Текст книги "Весенний Король (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 3
Глава третья.
Мидантия, Западное побережье.
1
Изабелла ждала ее за огромным валуном. Застыла по щиколотку в темной воде. И даже выше – когда накатывают легкие волны.
Мужские штаны закатаны до колена, стройные ноги белеют в лунном свете. Сапоги остались на песчаном берегу – вон темнеют. За другим валуном. Соседним, на сухом месте.
Арабелла тоже скинула туфли. Подобрала юбки и шагнула в темную воду. Теплую, как молоко. И ноги у нее тоже красивые. А даже если бы и нет – кто здесь увидит, кроме Изабеллы?
Хозяева гостеприимной виллы гостье выдали женское платье, а оно на редкость неудобно в бегах. И вообще – в опасности.
А вот кое-кто другой уже успел переодеться. И даже переобуться. Где-то и когда-то.
– Белла, тебе удалось ускользнуть? – бывшая фальшивая принцесса будто сама в это не верит.
– Да. И меня вот-вот хватятся. Я же пошла за водой. Правда, предполагается, что не за морской.
– Да уж. Принцессы теперь бегают по воду.
– Остальные со мной – тоже не простолюдинки… – Арабелла осеклась. Но, может, поздновато.
Не много ли она говорит? На чьей стороне Изабелла на самом деле? И стоит ли ей верить?
Легкая рябь бежит по темной воде, исчезает в ночи. Лунная дорожка – слишком узка. А природа не наградила Арабеллу ночным зрением. Она ведь не Дитя Ночи. И не столь же бессмертный… не-живущий матрос с Проклятой Галеры. Галеаса.
– Я тоже сбежала от похитителей.
И это явно было трудней, чем от двух женщин.
Изабелла чуть дрогнула – от ночного холода, страха или волнения. Темная длинная тень колыхнулась по темной воде, так же исчезая во тьме. За гранью лунных бликов.
– Кто эти люди, Иза? Чего они хотят? Тебе удалось узнать?
– Да, они говорили при мне. Нормальные люди – на самом-то деле. И ничего плохого нам не хотят. Только помочь.
– Нормальные люди в ночи внезапно нападают на чужой дом и уводят пленных?
– Вот именно – уводят. Они же никого не убили. Белла, а вдруг они правда хотят нам помочь? Но наш упрямый виконт Витольд Тервилль отказался даже с ними разговаривать. Не ожидала от него такой доверчивости к мидантийскому герцогу.
А кому здесь вообще можно доверять? Почему одним – больше, чем другим? Чем ночные, вооруженные тати предпочтительнее хлебосольных, гостеприимных хозяев?
– Ты сказала, что сбежала от них, – напомнила Арабелла.
– Да, сбежала. Но всё равно хорошо, что мы сначала попали к ним. Теперь, когда освободим остальных, мидантийцы с вашей виллы сочтут нас всех погибшими. И не станут искать. Кроме того, никто уже не догадается, кто мы. Кто ты.
– А кто я? – пожала плечами Белла. – Мы с тобой обе знатного происхождения. Чем мое происхождение так уж важно? Мидантия не помогла моему дяде, если ты об этом. Значит, то, что я – племянница правящего короля, ничего не значит.
– При чём здесь твой дядя? – поморщилась Изабелла. Отблески лунного серпа будто кривят ее лицо. Превращают родственницу покойного правителя Мэнда в кого-то совсем незнакомого. – И при чём – Аравинт? Ты – законная наследница престола Мидантии.
– Иза, я никогда на него не претендовала. Даже на Золотой Престол Эвитана у меня прав больше.
– Ничего подобного. Твою мать объявили бастардом уже давно. Плодом греха одного из эвитанских герцогов. И это клеймо с нее не снято и сейчас. А вот твой отец был законным сыном своих родителей. Последним из Зордесов. Этого не оспаривали даже его враги.
– Потому что кого это интересует, Иза? Мой отец никогда не пытался вернуть свои права. У него не было армии. И никто его не поддержал бы. Ни в Мидантии, ни в Эвитане. Узурпатора Иоанна Паука короновал сам Патриарх. Мидантия уважает только силу и золото.
– Зато у похитителей всё это есть… – теперь уже осеклась Изабелла. Рябь бежит по воду, рябь скользнула по лицу.
– Иза, ты сбежала от них или нет? – пристальнее глянула в глаза подруге Арабелла. Подруге ли?
– Сбежала. А теперь нам лучше отправиться в более надежное убежище. Я его уже успела присмотреть. Если тебя начнут искать, из тебя сейчас боец не лучший. А толком Силой ты пользоваться еще не научилась.
– И вряд ли научусь. Я и с Галеасом-то едва справлялась.
Только с помощью Вита и баронессы Керли. Вита, что сейчас в плену у ночных похитителей!
– Жаль, – почти бесстрастно проронила Изабелла. – Сейчас бы это пригодилось. Идем.
– Куда?
– Послушай, Арабелла, верь мне. Если бы я хотела тебя предать – явилась бы не одна, тебе не кажется? Разве мы мало пережили – все вместе? Ты, я, Витольд Тервилль, остальные? Кому еще мы должны теперь верить в чужой стране, если не друг другу?
– Ты права. Мы – изгнанники на вражеской территории. У тебя уже есть план?
– Да. Как раз додумала, пока тебя под луной ждала. А пока мы идем туда, где можно отсидеться, могу рассказать, что узнала от наших мидантийских похитителей.
Кривой серебристый серп будто еще ниже спустился с чернильных небес. Вот-вот угрожающе обрушится.
На них всех. Но начнет с двух живых теней на побережье. С тех, кто ближе всего.
И ночной холод разом пробрал мокрые ноги. Хоть обратно в теплую воду забегай.
Странно, дома Белла часто купалась ночами и никогда не мерзла. Ни в Вальданэ, ни в Аравинте.
Может, потому что знала: теплый плащ и подогретое вино близко? Легко добежать.
– Послушай, Арабелла. Я понимаю, ты устала. Но нельзя верить тем, кто сегодня оказал нам приют. Они там поголовно – верные слуги нынешнего императора. Этот юный герцог получил титул из рук нового правителя. В девятнадцать лет. После внезапной смерти дяди, а тот был сторонником императора предыдущего.
– Думаешь, предыдущий был лучше?
– Не был. Ни правитель, ни дядя, – будто морщится в лунной полутьме Изабелла. Блики скользят по лицу, искажают черты, словно в кривом зеркале. – Все они там хороши. Вроде покойных королей моей родины. Но я вдоволь навидалась в Мэнде тех, кто угодливо лижет руки любому правителю. За щедрый кусок… или за чужую смерть вместо своей. Похитители правы в одном: за нас юного герцога вознаградят еще щедрее. А вот если он нас скроет – может лишиться всего. Кара мидантийского императора – не меньше его награды. Как думаешь, что сей благородный юноша в этом случае выберет? Что выберет большинство? Даже в любой другой стране – менее жестокой? Многие ли в Эвитане вступились за вас после смерти твоего отца? А мы сейчас в Мидантии, где не вступился никто. Хоть Зордесы были здесь и своими – не чужаками с Проклятых Галеасов.
– Я понимаю, – будто кто-то чужой проронил вместо Арабеллы. – Герцогиня уже послала за подмогой в ближайший гарнизон.
– Этого еще не хватало! – выругалась Изабелла. – Значит, у нас мало времени. Пора поспешить. Убежище вон за той острой скалой. Там есть небольшой сухой грот. Прилив до него не доходит.
Побережье чернеет, сереет, бесконечно тянется мимо. Блестят от воды в полутьме большие и малые валуны, мерно плещутся о берег ночные волны, без устали грозит голодным серпом отощавшая луна.
Хлюпает прохладная вода, и трет ноги песок, набившийся в мокрые туфли. Надо было вообще не обуваться. Побоялась темноты – на свою дурную голову. Но не так уж много тут острых камней. Берег же песчаный.
Явно нервничает Изабелла.
– Зачем ты обулась снова? – Сама девушка держит сапоги на связке за плечом. – Твои следы заметят.
– Далеко еще, Иза? – Арабелла устало подоткнула мокрый подол, прихватила туфли в руку и вновь забрела в воду. И теперь та показалась еще холоднее. – Ты мне так и не рассказала свой новый план.
– Расскажу, – пообещала та. – Совсем скоро, подожди.
Вслед за ней Белла заглянула за темную скалу.
Лунная дорожка ровно стелется по черным камням. Будь здесь хоть малейший лаз в грот – Арабелла бы его заметила.
И яркий багряный свет ударил в лицо. Особенно ясно высветил горькую усмешку Изабеллы.
– Ты… – Арабелла торопливо отступила назад, хватаясь за припрятанный нож, рывком отшвыривая туфли – не глядя, куда. Надо бы – в лицо Изе, но далековато, не попасть. – Ты меня предала. Меня – и всех?
– Нет, спасла. Как и Витольда. Он в итоге отступил. Отступи сейчас и ты. Я поняла, тебя не переубедить. Мне. Но у наших новых союзников получится лучше. Они знают много больше. И понимают Мидантию лучше нас с тобой, вместе взятых.
Лучше. Так с чего же ты взяла, Изабелла, что хоть немного понимаешь их самих?
– Герцогиня с соседней виллы успела послать гонцов. – Это уже не Арабелле.
– Мы их перехватим, – изрек из багровой, факельной мглы уверенный мужской голос.
– Прости, Белла. Это сократило и мое время на разговоры. Но у нас оно еще будет.
– Я не скажу, где женщины! – выкрикнула Арабелла.
– А я не стану спрашивать, если вы добровольно пойдете с нами, – выступил вперед давешний капитан. Или кто он вообще такой? – Клянусь честью. В мои намерения не входит причинять вам вред.
– Хорошо, – вздохнула герцогиня Вальданэ. Всего лишь жалкая тень своих храбрых, благородных родителей. И Грегори. – Но я хочу видеть Вита. Немедленно.
– Вы его увидите. А эти дамы нам не нужны, – успокоил ее капитан. Или попытался. Кому здесь вообще можно верить? Уж точно не пленителю – после предательства-то прежней подруги по скитаниям. – Мы не воюем с женщинами и детьми. Вам трудно сейчас поверить нам, но мы действительно защищаем вас, Арабелла.
2
– Вас ведь зовут Арабелла Вальданэ? Точнее, принцесса Арабелла Зордес-Вальданэ.
– Вы меня с кем-то путаете. – Белла отставила полупустой бокал, надеясь, что руки не дрожат. – Я – Мэри Анабель Тервилль.
Он лишь пожал плечами – как снисходительный, добрый дядюшка. Добрый дядюшка, предоставивший ей приют в своем замке, кресло у приветливо зажженного, теплого камина. И даже горячее разбавленное вино – как гостья и попросила. И сухую одежду – примерно ее размера. Жены? Кого-то из дочерей? Любовницы-домоправительницы?
Сколько ему лет? Не больше пятидесяти. Рослый, подтянутый, со вкусом одетый. Дамы постарше сочли бы мидантийского патрикия даже красивым… наверное. Когда свергли Зордесов, ему было лет двадцать. И, судя по богатой обстановке вокруг, его семья при новой власти не бедствует. Ни при какой из новых властей.
– Ваше Высочество, сейчас вам совершенно незачем таиться. Вы – среди друзей. Я был одним из тех, кто считал благом для обеих держав помолвку между вами и Константином Кантизином.
Благом? Арабеллу тогда вырвали из прежней жизни, вынудили предать Грегори. Политика оскалилась диким зверем и сцапала в безжалостные когти. Каким же ненавистным и постылым казался далекую вечность назад мидантийский принц Константин Кантизин!
Получится ли пожалеть его сейчас? Когда его смерть тянет в стылую могилу и Арабеллу?
Зато если «дядюшка»-похититель – сторонник Константина, это хоть что-то объясняет. Верность совсем недавно живому принцу, а не давно забытой, свергнутой династии Зордесов.
– Он был лучшим из людей, рожденных моей страной. Истинным правителем, чье величие могло спасти мою бедную Мидантию. Я счастлив принимать в моем доме его невесту.
– Будь я и впрямь его невестой, такие слова способны лишить меня головы. Вспомните, сейчас у власти – не мой, якобы, жених.
– Вам нечего опасаться под этой крышей. – Ядовитый паук кружит вокруг неповоротливой мухи. Вот-вот вонзит острые когти. – Мой лекарь счел своим долгом уведомить меня о вашем положении. Поверьте, ваше будущее дитя делает вас еще драгоценней.
Делает муху еще медлительнее.
А ведь не хотела же пить это «придающее сил зелье». Не хотела. Будто чувствовала.
Как лекарь только по нему сумел понять… Неважно. Белла опять ошиблась. Ничего нового.
– Дитя? – Арабелла хлопнула длинными ресницами. Любил ли их Грегори… или просто устал с ней спорить? – Я беременна⁈
Вряд ли местный интриган с неизвестными целями поверил в ее удивление. Зато… наконец поверила она сама.
Грегори, ее отец, мать – не погибли, не сгинули навеки! В будущем ребенке воплотится часть каждого из них, лучшая часть… если Арабелла только сумеет его сохранить. Если этот предатель-лекарь сейчас прав. Как она прежде этого не понимала?
Творец милосердный, только помоги. Вырваться отсюда, спастись, найти Грегори!
Что бы ни пытался от нее получить этот старый интриган – нужно его обмануть, запутать, выиграть время, улучить удобный момент… Мама бы справилась! Она в совершенстве владела этой опасной игрой.
Вот только не успела научить ей дочь.
– Будущий император Мидантии, дитя двух величайших родов…
Кого он имеет в виду? Свергнутого узурпатора?
Белла, верни разум на место! Этот сторонник лучшего человека Мидантии сейчас пытается сказать…
За такое ее здесь не только колесуют, но и предварительно через все застенки пропустят! И о смерти она взмолится сама. Потому что не спасет уже и самый лучший лекарь.
Ни ее, ни дитя!
Нет, врать нельзя. Потому что любые слова Арабеллы используют против нее же. А на побег может не хватить драгоценного времени.
– Подождите. Я и впрямь была помолвлена с Константином Кантизином. Волей его отца и моего дяди. Двух правителей. – Ни один из которых уже не у власти. – Но я никогда, никогда даже не видела жениха. Я сейчас впервые в Мидантии. Я и в лицо не узна́ю императора Константина. Мой ребенок не имеет к нему никакого отношения. Я – жена другого.
Арабелла проговорилась, она призналась, кто… Что глупая «принцесса» наделала⁈ Зачем вообще открыла бестолковый рот, когда рядом нет умного, осторожного Вита?
И теперь поздно отступать. Она еще и назвала императором уже свергнутого.
– Я – жена Грегори Ильдани, законного наследника престола Эвитана. Эвитана, а не Мидантии. Да, мой отец был урожденным Зордесом, но даже не старшим в роду.
– Других не осталось, принцесса. Благодаря узурпатору Пауку.
Тоже покойному. Чьим сыном является «законный император» Константин. Об этом кто-нибудь еще помнит?
А что он тоже относится к «величайшему роду», столь высокопарно упомянутому пару фраз назад?
– И я бы никогда не смогла претендовать на трон вперед брата, а он жив. И тоже никогда не рвался сюда.
– Ваше Высочество, погодите. Либо ваш брат желал стать императором, либо нет. Если нет – следующей наследницей становитесь вы. Если же да, кто вам мешает потом отречься в пользу брата, если он жив?
Паук. Медоточивый паук, из чьей смертельной паутины не вырвешься. Слишком поздно.
Не нужно было соглашаться на предложение фальшивого капитана. Его сына.
Не надо было верить Изабелле. Фальшивому другу Арабеллы и настоящей любовнице фальшивого капитана. Неважно, стала она ею уже или только готовится этой ночью.
– Не волнуйтесь, моя принцесса. Ваши друзья готовы давно и всё сделают сами. Вам останется только взойти на престол.
3
Арабеллу Витольд ждал с нетерпением. Будь он темпераментен, как ее старший брат Виктор, – уже изорвал бы здесь все старые гобелены и новые картины. Искрошил все яркие фрески. И испинал все крепкие двери и непрошибаемые стены.
Увы, слишком сдержанный («скучный»!) северянин на столь славные подвиги не годен. Особенно в гостях. Даже в принудительных.
Но сам же в итоге согласился идти сюда, сам. И, в отличие от родового замка, здесь пока руки не крутят. И женщин не насилуют.
Правда, одну картину и Виктор мог бы пожалеть. Больно уж хороша. Почти во всю стену – шагов пять Вита. Кто же столь талантливый мастер? Кто так великолепно изобразил, оживил древние замки, северные ледяные горы и огнедышащих драконов?
Появилась Арабелла, когда Витольд уже успел известись окончательно. И всерьез планировал влезть в драку, чтобы вмешаться. И неважно, что потом из-под замка и из подвала уже точно никому и ничем не поможешь. И даже ничего не скажешь.
– Вит! – дочь Прекрасной Кармэн и невеста лучшего друга Грегори кинулась Витольду на шею. – Вит, объясни мне…
Вряд ли успеет. В алых дверях появились сразу Изабелла и Лаура. Светловолосая и рыжая. И обе – ведьмы. Из Мэнда.
Обе девушки плыли на одном Проклятом Галеасе. Одна помогла другой. Они явно успели стать подругами. И сейчас – заодно. Иначе не явились бы вдвоем.
Это поняла даже Арабелла – сразу. Потому как тут же замолкла. На полуслове. И полувзгляде.
Впрочем, кто сказал, что она вообще – наивнее Витольда? Только потому, что много младше? Просто измучена сильнее. Не он же только что лишился всего и всех, да еще и ждет ребенка.
– Вит, это Изабелла привела меня сюда. – Пристальный взгляд Беллы устремлен сразу на них двоих. – Правда, при этом забыла уточнить, куда именно ведет. И зачем.
– Ты не оставила мне выбора, – Изабелла будто даже слегка оправдывается. Всё еще наивный Витольд не настолько проницателен, чтобы отличить искусную игру от правды. Даже когда речь идет о юной девушке. – Иначе ты могла не дослушать меня и сбежать. И попасть в руки императорской стражи. И как тогда тебя спасать?
Вит серьезно глянул на Беллу. Точно ясно одно: в присутствии этих говорить свободно не выйдет. А наедине их с Арабеллой не оставят точно. Скорее, нагонят сюда еще больше народу. Еще и местных.
– Изабелла права в одном, – вздохнул он. – После того, что здесь произошло, императору Мидантии мы уже ничего не объясним.
Как и любому другому правителю. Любой другой страны. Удержавшемуся на троне больше дня.
Исключением стал бы Грегори, но он ведь и правит только одним кораблем. И то – условно.
И обретается неизвестно где.
Глава 4
Глава четвертая.
Мидантия, Западное побережье.
1
Ночное небо знойной Мидантии будто затянуто темно-фиолетовым бархатом. И щедро расшито золотым шелком десятков древних созвездий. Будто старался тот же искусный мастер по старинным гобеленам, что и в замке. Или художник, воспевший драконов. Или искусная швея и вышивальщица. Только пока не завершила работу. Лишь первые швы наложила. Наметила контуры. Не торопясь.
У вышивальщицы ночных небес много времени в запасе. Целая вечность. Бессмертие.
Записку от Лауры Белла вложила Витольду в руку – тайком от Изабеллы. Потому что самой дочери Кармэн Ларнуа никуда не выбраться точно. И сторожат не в пример лучше, и по высоким деревьям сейчас лазать труднее. Особенно ночью.
Зато Витольд, хоть сколько он скучен, уныл и не склонен к авантюрам, всё равно долгие годы провел при Веселом Дворе Вальданэ. А уж там не научиться скользить по заборам и деревьям, почти как по земле… Да еще и кавалеру, а не даме!
И теперь широкая крыша графского дворца – полностью к его услугам. А послушное широколистое, мягко шелестящее дерево сопроводило практически до самой ровной кровли. Почти ровной. Почти сопроводило. Осталось подтянуться всего-ничего.
Можно бы и меньше, но рослый, крепкий Витольд – тяжелее Арабеллы. Даже исхудавший за время морских штормов. А ветки у конька крыши рассчитаны уже на вес одного лишь ребенка. Или легкой, тоненькой девушки. Но не любого взрослого мужчину. Да и мать четверых детей баронессу Керли они бы тоже не выдержали.
Над противоположенной частью крыши показалась рыжая голова Лауры. Лунный свет посеребрил ее длинные волосы, на миг придав сходство только ли со сказочной морской ведьмой, то ли с легендарной древней расой. Еще более сказочной.
Против них даже суровая Церковь Творца Милосердного и Всепрощающего отродясь не возмущалась, потому как не верила. Слишком всё давно и невероятно.
Разве что изредка бесились с серой скуки злобные леонардиты и серые, завистливые амалианки, да и то – довольно вяло.
– Вас я и ждала, – усмехнулась то ли эвитанская, то ли мэндская девушка, легко подтянувшись на крышу. При дворе Кармэн Лауры не было, но в других местах жизнь порой учит даже лучше. Потому как – жестче. – Даже не сомневалась, что Ара выбраться не сможет.
Легкий скользящий силуэт, обтянутые мужской одеждой женственные формы. Смертельный блеск острого кинжала в руках. В левой руке. Лаура – опаснее многих дам и девиц Веселого Двора Вальданэ.
И лучше быть с ней настороже. Она вооружена. И цели бывшей единственной выжившей фаворитки безумного правителя Мэнда не слишком проницательному Витольду точно не известны.
Нет, не так. Не известны даже слегка.
Зато известно ее потрясающее умение выживать и спасаться. Везде и в любых условиях.
Гибкое девичье тело скользнуло к Тервиллю, а узкий стальной кинжал внезапно – в ножны на ее поясе. Зато теплые руки вдруг обвили шею собеседника, а чужое дыхание обожгло губы. Свежестью южных апельсинов… лимонов? И еще каких-то летних незнакомых цветов.
Витольд невольно отшатнулся, и звездно-лунные ночные сумерки разрезал низкий, грудной смех. Тоже – почти в губы кавалера. Не слишком галантного. И уж точно не страстного.
– Что с вами? – шепчет она. – Разве я не привлекательна?
– С Арабеллой беседу вы начали бы так же?
– А разве Арабелла – из женщин, что предпочитают других женщин? Тогда кто послал ей дитя – Творец или легендарные древние боги?
– Я женат, – ровно объяснил Витольд.
Лаура даже не удивилась. Только лениво пожала изящным плечиком. Полунагим:
– И что? Разве я уже предложила вам бросить законную жену и жениться на мне?
– Я верен Александре.
Теперь красавица смеется чуть тише. И ярко-синие глаза – в цвет мидантийских сумерек – будто построжели:
– Разве вы не провели много лет при Веселом Дворе Вальданэ? Где любовь считалась искусством?
И где смеются над скучной супружеской верностью, да. Смеялись… Над тем, как ее понимает большинство. Такие, как отец Витольда.
Кто ж виноват, что он сам принимает обе правды? Да, хранить верность любимой гораздо важнее душой, чем телом, но всё же желательно – и тем, и другим.
– Наверное, я там был один такой, – честно признался Вит. – И еще мой друг Грегори. Но он тогда еще был свободен.
– И много дам пыталось вас соблазнить? – смеются темно-синие глаза. Как бархат… нет, как ножны из бархата. За чьей тонкой преградой – тоже острая сталь.
– Меньше, чем других кавалеров, – усмехнулся и бывший ритэйнец. – Так что вы правы: соблазнов у меня было меньше, чем у некоторых моих друзей. Возможно, мне пришлось легче.
– Похоже, у тех дам было меньше вкуса, – откровенно польстила ему девушка.
Яркая звездная ночь, чужая крыша. И роскошная красавица совсем рядом. Только тоже – чужая.
А родная Александра неизвестно где. Невесть, в какой беде. Кто спасет и сохранит ее в Эвитане?
– Что вы? – чуть усмехнулся Вит. – Вы просто не знали знаменитого Алексиса Зордеса, Лаура. На его фоне меркли все. Или, к примеру, храбрый, отчаянный Анри Тенмар. Или юный красавчик Конрад Эверрат. Дамы бегали за ним табунами раньше, чем он сам ими заинтересовался. Рядом с яркими красавцами такие, как я, всегда в тени.
– Никого из них я не знала. Правда, видела родного сына вашего хваленого Алексиса – Виктора. В Мэндском дворце, в плену. Юный Зордес-Вальданэ похож на отца?
– И да, и нет, – чуть задумался Витольд. – Если вы имеете в виду, любимец ли он прекрасных дам, то да. Если всё прочее… Виктор – не полководец. И боец он не самый плохой, но худший, чем сам себя полагает. Но, может, судьба просто не дала ему шанса.
– Не дала наследнику Аравинтского короля и дала его отцу – мидантийскому изгнаннику? – насмешливо протянула Лаура.
– Мы будем обсуждать моих отсутствующих друзей и родственников Арабеллы? Или я всё же наконец узнаю, зачем вы вызвали меня в столь экзотическое место?
– А разве крыша под звездами – это не романтично? Ведь именно так твердили известные поэты вашего Веселого Двора? Простите меня, Витольд. Я просто… очень давно не была с нормальным мужчиной. Но сейчас не отталкивайте меня, – шепнула ему в самые губы Лаура. – По другой причине. Я уверена, здесь нас никто не слышит, но точно не поручусь ни за что. Во всяком случае, ваша комната прослушивается точно. И проглядывается. Как и многие другие.
– Картина? – догадался Витольд. – Глазами дракона?
– Не только. Еще девы в голубом и двух стражей. Витольд, я вынуждена была сопровождать Изабеллу, чтобы не вызвать подозрений. Кажется, мне удалось усыпить их бдительность… в том числе, и юной Изы. Надеюсь, я настолько же хитрее Изабеллы, насколько она сама хитрее Ары. Все-таки Мэндский опыт не пропьешь. А там мне удавалось дурить даже свихнувшегося психопата-правителя. И его дохлых Черных Змей. Вспомните, сколько я протянула при Мэндском дворе.
– Лаура, я…
– Витольд, про вас я всё знаю. Ну, кроме того, что вы внезапно редкая драгоценность – верный муж. Но даже об этом вы меня уже успели сегодня известить. Поэтому молчите и слушайте, ладно? Наша Изабелла мне верит. Она действительно неплохая девчонка, но ей очень хочется жить в любви и безопасности. А такие мечты губит многих. Особенно если им поверить и начать воплощать. Не вовремя.
– В этом замке ей не предоставят ни того, ни другого, – искренне удивился Витольд. – Как и вообще в Мидантии. Тут свои-то – не в безопасности. И уже много лет.
И не только тут.
– Это понимаем я или вы. Со стороны. Но не девочка, прожившая такую жизнь, как у нее, – с явным сочувствием произнесла Лаура. – Всегда хочется верить, что за далеким синим морем всё лучше. Так, как с детства мечталось в глубине души.
– Лаура, я так понял, граф Валентайн искупил свою вину перед ней. А ведь он…
– Даже не был ее отцом? Да, не был. Наверное. Точно поручиться уже нельзя ни за что. Он мог и сам до конца не знать. Женам изменяют при любом дворе. И многие готовы убить чужих детей, чтобы спасти своих. Считается, это простительно.
– А некоторые готовы убить и своих.
– Знаю, – еще жестче усмехнулась она. – Мы все это видели. А вы даже испытали – и это я тоже знаю. Не от Изабеллы – я плыла много недель бок о бок с вашими друзьями. Мы все стали доверять друг другу… многое.
Да, на грани жизни, смерти и океанских волн. Живые – на Проклятых Галеасах. Кто же знал, что впереди еще и Мидантия?
– Витольд, для этого графского сына Изабелла – заморская принцесса. Прекрасная и загадочная. Пусть и незаконнорожденная. Разве к ней кто-то относился так ранее?
– Я пытаюсь понять.
– Но вам тоже дороже близкий человек. Арабелла. Как и любому, разве не об этом я говорила? А я могу судить со стороны. У меня-то здесь близких нет. Мои мать и брат, к счастью, далеко. Надеюсь, живы. Мой возлюбленный уже погиб – и это мне досконально известно. Витольд, по иронии капризной судьбы нас сейчас принесло к берегам почти единственной страны, не захваченной Черными Змеями. Но здесь нас тоже безжалостно уничтожат – уже такие же люди. Не всегда враг твоего врага – твой друг или хотя бы союзник. И у нас сейчас одна главная задача – поскорее выбрать удачное время и сбежать прочь. Но я пока не знаю, на чём. И куда. Если вновь вызвать Проклятые Галеасы – на сей раз мы останемся на них навеки. Кроме того, им не пристать к этому берегу – значит, придется, искать другой. И кто знает – вдруг в Мидантии защищено всё западное побережье?
– Новые друзья Изабеллы случайно вам не сообщили, кто сейчас правит в Эвитане?
– Король Эрик – Кровавый Бастард. И черные змеи его. Очень плохая идея, Витольд.
Где Александра? Только бы по-прежнему у михаилитов!
– Тогда морем на север, в Бьёрнланд, – уже в полном отчаянии произнес Витольд.
– Тоже захвачен черными змеями. В Квирине они уже изгнаны, но там теперь свирепствуют взбесившиеся леонардиты. Одно другого не лучше.
Не лучше. Слетел с ума и перевернулся весь подзвездный и подлунный мир, если единственным безопасным местом вдруг сделались мертвые Проклятые Галеасы.
– Что вам удалось узнать у наших новоявленных союзников еще, Лаура? Чего они сами добиваются?
– Свержения нынешней власти, разумеется, – пожала она плечами. – По их словам, они признают законную власть либо Константина Кантизина, либо его сына…
– У него был сын? Разве Константин был женат?
Да еще и столько времени?
– Ваша Арабелла – его невеста, и она ждет ребенка…
– Не от Константина же!
– Неважно. Всегда можно найти бумаги с печатями, надежных свидетелей и всё прочее. Кроме того, юная принцесса Арабелла – последний истинный потомок династии Зордесов. Ее права на Пурпурный престол – законнее, чем у самого Константина. Он-то сын узурпатора.
– Лаура, они вам хоть не намекнули, им самим-то это зачем? Кто-то из них вступит в брак с Арабеллой и будет править за нее?
– В таком они не признаются, даже если задумали. Для нас у них другой мотив. Принц Роман Кантизин, сын покойного императора Бориса Кантизина, обесчестил и убил возлюбленную нашего графского сына. Изабеллу эта история растрогала.
– А вас? Вы в нее не поверили?
Такое ведь вполне могло быть. Если он – таков, как эвитанский Жирный Гуго. Тоже принц, кстати.
– Почему же, поверила. Но принц Роман Кантизин – тоже уже мертв. На Пурпурном троне его брат, а он ничьих возлюбленных не убивал. И даже не бесчестил. Как я поняла, любовниц Евгения Кантизина за всю его жизнь можно пересчитать по пальцам. Рук для этого хватит, ноги привлекать не понадобится. И все известны по именам – легкомысленные дамы высшего света и две известных столичных куртизанки. Ни одной девицы, ни одной служанки. Для правящей семьи и высшего света Мидантии это всё равно, что быть смиренным монахом, проводящим дни в строгом посте и благочестивых молитвах. Кроме того, почти наверняка это тогда еще принц Евгений и убил своего брата Романа. Император Борис Кантизин был в шаге от того, чтобы изменить порядок престолонаследия. Принц Евгений сверг отца и убил брата – нормальные отношения для этой семейки. Причём отца он не убил и даже, по слухам, не ослепил. Только надежно запер в крепости. Для ядовитой и жестокой Мидантии – неслыханное милосердие. Правда, прежде родителей все-таки не трогали. Самое большее – кузенов и племянников.
– Отцы бывают всякие, – вспомнил своего Витольд.
– Да, но мы этому Евгению Кантизину – не родня. Арабелла и ее ребенок – родня предыдущей династии, свергнутой его родным дядей. Да, еще император Евгений в день своего восшествия на престол развелся с законной женой и тут же выдал ее за бывшего гвардейца. А сам сочетался браком с кузиной – известной при дворе распутницей, интриганкой и отравительницей. Возможно и почти наверняка – тоже своей любовницей. Как вы думаете, Витольд, даже если наши заговорщики врут о своих мотивах – стоит ли нам сдаваться на милость подобной правящей семейке?
– Насколько вам верит Изабелла?
– Я пообещала ей соблазнить вас и привлечь на свою сторону. Так что при взгляде на меня…
– Бросаться вас горячо обнимать?
– Нет, у вас не тот темперамент. Никто не поверит. Лучше попытайтесь чуть отвести взгляд и слегка покраснеть. Будто боретесь с непреодолимым искушением.
Получить бы ответ еще на один вопрос. На чьей стороне играет Лаура на самом деле? И насколько?
Беда только в том, что истинные намерения этой дамы не разгадал даже правящий герцог кровавого Мэнда. При всех его хитроумных змеях – прямо во дворце.
2
Рыжая красавица-интриганка Лаура соскользнула вниз по ночным ветвям всё с той же кошачьей ловкостью. А ее собеседник остался на одинокой крыше чужого замка. Подумать о смысле жизни. Своей и чужой. И о дальнейших планах – своих и чужих.
