Текст книги "Весенний Король (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Если рыжая Лаура – друг и надежный союзник, то за Витольдом сейчас не следят. А если друг, но не ему, то всё равно следить на крыше затруднительно. Да еще и почти темной ночью. В этом почти посвященная жрица черных змей права.

Зато можно устроить тайную слежку за комнатой Арабеллы. Там тоже найдутся свои живописные картины и широкие гобелены. А то и просто тайная дверь. Или обычное двойное зеркало. Такие даже Витольд уже видел. В Аравинте.

Потому что если Лаура не на стороне Витольда, то чего сейчас от него ждут? От наивного северянина, что в любых интригах смыслит меньше любого ребенка? Мидантийского или мэндского.

Правильно – любой наивный эвитанец сейчас бросится к Арабелле. Поделиться с ней свежими новостями, успокоить – да просто переговорить! Увидеть родное лицо. Ту, кому уж точно можно доверять – в любых обстоятельствах.

Потому что – с кем же говорить и делиться еще? С кем еще они долгие недели и месяцы плыли на Проклятом Галеасе? С кем перехрустело на зубах столько пудов морской соли? Кого лучший друг Грегори оставил под опекой верного, хоть и не слишком толкового и удачливого Витольда?

И потому наивный северянин сейчас действительно пойдет поговорить к прекрасной даме. Полезет в окно. Но не к той.

Скучный и «пресный» Витольд Тервилль забирается ночью в чужое окно к чужой жене – кому рассказать, не поверят… Он даже к Александре залезть ни разу не решился. Хотя серенаду с илладэнскими кифарами однажды все-таки устроил – в компании Грегори.

Дама встретила Вита в ночном платье и с заряженным пистолетом. Уже успела привести его в боевую готовность – пока незваный гость спускался с крыши к окну.

В ночной полутьме сияет серебряная лунная дорожка, а в ней сурово белеет строгое лицо. И темнеют черные южные глаза и туго заплетенные на ночь толстые, густые косы. Тоже черные как смоль. Расплетала ли она их, когда Рауль приходил в ее спальню? Наверняка.

Всё верно – спит верная жена капитана Керли и мать его четверых детей чутко. И при всей своей добропорядочности в такой ситуации прикрываться и глупо визжать не станет. Скорее, застрелит обнаглевшего обидчика. Наповал. Поднимать шум – так уж действенно.

Но сначала дождется законных объяснений – если они, конечно, поторопятся.

Да и узнать она незваного гостя – узнала. И всем известно, что Витольд Тервилль – последний, кто станет посягать на честь замужней дамы. В этом они с баронессой – два сапога пара.

Чужой муж вскинул вверх пустые руки – в знак добрых намерений. Нужно подойти хоть чуть ближе. Иначе может услышать не только чужая жена, но и чужие слуги.

– Баронесса, простите, – с трех шагов шепнул Вит. – Это я, и я не сошел с ума. Не зажигайте свечу. У меня срочные важные новости.

3

Можно было предположить, что мэндских то ли гостей, то ли пленников разделят. Но всё равно эту новость Витольд принял в штыки. Может, потому, что сие счастливое событие произошло слишком быстро. И он сам не успел сделать совсем ничего. Никак не успел подготовиться.

– Виконт, вы же понимаете, отступать уже поздно, – усмехается старый… да нет, еще не старый патрикий. Просто хорошо прокаленный в жарком горниле мидантийских интриг – за много лет… и правителей. Интриган и властный глава пусть и опальной, но всё еще могущественной семьи. – Вы сами приняли нашу сторону.

– А я по-прежнему на вашей стороне. И менять ее не намерен. – Витольд смело отпил из своего бокала лишь потому, что видел, из какой оплетенной бутылки им обоим наливали.

И открывали ее тут же – на его глазах. И опасный собеседник полбокала уже осушил.

Выдержанная годами золотистая терпкость переливается на языке. А блеск десятка свечей в двух серебряных подсвечниках – на хваленом мидантийском хрустале. Ценнейшем – и в самой Мидантии.

В удаленном от столицы замке этого аристократа всё – самое лучшее. Как и положено одной из древнейших и знатнейших семей империи. Патрикиев, что и в самом деле стояли когда-то на стороне свергнутых Иоанном Кантизином Пауком Зордесов.

Стояли до конца. Многие погибли. А прочие потом за это долгие десятилетия прозябали в провинциальной опале.

– Но это не мешает мне волноваться о моих людях.

– А они – ваши, виконт? – вроде бы даже без тени насмешки уточнил собеседник. Вроде бы даже безупречно вежливо.

Спокойный тон, сдержанный взгляд… но ощущение, что в знатном патрикии Стефане Маринесе смеется всё – обманчиво ленивая, расслабленная поза, свечные блики в драгоценных камнях дорогих перстней… даже очередная яркая фреска во всю стену. Пара конных охотников – лихой молодой кавалер в заломленной на бок шляпе и юная, прекрасная дама. И большая лохматая собака – у тонких, породистых ног лошадей.

Обиднее всего ухмыляется именно черный пес – всей широкой, острозубой пастью.

Ну да. Кем ты себя вообразил, Витольд? Лучшим другом Грегори Ильдани? Когда и для кого ты был авторитетом? Для юного Леона Таррента? Да, жизнь даже это подтвердила, не сомневайся.

Как удалось так искусно расставить вечерние свечи? Чтобы теперь светло-золотистое пламя играло еще и на мидантийском хрустале прозрачных как слеза бокалов?

– Я отвечаю за бывший Веселый Двор погибшей в Мэнде принцессы Кармэн Ларнуа нир Вальданэ по приказу моего друга – эвитанского принца Грегори Ильдани. Раз уж вы знаете всё об Арабелле – вам известно и об ее женихе. О ее настоящем женихе.

И настоящем отце ее ребенка.

– Насколько мне известно, команда оказавших вам гостеприимство кораблей, утверждала, что вам оставалось находиться среди живых не больше нескольких дней. – Алый рубин с правой руки патрикия отразился в бокале крупной каплей крови. Будто она вот-вот смешается с вином. Растворится в нем, как свежая кровь – в горьких прозрачных слезах. – Тем не менее, до сих пор нет никаких новостей о Проклятых Галеасах, где плыли ваш друг, эвитанский принц Грегори Ильдани, и дед принцессы Арабеллы Зордес, король Аравинта Георг Ларнуа. Не значит ли это, что…

– Значит. Либо они причалили к другому берегу, либо – нигде. И в обоих случаях в отсутствие моего друга за этих людей отвечаюя́. Согласно его последнему приказу.

И только бы он и в самом деле не стал последним!

– Что ж, вы вновь еще раз подтвердили, виконт: привлечь вас на нашу сторону было верным решением. – На кого сейчас пристально смотрит заговорщик-патрикий – на Витольда или на еще одну огромную фреску? Точно за спиной собеседника. Тоже яркий охотничий пейзаж, только на сей раз без дам. Зато с золотистыми ловчими соколами. Три – на руках, один – уже в полете. – Но отдаете ли вы себе отчет в дополнительном риске, что предполагает ваше предложение? В том числе, риске и для ваших людей, за кого вы поклялись отвечать.

Да. И потому Витольд отдает себе отчет в риске, если позволит сейчас разделить их всех. Потому что как раз это сведет любые шансы на успешный побег к нулю.

А на очередной переворот в Мидантии сейчас они и так ему равны. Не тот сейчас здесь правитель и не те претенденты на престол.

Глава 5

Глава пятая.

Середина Месяца Заката Весны – середина Месяца Рождения Лета.

Эвитан, Тенмар. – Мидантия, Западное побережье – Гелиополис.

1

Шелестящая роща всё ближе. И верные кони явно чувствуют близкий отдых. И, может, еще и вкусную траву.

Ирия порой могла внезапно разбудить Анри вспомнившейся ночью смешной историей. И они подолгу вместе хохотали утром. И вставали порой весьма поздно. А как иначе, если в итоге один другого (когда кто) с хохотом валит обратно на подушки?

А потом уйма времени уходит на фехтование. Перед завтраком. Только он часто бывает позже, чем у большинства – обед. Чем у самой Ирии – столько лет подряд. В родном замке, в Ауэнте, в монастыре. И в Лютене – в бытность фрейлиной Алисы.

Кажется, Ирия наконец выспалась на всю оставшуюся жизнь. Сразу за все бессонные ночи последних лет.

А потом – наперегонки по буйно цветущим тенмарским лугам. Анри – наездник куда лучше Ирии. Только раскусить это было нетрудно. И теперь одна из ее любимых игр – ловить его на очередной попытке поддаться.

Будто им внезапно подарили огромный отпуск. Давно долгожданный. Драгоценную передышку между яростными, беспощадными боями.

Ирия еще со времен первого приезда в Тенмар жалела, что так и не поплавала в теплых местных реках и глубоких озерах. Еще немного – и ее давняя мечта сбудется. Вдосталь. Вода здесь согревается рано. Даже на глубине. Вдруг они еще не успеют вернуться в Лютену?

Уже герцогиня научилась вновь радоваться яркому, южному Тенмару. Древнему замку, ожившему от краткого льда озеру, кипящей весенней реке, просыпающемуся лесу. Ранней охоте и веселому пению звонкого рога. Ярким южным цветам, пронзительно-далеким звездам, захватывающей дух скачке наперегонки – только ты, соперник, вольный ветер и быстроногие кони, что больше друзья, чем многие люди.

Подогретый эль в столь знакомой таверне и дружеская беседа у жаркого камина напоминают о странном старике Жане. И об авантюрном Клоде с компанией. О его тогда еще живых сестре с ее возлюбленным.

И будто притаилась рядом живая тень Старого Дракона – он здесь везде. В каждом потаенном закоулке родного замка, в каждом старинном гобелене. В тихом шелесте всех деревьев весенней рощи – вековых и юных. Даже в каждой далекой звезде в ночных небесах.

Будто неистовый Ральф Тенмар наконец успокоился. И счастлив за своих детей.

Особенно возвращению домой старшего (и последнего!) сына, во что уже почти не верил.

Дракон спокоен и ждет внуков. И, может, даже внучек. Вдруг Ирии тоже удалось изменить его?

Правда, пока Ральф Тенмар дождется только правнуков. От Соланж, на кого при жизни он не обращал и тени внимания. Как и на других внуков и внучек от незаконных детей.

Гуннор должен обрадоваться новости… когда вернется. Пока от него никаких вестей нет. Да и откуда взяться? У простого путника в дороге нет своих людей.

А что там в его родной усадьбе – еще неизвестно.

Замковый сад успел за прошлую осень густо зарасти дикими цветами. Но даже это уже не вгоняет обратно в глухую, серую тоску. С этим цветом – покончено.

Отсутствие боли замечаешь не сразу – если ее уже нет. Так же и с тоской и горьким одиночеством. Были – и ушли. Вместе с весенним ледоходом. Унесло буйными талыми водами. Остались разделенная дружба и понимание. По меньшей мере. И если не любовь, то целый сонм ее верных спутников. Просто Ирия опять немного опоздала. Родиться.

Но теперь не понимала, как вообще могла сомневаться, выходить ли замуж. Даже за Анри.

Наверное, двойное заточение в Ауэнте и змеиный плен у Эрика Кровавого выжали из нее всю жажду жизни. Всё, что теперь Тенмар возвращал по крохам. Пока вновь не захотелось жить. Дико, бешено, каждый миг. Каждый глоток вольного воздуха.

А как похорошела еще ярче Кати… Она ведь родом с Юга. И Чарли так нравится носиться с ней по заливным лугам. Скоро густая, пряная трава его легко обгонит. Она-то растет быстрее…

И даже распутный конюх, вроде, здесь поменьше изменяет своей Джейн. Хоть пышнотелые, крутобокие красотки в провинции и не хуже, чем в многолюдной столице.

Разве что их в окрестностях поменьше. И каждая собака друг друга знает. Начнешь слишком резво гулять – мигом ославят и облают. А замуж можно пойти за свободного, но не за чужого мужа. Это только Ирии повезло.

Но конюх – не герцог, его Патриарх не разведет.

И Иден уже подошел срок. Стивен начинает даже волноваться. А как замечательно поладили его заботливая, хлопотливая мать и жесткая, суровая Ортанс…

Жаль, сюда не удалось увезти и Эйду с Мирабеллой. Но тогда новый король был бы совсем идиотом.

И понемногу в широких окрестностях старого замка собираются верные люди. Скоро, очень скоро они все смогут продержаться до прихода армии Лойварэ. Точнее, всё еще армии Анри Тенмара. Вряд ли квиринские воины забыли своего полководца.

А Бертольд Ревинтер возьмет на себя побег своей семьи. И семьи дяди Ива. Еще бы лучше приволочь в столицу хитроумного Клода, но ты его опять найди сначала.

Тогда почему, откуда порой сжимает сердце тревога? И ощущение, что и нынешнее, если не счастье, то покой, – ненадолго? Будто шансы на желанную победу куда меньше, чем представляется отсюда? Как крошащийся весенний Альваренский лед под ногами. А то и Тенмарский. Здесь ледостав много короче. Зима на юге кажется долгой, только если ты в плену.

Ну и что? Грусти впереди еще ждет вдосталь. Ее всегда довольно. А пока нужно взять от сегодня побольше. Пока ты жив – незачем бояться серой тени костлявой смерти. Или прекрасного смеющегося лика. Она всё равно придет за каждым. Рано или поздно. Да и ее воплощение Ирия уже видела. Даже училась у нее танцевать.

А воспоминания о ярко-бордовых осенних астрах прошлой осени лучше гнать подальше. Как они отчаянно ловили последние поцелуи остывающего солнца. Как распустились в преддверии неотвратимой зимы – и исчезли в первые же морозы.

Те астры цвели так ярко, будто вся их краткая жизнь стала немым, яростным криком: «Жить!» И они ведь победили. Успели буйно отцвести – пусть и за втрое меньший срок против отпущенного теплым летом. Отцвели и бросили в еще не остывшую землю семена. До того, как всё вокруг скрыла долгая белая пелена. Яростные астры и впрямь взяли от скупого подзвездного мира всё, что успели. Вырвали.

А эту расцветающую рощу Ральф Тенмар так и не успел показать «племяннице». За него это сделал его сын. Сколько раз здесь фехтовали. Или просто гуляли. А носились взапуски с вольным, теплым ветром? А Ирия смеялась?

Сколько раз Анри здесь ее целовал…

Странное ощущение – даже образ блестящей Кармэн не вызывает боли. Ни малейшей. С самого начала. Если бы когда-нибудь Анри встретил новую любовь – смогла бы Ирия выжать из себя ядовитую ревность? Или лишь порадуется, как за хорошего друга?

Куда делась ее лиарская способность любить и хранить каждый взгляд, мельчайший жест, редкую улыбку, как легендарный скупец – сокровища? Что именно тогда перегорело навсегда? Горечь в сердце и бессонные ночи – неужели были предназначены одному Всеславу? И ушли вместе с разочарованием в первой любви?

Неужели и выстраданная любовь Ирии к Анри – ничем не горячее его чувств к ней самой? Дружба, уважение, понимание… желание? Что еще?

Но у сколь многих нет и этого. Может, и хорошо, что безумные мечты Ирия переросла? Так зачем о них жалеть сейчас? Неужели всё дело опять в южной весне?

Беспокойно топчутся верные кони. Не понимают, зачем глупые всадники спешились. Либо уж скачите, либо оставьте бедных копытных дома – в теплой конюшне, где много вкусного овса. А как сейчас-то – зачем?

– О чём мечтаешь? – прервала внезапную задумчивость мужа Ирия.

– Ири, ты – моя единственная сбывшаяся мечта, – улыбнулся он. – Жена и верный друг. О большем странно и мечтать.

Только прежде тебе это удавалось. Пока твою любовь не сжег мрачный, кровавый Мэнд. Ты тоже умел иначе, Анри. Иначе жить.

Странная они пара. Одна навсегда застыла в змеиной Лютене. Другой до седого пепла выгорел в мрачном Мэнде. А еще Тенмарская Роза и потомок Драконов.

Предложить ему назвать первую дочь Кармэн? Как бы подгадать время? Вдруг это поможет – хоть чуть?

Снежинка осторожно переступила хрупкий кружок редких подснежников. Уже последних. Сама. Точно ли кони глупее людей?

И, кажется, Ирия и впрямь никогда не научится ревновать. Что же с ней не так?

Какая разница? Слишком многое, чтобы перечислять. Зачем тратить время на это?

Вдруг и впрямь ее цветок – ледяная осенняя астра?

– Анри, это просто признание, или за ним последует просьба? – лукавый тон дается с трудом.

Почему-то стылая тревога уже ползет в сердце – уцелевшей в темном закутке двора случайной льдинкой. Она тоже не хочет таять. Живучая, как те астры.

Только Ирия давно привыкла держать маску. Тоже лед – блестящий на солнце. Ровный и непрозрачный. Слишком много в жизни встретилось искусных учителей. Ошибиться – всё равно, что ступить в болотную топь. Прямо в стылую, голодную елань.

Только ведь Анри – не из числа врагов… и даже некоторых союзников. Он всегда ненавидел любую ложь не меньше, чем сама Ирия. И всё сейчас понимает. А весеннее солнце топит любой лед. Почти уже летнее. Даже нынешней запоздалой весной.

Где-то рядом бьет из-под влажной земли живой ключ. Тоже весенний. Он тоже пережил долгие осень и зиму. И тоже рад.

Да вот же журчит – у самых соседних подснежников. Последних. Тянется к уже проклюнувшимся летним макам.

И не хочет думать, что вечное колесо капризной старухи-судьбы неотвратимо крутится без устали. И царящая сейчас юная весна и будущее лето – не навсегда. Но разве бойкие прозрачные ключи замерзают даже зимой? Они – живучие. Как и сама Ирия.

Кто весной или осенью не утонул в студеном Альварене – переживет всё. Выплывет.

А Снежинка-старшая обожает любое лакомство. Как и Вихрь – названный в честь того самого. Пусть он и моложе Снежинки.

Ирия отступила от живых цветов еще дальше. Подснежники уходят, их сменяют яркие маки Тенмара. Но до новых осенних астр еще далеко. Целое жаркое лето.

Мягкие лошадиные губы осторожно слизнули сладкий подарок с ладони. Умные глаза чем-то похожи на оленьи – из того сна.

– Ири, если со мной что-нибудь… удержи Тенмар, – в гулкой почти тишине голос Анри особенно отчетлив. – Сколько сможешь. До прихода помощи. Любой – хоть Всеслава, хоть мидантийцев. Хоть Детей Ночи из Мэнда. Кого угодно, но только не пропусти черную заразу в наш Тенмар.

– Не пущу. Клянусь! – Верный клинок пусть служит свидетелем. Ловит солнечный блик.

А не менее верные кони – слышат. Вон как встревожились.

Тогда были осенняя ночь и яркие звезды, сейчас – ясный день конца весны. И звонкое разноголосье птиц – вместо победоносной армии. Но будто вновь смешиваешь кровь.

Пусть вместо ледяных луны и звезд их слышит живое, теплое солнце. Оно ведь по легендам – тоже общий предок. Вообще всех живущих. Лик самого Творца. Разве не его диск они все носят на шее?

Ведь и впрямь женой Анри Ирия стала позже, чем побратимом. А древний Альварен сроднил их еще раньше. И таинственный спаситель – странный оборотень Джек. Общий прапрадед, искупивший свои старые грехи – уж как сумел.

Они оба – потомки Джека. И неведомой Изольды Лингардской, ставшей Изольдой Тенмарской…

И как тут не поклясться? Анри ведь прав. И… Ирия слишком его любит. Всегда любила. Даже когда еще не понимала сама. Даже если не знает, как в этом признаться. Вдруг и он сейчас – полностью еще не понимает? Расскажет ли до конца, что задумал?

Вот только хватит ли ей сил и выдержки – потом? Если всё выйдет так, как Анри опасается. И его ведь тоже гложет подспудная тревога. Сколько им еще отпущено?

Ревновать Ирия не умеет. Но вот обливаться кровью сердца над могилами близких – еще как. Давно ли рыдала над бедным папой? И над героическим Вихрем. Над Ральфом Тенмаром, над Катрин…

Одиночество, тоску и боль легко забыть. Но не когда они вновь стучатся на пороге.

И если Анри и впрямь собрался погибать, пошлют ли древние, легендарные боги или милосердный Творец Ирии дитя? Чтобы хоть род Старого Дракона не прервался.

Иначе это ведь всё равно, что убить Ральфа Тенмара еще раз. А Старый Дракон заплатил за победу слишком дорого, чтобы теперь проиграть после смерти.

2

– За нашу победу!

Дурацкий тост, по-большому счету. Или лишь уставшему, издерганному Виту он кажется таким? Но поднимать сейчас хрустальный бокал может и отпетый предатель. И черные змеи тогда знают, за кого он вообще пьет?

– За нашу победу, – Витольд глянул на сообщников-собеседников сквозь алое южное. Местное.

Глянул на весь десяток местных вождей. Яркий цвет тайных заговорщиков Мидантии. Очередной по счету «древнейшей страны подлунного мира».

Почти ничего не видно – сплошной закат. Темно-алый – мрачный, красивый и таинственный. Как Юг Мидантии. Где всё ближе – до «виноцветного» Южного моря и высушенных веками зноя песков загадочного Хеметиса. С его действительно древними пирамидами.

Последний закат беглых аравинтцев здесь – если им повезет. Лучше опять под усталыми ногами шаткая палуба, чем коварный, ядовитый плен. А до кучи впереди – пыточные застенки и мучительная казнь.

И огромная надежда, что мидантийских пленников со злосчастной приморской виллы патрикий Стефан Маринес не казнит. Несчастных юношей и девушек, что оказали измученным беглецам из мрачного Мэнда столь щедрое и искреннее гостеприимство.

В конце концов, у коварного и честолюбивого интригана Маринеса остается Изабелла. Тоже принцесса. Просто не той страны.

Благородная баронесса Керли до последнего сопротивлялась оставить девушку здесь. В полном одиночестве – без всякой защиты своих, пусть и иллюзорной.

Витольду столь циничная идея тоже не нравится. Но что еще остается? Ни рассказать ненадежной Изабелле о тайных планах, ни похитить ее не выйдет. А добровольно она с бывшими друзьями не последует – можно даже не надеяться. Изабелле искренне нравится ее новая жизнь. Нравится знатный и красивый воздыхатель – наследник одного из знатнейших родов Мидантии. Нравится быть его невестой.

В конце концов, вдруг он действительно в нее влюблен? Вдруг на бедной девушке не отыграются за их тайный побег?

И вдруг не отыграются еще и на тех самых мидантийских пленниках – которых теперь у патрикия Маринеса точно нет никаких мотивов выпускать на волю?

Как поступил бы благородный Грегори? Это бестолковому Витольду, увы, не известно. А он сам предпочтет исполнить последний приказ друга. Сделать всё, чтобы спасти обреченную в Мидантии Арабеллу, ее будущего ребенка и Веселый Двор. А мидантийских дворян никто на Вита не оставлял. Грегори о них заранее известно не было.

– Вы не выглядите веселым, – бывший фальшивый «капитан», он же отважный Николас Маринес, сын и наследник честолюбца Стефана Маринеса, подкрался незаметно. – Скоро всё разрешится, виконт.

– Веселиться пока не с чего, – хмуро ответил Витольд. – Дело не закончено, разве нет?

– Осталось недолго.

Да. Рыжеволосая отчаянная Лаура и черноглазый бывший мэндский гувернер уже договорились с капитанами трех кораблей. За звонкое золото. Сегодня ночью, незадолго до алого рассвета, те заберут беглецов из загородной бухты в миле от этой виллы. И доставят в Эвитан. Где у власти родной брат Арабеллы – Виктор Вальданэ. А главнокомандующий – честный и благородный маршал Анри Тенмар. Возлюбленный бедной Кармэн Вальданэ.

Главное – добраться домой. Хоть сколько долго придется плыть. Хоть через все пиратские острова Элевтериса. И мимо Южного Материка Хеметиса и Ганги, где спят в песчаных колыбелях древние пирамиды и цветут белые Цветы Забвения.

Хорошо, из Эвитана всё же дошли добрые вести. Иначе Витольд уже планировал отплыть в солнечную Идалию. Юркой ящерицей вьющийся в Южном Море узкий полуостров. Вдруг туда Черные Змеи еще не добрались? Как и честолюбивые (или мстительные заговорщики) – всех мастей и калибров. А заодно и опасные слуги всевозможных императоров и кровавых правящих герцогов.

– Скажите, Николас, нет ли вестей с моей родины? Я давно беспокоюсь за жену.

– О вашей супруге я не слышал ничего, – чуть помрачнел Николас. Играет или в самом деле слегка сочувствует? Слегка. – Всё же пока у нас власти маловато. А свежие вести с вашей родины и хороши, и плохи.

– Что такое? Здоровье короля Эрика ухудшилось?

– С каких это пор оно стало вас волновать?

Николас глянул так удивленно, что Витольд прикусил язык. Стоит поменьше пить и поменьше болтать.

– А как вы сами считаете? У меня нет причин желать его смерти? Не тяните, граф, прошу вас, – сквозь зубы выговорил Вит.

– Простите, – уже иным тоном изрек бывший фальшивый капитан бывшему эвитанскому виконту. – Я забыл, что ничем вас не порадовал. А вы тревожитесь за любимого человека. И вам не за что любить династию Сезарингов, как и мне – потомков Бориса Предателя.

Как насчет того, что Грегори – тоже Сезаринг? Как и Арабелла.

Но северный болванчик Витольд просто выжидающе кивнул.

– Здоровье короля Эрика настолько ухудшилось, что стало причиной его безвременной кончины.

– Его Величество не пережил кинжала в горле?

– Стоит ли вообще именовать его этим титулом? – пожал широкими плечами красавец Николас – счастливый избранник Мэндской принцессы Изабеллы. – Эрик Ормхеймский был бастардом и узурпатором. Мидантия так и не признала его истинным королем.

А вы теперь признаете решения императора Евгения?

И, наверное, на лице Витольда опять отразилось слишком много, потому что граф Николас вдруг снисходительно улыбнулся:

– Ни я, ни тем более мой отец – не идиоты, виконт. Мы не собираемся отменять то, что разумно. Евгений Кантизин – такой же узурпатор, как и Эрик Бастард…

И как Константин Кантизин. Потому что узурпатором был уже его отец – Иоанн Паук.

– … но он ведет весьма разумную политику. Зачем ломать то, что прекрасно работает? Мы собираемся во многом продолжить его начинания. Те, что сочтем разумными.

Вы? Вот и ответ, собирались ли вообще предоставлять власть императрице Арабелле.

И, кстати, кто «вы»? Вы вместе или все-таки только твой терпеливый отец? Еще один паук…

Но признаваться сейчас во всём настолько откровенно? Витольда принимают за полного идиота, за верного сообщника или считают, что с ним можно уже не церемониться? Никуда теперь не денется. Увяз по самые наивные северные уши.

Вместе с самой юной и беззащитной Арабеллой.

И даже не боятся, что он поделится новостями еще и с ней. Всё уже «почти закончено».

– Так что с Эриком? Если он мертв, кто занял трон Эвитана теперь? Принцесса Жанна?

– Нет. Принцесса Жанна Эвитанская сбежала с князем Всеславом Словеонским и Старградским и лишена наследственных прав. А вот следующая новость вас, без сомнения, порадует. Золотой Трон отныне занимает Виктор Вальданэ – брат нашей императрицы.

В чём причина еще и такой откровенности? Столько врали-врали…

– Но тогда разве Арабелла Зордес-Вальданэ имеет право на Пурпурный Престол? Она же не может занять его вперед брата.

Если, конечно, они сейчас лихо не объявят бастардом еще и Виктора. До кучи. Чего уж там? Одним больше, одним…

– Может и должна, – внезапно жестко перебил Витольда Николас Маринес. – В данном случае мы готовы вновь отступить от прямой линии наследования. Потому что не сторонники тех, кто собирался возвести на Пурпурный Престол Романа Кантизина.

– При чём здесь… – окончательно запутался Витольд.

Нет, ясно, что с Романом им явно не по пути – даже если врут об истинной причине. Но принц Роман уже в Бездне Ледяного Пламени. И какое отношение имеет к этому веселый, галантный Виктор?

– Вы их знали, как Черных Змеиных Жрецов. Это и есть плохая новость, Витольд. Виктор Вальданэ – такой же ставленник Культа Змеи, как и покойный Эрик Бастард. Только, в отличие от него, не покойник.

А Витольд-то думал… Что ж, теперь ясно, почему они решились открыть часть крапленых карт.

Но настолько же конченым идиотом сочли виконта Тервилля, чтобы скормить ему такую дикую чушь?

Осталось лишь дождаться вестей от Лауры и гувернера. И доставить в бухту всех своих. К очередным галеасам. Только не Проклятым.

Да, драться придется. Насмерть. Но Веселый Двор Кармэн Вальданэ видел и не такое. А основным силам мидантийских заговорщиков сейчас и так есть, чем заняться.

Витольд долго ждал, пока их затерянное в мидантийской лесной глуши отдаленное поместье останется охранять столь мало вооруженных людей. Все-таки в том, чтобы считаться наивным идиотом (увязшим по самые глупые уши!), пользы тоже довольно.

3

Где-то прямо сейчас баронесса Керли уже начинает собирать всех. Бывший Веселый Двор готовится отплыть в Илладэн. И уже оттуда подать весть брату Арабеллы. Его Величеству новому королю Эвитана – Виктору Зордесу-Вальданэ Первому.

Еще немного – и они все окажутся в безбрежном море. А там – мидантийским заговорщикам станет уже не до долгой, изнурительной погони. Да и слишком громкий шум они поднимать побоятся. Все-таки правящая власть пока не у них.

И не только пока.

Скорее, срочно найдут девушку, похожую на «принцессу» Арабеллу. Ничего нового.

Почему бы, кстати, и не Изу? Про нее точно известно, что плыла на Проклятом Галеасе и командовала им. Значит, в ней безусловно течет королевская кровь. Проверено. Вдруг девушки тайно поменялись ролями, чтобы спрятать истинную принцессу? Тоже – ничего нового. Похоронен же кто-то в фамильной усыпальнице вместо Витольда Тервилля.

– Витольд, будьте готовы, – бравый поклонник и жених будущей «принцессы» Изабеллы Николас Маринес на прощание крепко пожимает ему руку. – Мы все на вас рассчитываем. Рад, что вы с нами.

Очень жаль, что здесь никого и ни в чём не переубедить. Нечего даже и пытаться. Всё, что остается, – предать этих, чтобы не предать своих. Не подставить под пыточные застенки и мучительную казнь. А это в ядовитой Мидантии слишком легко. Даже проще и быстрее, чем в родном неласковом Эвитане.

Отъезд «капитана» Николаса бывший лейтенант Тервилль встретил с бешено колотящимся сердцем. Всё дальше – вынужденные союзники, всё ближе – свобода.

В комнату дамы Вит всё же постучался. Привычные церемонии правят бал – даже сейчас. Слишком въелись в кровь. Для таких, как Витольд Тервилль и законная жена капитана Керли.

– Всё готово? – быстро спросил бывший виконт и лейтенант эвитанской армии. Даже не сомневаясь в ответе.

– Да, – сурово кивнула баронесса и жена капитана эвитанской армии. Мужская дорожная одежда, удобная прочная обувь, туго заплетенные черные косы – почти в руку толщиной. В мужскую.

В походной жизни супруга капитана Керли разом отбросила лишние церемонии. К ним она вернется, когда они вновь окажутся в безопасности. В Илладэне.

А в родном Эвитане Витольд наконец-то вновь увидит любимую потерянную Александру! И порадуется спасению ее родной сестры – и своей названой. Храбрая, отчаянная Элгэ – не только жива, но и соединилась с Виктором в законном браке. Они все-таки любили другу друга, а Вит-то еще сомневался. Столько беспокоился за слишком юную Элгэ, втайне злился на Вика… А они тогда еще просто не успели обвенчаться. Слишком мало жестокая судьба подарила счастливых дней.

Зато теперь всё исправлено. Все ошибки и промахи.

Авось, так же повезет и Витольду с Алексой. Удастся спасти и исправить еще хоть что-то.

– Виконт Тервилль! – прихваченный из кровавого Мэнда пятнадцатилетний Иньо влетел без стука. – Виконт, сюда скачут всадники! Видно с платана – совсем близко. Полмили, не больше.

– Поторопимся! – кажется, они это выговорили хором.

Все трое кинулись во внутренний двор.

– Не наши? – успел на ходу уточнить Вит.

– Не знаю… – пробормотал Иньо. – Некогда было…

Суровая баронесса сработала как опытный полководец – все беглецы уже во дворе, и все готовы. Почти все. Налегке и вооружены. Да и откуда у них тут взяться избытку лишних вещей?