвифар не приходили. Хитроумный интриган Танред Ланцийский сам нашел девушек, похожих на принцесс Лингарда. И сам их инструктировал.

– Разве я мог поступить иначе? – отечески улыбается король Ланцуа. – Разве не мой святой долг прийти на помощь верным друзьям? А уж тем более – близкой родне?

– Простите, я не знала. Вы и моя мать прошли обряд побратимства?

Он не опустил взгляд. И не отвел:

– К сожалению, если ваша мать и собиралась удостоить меня такой чести, то не успела. Зато мы вели речь о династическом браке.

Тариана уже была замужем, Илейн – помолвлена с Диего. Или два монарха сопредельных держав вели речь еще раньше?

Изольда сама привела Корделию сюда.

Остывает жаркое в изысканном соусе. Из сыра, грибов и чего-то еще – тоже вкусного.

Ждут своей очереди доставленные из далекой Квирины экзотические фрукты. И из Мидантии.

Оплывают золотые свечи, мерно чадят у расписанной яркими фресками стены багровые факелы. В темном серебре старинного подсвечника.

Фрески явно подновлены, но сюжет на них – старый. Изгнанник спустя много лет возвращается к жене и детям и убивает коварных захватчиков своего дома.

Сколько здесь всего осталось с прежних времен? Еще с Квиринской Империи?

А за стеной – королевская стража. В доспехах. И вооружены до зубов.

Охраняют короля от любых врагов. А гостью – от побега.

– Моя мать планировала помолвку Корделии?

– Простите, Изольда. Но тогда речь шла не о Корделии, а о вас.

Зачем он об этом сейчас? Короли ничего не говорят просто так.

– Но… – многозначительно улыбнулась Изольда.

Пусть продолжит сам. Раз уж утверждает, что договоренность была.

Сама дочь Гвенвифар Снежной Пантеры уже успела упомянуть, что ничего об этом не слышала.

А значит, не сумеет и опровергнуть.

Но не может быть, чтобы Танред Ланцийский не слышал про Остров Ястреба. И о проведенном там свадебном обряде.

Как и его последствиях.

– Я знаю, что теперь об этом не может быть и речи, – согласился король Танред. – Даже правящая королева Лингарда не может иметь двух мужей разом. – При том, что Изольда сейчас – не правит. – Древние боги этого не допустят. Но тогда, еще при жизни вашей матери-королевы…

– Но… простите, – Изольда давно так тщательно и осторожно не подбирала слова. А, возможно, надо было и раньше. С отцом. Тогда еще не бывшим. – Я ни мига не сомневаюсь в сказанном вами, но как это было возможно раньше? И я, и ваш сын – наследники своих королевств. Нас обоих воспитывали, как будущих правящих монархов. С самого раннего детства.

И ни один будущий правящий монарх-мужчина ни за что не пойдет в консорты. Это удел младших королевских сыновей. А иногда и… не королевских. Но тогда и не младших.

Тех, что сами готовились править пусть не слишком большим, но собственным… к примеру, графством. А вовсе не подчиняться женщине. Хоть сколько красивой – и даже любящей. А власть консорта очень быстро начинает казаться призрачной. Особенно если в сопредельных странах даже наследная принцесса (раз уж братьев у нее нет) отдает мужу не только себя, но и королевство. Ради чего на ней обычно и женятся.

И если в большинстве земель знатная жена вышивает дома, а муж развлекается со смазливыми селянками, то в Лингарде такое невозможно. И никогда не было возможно.

Но тот, кто идет в консорты, рассчитывая изменить королеву, сам себе дурак. Или будущий предатель, вроде Жака-Гийома.

Два монарха ужинают. Правящий и потерявшая свой трон.

Сияние свечей отразилось в ее бокале, ярое пламя факелов – в его. Белое и красное.

Слегка трещат яблоневые дрова в камине. Только не греют.

Прямо среди лета. Даже оборотня.

– Всё верно. Мой сын Исильдур и вы должны были объединить наши королевства. Мы должны были построить Империю.

Для начала – как бы Изольда с ним ужилась? С принцем, воспитанным как будущий правитель? Отнюдь не готовым подчиняться какой-то бабе.

– Но Ланцуа и Лингард не имеют общих границ.

Ни с какой стороны. Даже узкого перешейка. Или хоть морского пути. Как и портов.

За неимением в Лингарде иного моря, кроме внутреннего Альварена. Пресноводного.

Да, по нему ходят суда, в том числе, по рекам. Но не в Ланцуа же.

– Сейчас – да. Но будущая империя планировалась отнюдь не в нынешних границах. Далеко.

– За счет Ритэйны?

Не Тенмара же. И хоть теперь ясно, почему Хьюго Ритэйнский настолько люто ненавидел маму. Даже стакнулся с Драконом Тенмара.

Не только из-за отказа в браке. И уж точно не из-за отсутствия в его семье сыновей. В консорты.

Потому что и Ланцуа, и Лингард имеют общие границы с Ритэйной. А вот Тенмар – нет.

Тогда еще нет. Теперь-то всё изменилось.

Что ты об этом думаешь, король Хьюго?

Чем таким благоухают дрова, кроме яблони? Бывшие живые деревья, что теперь горят, чтобы людям стало теплее.

Но тогда зачем так далеко разжигать камин? И ставить настолько далеко стол.

Король Танред ведь даже не оборотень.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Ланцуа, Веаран.

В окрестностях славной столицы Ланцуа отличные зеленые холмы. Поросшие густыми рощицами. Очень удачно. Меньше бросается в глаза засевшая везде королевская стража и целый полк лучших Магов Ланцуа. Самый цвет гостеприимной столицы.

Жаль, нельзя отъехать подальше – в чисто поле. Как бы они тогда выкрутились?

Можно подумать, Корделия без сковывающих «браслетов» их всех не почует. А нацепить на нее здесь очередной артефакт пока еще не додумались.

И, можно подумать, Тенмарский Дракон или Хьюго Ритэйнский и впрямь сюда заявятся. Но не говорить же напрямую, что удрать может и счастливая невеста. До самого Илладэна.

А там – чем боги не шутят? – еще и поискать себе другого жениха?

А то вдруг она забудет, что вся ее семья осталась во дворце? Под присмотром оставшихся лучших Магов чужого королевства. Абсолютно заботливым и дружеским, не сомневайтесь. А то вдруг коварные враги вломятся еще и прямо во дворец? Кто их знает? Вдруг вся Тенмарская драконья стая уже парит над столицей?

Король Ланцуа прежде хотел женить отпрыска на Изольде. Но теперь сестра для него – бесполезна. После проклятого обряда на Острове Ястреба. И притом – законная королева Лингарда. Помеха на пути драгоценного Исильдура к очередному трону. И если у короля какие-то понятия о чести еще остались, то уж у его отпрыска….

Но если убить Изольду сейчас, Корделия ведь может и взбрыкнуть? А вот если сестра случайно погибнет потом… Тут ведь кругом рыщут недремлющие враги. Уже почти парят над столицей.

Исильдур – надменный, насквозь эгоистичный белокурый, голубоглазый красавчик. Уже перепортил при дворе Ланцуа половину знатных девиц. И наставил ветвистые рога целой армии терпеливых и не слишком мужей. Вон – очередная «счастливица» во дворце уже горькие слезы льет. Корделия ее лично видела. И слышала ядовитые насмешки в ее адрес многих присутствующих. Что дам, что кавалеров.

Двор в любом королевстве – еще то змеиное кубло.

Причем, не исключено, что оскорбленный муж потом на ней и отыграется. На принце – будущем короле! – ведь не посмеет. А в фаворитках тут девы и дамы недолго бывают. В мимолетных жертвах – тем более. И куда обычно отсылают надоевшую игрушку? Правильно, назад к отцу или к мужу. На произвол судьбы и их.

Может, хоть в отношении Диего бдительность ослабят? Какое у них право силой удерживать здесь родного сына илладэнского короля?

– Хотите вина? – Исильдур галантно сует «невесте» разукрашенную вязью флягу. Полную почти ло краев. Почти.

Вязь хороша, витая, инкрустированная изумрудом фляга – не хуже, вино тоже сойдет. А вот кавалер – определенно нет.

Наверное, хорошо, что Корделия не родилась наследницей. Изольда сумела остаться человеком и тут, а вот за себя ручаться трудно. Если бы вдруг растили, как этого Исильдура. Сокровище ненаглядное.

– Пейте больше, – щедро дозволяет он.

В смысле: угощайтесь, не жалко? Еще есть?

– Простите, Исильдур, – виновато улыбается Корделия.

День и ночь – звали их с Илейн. Кромешной Тьмой была, конечно, вовсе не кроткая сестренка. Теперь Дэлли живет за двоих, так почему иногда не побыть милой Илейн?

– Но моя мать еще никогда не дозволяла мне больше двух бокалов за ужином.

Не многовато ли целомудренной застенчивости? С другой стороны, Дэлли – невинная дева или не дева? А незамужней деве положено быть тихой скромницей. Или хоть хорошо притворяться.

Везде, кроме родного Лингарда, но откуда же недалекому Исильдуру так хорошо разбираться? По-настоящему ему интересно лишь одно: собственная драгоценная персона.

– Но теперь-то вы… – еле сдерживает нарастающее раздражение. И нетерпение.

И еще много что, о чём невинной деве знать вообще не положено. Везде, кроме Лингарда.

– Сирота, знаю, – кротко и печально опустила Дэлли невинный взгляд. – Но в память о бедной матушке я пока продолжаю исполнять ее прежние заветы. Возможно, со временем…

– С нетерпением буду ждать! – раздраженно пробурчал Исильдур. Явно едва сдержал совсем другую реплику. Причем, не исключено, что изрядно сдобренную отнюдь не предназначенными для невинных ушек словечками.

Но поверил.

Выпить на самом деле было можно. Даже с учетом, что сам Исильдур хлебал уже из той же фляги.

Пьянела Корделия всегда очень медленно. Но ведь тогда «неотразимый» наглец ломился бы дальше с неотвратимым упорством дикого быка на гоне. Тащил бы очередную деву уже в постель.

Кругом полно цветов – золотых, алых, синих, голубых, лиловых, фиолетовых, белых. Скромных и роскошных. Но этот принц может вручить очередной даме только флягу с вином. Да и то – на время. И с целью получить в ответ больше.

– Кроме того, моя любимая сестра… – На любые цветы смотреть определенно приятнее, чем на Исильдура.

– Корделия, вы – взрослая девушка, – не выдержав, едко процедил он. Терпению самовлюбленного Исильдура не учили никогда. Бедной Ланцуа светит будущий король-самодур. – Невеста. Я женюсь на вас, а не на вашей сестре. В нашей стране после вступления в брак девушка переходит в семью мужа и становится уже ее частью. И совсем скоро вы станете во всём слушаться своего законного супруга, а вовсе не сестру.

А ведь ему и в голову не пришло, что у Корделии совсем недавно была не одна сестра, а три. И она могла иметь в виду, что носит траур по любой из них. Или по обеим. И горько оплакивает их.

Вот только сам Исильдур явно способен любить и жалеть исключительно драгоценного себя. И о других думает так же.

Но, продолжай, продолжай, Дур. Можешь даже нахлебаться из той же фляги.

Илейн совершенно случайно выманила бы из этого надутого индюка все его планы. Корделия же никак не доберется до главного: «Лингардской Королевой скоро станете тоже вы, а вовсе не ваша старшая сестра».

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Ланцуа, Веаран.

Менестрель задумчиво перебирает струны лютни. Будто не поет, а напевно рассказывает печальную историю девы из далекого замка. Король и его приближенные рыцари, проезжая мимо, убили ее отца и брата. А саму деву один из королевских приближенных решил забрать к себе в любовницы.

И отважная дева его заколола.

Раньше Корделия любила такие песни. Теперь – нет.

И не только потому, что так жаль прекрасную и смелую деву. Хоть ее и жаль. Ничем хорошим эта песня для нее не кончится.

А горьких бед достаточно и у них самих.

Дамы прижимают к сухим глазах кружевные платочки. Кавалеры бережно придерживают их за локоток.

Какая-то потрепанная жизнью знатная мамаша пытается осторожно прикрывать юной, прелестной дочери изящные ушки, очевидно, слишком невинные для таких песен.

Когда Корделию с Изольдой волокли в цепях в темницу, а потом на казнь, никого уже не заботило, дамы они обе или нет. И насколько там невинны.

А король Ланцуа уже бодро поднимает заздравную чашу. Пьет за дорогих гостей. И верных союзников. И за крепкие семейные узы. Намекает.

И отказать ему нельзя. Значит, быть Корделии женой не слишком приятного принца Исильдура? Ради мести за маму и спасения Лингарда.

Колкий взгляд – будто илладэнский стилет! – внезапно просадил напряженную спину. Разящим клинком из самой лучшей стали, острейшей иглой, целой тяжелой лапой бритвенных когтей.

Обернулась Корделия зря. Совсем. И не вовремя.

Потому что острый взгляд бросила Морриган. Синий – как зимний лед в солнечных лучах. Хотела предупредить. Помочь. Выручить.

Кто же виноват, что Корделия так и не научилась читать знаки затылком? Как и многому другому. А еще – ведьма. Недоученная.

Самая бестолковая в семье.

Король Танред бессильно оседает в роскошное алое тронное кресло, хватаясь за горло. Скрюченные пальцы яростно царапают шею, рвут жесткий воротник… Крик застыл в выпученных в ужасе глазах, в посиневшем лице. В диком ужасе и в удушье.

Яд? Среди целой толпы придворных Магов? Один другого учёней?

Это возможно только если…

И потому никто не кинулся к королю. Даже не шелохнулся. Будто приросли к местам. Якобы, в шоке. С каменными лицами – ждут. Усмехается только наследник. Мерзкий принц Исильдур, чьей женой Корделия не станет никогда. Лучше, как дева из песни, его прирежет на месте.

И даже та строгая мамаша и не подумала прикрыть дочери уши или глаза. То ли сама в шоке, то ли смотреть на умирающих – отравленных на пиру! – королей можно всем.

Все ли продались до одного, или кого-то не хватает? Корделия в прошлый раз запомнила не всех…

Где тайный любовник прекрасной графини Ирэн, юный придворный Маг? Где сама Морриган? Только что была ведь здесь…

Вот она. Уже застыла, не шевелясь. Вместе со всеми. Как и ее старшая сестра. А ведь сначала дернулась вперед.

Где Морган – можно не спрашивать. Король Танред его на этот пир не позвал. Как мелкого рыцаря и бастарда.

Белее мела и морской пены – лицо Изольды. Она одна сразу же вцепилась в костлявое горло смерти. Как несчастный король – в собственное.

Одна попыталась спасти Танреда Ланцийского. Выдавить из него яд – обратно.

А Корделия – круглая дура, конченая идиотка и глупая курица! Раз до сих пор – сколько пудовых мгновений пролетело⁈ – не помогла сестре.

И с другой стороны на помощь Изольде уже кинулся Диего. По пути отшвырнув двух каких-то расфранченных кавалеров, еще и попытавшихся нагло преградить гостю дорогу.

Втроем стало легче… увы – ненамного. Потому что вооруженная стража по знаку наследника тут же кинулась к ним. И потому что всего двум даже сильным и смелым волчицам и одному илладийцу не одолеть целую свору подлых, продажных шакалов. А этих свор здесь – не одна и не две. И других слов не заслужили предавшие своего законного короля. Как лингардцы – маму и Изольду. И Илейн!

И как отец! Бывший, как Исильдур – бывший сын Танреда.

Как родня легко становится бывшей, когда на кону – власть.

И теперь они все здесь присутствующие станут защищать собственное подлое предательство. Свои шкуры. До последнего. Ибо если король Танред выживет – не пощадит.

Ни у кого здесь больше нет пути назад. Даже у тех, кто просто замешкался, не зная, чью сторону выбрать.

Но и у Изольды, Корделии и Диего – другого пути нет тоже. Они свой выбор уже сделали. Спиной к спине, клинок к клинку. Они – как Волчицы Лингарда, как дочери Снежной Гвенвифар, как сестры. Диего – как сын своего отца брат своего отважного брата, принца Алехандро Илладэнского.

И ни Морриган, ни Ирэн открыто им не помогли.

Красное вино вместе с ядом рванулось из королевского горла наружу – на стол. Вместе с кашлем.

Залило белоснежную скатерть, блюда, кубки. Будто красной кровью.

И, может, ею – тоже. Кто знает, как действует этот яд. И насколько он уже успел отравить жертву?

Жив ли Танред? Не жив?

Как отсюда докричаться до Моргана? Насколько он сейчас далеко?

Беспощадная смерть – в бледно-рыбьих глазах омерзительного подлеца Исильдура. И там же – едкая, торжествующая усмешка. Беспринципный сын в меру честного отца дождался своего часа.

И будто сотня острых, раскаленных молний пронзили тело. И Корделии, и Изольды, и короля Танреда.

Маги все-таки вмешались тоже.

Увы, не на стороне законного короля.

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Ланцуа, Веаран.

Изольда опять проиграла. Вчистую. И по той же самой причине. Отдала все силы – до последнего. Так уже было.

Некоторых не учат даже поражение и смерть близких.

Снова – только пустота и бессилие. Будто пудовые стены давят со всех сторон. «Браслеты».

Магов было слишком много. И обычной человеческой стражи – тоже.

У покойного Танреда были свои недостатки, но Исильдур же всего лишь ничтожество. Мерзкое, подлое, трусливое. Так как, каким образом вся эта разновидовая кодла заняла его сторону? Почему? Что он им пообещал? Не в самом же деле они все рассчитывали сделать его всего лишь послушной марионеткой?

Бывшему отцу удалось захватить власть с помощью Тенмарского Дракона. А этому – как?

– Тебе конец, наглая, тупая девка! – презрительно бросил новоявленный король, горло расправляя хилые плечи.

У Тенмарского Дракона, при всей неугасимой ненависти к нему Изольды, хотя бы нормальная мужская стать.

Десятки Магов в пиршественном зале только сейчас расслабились. Лечат друг другу раны.

Всей толпой не могли одолеть одну неистовую Дэлли. Пока Изольда уже валялась в глубоком обмороке, как слабосильная барышня. Ее хватило надолго, но не на всех.

Диего лишился сил даже раньше ее, но ему простительно: Дар младшего Илладэнского принца всегда был много ниже, чем у Изольды или Корделии. Диего просто отдал всё, что у него было. И не исключено, что на сей раз выгорел полностью. Магия такого не терпит.

Морриган в зале нет, и есть надежда, что Моргану удалось ускользнуть. Но надеяться, что он сумеет их вытащить…

Элис тоже здесь нет – она осталась с Викторией. Но вот кто точно вряд ли сможет помочь.

Вряд ли ей удастся даже вовремя ускользнуть. Изольда подвела и ее тоже. Тем, что окзалась слишком слаба. И недогадлива.

А остывающее тело короля Танреда осталось бессильно лежать на холодном мозаичном полу. Никто его даже не подобрал. А родной сын просто небрежно перешагнул. И даже не оглянулся.

Мамин союзник, неважно почему сохранивший верность проигравшим друзьям, – прости, что усомнилась в тебе. Да, ты не был отважным львом или волком. Но твое место занял подлый шакал.

– За сколько ты продал Тенмару родного отца⁈ – бешено рвется из рук здоровенной стражи неистовая сестра. Увы, «браслеты» уже успели стреножить и ее. Опять – проклятые, змеиные «браслеты»!

Изольда готова пообещать богам что угодно – за жизнь и свободу любимой сестры. Последней оставшейся в живых Волчицы Лингарда.

– Ни за сколько, – пожал не слишком могучими плечами короленок. Уверенная ухмылка, наглый взгляд. – Просто решил, что Тенмар – выгоднее Илладэна. Сначала. Драконы ведь сильны, разве нет? С ними никто предпочитает не ссориться. А сейчас я думаю, что прекрасно обойдусь и без них. Меня вполне устроит собственная независимость. У меня вдоволь заложников – благодаря таким конченым дурам, как ты с сестрой. Илладэн дернуться не посмеет, чтобы не пострадал их драгоценный принц Диего. Да и король Хьюго станет мне очень хорошим другом: у меня же две его дочки. На Ритэйнской принцессе я со временем женюсь… тогда и решу, на какой. Вдруг Элис уже постареет, а Виктория вырастет? Но ты, Дэлли, уже сейчас достаточно хороша для моего ложа. Слишком дерзкая, правда, но я люблю усмирять таких гордячек. С ними даже интереснее. Приятнее ломаются.

– Никогда! – яростно шипит Корделия.

– Куда ты денешься без Магии? – почти ласково улыбнулся он, осмелев настолько, что шагнул ближе. Увы, дальше возможности пинка. А то бы Дэлли точно его достала. Для такого ей Магия не нужна. И даже оружие без особой надобности. Да и держат ее только за руки и плечи. – А вот что касается Изольды – она, увы, не пригодна и на это. Альварен успел ее испортить. Что ж, кое на что годны даже свергнутые замужние королевы, не способьные даже рожать детей своей крови. – Он помолчал, выжидая вопросов. Не дождался. – Чтобы принести их в жертву жадным богам. В обмен на Силу для достойных ее, но обделенных при рождении завистливыми небожителями. Я мог выгодно продать тебя Тенмарскому Дракону, но зачем? Мне ты нужнее. Увести ее.

– Стой! – ледяной тон приморозил пусть не узурпатора, так хоть продажную стражу. Пусть и на миг.

А Исильдура заставил повернуться. К той, кого он уже счел отыгранной картой. Недостойной даже последнего взгляда.

Как родного отца счел недостойным даже посмертных почестей.

Голос прекрасной и грозной мамы заставлял дрожать весь тронный зал. И разносился по полю боя на много миль, перекрывая всё. Если Изольда унаследовала хоть слабую тень ее величия…

– Поднявшему руку на сюзерена и родную кровь не будет ни Силы, ни долгого правления. Ни достойной смерти, ни посмертия.

Испугались. Дрогнули. Будто зыбкая рябь по рядам продажных предателей проскользила. Прокатилась. И будто даже чуть ослабели «браслеты». Это дрогнули присутствующие Маги. Пусть на миг, но ослабили контроль. Перестали вливать в «браслеты» новые силы.

А после смерти Тарианы Сила самой Изольды – уже не от Света. И неподдельный страх врагов питает ее, как живительный родник – корни деревьев, как весеннее тепло – набухающие почки и бутоны цветов.

– Вы что, не поняли, чего хочет эта ведьма⁈ – короленок почти сорвался на визг. А сильно же он струхнул. Штаны не намочил? – Заткните уши и уведите ее! Вон! В самую глубокую и надежную темницу! И ни пищи этой твари, ни воды. Ведьмы живучи. Особенно Лингардские. До обряда и так не сдохнет.