Текст книги "Волчицы Лингарда (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Глава восьмая.

Лингард, Белый Город.

Ноги тяжелы – как же непривычно. Но еще непривычней – такая неподъемная вина.

Корделия была полнейшей дурой. Круглой и набитой. Самоуверенной, заносчивой… наивной и доверчивой. Убийственное сочетание.

Потому мать никогда и не думала отдать корону Лингарда ей. Или хоть армию. Или даже отряд. Невзирая на весь талант.

А теперь глупость Корделии погубила и мать, и сестру. И весь Лингард. Даже если он сейчас ликует. И не понимает, что уже мертвец. Дэлли тоже не понимала, с кем бок о бок живет во дворце. С кем делится всеми тайнами, кого настолько любит и доверяет…

А глупой черни надо еще меньше. Устрой щедрые раздачи мяса и вина – и все уже орут:

– Да здравствует славный Тенмарский Дракон! Да здравствует граф Гийом-Жак!

Если бы тогда Корделия осталась дома – как было велено… Если б сразу поняла, что задумал отец… подлый предатель и убийца!

Если бы сумела послать весть матери! Спасти…

Будет только справедливо, если врата Ирия захлопнут перед ее носом. Только это уже никого не спасет и ничего не исправит.

Всё, что осталось, – умереть, плюнув в лицо… в поганые рожи подлых врагов. Прежде чем заткнут рот. Или вырвут язык.

И даже тогда еще можно плюнуть – кровью. Бесстрашная и несгибаемая мама бы так и сделала.

А вот и сами враги. Притащились. Здоровенные тюремщики. А за их спинами – вооруженная до зубов стража. Южане, чтоб им! Широкие плечи, чужие цвета, наглые рожи.

Проклятые «браслеты» не сняли, неподъемные цепи – тоже. Просто отковали от сырой каменной стены. Как же опостылела вечно влажная одежда! С магией Корделия высушила бы ее давно.

Забудь! Не простудилась – уже радуйся.

И вспомни, что Изольда – в тех же условиях. Раненая.

Поволокли. Подгоняя тычками. И ладно хоть – молча.

Ей рот пока тоже не затыкают. Значит, помолчим. Корделия Лингардская впервые в жизни сделает не полную глупость. Жаль, что поздновато.

Молчание вообще – золото. Вдруг удастся под шумок плюнуть в кого поважнее? А то и тяжелыми цепями от души огреть. Жаль, задушить – времени не дадут.

Яркий свет ударил в лицо, ослепил, заставил моргать. Корделия крепко зажмурилась и вновь резко распахнула глаза.

Солнышко! Долгожданное, яркое… северное, неласковое. Как материнская любовь. А отцовская – как гиблый болотный огонек. Пошел за ним – так не жалуйся, что вязкая трясина захлестнула горло. И мутная вода уже доходит до глаз. Лишая дыхания и света.

В мрачной темноте сырого подземелья Дэлли так мечтала о солнце. О его неласковом, почти осеннем тепле. Как когда-то – сбежать подальше вдвоем с папой!

И как же ужасно не видеть! Прежде «браслеты» Корделию не пугали – привыкла сидеть в них периодически. Больно уж непослушным сорванцом была в детстве. Мать боялась, что слишком талантливая и неуправляемая дочь что-нибудь натворит. Кому-то навредит – нечаянно. А отец всегда жалел и вступался. Но «браслеты» не снимал.

Они всегда были чем-то привычным и нестрогим. Как няня или папа. А потом отдали ее в руки врага. Как папа.

Предвкушающе и злорадно шумит бескрайняя толпа на площади. Что они кричат? Может, шанс – вот он? Подумаешь – раздачи. К змеям дармовые жратву и выпивку! Народ не может не вступиться за своих принцесс! Дочерей королевы, погибшей за Лингард!

– Смерть ведьмам!.. Смерть!.. Дурную траву – под корень!..

Усмехается стража. Тенмарская. И личная охрана отца. Всех людей матери уже перебили или заточили в то же подземелье. Всех, кто не успел лечь костьми на поле боя. Если б Корделия умерла там – ее смерть была бы счастливой. Зачем мать отослала ее назад? Зачем послала с ней беднягу Беорна?

Зачем Корделия повернула навстречу отцу?

Ясно, что достойную смерть она не заслужила. Деяниями не вышла. Но в чём перед богами виновна смелая и благородная Изольда?

Цепи. Помост. Не плаха.

Смерть в бою – легка и почетна. От меча на плахе – тоже.

Но… хворост? Костер⁈ Едкий дым, жгучее пламя, вонь паленого…

Рослый, здоровенный палач – в маске с прорезями. По старому обычаю он перед смертью обнимал жертву – вроде как, ничего личного. И перед пытками. А жертва ему что-нибудь дарила.

Жуткое побратимство. Очередной кошмар.

Не хочешь напоследок обнять дочерей, папа? Ах да, мы же и так в родстве. Ближе некуда. Да и дарить тебе в ответ нечего. Разве что тот самый плевок. Или удар цепями.

А где наш герой, братец Кулл? Не видать. Ну и змеи с ним!

Великие боги, дайте сил! Держись, Дэлли. Держись в последний раз. Это всё не продлится долго. Без магии ты проживешь не дольше простой смертной. Разве что совсем чуть-чуть.

От силы час – и Светлый Ирий или Бездна распахнут врата. Тебе даже повезло – самая щадящая из пыток. Самая быстрая.

Помост впереди, а Корделию волокут в сторону. Чей-то острый камень просвистел мимо – едва не задел висок. Чуть-чуть бы левее…

Радостно и злорадно улыбаются дети, их матери, красивые девушки, крепкие парни. Развлечение. Кто из них бросил? Любой.

На столбе – тоже тяжеленные цепи. Корделию приковали здесь. Не на помосте. Так легко ей не отделаться. Час – для нее маловато.

Или… или ее сожгут не первой. Но… кого тогда сначала⁈ А как ты думаешь, Дэлли? Глупышка Дэлли, папина любимица?

– Смерть ведьмам! На костер! Смерть!.. Гори, ведьма!..

Да, жаль, она не погибла в бою. Но зачем, за что боги дали вновь открыть глаза раненой Изольде⁈ Кто мешал ей тихо сгореть в сыром подземелье? В лихорадке?

Старшую сестру Корделия заметила быстро. Но всё же позже взбудораженной толпы. Та так обрадованно взвыла! Получила новую желанную игрушку.

Как легко порадовать людей. Убей на их глазах – и будет всем полное счастье. А если еще и дешевого вина налить – всем желающим… И мясца, мясца побольше. Жареного.

Маму недолюбливали многие. Королей вообще часто не любят, а уж королев… Не говоря уже о побежденных. Что проще, чем назвать дураком и мерзавцем того, кто лучше, чище, сильнее, благороднее тебя? Дождись, пока он проиграет. Ведь ты-то на его месте никогда бы так не ошибся, да? Ты-то оказался бы умнее?

Во всех других королевствах правят мужчины. Счастливее там простой народ или несчастнее – Лингарду не известно. Но ведь всегда лучше там, где нас нет?

Да, в Лингарде тоже единственная правящая женщина – королева. Немудрено, что мужчины ее ненавидят. А женщины – завидуют. Чем они-то хуже, что их участь – подчиняться, а ее – наоборот?

– На косте-о-ор! Смерть! Гори, ведьма!..

Возможно, смерть узурпатора порадует их тоже. Потом. Когда все поймут, что лучше не стало. Но ни Корделия, ни Изольда этого уже не увидят. Да и гибель своего ставленника Дракон не простит. Лингард сровняют с землей. Лингард, за который мама погибла.

Мать, придай мужество твоим еще живым дочерям!

Изольда не опустила глаза ни на миг. Ни когда вели мимо помоста. Ни когда в нее летели камни – один задел по плечу! Ни когда приковывали рядом с сестрой. Будто королевы здесь нет.

Молчаливая статуя. Бледная, исхудавшая…

И лишь когда стража отошла, во взгляде Изольды скользнула темная тень тревоги. И… ужаса. Эхом стиснувшая сердце Корделии. Если они обе – лишь зрители, кого же тогда ждет дощатый помост?

Глава 9

Глава девятая.

Лингард, Белый Город.

Чернь довольна, что и требовалось доказать. Нажрались досыта, напились допьяна. Не зря старину простолюдинов именовали «подлый люд». Большего они и не заслужили.

Как и Жак-Гийом.

Что ж – за избавление от постылой жены пришлось платить дороже, чем граф рассчитывал. Но пусть еще скажет спасибо! Зато с корнем вырвал бабью власть. И обеспечил единственному сыну спокойное наследование титула. Опять же – не под капризной властью вздорных баб. А уж тем более – близких родственниц, кому сами вселастные, мудрые боги велели подчиняться мужчинам. Испокон веков.

И теперь справедливость восторжествовала и в Лингарде. Как и в исторических Хрониках. Сегодня же надо уничтожить все местные лживые свитки. Их место займет истинная история. Та, что должна была идти изначально. Без кривого витка гнилой бабьей власти.

Хоть в свитках удастся вымарать такой позор.

Король Тенмара и сам проявил неподобающую (и непростительную) властителю мягкость. Пожалел младшую, красивую и с виду кроткую дочь Ведьмы. Позабыв, что и ее воспитала Драная Кошка Гвенвифар. Верной помощницей себе и ядовитым сестрицам-змеицам. Привыкшей подчиняться лишь властным женщинам своей семьи, но не мужчинам. А на них чуть что – задирать хвост.

Нет уж – дурную траву рвут с корнем.

Конечно, первой следовало бы убить Изольду. Но нельзя.

Сила проклятого Лингарда крепче всего укоренилась именно в ней. Умрет новая Рысь – и ищи потом, в какой пятиюродной кузине рано или поздно проснется клятая бабья магия Лингарда. Отслеживай все женские линии – за сотни лет. А то и за тысячи.

Поэтому для главной цели пойдут Корделия и Тариана. У первой – Дар, не намного уступающий Изольдиному. А вторая – слабенькая, но и такая Сила лишней не будет. Прежде чем уничтожить колодец, его нужно вычерпать до дна. Должна же и от побежденных врагов быть хоть какая-то польза? Особенно – от таких. Когда яростная битва даже не приносит желанной славы. Ни сейчас, ни в грядущем.

Позор – столько лет потратить на войну с какой-то там бабой! Такое не подарит почета в веках – одни едкие насмешки продажных менестрелей. Хоть хронистам приказывай, чтобы в летописях превратили ее в мужчину!

Нет, тогда будет странно отдавать власть ее вдове вместо вдовца. Баба не может править. Даже придуманная. Так что Гийомы-Жанны не будет.

И простого наместника не оставишь. Должна быть хоть жалкая тень приличия. А то вылезут потом десятки самозванок – чудесно спасшихся и их родственниц.

Значит, что именно приказать трусливым свиткомарателям – тоже придется подумать. Как следует. Но откладывать некуда.

А за Изольдой теперь – глаз да глаз. Пока не родит дочь. Чтобы уж знать точно. Новорожденная увидит свет не на Лингардской земле – и Сила в ней заснет. И каждый раз, глядя в ее зеленые глаза, можно будет смаковать победу. Над некогда могучей династией. Расти, внучка. Понимаю, тебе тяжело без мамы. Но дедушка Рауль о тебе позаботится.

А если Изольда начнет рожать не зеленоглазых – значит, ей везет. Пока. Дольше проживет. Но никакая удача не бывает бесконечной. А до самой смерти бедняжки от частых родов Арсен за ней присмотрит.

Но с Изольдой-то хоть всё сразу было ясно. Стерва первостатейная. Достойная дочь Драной Кошки. Отпетая тварь.

А вот лживая тварюшка Илейн… Подумать только, Рауль собирался удостоить дрянь собственной постели. И даже короны. Разделить с ней трон славного Тенмара. С дочерью Лингардской Ведьмы! Он, король, потомок древнейшего рода!

Что ж, быстрой смертью она не отделается. Костер – вот подходящая кара для подобных ей.

А ее… избранник – что ж, пусть смотрит. Король Тенмара и пальцем не тронет илладэнского принца. Разве что для его же безопасности в крепкие, тяжелые цепи закует. В магические. Чтобы еще чего не выкинул…

Лишние проблемы с его отцом сейчас не нужны совсем.

А что глупый мальчишка сбежал с чужой невестой – так то его вина, а не короля Тенмара. Тот честно оставил преступника в живых… На те год или меньше, чем отпущены сопляку после смерти его лингардской шлюшки. Раз уж он сдуру в нее влюбился. Настолько, что сдуру наплевал на интересы собственной семьи.

Еще хуже, что нельзя наказать ее так, как она действительно заслужила – за измену. Славные воины Тенмара давно заслужили развлечение. Но придется им удовольствоваться смазливыми горожанками. И окрестными крестьянками. Или жрицами храмов – всё равно тут не религия, а позор один.

А дочь графа не получит никто. Ибо раздели ложе с вступившей в истинный брак – и огребешь от богов такое…

Отправлять в смертники никого из верных рыцарей незачем. Как и простых ратников. Даже чтобы отомстить подлой девке.

Зато и Изольда теперь связана навек. Никогда ей не разделить постель ни с кем, кроме Арсена. Так что волей-неволей придется хранить верность.

Пусть это станет дополнительной цепью. С дочерьми Гвенвифар Драной Кошки лишним не будет ничто. Еще бы лучше держать Изольду связанной по рукам и ногам до конца ее дней. И с кляпом во рту.

Увы, тогда она отправится в Бездну Льда и Пламени быстрее, чем родит. А такого допустить нельзя.

А вот следить – придется. Изольда – дочь Лингардской Ведьмы. Для такой жизни любовников – жалкий песок на ветру. Не принесла бы еще в подоле грязных бастардов!

Глава 10

Глава десятая.

Лингард, Белый Город.

1

Злой старик явился сюда. Он уже убил всех, кого смог, а сейчас уничтожит и оставшихся. До кого не успел дотянуться прежде.

Мама проиграла. В детстве она учила дочерей политике за ратной доской. Изольда была лучшей и в этом. Потому что ее растили королевой. А Тариану – рядовым ратником. А у него нет шансов – если, конечно, не дойдет до одиннадцатой линии. Тогда ратника снимают с доски, а вместо него ставят новую королеву. Он всё равно погибает, но зато приносит победу своим. Его жертва обернется триумфом.

Почему до сих пор об этом не задумывался никто? В этой игре победитель получает смерть. И победить способен лишь тот, кому не жаль жизни. Кому уже больше нечего терять.

Жестокие враги нетерпеливо ждут – там, на городской площади. Подлый и безжалостный завоеватель уничтожил королеву и теперь жадно ест фигуры помельче. Их ведь остается так мало… вот уже еще меньше.

Тариана торжествующе рассмеялась. Так, говорите, игра проиграна, да? А у вас тут уже вражеский ратник – на десятой линии. Пока вы жрете фигуры – уже занес ногу над одиннадцатой. Протянул руку за смертью.

За возрождением королевы.

Пропустили. Прохлопали ушами.

Никогда нельзя недооценивать рядовых ратников – говорила мама. Потому и побеждала.

2

Подлую девку уже приковали к помосту. Она даже не сопротивлялась. Но не потому, что наконец осознала свою порочность и неблагодарность. Такие ничего не осознают – даже под собственный смертный вой. Так и подыхают – уверенные в своей правоте и невинности.

Решила не драться из гордости? Все-таки жаль, что ее не пропустили сквозь длинный строй славных воинов Тенмара. Сейчас знала бы свое место.

Или не дергается из жалости к любовнику? То есть – ах да, муженьку. Илладэнскому слабосильному сопляку со свежей смазливой рожей, на кого Лингардская шлюшка посмела променять самого короля Тенмара.

Неважно. На жарком костре верещат все. Рано или поздно. Даже самые стойкие и гордые. Тенмарский Дракон сжег уже достаточно, чтобы в этом убедиться.

Достаточно. В том числе, и собственноручно. Собственноогненно. И далеко не всех – быстро. Не все такое заслужили.

Глупая толпа молчит. Уверены, что теперь в Лингарде настал светлый Ирий. К власти пришел «настоящий мужик» – как в других странах. И теперь потекут молочные реки в кисельных берегах.

Ну что ж – помечтайте.

Герольд н всю плозащь читает приговор. Не спеша, с достоинством.

Толпа черни пьет, жрет, чавкает, возбужденно шумит. Ждет. Без тени достоинства. Чего ждать от королевства, где правили какие-то там бабы?

Впрочем, чернь одинакова везде.

Кусает губы Корделия. Вот-вот расплачется ее братец. Единственный наследник титула – графского. И такое ничтожество. Трусливое и жалкое. Хлеще илладэнского мальчишки.

Каменной статуей застыла Изольда. Арсену от нее в постели радости будет немного. Но для такого у него есть его крестьяночка. Ну, не совсем так, но близко. Дочь мелкого рыцаря.

А от ледяной ведьмы требуется лишь одно – молчать, рожать и вовремя отправиться в Бездну Вечного Льда и Пламени.

– Почему нет четвертой сестры? – повернулся Дракон к верному вассалу. – Я хочу видеть всех.

– Услышав, что ждет Илейн, Тариана обезумела окончательно. Ее лучше не показывать людям.

Тем лучше. Силу у безумной забрать проще. И по-тихому увезти ее из Лингарда – тоже.

Даже Жаку-Гийому лучше пока не знать, что две его доченьки предназначались не в жрицы, а на кровавый алтарь. А теперь – только одна. Потому как строптивая Корделия заменит Илейн. На одну Изольду надеяться нельзя. Подобная злобная тварь запросто окажется бесплодной. На пропитанной ядом земле не растет и жгучая крапива. И тогда – жди, куда уйдет сила Лингарда. Ищи-свищи.

– Приведите ее.

Пусть сытая и уже изрядно пьяная толпа увидит безумную – прежде чем ее увезут. Меньше найдется внезапных фанатиков, готовых короновать даже ничтожную Тариану. И меньше вылезет из всех углов наглых самозванок. Когда молочные реки в кисельных берегах так и не потекут.

О, мужики и бабы в толпе даже жевать перестали. Зрелище вспыхнуло ярче… в прямом смысле.

Подлая девка наконец взвыла – сквозь яростный треск пламени. Илладэнский сопляк в оковах рванулся – втрое против прежнего, взревел раненым зверем. Домашним котенком.

Две сырые дорожки украсили лицо Корделии – пусть привыкает. Реветь ей теперь придется часто… до самой смерти.

Прикусил губу верный вассал. В голос рыдает его единственный наследник. Этот точно похож на бабу больше любой из сестричек.

Молчит ледяная тварь Изольда. Ни один мускул лица не дрогнул. Законченная дрянь! Жаль, нельзя взять ее в жены самому. Уж он-то бы справился.

Но теперь – поздно. Алтарь Острова Ястреба.

– Именем древних богов!..

До туповатой, хмельной толпы донеслось не слишком отчетливо. Кто-то даже орет:

– Громче! Не слышно!..

Думает, и это – запланировано. Идиот!

И как они смеют что-то требовать от самого Дракона Тенмара? Кажется, в отсутствии кисельных рек все убедятся даже раньше, чем предполагалось. Заслужили. Разбаловались тут – в царстве хилых баб.

Точно – сумасшедшая. Выскочила на балкон дворцовой башни. В темно-изумрудном платье. Иссиня-черные волосы растрепаны – как у ведьмы! Полощутся по ветру. Платье – тоже. Взгляда отсюда не видно, но любому ясно – старшая девка спятила совсем.

– Убрать безумную!

Кто-то ринулся туда, кто-то схватился за луки. Брат что-то жалко лепечет – пытается остановить. Воинов самого сюзерена. Дрожащим голоском – сквозь слезы. Соображает, на кого поднял обнаглевший хвост? Но всё равно – поднимает?

Кажется, Жаку-Гийому пора жениться вновь. Дурная кровь Лингарда течет не только в дочерях.

А родной папаша и не дрогнул. Как и каменная стерва Изольда. В кого ей быть другой – при таких-то родителях? Что одной, что втором.

– Мою жизнь, душу и Силу… – Острая стрела сверкнула мимо. – … Отдаю добровольно – моей сестре Изольде!

Тенмарский Дракон едва не взвыл. Опоздали! Он – опоздал.

Жизнь, Силу… Его Силу! Он уже почти ее взял!

Корделию брать нельзя, Илейн – почти мертва, а Тариана…

К змеям всех трех, когда четвертая – Изольда!

Обернуться к ней он успел. И даже вскинуть руки. А вот сдержать ее Браслеты – нет.

Миг – и Лингардская Ведьма хищной птицей взмыла над широкой площадью, над взвывшей толпой. Еще миг – лопнули браслеты Корделии, Илладэнского сопляка Диего, еще чьи-то… И разом угас костер Илейн. Вместе с жалобным криком. Но спасти то, что осталось, не под силу им всем! Даже будь все трое целителями.

Тенмарский Дракон обратился мгновенно. Он уж точно – сильнее, опытнее, он…

Зря отослал Арсена, но даже сейчас его сил хватит. Вся эта подлая шайка – только после сырых темниц! А живучая тварь Изольда Неистовая – еще и после тяжелого ранения!

Глупая толпа рухнула ниц, когда огромный дракон величественно воспарил над площадью. Жалкие трусы

Умный Жак-Гийом шарахнулся в сторону, споро поволок наглого дурака-сына. Так и застывшего на месте.

Стража честно постаралась отшатнуться подальше, прикрыться щитами… будто они спасут от драконьего огня. Да и от Лингардской бабьей Магии, если уж на то пошло.

Только живучая тварь не приняла бой. Ни одна из тварей. Щит отразил жаркую струю огня. Вспыхнуло пяток живых факелов – увы, из слишком близко подобравшихся горожан. Для них кисельные реки уже кончились, а молочные берега – высохли. И разом вспыхнули. Как и заслужено верными подданными – быстро.

Верными, но нерасторопными. Ненужными и бесполезными.

Миг – и новая Ведьма Севера исчезла. Без следа – будто ее на площади никогда и не было. Остался лишь недогоревший столб на помосте и закопченные цепи.

Исчезла. Вместе с сестрами, илладэнским сопляком и зачем-то прихваченным любовником матери. Или он у них – на двоих? Тенмарский Дракон бы и этому не удивился.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Лингард – Ритэйна.

1

Корделия молча утерла злые слезы. На нее ведь смотрят. Теперь и всегда. До самой смерти, неотвратимо летящей по пятам. Обжигающей огненным дыханием.

Илейн и Тариану схоронили под одним безымянным курганом. Изольда настаивала не насыпать могилу – чтобы не привлечь погоню. Чтобы подлые враги не схватили живых и не надругались над мертвыми.

Изольда действительно настаивала, но отказать еле живому от горя Диего – не смогла.

Они ведь не смогли вылечить Илейн. Силы Изольды и Корделии ушли на Щит, Прыжок и полет – все, целиком. Без остатка. Они вычерпали себя до дна. А умения Диего не хватило. Не хватило – и всё.

От отдал бы Илейн собственную жизнь… но этого не в силах ни один Маг, даже самый могущественный. Особенно – не Целитель. Увы, Целителя среди них не нашлось ни одного.

Диего выжил… чтобы протянуть оставшиеся ему меньше года. Потому что Илейн умерла.

Хрупкая романтичная Илейн, послушная дочь, любящая сестра, верная возлюбленная. Милая, добрая, нежная, до конца пытавшаяся понять всех. Она так любила семью, Лингард и Диего, а ее сожгли на костре. Не умела ненавидеть – и пала жертвой чужой лютой ненависти.

Не умела. Одна – из всей их семьи. Потому что отец оказался омерзительным предателем, а в душе рассудительной Тарианы пылало жгучее пламя ярче, чем у любой из сестер. Не потому ли судьба обделила Тару, что королеве нельзя быть такой?

Изольда разделила ярость и безумие Тарианы не более чем вполовину. Корделии остались лишь отблески. Но и этого хватило с лихвой. Так вот какой ты была на самом деле, Тара.

Собственные силы и жизнь ты отдала Изольде. Их осколки. А будь их у тебя больше – сожгла бы Тенмарского Дракона вместе с Лингардскими предателями. Под собственный яростный смех. О, Тара, каким же хрупким был твой рассудок! И какой отважной и сильной – душа…

– Корделия, Диего, нам пора.

А Мордреда незачем и торопить. Он – спокоен всегда. Это Диего горе сломило.

И Изольда остается самой собой. Истинная королева и наследница королев. Потомок древнейшей и величайшей династии славных воительниц и ворожей. Безмолвная и холодная. Ледяная. Старшая из них – хоть Диего и ее ровесник, а Мордред даже старше.

Как это жутко – быть единственной не пострадавшей! Изольда проклята и навсегда лишена трона, Мордред и Диего – своей любви, а последний еще и обречен. Тара и Илейн погибли.

И лишь Корделия легко отделалась. Виновница всего. Если бы она сумела вовремя понять…

И как теперь смотреть в глаза товарищам по несчастью⁈

Так же, как и прежде. Когда считала себя несправедливо обиженной и во всём правой. Когда поверила отцу – потому что хотела быть правой не только в своих глазах.

2

Темная ночь смотрит тысячами золотых очей. Говорят, это – глаза уже ушедших к предкам в светлый Ирий. Неправда – столько звезд на небе не поместится.

Или каждый видит только своих предков? Много тогда золотых звезд или мало?

Мама, где ты? Подай хоть какой-нибудь знак – если видишь сейчас своих выживших дочерей. Хоть самый легкий и незаметный.

Или… ты не можешь? После Вознесения Тарианы? Ты больше не слышишь дочь, перешедшую на Темную сторону?

Или так рано на небеса еще не всходят? Должно пройти время. Сколько? Хватит ли их жизни? Изольда теперь – осенний лист на ледяном ветру, и веку ей столько же.

Молчание. Безмолвны ледяные далекие звезды. Потому что где бы ни обретались наши навек ушедшие близкие – здесь их больше нет. Справляйтесь сами, выжившие. Как умеете. Вам ведь проще. Вы еще здесь, в подзвездном мире.

И настолько слабы, что молите о помощи тех, кто свое уже отстрадал. Кто дрался до конца своими силами. И кто отныне лишен права жить жить в подлунным мире, дышать, любить, заботиться… мстить и ненавидеть.

Справляйся, королева.

У тебя ведь и впрямь и так осталось несравнимо больше, чем у матери. Просто безмерное богатство. Шанс спасти хоть кого-то. Преимущество еще живой. И даже здоровой. Сила Тары залечила все раны.

И шанс отомстить!

У Тарианы и Илейн есть лишь общий курган. А у матери и достойного погребения не будет еще долго. А потом придется тревожить ее прах.

Неважно. Да, неважно. Даже если сердце полыхает несмолкающей болью. В том жутком костре Илейн. Младшей сестренки, самой доброй из них. Илейн, которую Изольда не спасла. Так какая уже разница, чьи бренные кости куда лягут? В них уже всё равно нет любимой души. Она смотрит с небес – вечными яркими очами. И почему-то кажется, что когда на живых устремится взгляд Илейн – в нем не будет ни тени льда. Только тепло, что согревало их всех – всю ее короткую жизнь.

Сейчас нужно позаботиться о живых и обреченных. О Корделии, Диего и Мордреде.

– Почему?

Горечь и боль. Ярость и отчаяние. Даже тоска – ярая. Дэлли. Она так и не уснула. Зря. Ей нужны силы. Как и им всем.

Мерно горят жаркий костер и холодные звезды. Стелется по земле слабый костер без дыма. Отражает яркие, чистые звезды в легких сумерках позднего лета. В отгорающем закате прежней жизни и прежнего мира.

– Ты должна отдохнуть, – ровно проронила Изольда.

Горечь и боль не нуждаются в отдыхе, но тело Корделии – человеческое. И больше некому принести себя в жертву, чтобы исцелить теперь уже Дэлли.

– Ответь! – яростно тряхнула волосами сестра. Ни гибель родных, ни заточение не смирили пламя в ее душе. Лишь зажгли еще ярче. – Почему ты не позволила Диего остаться… возле Илейн?

Потому что Илейн там уже нет. Как и мамы – в том погребении, что уготовят ей победитель и предатель.

А в Светлый Ирий раньше времени не примут. Туда мягким ковром ляжет путь лишь воину, сгинувшему в схватке. Или раненому, всадившему острый кинжал себе в сердце, чтобы не достаться врагам. Но и бессмертные боги, и ушедшие предки презирают малодушных трусов.

– Потому что Диего могут найти. За нами – погоня. И потому что ему рано умирать.

Да. Еще полгода или год.

– Тем более – той смертью, что ему уготовят враги.

– Это – жалость или…

– Или. Всё вместе, но больше – или. Нам позарез нужны союзники, Корделия. Любые. Я не смогу сказать королю Алваро Илладэнскому, что бросила его сына по дороге.

И лишний хороший Маг тоже нужен как воздух. И слабый – тоже.

– Бросила? Ему не жить, Изольда. Всё, что ему осталось, – провести последние дни на могиле возлюбленной. Или часы. И даже это ты у него отняла. Тебе совсем не жаль Диего?

– Мне? – устало вздохнула Изольда. – Я любила Диего… люблю.

Но меньше, чем долг и честь. Или месть за семью.

Потому он и выбрал другую сестру. Любой предпочтет тепло и свет льду и камню. Гвенвифар тоже любили лишь юные рыцари. Диего просто прозрел раньше. Точнее, таким родился.

– Тогда – почему⁈ – сестра даже не удивилась. – Скажи!

И в ней гораздо больше человечности, чем в Изольде. Не в пример. Огонь ведь тоже человечнее льда.

Но ее последняя выжившая сестра даже не удивилась. Неужели о любви Изольды известно всему подзвездном миру? Может, еще и включая врагов? А среди них – некоего кровного родича, чем кровью предстоит окропить могилу матери? Когда-нибудь.

– Потому что Диего обречен. Как и я. И должен сделать всё, чтобы отомстить за Илейн и спасти тех, кто еще способен выжить. Мы оба должны. В этом наш долг. И мы это сделаем.

– Ты? Ты – обречена⁈ – Вот теперь Дэлли изумлена… без тени гнева. – Но… проклятие можно снять! Ты же была вынуждена. А Тара отдала тебе силу добровольно.

– Добровольно. И только потому моя душа не проклята еще и в Вечности. Но при этой жизни кару я понесу. Я приняла Силу Тарианы. Забрала ее жизнь. А этого делать нельзя – если не хочешь лишить Силы собственных будущих детей. Проклятие – не слова, Дэлли. Не легенда. Не зря боги запретили такую Магию. В ней – чистейшая Тьма. Нельзя передать краденую Силу по наследству. С какими бы намерениями тебе ее не отдали. У меня никогда не будет дочери, понимаешь?Я – пустоцвет, Корделия. Родить я могу лишь сына, а наша Магия не передается через мужчин. Моя Сила уйдет в никуда. Но даже это – еще не всё, Дэлли. Я связана Альвареном с Арсеном – старшим сыном Тенмарского Дракона. А это значит, что у меня вообще не будет ни мужа, ни детей, ни возлюбленного. Альварен – неумолим. И истинный брак не отменит никто и ни кто. Я никогда не посмею даже полюбить – потому что любовь связанного Альвареном проклята. Она убьет любого, на кого я посмею поднять взгляд.

– Диего…

– Уже обречен, – горько усмехнулась Изольда. – Здесь я могу не опасаться. Ему уже не повредит ничто. Но я не собираюсь отравлять горе Диего ненужными ему чувствами. Наша Илейн не заслужила моего предательства. А вот у Лингарда теперь нет никого, кроме тебя.

– Меня?

– Да, тебя. Последней не проклятой и не связанной Альвареном принцессы Лингарда. Отныне я – законная королева, а ты – моя наследница и продолжательница рода. Ты мне не только сестра, но и дочь, которой у меня никогда не будет. И когда мы окажемся в безопасном месте, ты должна будешь избрать себе мужа. И как можно скорее родить дочь.

– Выбрать… любого мужа?

– Прости, Корделия. Не обязательно мужа. Любовник подойдет ничуть не хуже.

– Ты дашь мне время хотя бы влюбиться?

– Прости, Дэлли, – устало повторила Изольда. – Но влюбишься ты когда-нибудь потом. Жизнь – она долгая… если повезет. А тебе еще может повезти. Во всяком случае, – уже мягче произнесла она, – я сделаю для этого всё возможное. И невозможное – если получится. Это я тебе обещаю. Прости, Дэлли. Ты могла прожить обычную счастливую жизнь – если б всё оставалось по-прежнему. Могла любить и быть любимой… как Тара. Но не теперь. Теперь тебе придется прожить мою жизнь.

Сестра едва заметно содрогнулась – будто озябла. Будто ярый жар костра сковало зимней стужей.

– Разве я спорю, Из?

Она сделает всё. Потому что не в силах простить себя.

– Я спорю. И уговариваю сама себя. Конечно, у нас есть время, – Изольда обняла сестру. У Илейн получилось бы лучше, но заменить ее не получится ни у кого. – Немного, но есть. И тебе в любом случае нельзя рожать до Илладэна. Только он сохраняет чужую Силу.

– Скажи, есть ли хоть один способ спасти Диего?

– Если б я знала, Дэлли, поверь: я бы им воспользовалась. Может, это знает его отец – король Алваро. Вдруг у них свои легенды и источники Силы? В конце концов, Диего рожден не на наших берегах.

– А что говорят твои жуткие легенды? – в погасших глазах засиял легкий свет надежды. Почти наверняка – ложной.

– Не мои, а наши, Дэлли, – вздохнула Изольда. – Они говорят, что древний закон – един для всех.