Текст книги "Весенний Король (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Вот только одной решимости сейчас мало – напрямую не пробиться, только погибнуть. А последнее время уходит – горячей кровью из отворенных жил, душным песком раскаленного Хеметиса, где в древних пирамидах спят вечным сном давно мертвые правители. И кто-то из них тоже мог служить Черным змеям. Даже наверняка – служил.
Ищи путь, Витольд. Ты не убьешь один десятки вооруженных гвардейцев и почти столько же аспидных змей в человечьем обличье. Ты не умеешь летать, тебе не прорыть кротом подземный ход. А если где-то под землей ветвится уже когда-то прорытый чужими руками – тебе его не успеть отыскать. Ты ведь не ясновидящий.
В далеком Эвитане галдящая толпа любопытной черни уже собралась бы неподалеку. Здесь всех вблизи как ледяным ветром сдуло. Или сухим пустынным. Будто в мрачном, кровавом Мэнде.
И потому Вита заметят еще издали. Особенно если не мчаться со всех дурных ног, а просто быстро идти. Спокойно и уверенно. Авось, так сразу не пристрелят. Дождутся.
– У меня срочное послание для императора! – во всю глотку заорал он еще издали. – Это касается всего, что здесь сейчас творится!
Обыскали Витольда споро. Как и разоружили.
Ничего, оружие ему сейчас всё равно не поможет. Разве что героически умереть в попытке прорваться. И не добиться этим ничего.
И только бы сюда не успела донестись другая «срочная» весть. Как надежно запертый пленник сумел вырваться из-под стражи.
С другой стороны – вдруг он знает что-то важнее солдатских жизней? Здесь же беспощадная, циничная Мидантия. И вообще – сплошные прожженные политики.
Тащат Витольда внезапно не к якобы «Милосердному» императору Евгению, а к прекрасной и безжалостной императрице Юлиане. Ладно. К ней ближе, очевидно. Евгения-то на площади не видать.
Император, видно, занят чем-то более неотложным, чем спасение родной дочери. Предпочел поручить падчерицу властолюбивой интриганке-мачехе. Бывает. Во всех странах. У Витольда тоже есть отец. Всё еще жив, наверное… увы. Пока.
– Ваше Величество!
Императрица Юлиана повернулась к нему – ледяной зеленой взгляд на застывшей маске лица. Ледяные озера внезапной боли.
– Ваше Величество, я – незаконнорожденный брат принцессы Арабеллы, сын мидантийского принца Алексиса Зордеса. Мой официальный отец отрекся от меня, потому что в моих жилах текла не его кровь. Позвольте мне войти туда и умереть вместо сестры.
Если нет тайного хода – воспользуйся открытыми воротами. Парадным крыльцом. И шеренгой эскорта. Двойной.
Алексис Зордес-Вальданэ был еще тот знаменитый юбочник – кто и когда пересчитывал всех его бастардов? Светловолосый, светлоглазый Витольд вполне мог удаться в бледную северянку-мать. Такое бывало.
Да, черные змеелюди наверняка поймут, что он врет. Но не мидантийская императрица и не ее приближенные. Ясновидящих тут тоже нет.
Зеленоглазая Юлиана Кантизин горько усмехается уголком точеных губ. Она Витольду верит? Вот только зачем ей что-то менять? Этого-то он в своем раскладе не учел?
Нет, учел. Что его предпочтут продать вслед за сестрой. И получить с черных жрецов побольше.
– Октавиан, – негромко окликнула правительница Мидантии главного полководца, на чью руку опиралась. Еще и он здесь! Витольд умудрился издали не узнать самого главного и самого опасного воителя и полководца Мидантии – с говорящей кличкой Барс! Хорошо хоть не Свинья, но жирные свиньи порой безопаснее. Потому как тупее. – У нас есть шанс обменять этого храброго юношу на Евгения.
Что⁈
Глава 8
Глава восьмая.
Мидантия, Гелиополис – Змеиные Катакомбы.
1
Рвать и распутывать узлы при Веселом Дворе Вальданэ учили. Любые. Мастеров и просто умелых наставников хватало. Но Витольд никогда не был лучшим учеником. Да и времени может сейчас не хватить. Этого он тоже не предусмотрел.
Четыре облезлых стены. И спертый запах… будто засохшей крови. Откуда? Здесь убивали уже очень давно.
Если, конечно, с некоторых пор кровавые жертвы в этих стенах не приносят регулярно. Прямо в роскошной столице – под носом у правящего императора. И его хваленой вооруженной гвардии. Якобы лучшей в подзвездном мире, не считая восточного заморского Шахистана.
Вообще, когда бывший виконт на ходу сочинял свой бредовый план – точно предусмотрел далеко не всё. Но, к счастью, крепкие с виду узлы черных жрецов оказались совсем простыми. С ними справится даже ребенок… правда, не каждый.
И ничего бы не вышло, вздумай нетерпеливые враги потащить Вита сразу на черный алтарь. Но, очевидно, так это не делается. Без подготовки никого не режут. Или сначала надо как-то кровь проверить – Зордес он или нет? Вдруг это определяют не на глаз? И не рядовыми… ратниками.
И потому пока Витольда заперли в этой старой комнатушке без окон (кладовке, что ли?)… и тем подарили драгоценное время.
И хорошо хоть не искалечили. И даже вообще не стали бить. Много бы он тогда смог – без сознания?
Теперь осталось бесшумно подняться на ноги и как можно громче заорать. А затем быстро прокрасться вдоль старой обветшалой стены с обрывками уже неразличимых гобеленов.
Бесшумно красться в Вальданэ тоже учили. И здесь Вит был вовсе не в хвосте учеников.
А теперь – обрушить на черный капюшон ближайшему вломившемуся жрецу острый, ребристый камень. Небольшой, но увесистый. Подобранный по короткой дороге к кровавому особняку. И, к счастью, так и не прорвавший глубокий карман. Внутренний на дорожном камзоле – специально вшитый. Не сегодня – заранее. Еще на Галеасе.
Отбиравшие оружие и быстро, но сноровисто обыскавшие пленника стражники камень не тронули. Случайно или нарочно?
А темно здесь просто потому, что нет окон и не оставлено факелов. Но при Дворе Вальданэ учились искать выход в темноте. У Грегори это всегда получалось лучше, но вышло и у Витольда.
К счастью, головы черных жрецов проламываются не хуже человеческих. Или почти не хуже, но вот на отсутствие силы в руках крепкий северянин Витольд никогда не жаловался. А его тут пока помучить и поморить голодом не успели. Как не стали и лупить, правильно? Куда вам, мертвые змеи, даже до усердных, прикормленных хозяином гуговцев? Или до верных людей родного папаши, честно «исполнявших приказ».
Миг – чтобы выхватить кривой меч у поверженного. И встретить клинок к клинкам двух его черносутанных товарищей – из-за угла. Ятаган к ятагану. Именно так называл этот странный серпомеч учитель с Востока. Из того самого Шахистана.
Есть ли сегодня на их оружии яд, или на сей раз они не рискнули? Слишком уж ценны пленники.
Черные одежды, черные сердца, бесцветные рыбьи глаза. Будто ожившие трупы. Убивая таких, не чувствуешь ни малейшей жалости. Им ведь она тоже недоступна.
Опасность Витольд уловил спиной. И тут же прильнул ею к серой сырой стене широкого коридора. Уже вовсе без гобеленов – даже драных и выцветших в такую же мышиную серость.
Зато в коридорах этого южного здания всё заросло мерзкой, застарелой плесенью. От разбитой мраморной плитки пола до теряющихся в вышине потолков, густо увешанных сплошной паутиной. Будто в разбитые окна и не врывалось сквозь цветные витражные осколки щедрое мидантийское солнце, освежающе-прохладный, свежий соленый бриз с теплого моря…
А вот соль всё же ощущается. Раздражающий остро-соленый запах крови! Опять.
Стена позади внезапно подалась – будто плесень разъела здесь и саму каменную кладку. Витольд спиной вперед вывалился в открывшийся провал. Шатнулся, как пьяный – чуть не рухнул. И уже совсем случайно распорол балахон очередному жрецу, рванувшему вперед вслед за пленником. И, судя по темным каплям на клинке, – зацепил-таки не только плотную ткань.
Внезапно урвав драгоценную передышку, Тервилль крутанулся на месте. Вынесло его, как оказалось, в огромный круглый зал с высокими витражами окон. Мрачными, пыльными и битыми – как всё тут. Не хватает летучих мышей в лицо, каких-нибудь черных ночных мотыльков… а жрецов здесь довольно и так! И весьма резвых. И вооруженных, конечно.
И как им эти мешковатые сутаны не мешают?
– Вит, зачем ты…
Белла! Он все-таки успел!
Девушка – по-прежнему в руках проклятого прожженного политика и интригана Евгения. Но хоть не связана и не в цепях.
В другой руке император Мидантии сжимает клинок. А напротив – с десяток жрецов в балахонах. Окружить его им пока не удается.
И до этой группы – еще шагов пятнадцать. От Тервилля, не званого на огонек. На бой.
Парочка черных позади оглянулась на Витольда – и тем дала лишний шанс проворному императору Мидантии. Тот наконец выпустил девушку, чтобы выхватить еще и… кинжал? Нет, метательные стилеты! Боец он всё же хороший – этого не отнять. Не Гуго и не его наймиты. И не Карл.
Тервилль, не разбираясь, налетел на черных, прорываясь к Белле. С проклятым императором поквитаемся после. Сейчас у них явно образовался общий враг. О чём бы ни договаривался Евгений Мидантийский с дохлыми жрецами изначально – сейчас убивать они намерены каждого угодившего к ним в лапы. Без уважений к титулам и былым договоренностям. Древний черный алтарь проголодался.
Кривые клинки-близнецы скрестились со странно-тихим звоном, а Белла отступила к стене за спиной императора. Она тоже не попыталась сейчас напасть сзади на него – молодец. Но вместо этого кинулась к плесневелой стене позади. Живой силуэт на фоне мертвой гнили. Что-то пытается нашарить среди грязных обрывков истлевшего гобелена – там он еще почему-то уцелел.
– Сзади! – крикнул Евгений Кантизин. Виту.
И Витольд вновь крутанулся на месте, выписывая простейшее «солнце». Чьи-то ноги в черном мешке даже удалось подсечь, и тут пол ушел из-под собственных.
Не успев ни толком крикнуть, ни предупредить Арабеллу, Витольд Тервилль рухнул куда-то вниз – в черную бездонную тьму. Одни змеи знают, насколько глубоко.
И что он при этом сломает.
Запоздалый крик уже из глубины девушка вряд ли услышала.
Белла! Что теперь ждет Беллу⁈
2
Теплая рыхлая масса – почти как вода. Только мерзко воняет гнилью. Погрузился в нее Вит чуть ли не по шею. И вылезал наружу с трудом. И смертельно медленно.
– Белла? Белла, ты здесь? – громко звать Витольд не решился. Как и подать голос прежде, чем полностью освободился от гнилого плена вязкого, липнущего мусора.
Кто знает, в чьей теплой компании они провалились? Кто тут же кинется на тебя с кривым серпом в змеиной лапе. Жрецов в том гнилом старом зале было сколько угодно. Мерзость в мерзости.
Тервилль промолчал, даже когда уже удалось первым делом освободить трофейный клинок. Как-то не потерянный в падении.
Если Витольд еще когда-нибудь встретит наставников с Веселого Двора – поблагодарит от души.
Но живой голос Арабеллы он слышал еще во время краткого падения. Где-то совсем рядом. Будто они летели в гнилую бездну вместе.
А вот сейчас Беллу не слышно. Никакого ответа.
– Она без сознания, – нарушил тишину последний, кого Витольд желал бы здесь найти. После черных жрецов. – Но жива и не ранена.
– Отойди от нее! – рявкнул Тервилль, удобнее перехватывая меч и торопливо озираясь во тьме.
Рукоять скользнула в вымазанных гнилью руках – Вит торопливо обтер и руки, и клинок о камзол. Всё равно уже грязен, как свинья. И не та, что принц Гуго Жирный.
Судя по легкому шороху во тьме – отошел. Именно сейчас. И где девочка⁈ Здесь же по-прежнему не видать ни зги.
Вроде, говорил оттуда – по левую руку. И судя по нарочитости движения – в другой ситуации Витольд Евгения бы даже не услышал.
– Вит… – слабый-слабый голос Арабеллы. Действительно где-то слева. Шагах в десяти? – Вит, мы здесь одни?
Как она⁈ А… ребенок? Потому что девушка явно очнулась только что! Сколько они все здесь провалялись без чувств?
– Нет, увы, не одни. Здесь еще этот… император Мидантии.
Чтоб ему! А заодно и непроглядной тьме вокруг.
– Белла, ты цела? – Витольд осторожно двинулся на голос.
Что-то вновь мерзко хлюпнуло под ногами. Как в болоте. Или в старой куче гнилья.
Проклятая темнота! В змеином особняке было столь же непроглядно темно, но хотя бы ровно. По ровному полу и ровной земле Витольда учили в темноте даже бегать. А здесь скользко, и всякая дрянь под ногами.
Поскользнулся на влажных камнях – и чуть не растянулся. Да где они с Беллой – в каком-то древнем глубоком подвале под кровавым особняком Зордесов, что ли?
И куда рухнула сама Арабелла? Не всем могло повезти с ворохом гнилья. В каком девушка сейчас состоянии⁈
И как быстро сюда примчатся змеиные жрецы? Если они еще не здесь. Не затаились в кромешной тьме – змеи же знают, зачем.
– Да, мы целы. Кажется, с ребенком обошлось, – не слишком уверенно проронила Белла. – Правда. Где император?
– Я здесь, – ясный, спокойный голос. Уверенный, будто Евгений Мидантийский сейчас на троне восседает. Пурпурном.
В паре шагов от них. Сейчас. До этого он был к Арабелле ближе.
– К сожалению, – не удержался Витольд. И наконец дотянулся до устремленной к нему тонкой руки Беллы. Снизу вверх.
Она всё еще сидит. Но хоть не лежит. Сможет ли встать?
Двое во тьме. И так жаль, что его руки сейчас – настолько грязны. Но Белла свою не отдергивает.
– Да, к сожалению. Я бы тоже предпочел совсем другое место. Например, мой дворец. Вас, кажется, зовут Витольд Тервилль?
«Не твое дело!» Вит всё же не высказал.
– Лейтенант эвитанской армии Витольд Тервилль – бывший лейтенант, – процедил он, – к вашим услугам.
– Вряд ли вы готовы оказывать мне услуги. Любые.
– Вит, ты не ранен?
– Нет, Белла. Приземлился в какой-то мусор.
– А я – в тряпье. Тут груда старых, ветхих тряпок.
Интересно, куда рухнул Евгений Мидантийский? Пожелать бы ему… но характерного запаха тут нет. А в засохшее – не интересно. Да и тогда бы он не расхаживал так спокойно – оно твердое.
Удачно подвернувшаяся под руку крепкая (и даже сухая!) палка вполне сгодится за факел. А кремень и огниво припрятаны с собой всегда. Их стража тоже не отобрала.
Если только уже оно не отсырело в той гнилой куче.
От молниеносного полета стилета Витольд увернуться не успел. Смерть свистнула у самого виска – и сменилась еле слышным шипением. Предсмертным. Справа.
За левым ухом слабо вскрикнула Арабелла.
Но раз слабо – значит, не ранена. Просто испугана.
Витольд с трудом зажег факел. Отнюдь не с первой попытки.
В мрачной полутьме извивается пришпиленная к отсыревшей стене аспидная змея. Настоящая – не в человечьем облике. Бессильно тянет голову к ускользнувшей жертве. Истекает ядом. Всего в двух ладонях. Стилет точно вошел между камней стены. И сквозь живое тело ядовитой гадины.
Надо бы ее добить.
И теперь Витольд обязан этому… императору жизнью.
– Благодарности не надо, – почти равнодушно изрек Евгений Мидантийский. Где-то на задворках мрака. Почти за гранью очерченного трещащим пламенем рваного круг.
Он успел отойти еще на пару шагов?
– Вы видите во тьме?
И явно лучше самого Витольда ориентируется. Тервилль огляделся по сторонам, ища взглядом императора.
И увидел вовсе не его.
Темные, сырые стены, липкая гниль, серая плесень, кромешный мрак. И… мертвые тела вокруг. Совсем невдали. Странно, что Витольд ни об кого не споткнулся.
Черные сутаны, кровь на разбитых телах. Искаженные смертью лица – где они видны.
Жрецы действительно провалились тоже. И эта тьма стала для них смертной.
И разрезает ее мрак ровный голос Евгения Мидантийского:
– Я учился драться вслепую с пяти лет. В Мидантии это необходимость. Особенно в знатных семьях.
А уж во дворцах-то тогда…
– Да, – подала голос Арабелла. – Готова подтвердить. Кого из семьи моего отца не казнили – тех ослепили.
Голос у нее уже увереннее. И не такой слабый. Сможет ли она идти?
Тонкая рука крепче сжимает северную ладонь-лопату Вита… и Белла поднимается на ноги.
Сможет.
– В любом случае, это сделал не я. В тот год я еще не родился.
– Отлично, у нас в компании один из лучших воинов Мидантии, – съязвил Витольд. – Наверное, надо радоваться.
– Почему – лучших? – кажется, искренне удивился император Евгений. – Я же не Пасынок Старца с Мудрой Горы. И на клинках меня тот же Октавиан Барс одолеет без особых трудностей. Кроме стилетов, конечно.
– А если обоим завязать глаза? – не удержался Витольд.
– Тогда одолеет уже с некоторыми трудностями. Но Барс тоже достаточно знатен.
Для жестких тренировок, поняли.
Даже спасение жизни не делает коварного интригана-императора Мидантии другом. И не отменяет его предыдущих деяний. Но вполне превращает во временного полезного союзника. Снова. Как в совсем недавнем бою – в змеином зале.
Витольд попытался взглянуть вверх – и не увидел во тьме потолка. Слишком далеко. Выше, чем недавно в особняке.
Как глубоко они всё же провалились? Сколько тут понастроено предками Беллы подземных этажей? И… как вышло, что трое несостоявшихся змеиных жертв живы и невредимы, а сами змеи – нет?
– Поскольку все остальные ладят с темнотой хуже, отряд веду я, – мягко подвел итог Евгений Мидантийский. – И да, одну услугу вы мне оказать все-таки сможете. Отрежьте змее голову и возьмите тушку с собой. Если не найдем безопасный выход – мы ею сегодня поужинаем.
А яд не собрать? Вдруг тоже на что сгодится, а? Острой приправой послужит?
И что значит «не найдем выход»? Из подвала⁈ Слишком долго придется копать?
– У меня есть с собой немного сухарей и вяленого мяса, но их надолго не хватит. Припасы нужно беречь. И надеюсь, мы встретим по пути воду. У меня только одна фляга. На третьего спутника я вообще не рассчитывал. И не мог взять с собой слишком много – это вызвало бы подозрение. Лейтенант, не хочу пугать ни вас, ни девушку…
– Да куда уж дальше?
– … но всё может быть гораздо сложнее, чем вам кажется.
– То есть?
– Я прочел об этой панели на стене в одном достаточно древнем фолианте…
Так вот что искала Белла. Но сколько же тогда лет особняку?
– На этом месте прежде стоял старинный замок, – в темноте не видно, усмехается ли император. – Очень старинный. Фамильная резиденция даже не Зордесов, а какой-то предыдущей династии. И раз панель оказалась на месте, то верно может быть и всё остальное.
– Договаривайте.
– Никто не знает, куда вели древние пути и как они пролегали. Знаю лишь, что шагнувшие на них порой бесследно исчезали. Прямо на глазах изумленных очевидцев. И, думаю, большая часть таких упоминаний – истинная правда. Но настолько узкой тропой над Гранью могли пройти лишь живые душой. И как это ни странно, нас всех троих мудрый Творец или еще кто счел таковыми. А вот черных жрецов – нет. И тогда мы сейчас можем находиться вовсе не в Гелиополисе. И не под ним. Только не спрашивайте меня, как это могло произойти. Возможно, я вообще сейчас ошибаюсь. Но если существуют черные змеи, то почему не пролегать и древним путям предков?
3
– В похищении Софии обвинят меня, – раздраженно повела плечом Юлиана. Мягкий бархат облегает кожу слишком… незащищенно. Сегодня жена пропавшего императора предпочла бы доспехи. Можно даже рыцарские – из прежних веков. Но она больше не на той проклятой площади. – Кого же еще? Коварная императрица зверски расправилась с бывшей соперницей. Очень по-мидантийски. И расправиться, и предположить.
София никогда не могла ничего сделать правильно. Даже похитить ее умудрились именно сейчас.
– После коронации слухи утихнут, моя императрица, – Мидантийский Барс Октавиан не сводит внимательного взгляда с картины. Во всю стену. «Отравление Веспасиана».
Повесила когда-то еще в девичестве. В очень раннем. Потом не сняла. И не потому, что запамятовала.
Они с Евгением слишком усложнили всё. И никто другой этого не поймет. Или поймут, как им выгоднее. И как можно громче разъяснят другим – еще не понявшим.
А зачем позвала сюда проверенного союзника? Он и так лишних иллюзий не питает. Слишком давно знакомы.
Плеснуть в два хрустальных бокала – самой. И отпить первой. Императрица Мидантии не собирается травить ее же полководца.
Просто оказывает ему неслыханную в империи честь. Лично служит виночерпием.
– На каком основании? – криво усмехнулась Юлиана. – Я не могу быть Регентом. Благодаря моему любящему, обожающему меня супругу. Евгений меня не короновал, и тебе это прекрасно известно.
Как и его политические мотивы. Наверняка.
– Только потому, что не успел, – Октавиан Мидантийский Барс осторожно отложил последнее донесение. Предельно аккуратно. Небрежен он только на публику. – И именно я – его ближайший соратник – готов это подтвердить. Клятвенно.
– И именно ты предашь меня первым – едва Евгений вернется? – остро глянула в непроницаемые черные глаза Юлиана. – Так уже было.
– Я даже предам так, что вы не пострадаете. Так уже было.
Императрица рассеянно крутнула фигурный бокал. Не пролив ни малейшей капли. Только рваные тени на светлой поверхности метнулись. И хрупкое свечное пламя бледно отразилось в золотистых гранях драгоценного хрусталя. Как в гневном взгляде прирожденного мидантийца. Опытного в ядовитых интригах и в политике.
Метали гром и яростные молнии во всей семье только бешеный Роман и самодур – отчим Борис. Считали, что могут себе это позволить.
– Октавиан, вы действительно можете быть моим отцом?
– Сейчас это не столь существенно, моя императрица, – сдержанно изрек он. – И для вашей коронации вы должны быть законной дочерью принца, а не бастардом герцога и герцогини.
– Вы разумны как всегда, Октавиан. Но разве нас сейчас подслушивают? Такое возможно?
– А разве мы уже в другой стране? Может, в солнечной Идалии? Вы справитесь, Юлиана. И вы уже в том возрасте, когда пора прекратить искать природные корни и других родителей. Вы – не потерявшийся ребенок, а императрица Мидантии. Регент и мачеха действующей императрицы Виктории. Пока не найдется император Евгений.
Пока… Евгений, где ты?
Зови, не зови – прямо сейчас точно не придет. Зато явятся другие. Незваными. В количестве. Те, кто верят в чужие картины.
– Октавиан, что удалось выяснить?
– О Софии и ее муже – по-прежнему ничего. Как и о том, кто помог сбежать виконту Витольду Тервиллю.
Кто заменил охранявшую его в тот день стражу. И резко сократил ее количество. Жаль, не было времени допросить самого Тервилля. Юлиана запаниковала тогда так, что последний ум потеряла.
И в результате потеряла намного больше. Как всегда в таких случаях. Но на своих ошибках учиться получается плохо.
Кстати, Мидантийский Барс вовремя напомнил о девочке. Действующей императрице пора ложиться спать. Глубокая ночь на дворе. Третья ночь без Евгения.
И действующую императрицу не в силах угомонить целая армия вышколенных нянек.
Юлиана была в том же возрасте, когда лишилась всего.
И кое-кто из нянек постарше это даже помнит. Но всё равно недобро, с подозрением зыркает исподлобья. Думает, что исподлобья. И думает, что незаметно.
Коварная, злобная императрица обольстила молодого императора своими порочными прелестями, развела с добродетельной женой. А теперь подло и коварно избавилась от него, как и от оклеветанной, невиновной Софии. И бедная маленькая падчерица – точно следующая жертва.
– Тетя Юли, ты пришла! – У девочки – глаза Евгения. Такие же глубокие и черные.
Только вряд ли он был таким беззаботным – даже в эти годы. Его отцом был Борис.
– Пришла, – вымученно улыбнулась Юлиана. – Разве я – не твоя фея-крестная?
– Говорят, ты – моя мачеха? – доверчиво глянула Вики. Будто в самую душу. – Это плохо?
И что теперь сделать с тем, кто говорит?
– Нет. Само по себе – нет. Мачехи, как и другие родственники, бывают и добрыми, и злыми, и равнодушными. Да, я – твоя мачеха. Вторая жена твоего отца. И твоя двоюродная тетя. И твоя крестная. Всё сразу.
– Я боюсь засыпать. Мне снится плохое.
Злые мачехи? Или добрые, предупреждающие слуги? Как много ей уже успели разболтать об исчезновении отца?
– Давно?
– Нет. Но началось еще раньше, чем пропал папа.
И ребенок никому ничего не сказал. Или сказал только любимой няне? Надо будет повыспросить.
Или Вики поделилась еще и с Евгением, просто Юлиане тот не счел нужным рассказать?
– Я положу тебя рядом с собой.
Если Евгений не вернется, одинокое ложе станет верным спутником Юлианы на годы, если не навечно. Если она вообще сможет представить рядом другого мужчину. Вот посмеялись бы любые враги. И все, кто славят ее самой дорогой куртизанкой Мидантии.
Сама ведь себя таковой назвала. Даже Евгению.
Ладно, хоть не дешевой.
– А папа скоро вернется? – доверчивые-доверчивые глаза.
Зачем ты вырастил дочь таким беззащитным цветком, Евгений? Зачем когда-то бедная мама растила такой маленькую Юли?
– У него срочные дела, дорогая, – Юлиана провела рукой по мягким, как пух, локонам. – Их нельзя было отложить или поручить другим. Но мы его обязательно дождемся. Не будь я твоей мачехой-крестной.
Хуже другое. За всеми срочными, неотложными делами Юлиана не выпила вовремя Волчью Горечь. А потом… не стала. Ни в тот день, ни после. Показалось кощунством.
