Текст книги "Весенний Король (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Дочь лорда-11. Весенний Король

Часть 1
Глава 1

Чье над полками знамя?

За что ведется торг?

Кто править будет нами —

Ланкастер или Йорк?

Какого нам вельможи

Ни прочат короля,

Для нас одно и то же —

Неволя и петля…

Александр Городницкий.

Часть первая. Свадебный переполох.

Глава первая.

Словеон, Старград.

1

Далекий Словеон сразу встретил новых пленников негостеприимным холодом. Почти как загородное поместье родного дядюшки. Надежная тюрьма Диего на целых семь лет. Теплая и с большим фруктовым садом. И даже с обширной библиотекой.

И здесь, как и там, дальше будет только хуже. Очередному пленителю не за что любить притащенных с собой странных южан. Условно ценных заложников. Убийц законного короля.

Разве что черных змей тут нет, так люди и сами убивать умеют. Особенно правители. И объявившие себя ими.

Странную надежду давала лишь запоздавшая зима… но потом она всё равно примчалась. И завалила липким снегом всё. Включая слабые надежды. Спасать некому. Да и далековато.

Сказать, что якобы героический князь Всеслав Диего не нравится – это не сказать ничего. Просто скромно промолчать. Хуже опять-таки – только родной дядя. И дядины лучшие друзья с кривыми ножами.

Хорошо хоть смелым девчонкам удалось сбежать. А то бы сейчас ими шантажировали победившего маршала Тенмара. Всеслав опять точно угадал вероятное будущее.

И бедный Рунос выжил чудом.

Повезло во многом, а во всём и не могло. Не жадничай, Диего Илладэн. Имей совесть. И так слишком у многих ее нет и не было. Или раньше вроде была, а потом вдруг не стало. За ненадобностью.

К счастью, до сих пор мало-мальски ценный заложник из Диего – никакой. Прихватили за теплую компанию с прочими – поважнее. Не отпускать же теперь, правильно? Возможную ценность он представляет разве лишь для нежно любящего дядюшки – ядовитого графа Валериана Мальзери. А того сначала самого еще отыскать нужно.

Увы, вряд ли интриганистый родственничек умер. Хоть сам, хоть с чужой помощью. Но вот где-то залег на глубокое дно далеко и надолго – это да. И зачем он там нужен объявившему независимость князю Всеславу?

Зато у Диего до сих пор была относительная свобода передвижения. И даже сейчас еще есть. В пределах огромного дворца и зимнего облетевшего сада. Среди мягких, холодных сугробов – вместо свежих фруктов и ярких цветов. Другой пленник, Октавиан, и этого лишен. Как более старший. И опасный. Еще сбежит вдруг.

Даже вспомнилась здесь полузабытая игра в снежки. В постылом поместье Мальзери снег выпадал редко и ненадолго. А тут младшие дружинники с удовольствием подыграли юному пленнику, да и сами повеселились. А озорной заложник лишний раз показал всем, что всего лишь мальчишка. Наивный и беспечный.

Может, рано или поздно с ним и княжеские дети познакомятся? Ну, так просто – из юного, жгучего любопытства. Часто ли тут в заложниках держат герцогов – их сверстников?

И вот теперь змеиный дядюшка-граф нашелся. Всплыл с глубокого дна. Только жизнь Диего ему точно не нужна. Вот Октавиана – возможно. Вдруг Валериан Мальзери согласится тайно шпионить на хитрого князя Всеслава – ради спасения последнего выжившего сына? Но уж точно не ради нелюбимого племянника.

А продавать на смерть по-своему честный Всеслав готов разве что кому другому. Повыгоднее.

Зато вместе со змеевым дядюшкой внезапно нашлась – воскресла! – любимая сестренка Элгэ. В качестве новой королевы Эвитана. Не больше и не меньше. И не только герцог, но еще и королевский брат Диего разом возрос в цене. Будто в древней сказке к нему проклятый монарх прикоснулся. Превратил в чистое золото. Высшей пробы.

Прекрасная принцесса Жанна рвет и мечет. Все ярые громы и ослепительно-белые молнии призвала разом – на преступную голову новоявленного узурпатора Виктора Первого Вальданэ. И всех его верных сторонников – скопом.

У нее свободы больше, чем у Октавиана, и меньше, чем у Диего. Потому что хоть и взрослая, но знатная дама. И хоть и дама, но взрослая. Из личных комнат выпускают, но всегда с сопровождением. Из вооруженной стражи и безоружных служанок. Местных, конечно. Из Эвитана Всеслав на север не прихватил ни одной.

Но куда Жанну и ее требования денешь, если неистовая принцесса здесь – знатнее всех? Включая самих князя с княгиней.

Зато Диего к ней пускают свободно. Справедливо полагают слишком юным для тайных романов с принцессами. Даже с такими роскошными.

– В одном местный князь прав. – Красивые черные глазищи Жанны так и сверкают. – Анри Тенмар и впрямь предатель!

– Да князь вообще-то и сам хорош! – не выдержал брат Элгэ. И, получается, теперь тоже родня нового короля.

– Зато не сажал на трон невесть кого, – не признала Виктора за родню прекрасная принцесса.

Уже успокоилась – прекратила метаться по заваленной битым хрусталем и рваными тряпками комнате. Присела у алого туалетного столика. Чудом уцелевшего. Ох уж эти Сезаринги. И кто тут илладэнцев в несдержанности упрекает, а?

– Эй, мою сестру не обижать! – лишь наполовину в шутку предупредил Диего. – Она ничего не узурпировала. Просто этот Виктор – ее первая любовь. Они вместе выросли. Что теперь – не выходить за него, раз к жениху еще и трон прилагается?

– Королева Эвитана – я! – черный взгляд вновь сверкнул закипающим гневом.

Правда, ломать тут почти уже нечего. А любимый столик Жанна уже явно пожалела.

– Согласись, ты – далековато. И вообще никому в целом Эвитане не известно, жива ли еще. Даже если бы Всеслав Словеонский всех известил – верить ему теперь, сама понимаешь… Кроме того, твоя сводная сестра Кармэн Ларнуа была в очереди на Золотой Трон раньше тебя. А Виктор – ее сын. Законный.

– Зато она сама – всего лишь бастард герцога Ральфа Тенмара. Это известно всем.

– Тогда почему так похожа на тебя? Или вы обе – бастарды от одного отца? Мамы-то точно разные…

– Диего! Я – принцесса. И не собираюсь склоняться перед подлым узурпатором.

– Уже почти пятнадцать лет – Диего, – он легко увернулся от брошенной мягкой подушечки. Последней. И всё равно швыряли не прицельно. Не как снежки. – Если вспомнить всю эту древнюю муть, что мы нарыли в библиотеке, тебе нельзя на трон вперед старшей сестры, и всё. Так что вопрос с узурпацией еще… под вопросом.

Нарыли не только в библиотеке, и не только в этой. Здесь ведь не первая тюрьма Диего с умными книгами под рукой. В том числе, про всякие полезные древности.

Но такого вслух лучше не произносить. Вдруг их и здесь подслушивают? Зачем подставлять такого замечательного друга Руноса? И тоже полезного, вдобавок.

Должен же рядом быть хоть один честный взрослый, кому можно верить. И не так прочно запертый, как Жанна.

К умному, проницательному Руносу даже князь Всеслав прислушивается. Чуть-чуть. Иногда, под настроение.

– Эй, великая королева, у меня предложение! Тащи с собой своих суровых северных куриц – и во двор. В снежки научу играть!

– Чего? – недобро прищурилась Жанна. – Я – законная королева Эвитана, – надменно вскинула она чернокудрую голову. – И всю жизнь прожила в его столице – Лютене.

И рассмеялась:

– А Лютенский дворец – гораздо севернее Илладэна. И это я научу играть в снежки всех зарвавшихся южных мальчишек. А вот северные курицы – действительно суровы.

2

– У меня нет выбора, Октавиан, – ровным голосом изрек Всеслав Словеонский. – Ваш отец не принял к сведению ни мои угрозы казнить вас, ни отправить к нему по частям.

– Благодарю, что не начали отправлять по частям еще прежде казни. – У юного Октавиана даже взгляд не дрогнул. Так же, как когда-то – при похабном дворе озверевшего недоумка Карла. – Или благодарность пока преждевременна?

– Не преждевременна. Я слишком хорошо знаю вашего отца. Если вы не дороги ему таким, как есть, вряд ли станете дороже калекой.

Октавиан вновь не содрогнулся. В отличие от самого Руноса. Почему циничные, хладнокровные политики всегда пугают больше, чем какая-нибудь злобная пьянь, вроде розового принца Гуго? Потому что таким же расчетливым интриганом был правящий отец Алессандро Мэндского? Еще прежде, чем стал кровавым палачом.

– Вы отлично знали графа Валериана Мальзери и до этого разговора. Знали раньше, чем выслали письмо с подобными угрозами. Знали, что он ими просто подотрется. – Все-таки парень сорвался. Хоть и всё тем же хладнокровным тоном. И с ледяной маской вместо намертво застывшего лица. – Так зачем вам вообще понадобилась эта комедия? Для развлечения? Вам стало скучно, князь? Или понадобился повод?

– Я полагал, вы понимаете, Октавиан, – серьезно и сурово изрек князь Всеслав.

Рунос долго учился быть незаметной тенью. Сначала – в коварной Мидантии. Потом – при слабоумном садисте Карле. И удавалось неплохо. Почему же так паршиво сейчас? Так трудно сдержаться? Потому что во Всеславе Словеонском есть что-то человеческое, но и он при этом способен абсолютно на всё – ради своих интересов? И интересов своего княжества, конечно, но с этого не легче. Как если пожирающий тебя дикий зверь вдруг при этом заговорит по-человечески. А то и по-книжному.

Или прежде любящий отец с сожалением на родном лице скормит древней голодной Змее.

– Мой отец понял бы вас лучше, – с горечью бросил Октавиан. И не только его отец. У других тоже есть… родители. – Валериан Мальзери также всегда убивал легко. А еще – король Карл и его дядюшка Гуго. Но они хоть не требовали от жертв понимания.

Да. Простой злобный зверь и беспощадный монстр – всегда предпочтительнее того, кто прекрасно соображает, что и с кем делает.

Зачем князь Всеслав вообще пригласил сюда пленного целителя? Пусть и в виде безмолвной тени – без малейшего права голоса. Хочет понимания еще и от него?

Не по адресу.

Черные стены, беспощадное старое оружие. Развешано на мрачной стене – как и подобает в личном кабинете Словеонского Волка.

Простой, суровый Север. И лютый холод. За окном и в сердцах. Здесь всё промерзло слишком давно.

А недремлющая стража осталась за плотно закрытой дверью. Близко, но Рунос – вдвое ближе.

Сорвать с ближайшей стены бритвенно-острый клинок и просто зарубить князя? Что уже терять-то?

Или приставить к горлу, потребовать…

– Вы – его последний сын. Я надеялся, хоть это его остановит. Как, например, моя жизнь – единственная гарантия выживания юного герцога Диего и принцессы Жанны Эвитанской.

А вот это сказано уже точно для слишком горячего Руноса. Не так уж далеко он, оказывается, ушел от прежнего мальчишки Алессандро.

3

Темнеет коридор – неслышно гаснет больше половины факелов. Неслышны в полутьме тихие, осторожные шаги, мирно засыпают простые люди. На посту и в камерах.

Всё сильнее пульсирует в голове алая боль.

Жаль, юного герцога Диего не держат здесь же. Сейчас освободил бы сразу обоих.

Впрочем, еще не хватало мальчишки в настоящем узилище. Хватит с него уже испытаний и бед.

И именно во тьме в голову лезут абсолютно ненужные сейчас глупости. Например, что делать, если любишь сразу двоих? Молчать о своих чувствах и попытаться забыть обеих? Особенно теперь? Когда Элгэ – жива, а Жанна – почти потеряна?

Забудь об этом, Алессандро, Рунос. Некогда. Если больше нет любви, остается еще долг. Перед обеими.

Отвести глаза одному стражу – не так уж трудно. А несколько раз по одному?

Когда-то Жанна спрашивала, сколько сразу Рунос сможет усыпить. Сегодня он возьмет свой предел. Даже если потом свалится. Потом – уже можно. Главное – успеть и выдержать сейчас.

Возможно, к полуночи высыплют яркие северные звезды, но сейчас их еще нет. Ночное небо в просветах коридорных окон – темнее душ черных фанатиков. И некоторых отнюдь не безумных интриганов.

Возможно, северный князь специально пригласил пленного Жреца Белой Матери. Для избавления себя от столь жуткого выбора. От необходимости держать такое слово. Данное перед Старшей дружиной и приближенными советниками.

Может, он и впрямь в чём-то лучше Мигеля Мэндского.

Если это всплывет – Рунос станет о Всеславе лучшего мнения. Но только если всплывет.

Гаснут последние остатки чужих факелов. Черная тьма за окнами, тьма вокруг. Надо будет не забыть осветить путь Октавиану – хоть чуть-чуть. Как кошка видит только Рунос.

Сумеет ли смелый парень-южанин в полной темноте уйти зимой на севере от беспощадной погони как можно дальше, если коварные, разленившиеся звезды всё же подведут?

Ключ в тяжелой двери повернулся совсем бесшумно. Как и еще один – в кандалах. Октавиан – молодец, даже звука не издал.

Будто его постоянно держали в гремящих цепях. Впрочем, от психопата Карла можно ждать всего. Как и от ядовитого графа Валериана Мальзери.

Не потерять бы сознание. Еще рано. Но в глазах уже мутится. Действие укрепляющего зелья кончается.

Слишком тяжелой была та рана.

– Беги, Виан. Живи.

Октавиан не предложил сбежать вместе. Знал, что Рунос не бросит здесь остальных. Особенно Диего.

И знает, что самому Октавиану в плену оставаться нельзя. Чтобы не умереть на глазах остальных. В том числе, младшего брата.

Крепкое пожатие будто на миг вернуло ясность взгляда. Чуть придало сил. Или даже не чуть.

– Спасибо, Рун, – черные глаза серьезны – как всегда. – У меня не было в жизни друзей, кроме Диего, Элгэ… и тебя. Я этого никогда не забуду. Береги их, ладно?

Глава 2

Глава вторая.

Эвитан, Лютена.

1

С зимней улицы летят, звенят, несутся веселые голоса. Крутятся колеса расписной повозки. Бродячие артисты зовут на новое представление. Горькие трагедии, бесшабашные комедии, откровенный фарс…

Всё, как в жизни. И так же часто сменяются лики. Будто кто-то убрал одну маску и нацепил новую. Или остался вовсе без нее.

– Только сегодня, впервые на сцене Лютены…

На всё правление безумного Эрика бродячие цирки как метлой вымело. Удрали, кто только успел. Унесли быстрые колеса. А теперь возвращаются. И даже зима-то им не страшна. Всё равно она в Лютене – одно название. Снег то выпадет, то растает.

В детстве Ирия так любила редкие визиты циркачей. Пока они не прекратились вовсе. Как и веселые, счастливые приезды заморских купцов и папиных друзей.

– Спешите! Только сегодня! Поистине королевское представление!

Извините. У нас тут свое. Истинно королевское.

Или срыв чужого. Откровенного фарса. И трагедии. Дикая смесь жанров – о такой не слышали?

А брат вовсю штудирует умные учебники. В Лютенскую Академию готовится. Обещанное письмо отцу он уже отправил. Подробное. Сделал всё, что мог, правда?

И пытается отвлечься от тяжких дум. В пустом, недоремонтированном особняке Тенмар. Где больше нет его хозяина.

– Ты идешь со мной? – с порога бросила Ирия.

Жаль, больше нельзя бегать в удобном мужском наряде. Увы, урожденная графиня и герцогская племянница вновь загнана в тесные рамки придворного этикета.

– Я? – растерялся Серж.

Явно удивлен, что вообще кто-то куда-то идет. Особенно Ирия.

Уже совсем забыл, где и когда впервые познакомился со сводной сестрой, а?

– Ты, ты. Не дядю Ива же мне тащить с собой в этот свихнувшийся бедлам… то есть королевский дворец. Твоего папы еще нет в нашей славной Лютене, если ты не заметил. И когда прибудет – один милосердный и справедливый Творец знает.

– Папа скоро приедет. Вот его письмо… – И в самом деле – новый скромный конверт. – Привезла эта почтенная дама, твоя новая дуэнья. Она же поехала к тебе…

Письмо дяди Ива? Еще одно? И почтенная дуэнья?

Всё потом. По пути.

– Я ее не видела. – Разминулись – и слава Творцу милосердному и заботливому. – Успеем наговориться. Но ты и сам – далеко не беспомощное дитя. И обязан нашему Анри слишком многим, Серж. Как и я. Мы должны, обязаны его спасти.

И уж точно поспешить, чтобы не столкнуться с кислолицей дуэньей. И без нее нерешимых проблем и досадных помех довольно.

Отложена в сторону толстая книга. Раскрытой. Чтобы не потерять нужную страницу. Сама сколько раз так делала.

Серж всерьез хочет учиться. А вот Ирию не взяли. Как и Эйду. Новый король ничего не изменил и здесь.

Наивно распахнутые черные глаза нового брата темнеют почти стремительно. Неужели мы с тобой и впрямь – настолько близкая родня? Или ты и Анри?

– Да я не отказываюсь. – А вот голос – всё еще растерян. Хоть и он уже меньше. Серж пытается собраться. Как перед серьезным боем. С королями на тронах и в коронах он еще не спорил, но вот в настоящих битвах уже участвовал. – Но как?

– Увидишь, – усмехнулась сестра.

Из них двоих командовать ей. Потому как Серж на такое не годен вовсе. Хоть и в боях участвовал.

2

В заново отделанный королевский дворец брат и сестра ворвались так же внезапно. Только здесь сейчас никто умных учебников не читает. И любых других книг – тоже.

При Кровавом Эрике в тронном зале было темно и мрачно. И царил въевшийся в холодеющую кровь вечный страх. Бывший Бастард попытался сделать новое жилье подобием старого. Только вместо жутких, но завораживающих статуй древних змеетанцовщиц поселил там живых черных жрецов. Условно живых. Похожих на оживленные трупы. Точь-в-точь, как их хозяин.

Виктор Вальданэ убрал здесь всё в яркие цвета Илладэна – весеннюю зелень с золотом. В честь своей прекрасной королевы. Его уже прозвали при новом «возрожденном» дворе «Весенним Королем».

И весело тут всем, кроме мрачной Ирии. И совсем притихшего Сержа. Только они, похоже, видят, что вообще-то кругом – студеная зима. Почти Ормхеймская.

А Анри невесело совсем в другом месте. Ядовитые узурпаторы-Регенты и злобный недоумок Карл его туда упрятать в свое время не сумели. Сподобился тот, кто обязан отважному маршалу Тенмару всем.

– Графиня Таррент. – Красивый король в ярких южных одеждах и в солнечном зимнем свете – просто великолепен. С виду. Виктор Вальданэ вряд ли рад незваной Ирии, но марку держит. Увы или к счастью. – Чему мы обязаны радости видеть вас?

– Заключению в Ауэнт герцога Анри Тенмара. – Собственный голос – достаточно звонок. Прозвенел на весь разукрашенный тронный зал. Обернулись все разукрашенные приглашенные. – Маршала Анри Тенмара, освободителя Лютены. А также Мэнда и Аравинта.

Мерно закачали напомаженными головами многочисленные придворные. Как заведенные болванчики. Жадно вгрызлись любопытными взглядами. Новое зрелище! Веселый фарс! Свежий цирк прибыл. Кто-то совершил непростительный промах.

Молодой великолепный король высочайше хмурится. Это тебе не наивный Серж. Великие монархи не любят, когда отважными героями-освободителями величают не их самих. А еще меньше терпят назойливые и докучные упоминания о былых долгах. Неотданных.

А юные и не очень дамы вокруг не хотят помнить о других дамах. Кому свежеиспеченный король тоже много чем обязан.

– Анри Тенмара обвиняют в убийстве сотни людей, – расщедрился на величественный ответ Его Неблагодарность.

– Если их считать людьми… – возмутился честный Серж.

– И вдобавок верными слугами Золотой короны, – чеканно нахмурился Его великолепное Величество.

Ну, если это твои верные слуги…

Льется в широкие окна дневное солнце. Отражается за витражными стеклами в ослепительном снегу.

Прекрасные и не слишком дамы трясут черепаховыми веерами. Самых разных расцветок. Аж в усталых глазах рябит. Слишком мало Ирия спала. И слишком много здесь яркого солнца. И цветных зеркал. Как в Главном змеином храме Сантэи. Роджер рассказывал.

Галантные кавалеры замерли не хуже разряженных спутниц. Жадно прислушиваются. Ждут.

Тут в многострадальной Лютене очередной монарх подряд змеи знают, что творится. Так откуда успели поналететь эти? Из каких укромных углов повыползать?

Осмелели. Принарядились, повеселели.

При опасных интриганах-Регентах Ирия тихой мышкой сидела у кроткой Алисы. При разгульных, непросыхающих Гуго и Карле бедная столица превратилась в безумный, пьяный бордель. А во что сейчас? В вольное поле для лихих игрищ неблагодарного юнца?

Впрочем, может, самый великий король подлунного мира в кои-то веки заявил правду? Нагло и прямо в глаза. О верных слугах. Или перепутал, кто там чей преданный слуга. Был.

Что совершил бы сейчас неистовый Ральф Тенмар? Неукротимый Старый Дракон. Много что – когда был при полной власти и огромном влиянии. Почти всесильным любимцем благодарной черни и почти открытым любовником законной королевы.

А в отставной старости храбрый маршал загремел бы обратно в Драконий замок. А то еще и под крепкий замо́к. К столь же храброму Анри в компанию. А затем и на кровавую плаху – на алое сукно.

Умный Ральф Тенмар тоже отлично знал опасные правила придворной игры. Потому и решил их поменять. Внезапно ударился на старости лет в древнюю магию.

Жаль, Ирии пришлось сдать почти всё проверенное оружие. Пистолеты. Оба. А припрятанным острым стилетом в «Весеннего» короля при всей расфуфыренной камарилье не швырнешь. Кто-нибудь да заслонит. И, может, даже искренне.

Да и к чему это приведет? К бешеному бунту бывших эриковцев? К превращению бедной Лютену во вторую Сантэю? К очередной беде, с таким трудом отсроченной Анри?

– В любом случае, Анри Тенмар – невиновен. Кто бы ни убил этих… верных слуг – это не маршал. У него есть алиби. И надежные свидетели. Готовые поклясться на Священных Свитках.

– И кто же они? – вот теперь разряженный «Весенний» монарх только что не смеется. И явно приглашает присоединиться прочих. Выползших. Принарядившихся.

И хмурится одна мрачная (не хуже самой Ирии) красавица-королева. И умный Бертольд Ревинтер. Но у того – свои причины.

– Хотя бы я. Ирия, урожденная графиня Таррент.

Не глупенькая же Элен Контэ, в самом деле. И не умная, благородная мать наглого короля – потому как мертва. Не дожила до нынешних деяний любимого сыночка.

– И где же маршал Тенмар был? – мелодичный, глубокий голос Виктора Вальданэ опасно напрягся. – В ночь подлого убийства?

Твоих верных слуг, помним. Невиновных.

Великий король изволит гневаться. Уже пять минут как великий. Ну и зря. Ирия видала и не таких. В том числе, наглых правителей. И не все после этого выжили.

– Со мной, – ослепительно улыбнулась она. Им всем – поголовно. – В моем алькове.

Алое платье, смелый вызов. Ирию и прежде сравнивали с Прекрасной Кармэн Ларнуа. И если они и впрямь хоть чем-то похожи – пусть сейчас это заметят все!

– Сударыня, вы понимаете, что сейчас говорите? – злая насмешка щедро приправлена колким льдом. Грязным. А чеканное лицо теперь кажется омерзительным, а не красивым. – Вы губите вашу честь, да еще и в присутствии родного брата.

Бастарда, кстати. О чём всем известно. Иначе скромно назывался бы кузеном. Как раньше.

И да, конечно, приписать Ирии кучу самых разных любовников – это допустимо. Простят. А вот личное признание – оно само собой губит ее дотоле безупречную репутацию. Непоправимо.

Да – судя по злорадным шепоткам вокруг. Именно так. Как когда-то одно Воцарение назад – в Драконьем замке. Еще живая Алма, еще наглая и балованная Тере…

Но в чём дело? Ирия тут – Тенмарская Роза и Драконья племянница или уже нет? Вроде, старый герцог Ральф от нее посмертно не отрекался. Да, еще она – избранная фаворитка покойного Эрика.

Да и тупой идиот Карл ее тогда в пьяный дворец вез открыто. Через всю пьяно-испуганную столицу. Как и забирал из сине-ледяного особняка бедной Алисы.

И якобы благородный Всеслав держал в плену. Не только днем, но – о, ужас! – и темной ночью. Они даже и наедине оставались. И тоже отнюдь не в дневное время.

И точно ли неблагодарный Виктор Вальданэ – сын своей ослепительной матери? А заодно еще и благородного отца? Он вообще-то вырос при Веселом Дворе или в самом ханжеском монастыре кислой Ритэйны? Или вообще – ядовитой Мидантии.

Анри, неужели и впрямь больше не на кого было нацепить драгоценную Золотую корону?

Вот илладэнская королева – да, видно, где выросла. И явно недовольна. Только правящая власть – не у нее.

А Ирии надо было выбрать время и кинуться к Элгэ, урожденной Илладэн. Тайком. Но теперь переигрывать поздно. Карты уже розданы, тур пошел. И брошены крупные ставки. На Свитках Судьбы. А они никому не предсказывают счастья.

А бросают их лишь те, кому и так нечего терять.

Кроме того, у честной королевы Элгэ уже было время спасти Анри. Значит, не пожелала или не смогла.

И жаль, сюда было не взять многознающего Клода. Впрочем, его могли как раз казнить – как бывшего змеепоклонника. И ни на дырявый меар такому свидетелю не поверить.

Ирия и сама бы прежде усомнилась.

– Я отвечаю за свои слова. – В отличие от тебя, очередной недокороль. – А жизнь маршала Анри Тенмара и правда дороже моей репутации.

И любой другой заодно. Включая заботливого дядю Ива. Ему уже тоже не впервой. Выдержит.

Прости, честный дядя.

Серж рядом бессильно сжимает не такие уж слабые кулаки. Едва сдерживается. Его старший брат – в мрачном Ауэнте. Младшую сестру выставляют на посмешище.

Почему ощущение, что меж зеленых портьер опасно ветвятся гибкие черные тела? Клубятся, злобно шипят, победно поднимают ядовитые головы. Буйно радуются.

Почему никто больше этого не видит и не слышит? Только яркая, прекрасная южанка-королева – чересчур бледна. И вновь холеный граф Валериан Мальзери слишком уж довольно ухмыляется. Особенно видя внезапную бледность королевы.

Если Виктор Вальданэ вопреки всем слухам теперь кликнет доверенного лекаря – придется заявить, что Анри развлекался с Ирией противоестественным образом. А то и поклясться на многострадальных Свитках. Которые не Судьбы, а Священные. Хоть даже перед лицом доброго, благородного кардинала. Тот поймет.

Интересно, такое признание губит кристальнейшую репутацию сильнее или нет?

А милосердный Творец не обидится. Он умнее людей. И честнее большинства из них.

Кстати, а где же сам благородный кардинал? Не пожелал здесь находиться, или смелого героя и защитника Лютены уже выслали прочь?

И что чувствует сейчас он? Держал тяжелую осаду столько бесконечных месяцев – и все-таки короновал очередную сволочь. Вряд ли Его умное Высокопреосвященство не замечает ничего.

Серж то бледнеет, то краснеет. Лучше бы нынешний король – от позорного стыда за собственную неблагодарность. Только этот не умеет.

Черные змеиные головы повернулись к Ирии. Как по четкой команде. Готовятся жалить. И сытно питаться.

А сотни голодных взглядов расфуфыренных придворных – будто второй хор. Подхватывает гадючью песнь. На подпевках. Туда тоже порой кидают сытный, жирный кусок.

– Ирия, это… правда? – другого места для тихого вопроса наивный брат не нашел.

Потому что в полной тишине слышно даже шепот.

– Да, – она не опустила взгляда. Не дождутся. Никто. – Извини, Серж, но жизнь твоего брата дороже и твоих чувств.

И публичного стыда – раз ты почему-то стыдишься. И с чего-то поверил. Хотя сам находился рядом всё это время.

Настолько растерялся здесь?

Впрочем, кто Ирии и Анри мешал стать любовниками прежде?

Виктор Вальданэ досадливо морщится. Дескать, какой пошлый конфуз. Гулящая баба прибежала спасать полюбовника, мерзость какая. А мы-то думали, что она…

Довольно качают ядовитыми головами оживающие змеи. Скалят отравленные зубы.

Шелковые дамы укоряюще качают широкими веерами. Черепаховыми. Поджимают подкрашенные губы.

Нагло ухмыляются галантные кавалеры.

– Напомнить ли мне вам, что вы не состоите в законном браке, сударыня? И даже не вдова.

Сейчас еще хихикать вокруг начните. Все, кроме призрачных змей. И бедного Сержа. За Анри Ирия уж точно не в браке, так к чему вопрос? Чужой жене быть шлюхой можно, а незамужней деве – нет?

– Спасибо, Ваше Величество, у меня прекрасная память. – Глаза в глаза. Честные – в лживые. – Я помню даже то, что забыли другие.

Пышный зал остолбенел. Королева тянется к крепкому локтю короля – обвитому зеленым бархатом. Удержать взбешенного муженька от вызова вооруженной стражи и немедленной отправки Ирии в соседнюю с Анри уютную камеру? На общую им точно не расщедрятся – хоть сколько заявляй, что давние любовники.

– Готовы ли вы, графиня, повторить свои слова еще перед одной дамой? – вкрадчиво-вкрадчиво. Нагло-нагло. Уверенно-уверенно.

Это еще к чему? Эта загадочная дама – Верховная Змея Мэнда? Или привычная Дева-Смерть?

– Хоть перед самим справедливым и милосердным Творцом, Ваше Величество.

Ну же, зови бедного кардинала. То есть – приглашай. Тот не у тебя на послушных побегушках. И ни у кого из предыдущих королей.

И змеиное кубло в многострадальном дворце вряд ли оценит. Вдруг он тоже увидит?

А любую клятву на Священных Свитках Ирия перенесет, не моргнув. Не она первая.

В чём здесь все-таки хитрый подвох? Или Ирия – не первая, кто объявил себя любовницей Анри? Тут уже скопился многоликий и многотелый гарем спасительниц? Элен еще не являлась точно, но знатных дам в освобожденной Лютене и без нее довольно.

– Перед этой благородной дамой корона имеет определенные обязательства, – улыбается Виктор Вальданэ. – А король держит слово. Всегда. Таков закон.

Обязательства, значит. Определенные. Можно себе представить, какие. И жаль, новый король забыл все прочие долги.

Яркое и алое всегда шли Карлотте Таррент. Как и торжествующая усмешка победительницы. А ее новый муж – явно ширма. Но тоже вполне ярко разряженная. Шелково-бархатная. Да и с лица – смазливая. Как и с завитых белокурых локонов.

И моложе супруги лет на десять.

Только не это – самое паршивое. Не за тем Виктор Вальданэ приволок сюда Карлотту.

Она всё же сделала это. Пробудила не принадлежащую ей древнюю Силу. И теперь со злобной матерью происходит то же, что и с кровавым Эриком Ормхеймским. И с покойным владыкой черного Мэнда.

И с нынешним королем…

Что?

Почему Ирия не заметила этого прежде⁈ И ведь мелькнула же мысль… и ушла.

И куда глядели все прочие – умный Анри, проницательный кардинал… илладэнская королева? Неужели она не видит, с кем делит постель? Не чувствует?

Мертво-живые змеи зашипели громче, перекрывая людские голоса. Им можно больше не таиться. Они уже почти победили…

Как и надменная, торжествующая Карлотта. Она знала, на кого нужно ставить. И с кем возможен подобный долгожданный триумф.

– Вы всё еще уверены, графиня?

Ирии дают право позорно поджать трусливый хвост. И тихо уползти под всеобщие насмешки. Спасти жалкие остатки подмоченной репутации. Признать себя лживой дурой, но не шлюхой.

– Абсолютно, Ваше Величество. – Лед, блестящий на солнце. На лице Ирии. И без примеси липкой грязи. Ральф Тенмар ею гордился бы. – Как и в том, что эта женщина – моя мать. Бывшая жена моего отца, а ныне – монахиня. И я по-прежнему прошу свободы для маршала Анри Тенмара, невиновного в приписываемых ему убийствах.

От отчаянной хватки Сержа останутся синяки. В количестве. И даже краем глаза видно, насколько он бледен. От всего сразу.

Впервые ведь видит родную мать!

– Мой король и супруг, – возвысила голос Элгэ Илладэн. – Если графиня Таррент говорит правду (а у нас нет оснований ей не верить), маршал Тенмар должен быть немедленно освобожден.

– Возможно, – усмехнулся король. – А графиня Ирия Таррент – взята под стражу. Сейчас же.