Текст книги "Весенний Король (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 4
Глава четвертая.
Эвитан, Лютена.
1
Дома Ирия прошла в свою новую комнату, не разговаривая ни с кем. Она сделала всё, что просили. Требовали, уговаривали и канючили. А теперь послушную невесту, дочь и сестру пора оставить в покое.
Заперла крашеную спелой летней зеленью дверь, переоделась. Забралась с ногами на широкую кровать – пышный балдахин почти как в далеком замке Тенмар.
А вот теперь можно просто бездумно замереть.
Не хочется ничего. Разве что завернуться в теплую зеленую шерсть пледа, закутаться по самые уши и заснуть – как в огромном кресле, в первый вечер в Тенмаре. Только там плед был багряный, кажется. Осенний. И Катрин уже никогда не придет.
Или наоборот – сделать бы что-нибудь важное, что завтра станет уже нельзя. Но что? Не зарвавшегося же короля свергнуть – очередного. Кто такое дозволит?
А всё остальное – и так уже сделано. Всё, что зависело от Ирии. Включая все возможные промахи. А вновь потерянную свободу уже никогда не вернуть. Ни себе, ни Анри.
Ладно, ведь и впрямь лучше дружеский брак, чем глухой монастырь, это уж точно. А Анри Тенмар, кого бы он ни любил, – всё равно лучше других. Достойнее. Всех, кого Ирия знает. И в ту же предыдущую жену он был влюблен ничуть не больше, чем теперь – в будущую.
Живут же люди и без взаимных чувств. Без воздуха, пресной воды, сна, пищи, тепла – не выйдет. А вот без иллюзорных материй – запросто. Существуют – это уж точно. Получится и у Ирии.
Кто жалел, когда умер нелюбимый многими король? Не самый лучший, но все следующие оказались много паршивее. Замкнутый круг какой-то. Может, веселого Фредерика Юбочника тоже недостаточно ценили? Слишком любили его отважного брата – благородного полководца Арно Ильдани. Ожившее воплощение легендарного рыцарства. Такого, каким оно и в прошлом никогда не бывало. Только в романтичных книгах. И в недостижимых мечтах.
Но разгульный Фредерик был отравлен – и благородный Арно власть Регента не удержал. Кровью – своей и чужой – захлебнулось отчаянное восстание против тирании. Многие погибли, судьбы других – безвозвратно искалечены. Тогда одну из многих – Ирию Таррент – смели с ратной доски. Кто такая эта лиарская девчонка? Их ведь еще остается две или три. А если и нет – кому таких жалко? Всегда найдутся другие знатные семьи. Там полно новых девчонок. Да еще и покрасивее. А потом и следующие подрастут.
И были бы жирные земли и знатный титул, а уж владельцы-то им найдутся. Всецело преданные новой власти. А то и кровью с ними повязанные.
Чей-то горький плач из-за спины привлек внимание. Из примыкающей к роскошному будуару скромной комнатки служанки. Едва знакомой. И горничной, и ее каморки.
И не у кого спросить, кто прежде жил в комнате Ирии. Какая-нибудь родственница Герингэ?
Ирия давно отвыкла от любой прислуги. В долгом пути-дороге. И в запертой камере. Почти как Эйда – в холодной северной келье. Когда умеешь готовить на лесном костре и стирать в ледяных лесных ручьях, уж точно не нужна помощь в одевании. Особенно если наряд на тебе – мужской.
Но чужое горе отвлекает лучше любого утешения. Проверено. Пора пить лекарство, помолвленная графиня.
Миг – и Ирия уже там. Юная горничная тонкую дверь не заперла. Слишком молода.
– Госпожа! – ахнула она, когда Ирия обняла ее, гладя по голове. По белокурым вьющимся волосам. Сейчас – растрепанным.
– Ш-ш-ш. Что случилось? Рассказывай.
– Я… я не смею! – огромные темно-голубые глаза красивы и зареванными. Особенно, когда полны затаенной надежды.
Служаночка вообще симпатичная. В меру пухленькая, а где надо – стройненькая. У Ирии никогда так не получалось.
И этот взгляд с поволокой. Даже сейчас что-то от него сохранилось… Только мужчин здесь нет.
– Я н-не смею… Вы… меня прогоните…
Конечно же, она смеет. Многие посмеют, если уговаривать. Особенно если дверь забыла прикрыть не нечаянно. Почти.
Причина горьких слез – молодой наглоглазый конюх Джим. Белобрысый разбитной малый уже успел перемигнуться с половиной столичных служанок каждого особняка, где служил. И с большей их частью – не только перемигнуться. С теми, что посмазливее. Как горько рыдающая сейчас Джейн.
– Когда дядя узнал, что у меня будет ребенок, он велел Джиму на мне жениться. А Джим не хочет. У меня ведь приданого мало, и вообще… А я его люблю…
Мари, где прежние планы пристроить тебя за тогда еще живого Пьера? Хорошо, нашлась хоть сама. И маленький. И как же Тереза обрадовалась… Кто бы мог прежде предположить?
– Джейн, он будет гулять от тебя направо, налево и прямо. Да всё по мягким сеновалам, – вздохнула Ирия.
Служаночка аж реветь прекратила. Только голубые глаза вылупила на нежную, целомудренную графиню. Помолвленную с всё еще женатым мужчиной, кстати.
– Я его люблю… – лепечет глупая девчонка.
– Сочувствую.
Как когда-то – Мари. Только безопаснее. Наглого конюха Джима Ирия не убивала. Предавать и насиловать он никого не собирается, а до чужого распутства Драконьим племянницам дела нет.
– А вы тоже кого-нибудь любите, госпожа?
Вспомнила, что они – сверстницы? Даже странно. Ирия ощутила себя старше вдвое. Ровесницей строгой графини Бинэ.
Все, кто пережил последние месяцы в тонущей в крови Лютене, глубокие старики.
В итоге новоявленная старуха промедлила с ответом. Что тут скажешь? И кому?
И наивная Джейн сразу залепетала:
– Ой, что я говорю? Простите меня! Вы же из благородных…
Так некоторые дети всерьез утверждают, что взрослые сладости не любят. Ни за что. Они же взрослые. Им нравится лишь всё скучное и невкусное. Если еще вообще все людские желания давно не отмерли. Еще при Сезаре Основателе.
Хотя в любом случае Ирия не стала бы откровенничать с собственной прислугой. За неделю-то до свадьбы. Да еще о том, кого там «любит». И насколько. Даже если собственного будущего мужа.
Мало ли кто еще такой добрый легко влезет в полудетскую душу наивной Джейн? Или заменит в ее маленьком сердечке разбитного Джима. Ладно хоть эта служанка влюбилась в веселого конюха, а не в надменного дворянского сынка. Как Мари.
Мари нашлась, а верный Пьер – нет. Голодная трясина взбесившейся Лютены бесследно затянула слишком многих. И не вернула.
И странно, что Ирии жаль даже Полину. А вот родного брата – нет. Жаль Джека, что погиб, пытаясь его спасти.
– Джейн, подумай несколько дней. Действительно ли ты хочешь именно этого?
– Ребеночек без отца? Да ему ведь жизни никакой не дадут. Да и я – горемычная. Что же мне, на площадь к позорному столбу вставать, если соседи донесут?
– Этот дурацкий закон уже давно отменен, Джейн. Еще при наших прадедушках.
Иначе что ждало бы Мари?
– Правда? Вы такая умная… А наша кухарка Жакетта ворчит, что новый король его опять введет. Он уже будто обещал. И строгие тюрьмы для всех распутниц. Виктор Первый Великий ведь за крепкую семью, старые родовые устои…
Виктор Вальданэ? Бывший первый развратник сначала Веселого Двора своих родителей, а затем – Аравинта? Пять минут как бросивший беременную Элен Контэ?
Увы, запросто. Анри упоминал. А Ирия еще и лично слышала.
– А для преступников тюрьмы – не строгие? – ухмыльнулась графиня. Чтобы отвлечь служанку.
Но не помогло:
– Не такие строгие. Его Величество заявил, что распутство женщины – страшнейший из грехов. Потому что лишает детей законных титулов, а мужчин – отцовских прав. И во имя защиты самого важного – детей! – корона должна приструнить подобных женщин.
«Святая» Амалия запросто прежде гуляла так, что все сеновалы и окрестные кусты трещали. И даже Ральф Тенмар когда-то возмутился мужскому наряду племянницы.
Но – Виктор Великий? Нет, ну это надо! А Ирия уже думала: ничему больше не удивится.
И она – вовсе не умная. Ирия Таррент – дура, Джейн. Непроходимая дуреха, сама себя загнавшая в ловушку. Да еще и Анри заодно. Но тебе об этом знать незачем.
– Джейн, подумай дня три. Если захочешь – я устрою твою свадьбу. И хорошим приданым обеспечу – на зависть всем соперницам. Только Джим его потом всё равно быстро прогуляет. И ты останешься одна – при живом муже. И соперницы вернутся. Или новые подоспеют. Если же передумаешь… Подумай – вдруг ты еще встретишь другого?
– Нет! Я люблю Джима! Он у меня… Я ведь до него…
Что ж. Может, когда-то Ирия так же держалась бы за Всеслава, обрати он вдруг на нее свое драгоценное внимание. Но словеонский князь не обратил, и «графиня» осталась в здравом уме. И в очень грустной памяти.
А сейчас очень тянет заявить, что раз конюх Джим – единственный, так, выходит, и сравнить не с кем? Может, стоит проверить еще хоть кого-нибудь другого?
Ладно, такое не поймут даже от развратной графини с подмоченной репутацией. В новую эпоху крепких семей и старинных устоев, чтоб им. При самом Великом короле, легко затмившем какого-то там Сезара Основателя.
Да и в самом деле, кто их знает – новые законы? Какие еще Виктор Первый – Целомудренный Защитник Невинности подпишет? Вдруг подставишь Джейн так, что мало не покажется.
– Леди Таррент, графиня, вы здесь?
В переводе: «Что вы здесь забыли?»
Дуэнья. Хмурая, кислая, в строгом коричневом чепце. Цвета спелого каштана, точнее. Фамильный оттенок Криделей.
Ну что еще? В каких-то еще греховных связях Ирию пока не обвиняют, будем надеяться? А то даже страшно представить, что будет. Никакой строгой тюрьмой не искупишь.
– Как видите. Если не мой призрак – значит, я во плоти.
– Графиня Ирия, прибыла ваша матушка, графиня Карлотта Тар…
– Ирия! – надменный, высокомерный голос вызвал не лучшие воспоминания в жизни. Сразу враз повеяло стылой кельей, вечным холодом и застарелой сыростью.
И ночной убийцей в монашеском балахоне. С острым кинжалом под плотной рясой.
«Проснись, Ирия. Ты выживешь, только если переживешь эту ночь…» – безумно шепчет Тариана.
Шелестит колокольчик весенней капели…
2
Миг – и прекрасная графиня Карлотта Таррент – снова графиня! – шурша дорогим шелком алого платья, вступила на порог скромной комнатки Джейн. Прекрасная, совершенная… властная и жестокая. Безжалостная. А ведь бессмертная душа Карлотты – при ней. Пока еще.
Или отсутствовала и прежде. Всегда, с самого начала. А сердце – черно, как цвет ее густых волос.
Правда, никто так и не пояснил, с чего это мама – Таррент, если снова замужем? Да еще и вдруг внезапно – графиня? Как насчет мелкой баронессы такой-то? Из захудалой провинции?
Хотя одни перед всесильным законом равнее других, не забывай, Ирия. И неважно, кто очередной король, если он – еще и очередная сволочь.
– Мама, я рада тебя видеть, – послушная дочь быстро взяла заботливую мать под безупречную руку в кружевной перчатке.
И не холодно? Или уже успела переодеть?
Сжала жесткую хватку Ирия крепко-накрепко. И повела злобную мамашу к себе. От греха подальше. От чужих грехов. А то тут некоторые – вернейшие советницы нового монарха.
И даже если дородная кухарка – лихая фантазерка хлеще самой Ирии в детстве и влюбленного Леона о Полине, лучше не рисковать. Виктора Вальданэ «Великого» Ирия видела воочию.
Злобная и расчетливая Карлотта Таррент – непредсказуема. А Джейн только скандала еще и не хватало для полного счастья.
Впрочем, тут даже любящая мама слегка удивилась. Бурной реакции любящей дочери.
Что ж, они и впрямь не виделись слишком долго. А люди порой меняются. Роджер Ревинтер тому пример.
Но вздумай Карлотта упорствовать – и Ирии и сейчас пришлось бы попотеть. Несмотря на все тренировки Старого Дракона.
Похоже, мать все эти месяцы тоже провела не в праздности.
– В какую же красавицу ты превратилась. – Ледяной взгляд цепко оценил все… подробности. И старые, и новые. – Ты – молодец. Я горжусь тобой, – не баронесса, но графиня расщедрилась аж на материнский поцелуй. В лоб. Как покойницу. – Герцог Тенмар – хорошая партия. Как тебе это удалось?
Случайно. Шла-шла, под ноги не смотрела, ворон считала – и провалилась в глубокую пропасть. И утянула с собой хорошего друга. Хотелось как лучше – получилось как всегда. У нас это запросто.
Новому королю и себе скажи спасибо, мамаша.
– Я рада, что ты одобряешь его, мама.
И почему ощущение, что они снова в ледяном аббатстве? В самый первый безнадежный разговор.
– Жаль, конечно, что не его Его Величество. Но тут ты безнадежно опоздала. Короля Виктора увели прямо у нас из-под носа – еще прежде, чем он увидел тебя…
Ого! Вот это жирные планы у кого-то готовились.
Но увели – и хорошо сделали. Хорошо, что этого венценосца кто-то уже увел. Кому повезло меньше.
Да и о предыдущих монархах жалеть – значит, быть совсем уж распоследней дурой. Всё, что до Фредерика Юбочника, – давновато и сомнительно. А начиная с него – давайте-ка лучше без пылкой и не очень монаршей любви, а?
Карлотта Таррент уселась в роскошное кресло напротив. Все складки модного платья улеглись изящно. Шелестящий шелк к мягкому бархату, алое к весенней зелени.
Странно, что у злейшего врага Ги Герингэ фамильные цвета частично совпали с лиарскими. Странно иметь с ним хоть что-то общее. Даже если нечаянно присвоила его родовой дом. В качестве новой тюрьмы.
Странно, что у всех родов могли быть общие предки. И оттуда схожесть гербов и цветов. Да и где их столько напастись – на каждый-то задранный нос и родовую спесь?
Да и с Карлоттой общая живая кровь – разве нормально?
– Это правда? – просверлил Ирию зеленый взгляд. Вот-вот просадит кинжалом. Или ядовитой стрелой.
– Что? Про нашего короля? Не знаю, что именно, но – неправда, – рассеянно проговорила любящая дочь.
С ним общее – точно незачем.
– Что ты беременна?
Что? За такое-то кому сказать спасибо? Придворным сплетникам?
Или мать сейчас что-то подслушала? Или только что донесли, да не так поняли? Тогда тем более, лучше подтвердить.
– Правда.
За эти месяцы нужно было научиться убедительно врать. Сам Великий король поверил, а уж он-то – подлый врун и наглый лицемер еще тот.
А покраснеет Ирия только перед благородным кардиналом Александром, но как раз он всё поймет. Хуже, что не понял другого, более важного. До официальной коронации.
И шустрого лекаря теперь не призовут точно. После того-то, как чуть не заперли в «строгий» монастырь за распутство? Короли ведь не ошибаются, верно? Особенно Великие? Особенно те, что исправляют собственное невежество наспех подаренными особняками.
– Не скажу, что одобряю твои действия – ты сильно рисковала. Но результат того стоит. Ты ловко загнала его в угол. Мне даже почти не пришлось тебя подталкивать.
Что? Что⁈
– Можно было не сомневаться – честь не позволит ему бросить тебя после всего. И теперь ты выходишь замуж за герцога Тенмара. То, что в свое время не удалось мне. А я была красивее и умнее тебя. Даже нынешней.
Так страшная сказка про жуткое насилие осталась в придуманном прошлом, мама? И почему Ирия не удивлена совсем?
Лучше смотреть не в ледяные глаза, а мимо, но за изящной спиной Карлотты – раззолоченное зеркало. А там – заледеневшее собственное лицо. Каменное. Слишком похожее на материнское. Кто чья тень?
– Мама, мне лестна твоя похвала, но чужих заслуг я на себя не беру, – грустно улыбнулась Ирия. – Я вовсе не пыталась окрутить Анри. Он просто очень благороден, вот и всё. И действительно не смог меня бросить.
И прозвучало на редкость двусмысленно. Будто Ирия и впрямь знала это заранее.
А добрый кардинал бегом одобрил скороспелый развод. И голубиной почтой отписал почти всесильному Патриарху. Чтобы одобрил и тот. У нас теперь с союзной Мидантией долгий мир и крепкая дружба. К счастью распутных женатых герцогов и их бесстыжих любовниц.
– Тем лучше, что тебе достался он. Иден успела совершить редкую глупость, но не ты. А тебя я собиралась пристроить замуж с толком. Но не хотелось выдавать родную дочь за мразь, даже титулованную.
Правда, мама? Как насчет уведенного «из-под носа» короля?
Впрочем, «не хотелось» – не значит, что и не стоит. Иногда есть такое жесткое слово – «надо». Когда очень хочется золота, цацек, власти и почестей. И чужой зависти заодно.
И, может, любящая мать сейчас даже не лжет. Не во всём. Расчетливая Карлотта легко использует всё. И продумает запасные пути отступления. Она легко утопит всех, но сама выплывет – всегда.
– Ирия, я должна тебе кое-кто рассказать перед будущей свадьбой, – расщедрилась мать. Очень внезапно.
– Я беременна, мама, так что разговор уже запоздал. Да и до этого Эйда меня уже вполне просветила. В Лиаре. А Анри и без того мой любовник, так что резать руку или ногу над простыней тоже поздновато. Разве только, чтобы всех посмешить.
В подобных скороспелых браках без предъявленных простыней как-нибудь обойдутся.
– Он знает про своего отца? – вновь кольнули душу два ледяных зеленых кинжала.
– Знает, – не опустила взгляд Ирия. Тоже зеленый.
Пусть мать считает ее, кем хочет. И понимает, как хочет. В меру собственной добропорядочности.
А разве Ирия имела в виду что-то запретное? Только общие планы мести и совместное распитие полынного вина. Звон бокалов и столь редкий дружный смех в старом замке. В два голоса. В унисон.
– В любом случае, Ральф Тенмар в могиле будет молчать обо всём. А я сейчас расскажу тебе об обязанностях замужней женщины.
А ты их разве исполняла, мама? Предательство мужа и родных детей в перечень входит?
Нужно иметь бесконечное терпение милосердного Творца или бесправной дочери, чтобы безропотно вынести то, что изменить не в силах. Так что Ирия мужественно приготовилась слушать.
Глава 5
Глава пятая.
Эвитан, Лютена.
1
Призрачная девушка в серебристо-изумрудном платье в эту ночь грустна и задумчива. Как и сама Ирия.
И как странно, что Тариана сумела добраться из Лингарда в Лютену. Хоть прежде путь и был закрыт.
– Дева-Смерть отворила все дороги. Она ищет пути спасения. И призывает всех, до кого докричалась.
Они ведь на самом деле похожи – Ирия и Тариана. И у призрачной Дочери Лорда тоже зеленые глаза – озорного цвета весенней травы. Глубокие, как северные омуты. Невесть от кого перешли по наследству к Ирии. От бабушки… или от деда? Ведь Тариана – не прямой предок Ирии. У Дочери Лорда не было детей. Боги или Творец не дали.
Но нет, раскаявшийся дед-южанин здесь точно ни при чём. В нем древняя магия и не ночевала – до самого многовекового посмертия. Если Дева-Смерть не лгала, а ей это незачем. Да и в остальном она была честна. Не в пример нынешнему королю.
– Ты – моя близкая родственница. Почти моя прапрабабушка.
– Конечно, – печально улыбается зеленоокая Тариана. – Двоюродная. Сестра двух твоих прапрабабушек. Та, что хотела ступить за Грань первой, но так и не встретила ушедших позже.
– В легенде ты – незамужняя девушка. Ты погибла, когда узнала о трагической смерти возлюбленного. Бросилась с лиарской… лингардской башни замка.
А Ирия с отцом глупо и по-детски жестоко караулили ее не нашедший покоя призрак в фамильной Башне. Зачем? Со скуки?
– Нет, незамужней не умерла ни одна из нас. Даже бедная Илейн, прожившая всего шестнадцать лет. Мой муж погиб в битве. А я бросилась с главной башни. Только ты никогда ее не видела – твой замок не столь древен. А мой родной давно снесен с лица подлунного мира. Подобные мне привязаны к крови – не к месту. Но я и впрямь не рожала. Боги не дали, – печально повторила она.
– Сейчас ты разумна. Зачем же изображала сумасшедшую в Лингарде? Грешно смеяться над правнуками, – грустно усмехнулась Ирия. – Даже двоюродными. И, между прочим, ходящими по Грани.
Даже если они и гонялись сдуру за твоим призраком.
– Я тоже по ней хожу – уже века. И я и есть сумасшедшая. Я обезумела, когда убили моего Кея и мою любимую младшую сестру. Моя душа – острые осколки. Иногда мне удается их склеить. А порой я вновь теряю рассудок. Ты веришь мне?
– Верю. Раз призраки могут существовать, то и с ума сходить – тоже. Раз ты сегодня пришла – значит, я сделала всё не так, как нужно?
– Совершенно не так. Я хотела помочь тебе изменить жестокую судьбу. А ты упрямо идешь по темной тропе, куда свернула по ошибке. Куда тебя заставили свернуть. Ты так запутала пестрый клубок своей жизни, что дальше некуда. И ты уже не заметила ни одной развилки, а ведь они прежде встречались. А я сама не всегда ясно вижу твою нить. Я ведь все-таки безумна.
– Значит, я скоро надену смертное кольцо?
Страха нет. Слишком часто острый меч висел над привычной головой, чтобы теперь страшиться его смутной тени.
Или ее отсутствия. Если посмертие Ирии – то же, что и у Джека, она примет его, не дрогнув.
И острый меч – всё лучше, чем топор палача. Или даже его же меч. Если есть выбор – Драконья племянница умрет, сражаясь. Осталось лишь этот выбор выгрызть. У той самой жестокой судьбы.
– Совсем скоро. Но всё еще можно исправить.
– Я не обесчещу свою семью и семью Анри. Не брошу Кати и Чарли. И сестер. Я не сбегу с собственной свадьбы. Слишком много людей мне пришлось бы предать. И все они – близкие. И я сейчас не о матери.
– Я тоже не считаю близким отца. Хоть тебе его и жаль. Свадьбы не избежать, Ирия. Но судьбу изменить еще можно. Кольцо не станет смертным. Древний Альварен не ждет твоей жизни в жертву. Он вовсе не жаждет хоронить свою дочь. Альварен хочет твоей свадьбы и рождения детей – вашей общей крови. Твоей и Анри – Лингарда и Тенмара. Хочет для них счастливой судьбы. И примирения древних родов. Еще раз.
– Как? Что я должна сделать? Подскажи, если можешь.
– Думай, – шелестят изумруды с серебром, удаляясь. Мягко скользят. Тускнеют призрачные черты. – Я и впрямь хочу спасти правнучку моих давно ушедших любимых сестер. Но мне нельзя говорить прямо. Только помочь тебе понять самой. Разве наши тебе еще не объяснили?..
Проснулась Ирия внезапно. Будто вдруг вынырнула из теплых, ласковых волн.
Спала сегодня невеста просто безмятежно. Отсыпалась заранее, не иначе. Перед счастливым будущим. В обновленном королевстве возрожденных традиций и устоев.
И спросила Тариану обо всём, кроме главного. Черных шипящих змеиных голов. Впрочем, за этим не к призрачной прабабушке, а к вполне реальной Деве-Смерти. Ее епархия.
За заснеженным окном светает – значит, скоро новый день. Приближающий свадьбу. Уже настает – зимой светлеет поздно, а весна еще только робко переступает порог.
А если повезет – рассвет приблизит еще и поражение выплывшей из ниоткуда матери. Потому что Ирия знает ее следующий шаг. Осталось найти пути предотвратить его.
Раз Дева-Смерть не сидит, сложа руки, – зачем сдаваться ее избраннице, пусть и временной?
Вчера Карлотта отвлекала внимание. Потому и заливалась южным соловьем. И в отличие от дочери, ее руки свободны.
– Ирия! – мать легка на помине. И на ногу.
И тут же – требовательный стук в дверь. Под стать надменно-властному голосу.
Это у Ирии связаны руки. И тяжелые кандалы на ногах.
– Входи, мама, – пленная дочь села в постели.
Грозный скандал грянет сейчас?
Серж еще вечером был отправлен к Ревинтерам – поделиться срочными новостями с Эйдой. Туда его еще пускают. Дожили до времен, когда Ирия может ждать помощи только от Роджера Ревинтера. Потому что к Анри ни ее, ни Сержа точно больше не выпустят. Брата караулят неотступно. И в бегстве он не силен. А Ирию теперь не выпускают вообще. И даже ее почтенную дуэнью. Очевидно, тоже подозревают в распутстве.
Материн наряд – новый. Уже другой, но опять в тех же тонах, что и на проклятом змеином балу. Тона те же, а вот само платье – куда ярче и изящнее. Карлотта всегда умела удивить. И совершенствоваться во всём. Кроме любви и жалости.
И ее модистки, похоже, не отдыхают вовсе. Или она их меняет.
– Творец, ты еще не поднималась? У тебя же примерка.
Значит, не новости о маленьком Чарли. Или о Кати. Пока.
И не далекий дядя Ив. Всё еще не он. Увы.
Жив ли еще добрый дядя вообще⁈ И никогда не виданная Ирией тетя Жанетта? Вырастившая Сержа, как родного сына. Лучше, чем родная мать, если это Карлотта.
– А разве уже пора? – девушка накинула тонкий пеньюар. Зеленый – в цвет глаз.
Тоже ничего, но верните ее прежние бордовые и алые наряды! Драгоценную память о знойном Тенмаре. О надежной тени Старого Дракона. Уж он-то точно разгадал бы все замыслы Карлотты сразу, а не наутро. А наутро уже знал бы, что делать.
Если не ночью. Под полынное вино.
Размечталась. Кто позволит воскрешать мертвых? Или быть красивее и ярче самой Карлотты Таррент? Забыла, что ты еще и много моложе? И это слишком легко бросится в глаза – оденься вы одинаково.
Драконьей племянницы больше нет. Есть разменная монета в новых играх и интригах бывшей сестры Валентины. Наконец-то дорвавшейся до вожделенной власти. До влияния на самого короля.
– Еще нет, но весь дом уже на ногах. У нас слишком мало времени, Ирия. Свадьба на носу, а мы ничего не успеваем. Где твоя служанка, эта ленивая девчонка?
– Джейн не ленива, ей сегодня нездоровится.
В скучные подробности лучше не углубляться. Чревато.
– Больна, ленива – какая разница? Получать жалованье должны здоровые. Прогони ее назад в деревню. Я пришлю к тебе мою камеристку.
Чему удивляться? Уж точно не тому, что Карлотта Таррент уже успела обзавестись еще и новой камеристкой. И наверняка – идеальной. Трудолюбивой и безупречно здоровой.
– Да, Ирия, я совсем забыла сказать. Очевидно, Иден в своей глуши не получила приглашение на твою свадьбу. И слишком скромна, чтобы оценить оказанную ей честь. Поэтому король лично отправил за Иден почетный эскорт. Твоя младшая сестра скоро будет здесь. Вместе с семьей. И с детьми твоей мачехи Полины.
2
Карлотта – больше не графиня Таррент. Не законная мать Сержа – ею она не была никогда. И краденый особняк подарен не бывшей «сестре Валентине», а ее брату. А честный брат в гнилом гробу видел такую сестру.
И законная опека над Ирией – всё еще у дяди Ива.
Так почему же здесь нагло и самодовольно командует липовая графиня? Во всём. И всеми.
– Я разбужу твою дуэнью. Она наверняка еще ленивее служанки. И ее уж точно пора рассчитать. Зачем тебе дуэнья, когда рядом родная мать?
Звучит угрожающе. Карлотта теперь намерена еще и поселиться бок о бок с Ирией? Прямо в новом доме отсутствующего дяди Ива?
А кто ей помешает? Она ведь его родная сестра. Сам Великий король подтвердит. Если нужно – специальным указом. Тоже великим. Все монаршьи слова обязательно войдут в вечные скрижали истории. Чтобы ни одна мудрая буква зазря не пропала.
– Мама, я замуж на днях выхожу, – беззаботно рассмеялась девушка. Осталось продержаться – чуть. – И соответственно, перехожу под власть законного мужа. Но почтенную дуэнью можно вовсе не рассчитывать. Тем более, я и не могу этого сделать. – И ты не можешь. – Ее нанял дядя Ив. Прислал рекомендательное письмо. Не такая уж она и зануда. Пусть займется пока Кати, я не против.
Кстати, никакого письма Ирия не видела. Но всегда можно сослаться, что оно у Анри.
– Со своим братом я объяснюсь сама, – жестко отрезала Карлотта. Кажется, рекомендация от дяди Ива для нее хуже, чем никакой. – Я долго этого ждала – разговора даже не на равных. И когда кающаяся грешница – не я. Я много чего жду от него услышать. И услышу – если он еще не растерял последних мозгов. Но вот дочь этой подлой дряни ты воспитывать точно не будешь! Как и ее сопливого сынка.
А на что Ирия рассчитывала? Трусливо дотянуть с этим разговором до присутствия умного, смелого Анри? И спрятаться за крепкую спину будущего мужа – пусть сам всё разгребает? У него ведь власти больше.
Забыла, что Карлотта тебя вырастила? И знает весьма хорошо? И понимает, что основные козыри у нее – сейчас, а не потом.
А еще легко представить, что сделала бы на твоем месте она сама. Точно не проиграла бы. Не можешь сразу выиграть – тяни время.
– Чарли – еще и папин сын. И мой родной брат.
Кому намерена отдать его титул Карлотта – теперь, когда Леона нет в живых? Себе оставить? Великий король уже и на это пойдет? Да чем же таким они повязаны с Карлоттой? Вместе крали чужую Силу?
– Это еще неизвестно, – поджала губы мать.
Сейчас она ничуть не милосердней, чем в амалианском монастыре. И, несмотря на алую яркость южного наряда, будто принесла с собой стылый, безжалостный холод.
– Мама! – возвысила голос Ирия.
Пора, наконец, подняться с мягкой кровати. И выпрямиться – лицом к лицу с Карлоттой. Глаза в глаза. Северный лед и изумрудная зелень – друг напротив друга. С обеих сторон.
Карлотта тоже могла унаследовать древнюю Силу Лингарда. Если бы родилась не в далеком Тенмаре. Юг и Север враждовали столь давно, что даже магию друг друга перекрывали. Как в палящий зной пересыхает русло неглубокой реки.
Но зато Карлотта сумела Силу украсть. И пытается научиться ею пользоваться.
Кого ты для этого убила, мама? И как хорошо, что не знала всего этого прежде. Когда к тебе в безжалостные руки попала маленькая, беззащитная Мирабелла.
– Мой отец принял Кати, как приемную дочь, и значит она – тоже моя сестра. А Чарли и вовсе законный сын моего отца. Я знаю, как ты относилась к папе, но я его любила и уважала. И так с отцовской памятью не поступлю. Куда ты намерена девать детей? Выгнать на улицу? Отправить в Пляшущий Двор? Просить милостыню?
– Ирия, второй брак твоего отца наш справедливый король не сегодня – завтра объявит незаконным. Все необходимые бумаги уже подписаны. Значит, у нагулянных детей этой шлюхи нет никакого отца. Бастардам – место не в приличном доме.
Жаль, бедный Серж тебя сейчас не слышит. Но уж об этом осторожная Карлотта, похоже, позаботилась. Иначе не делилась бы планами так открыто. Не торжествовала бы.
И куда на радостях рванул внезапно выпущенный без присмотра брат? Снова к Ревинтерам? Или он вполне себе под присмотром – во дворце где-нибудь? У самого великого в подлунном мире короля.
И только бы не закипеть! У Ирии сейчас – несравнимо меньше власти, чем у этой насквозь протравленной змеи. Дома было так же, но папина защита уж точно надежнее нерешительного брата вроде Сержа. Даже не будь он сам в королевской опале.
А дяди Ива в Лютене всё еще нет. Всё еще.
– Даже если будет так, Кати всё равно ничей не бастард, а законная баронесса Кито.
– Ирия, первый брак наглой шлюшки Полины был таким же сомнительным. Иначе она не рванула бы бегом за твоего отца, теряя на ходу драные юбки. Уважаемая семья Кито уже обратилась к королю с прошением. Катарина якобы Кито – незаконный ублюдок Полины. И, как и всем, ей подобным, место этой девке – в монастыре.
– В каком? – прошипела вдруг Ирия.
– Ты его хорошо знаешь, – усмехнулась мать. – В самом ее достойном. Жаль, туда не попадешь еще и ты – за то, что предала меня. Повод бы нашелся и без Анри Тенмара. Увы, но все сплетники Лютены уже запутались, кому именно ты продала свою девственность и за что.
– Зато можно предположить, куда делась твоя. Уж точно не моему отцу. Я даже в герцоге Тенмаре до конца не уверена.
Судя по взгляду матери – мало Ирии не покажется. Хуже, если не покажется Кати, но… пусть Карлотта только попробует тронуть детей! Пусть только попробует…
