Текст книги "Весенний Король (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Значит, с меня другой удобный случай. Для побега. Стив, я помогу – обещаю.

Точнее, поможет Анри. От самой Ирии при нынешнем короле толку маловато.

Глава 10

Глава десятая.

Середина Месяца Сердца Весны.

Эвитан, Лютена. – Словеон, Старград.

1

Чернеют остатки тающего снега – последние островки проигравшей зимы под голыми деревьями, у витой ограды, у каменной стены Ордена михаилитов, выдержавшей долгие бои и осаду.

Добро пожаловать, твое Величество, неправящая королева.

Такой же ранней (только более снежной) лютенской весной кардинальский секретарь Жерар не принял бесправную племянницу (и пленницу) почти всесильного графа Мальзери, чудом не казненную за попытку убийства сволочного принца. Теперь никто не посмеет закрыть тяжелые ворота перед новой королевой. Хоть перед незаконным «королем» Эриком Бастардом и посмели. Михаилиты же.

К другому Ордену Элгэ бы и не обратилась. Без толку. И потому отнюдь не всесильная королева – опять в жалкой роли смиренной просительницы. При всей безупречной вежливости и учтивости хозяев дома. Потому что приказывать непокорным михаилитам не выходит даже у короля. Ни у одного.

Последняя весть чудом не убила Алексу. А ведь та еще даже не знает, что натворила ее сестра. И с кем ради этого спуталась.

Увы, восточный яд нашел не Всеслава, а невинную женщину. Ладно хоть не детей! Смерть Ксении Словеонской – сама по себе внезапный ужас, а еще ужаснее – что выжил проклятый князь Всеслав. Убийца Октавиана.

А Диего не сумел сбежать.

Пусть Элгэ уподобится тем, кто сначала не верит, а чуть что – кидается к всесильным богам. Но древние боги, мудрая тезка, милосердный Творец, кто-нибудь, спасите Диего! И благородный кардинал, как их служитель! И как неожиданный новый фаворит Патриарха.

Слишком много жутчайших, неисправимых, фатальных ошибок Элгэ уже наворотила. Как и несмываемых преступлений.

Как она могла поверить, что абсолютно беспринципный и подлый граф Мальзери – и вдруг больше не связан с проклятыми змеями? Как могла поверить именно Элгэ⁈

Месть для Валериана Мальзери оказалась дороже любых клятв. И уж точно – дороже чужих братьев. Он и родных детей не пожалел. Ни одного.

Вряд ли его верный, вышколенный подсыл и впрямь совершил роковую ошибку. Зачем им – и мидантийскому графу, и его хитрому. умелому слуге – щадить Диего? Жизнь брата дорога лишь для сестер – как Элгэ могла об этом забыть?

На что теперь надеяться? На благородство словеонского князя? У него нет и не было благородства. Не больше, чем у Мальзери. Только политический расчет. Иначе выжил бы и Октавиан.

Разница между двумя ядовитыми, безжалостными интриганами лишь в одном – северный князь любит свою семью. И это сейчас тоже не в пользу Элгэ. И безвинного Диего.

Надеяться, что живой пленник выгоднее бесполезного мертвеца? А почему – если с Октавианом уже было иначе? И если на сей счет нет соображений у Элгэ – откуда им взяться у Всеслава Словеонского?

2

В бревенчатом тереме Всеслава Словеонского в меру натоплено. Все-таки на студеном, суровом севере огромные печи – куда лучше чадящих каминов. Не в пример теплее.

И дышится легко – несравнимо легче, чем в каменных склепах мрачных замков. Дышалось бы. Будь здесь Рунос не в плену. И не только он.

И почему именно Север зовут суровым? Чем родной Мэнд-то приятнее и добрее?

– Сейчас вам лучше не лгать, – бледное лицо словеонского князя окончательно закаменело. – Скажите, вы сумели бы спасти мою жену, будь вы тогда рядом?

– Не знаю, Ваша Светлость, – честно ответил Рунос. – Если вы осведомлены о возможностях современной медицины…

– Не надо мне о медицине. Я знаю, кто вы, Рунос… Алессандро.

– Я действительно не знаю, Всеслав.

Не боишься оставаться наедине с сильнейшим Светлым магом? Нет, не боится. Потому что Руносу не оказаться в двух разных местах сразу. А то и в трех. И пока он бьется здесь, Диего с Жанной легко могут погибнуть. Они-то если и Маги, то непробужденные.

И потому даже наверняка погибнут. Можно прикончить одного Всеслава. Но не всю его вооруженную стражу. Северный князь – не трус, но жизнь свою ценит. И весьма.

А в посмертном приказе словеонского владыки Рунос даже не сомневается. Как и в честном предупреждении о нем – на всякий случай.

– Ладно, оставим прошлое. – Всеслав легко снес с черно-белой доски чужого обреченного ратника. – Не хочу быть циничным, но сейчас кстати даже смерть моей Ксении.

Наверное, Рунос всё же не сумел сохранить на лице равнодушно-вежливую маску.

– Нет, я не предпочел бы видеть ее мертвой. С Ксенией меня связывало слишком многое. И это не только общие дети.

Вполне возможно. Отца Алессандро Мэндского с его матерью тоже когда-то связывали не только дети.

– И я уж точно не травил мою жену. Но сейчас у меня нет выбора. Змеева судьба его не предоставила. Теперь мы должны исправить то, что случилось. Смерть моей жены и побег младшего Мальзери.

Исправить смерть? Хотел бы Рунос этому научиться.

– Иногда ситуацию исправляет смерть. Дает врагу понять, что ты не шутишь. И не шутил прежде. Когда предупреждал. К примеру, у меня в плену больше нет весьма ценного Октавиана Мальзери, но он ведь здесь был не один. И не забрал с собой всех.

– Если мне будет позволено перебить вас, князь, у вас в плену нет никого, чья смерть огорчит Виктора Вальданэ. Или Валериана Мальзери.

– Я понимаю, что обоих только порадует смерть вашей любовницы – принцессы Жанны. А как же насчет юного Диего? Виктору он родственник через жену. А Мальзери – родной племянник.

Глухое отчаяние грозит затопить. Беспросветное, черное. Как в далеком беспомощном детстве.

Ведь по-настоящему страшны не голодные, бездушные змеи, а разумные люди. Те, кто миг назад мирно говорят и улыбаются, а потом спокойно творят такое, что любой потусторонний ужас забьется в глубочайшую щель и умрет со страху.

– Князь, вы прекрасно знаете, что даже будь у вас все замковые темницы набиты близкой родней Элгэ Илладэн и племянниками графа Мальзери, нынешнему эвитанскому королю и графу Валериану их смерть безразлична. Они оба даже не поморщатся.

– Зато не безразлично политике, Рунос. И короля уж точно не порадует горе его жены. Разве не так?

– Я умоляю вас. – Целитель молча склонил деревянную фигуру своего «монарха». Венец коснулся доски. Дерево к дереву. Гробы тоже всегда тешут из него. – Если я могу оказать вам любую услугу – я это сделаю. Но не трогайте Диего. Он еще мальчишка. И ни в чём не виноват. Ни Диего, ни его сестры ничего вам не сделали.

– С Мидантией я уже связался. – Фигуры Всеслав двигает по доске абсолютно равнодушно. Ему плевать на игру, и он этого даже не скрывает. – Если новый император ответит благосклонно – мой сын женится на принцессе Зое Кантизин. Доигрывайте партию. Я не принимаю бесславной сдачи, а вы – отличный игрок.

Увы, только в бесполезные ратники. Всего лишь развлечение.

Новый император – это какой? Они в прежде стабильной Мидантии теперь меняются чаще времен года. «Старыми» стать не успевают.

И только бы не безумный садист – принц Роман!

А новостями здесь делиться некому. Уж точно не страже.

И пытаться бежать одному Руносу и в дурную башку не придет. По причине целой голодной стаи «предсмертных приказов» и одного, но веского «предупреждения».

И зачем сейчас планы словенского князя Руносу? Не ему же проводить свадебный обряд. Или чтобы если тайна уплывет – знать, кто постарался? Кто именно шпионит.

Еще пять кратких ходов, и у Руноса есть отличный шанс на «смерть» «черного» противника. Увы, только в рамках простой доски. То есть посеребренной.

– Я знаю о ваших талантах, Рунос. И хочу, чтобы вы, увидев прекрасную принцессу, подтвердили ее личность и законный титул. А то слишком хитроумные правители Мидантии не раз отправляли так самозванок.

И лучше не думать, что с юной «принцессой» случится тогда. Что и прежде – обычно. История жестока. Реальность и политика – тем более.

Дадут ли Руносу случайный шанс устроить поспешное бегство и бедной девочке? Или предварительно запрут, но подальше и получше? И крепче, чем сейчас.

Диего ведь тоже угодил под надежный замок и недремлющую стражу сразу после бегства Октавиана. И там же получил скорую весть, что отчаянный кузен погиб при побеге. Причем погиб не сразу.

Лично Всеслав сообщил. С таким же каменным лицом.

Рунос еле сумел передать другую весть – тайную: нет. Уж смерть Октавиана-то он бы ощутил.

– Всеслав, я вырос в мрачном, нелюдимом Мэнде. Не склонном к дипломатии. Послы его как-то… не любят. Вы уверены, что я – настолько хороший знаток мидантийских принцесс?

– Уверен. Вы же хотите спасти юного Диего. А заодно искупить собственную вину – вам известно, в чём. Эвитан – не первая страна, куда ваше Братство вас внедряло. Вы прекрасно знали юную Зою. Тогда она была дочерью императора Иоанна Паука, а вы – ее личным врачом. Вы все Зоины родинки должны помнить. Но и это еще не всё. Юный Диего Илладэн – очень надеюсь, что хоть он никуда не сбежит, – женится на моей дочери Ясене. И останется здесь. Они – примерно ровесники. И тогда герцог Диего останется жив. Разумеется, в случае еще и вашего примерного поведения. А что касается меня – я возьму в жены принцессу Жанну Эвитанскую.

– Что?

Неплохой план. Со всех сторон. Кроме будущей судьбы Жанны.

– Да, раз теперь у моего сына другая невеста. И я надеюсь, у вас хватит осторожности больше мне ни в чём не препятствовать. Я знаю, на себя Жрецу Белой Матери плевать. Вас там хорошо вышколили. Но помните, что вы здесь не один, Рунос. Очень хорошо помните.

– Да, Ваша Светлость, – целитель склонил голову вместо своего ратника. Хотя бы, чтобы скрыть взгляд.

Середина северной весны, а за окном – непроглядные сугробы. И скоро опять начнет темнеть. Будто этой зиме конец не придет никогда.

– Величество. Раз уж Словеон теперь – отдельное государство, мне пора короноваться. Хотя бы ради более успешной… дипломатии. Мы ведь не в Мэнде. Кстати, где вы так научились играть?

– Первые ходы – дома. А затем у моего учителя в Храме.

– А практиковались столько лет? Только не говорите, что с Карлом, Эриком или юной принцессой.

– Несколько лет – в Мидантии. У одного из юных принцев династии Кантизинов были очень неплохие способности. Мне почти не удавалось у него выигрывать.

3

Отличная мысль – дальняя поездка в такой дождь. Когда будто целая стена отделяет тебя от подзвездного мира. Мокрая, холодная. А весенний ливень ничем не отличить от осеннего. Даже на юге.

На тракте между Ланцуа и Тенмаром. На широкой проезжей дороге. Размокшей сейчас в вязкую глину и мокрую хлябь.

Не простудилась бы Соланж! У малышки хрупкое здоровье.

Гуннор в любом случае не отказал бы в просьбе Стиву. Старшему другу детства и кузену он доверял всегда – в отличие от его родни. И на сей раз речь не о жирном и подленьком кузене уже Стивена Жиле.

Тот-то ладно – просто мелкая погань. А эти – уже опытные интриганы. Конечно, они хотят добра. Это яснее ясного. И даже претендуют на благородство. И не только слов, но и действий. Хоть и приволокли на Золотой Трон Виктора Вальданэ.

И лишнего не говорят – тоже вполне ясно, почему. Только Гуннор – не полный идиот. Теперь уже – точно нет. Не после всех этих последних месяцев. И королей.

Если в заговоре против законного монарха (а что еще они могут планировать?) неплохой маршал-полководец и прожженный министр финансов – либо полетят очень крупные головы, либо король у нас опять будет новый. Кого посадят на освобожденный трон, Гуннор тоже вполне способен предположить. Того, кому на троне понадобится удобная скамеечка для ног. Потому как еще коротковаты.

А еще хуже, что все они – теперь еще и кровная родня Гуннора. Через любимую жену. И угораздило же Соланж повезти на знатную семейку. Мало было старого, непредсказуемого самодура-деда – Тенмарского Дракона. Сволочного, кстати, на редкость. И тоже в свое время – крупного, талантливого военачальника. Отец им даже восхищался.

И лучше не предполагать, что случится, если Гуннор сейчас возьмет и откажется. Внезапно. В живых таких свидетелей не оставляют. Даже честные и благородные. Дело тут важнее. И все они тоже рискуют близкой родней. Ближе, чем он сам.

Не к по-настоящему же благородному кардиналу бежать тогда за помощью и защитой. Зачем зря тревожить больного старика? Тот уже навоевался. И так продержался долго. И его тяжелая война наконец закончилась. Проиграна вчистую.

С другой стороны, Гуннору уже и самому интересно, кто же все-таки связан с черными змеями – Виктор «Великий» Вальданэ, Ормхейм с Бьёрнландом, никто или все? Потому что родных (и уже немолодых) батюшку с матушкой оставлять в стране, захваченной злобными змеями-людоедами, как-то…слишком. И жену – тоже.

Но о хрупкой Соланж здесь обещали позаботиться благородные господа – заговорщики. А вот в родном Ормхейме у Гуннора столь влиятельных союзников нет. И его семью защитить некому.

Сплошная стена бесконечного дождя скроет от острых глаз королевских соглядатаев – если они тут неподалеку вертятся. И от прощального взгляда жены. От ее заплаканных глаз.

Соланж и весенний дождь рыдают вместе. Молча.

Странно, что маршала Тенмара вообще отпустили в родовой замок. Пусть и ненадолго. С другой стороны – верная армия генерала Лойварэ сейчас громит многострадальную родину Гуннора.

А бывшим армиям спятившего Эрика и продажного труса Аллена всё равно, кому подчиняться. Новый король дал генеральский чин бывшему ормхеймскому полковнику – и все довольны. И без ставшего ненадежным Анри Тенмара при случае обойдутся.

Конечно, и на родину он едет не один. Но собственных-то людей у героического маршала не так уж много. С другой стороны, его и отпустили ведь всего на месяц-другой. Родную провинцию в порядок привести. Чтобы налоги смогла и дальше платить сполна.

А непозволительно задержится дававший присягу маршал – так быстренько назад поторопят.

И на Юг же отпустили, а не на Север, где сейчас преданная Тенмару армия. Приведенная еще из Квирины.

Потому Гуннору и лежит путь домой. Где эта бывшая квиринская армия. Конечно, он и без того собирался. Больно уж странно, что от отца нет писем. Даже кратких. Совсем. А ведь должен возрадоваться, что непутевый сын теперь взялся за ум.

И еще страннее, что внезапно не пишет заботливая мать.

И потому в дальний путь предстоит отправиться с полдороги. Не из Лютены же. Сначала муж Соланж просто сопровождал жену и ее младшую сестренку Софи на летний отдых. Домой.

А уж прямо до родного дома ее довезут честные господа – заговорщики. И прекрасные дамы – заговорщицы. Особенно несостоявшаяся любовь наивного Стивена. Якобы покойная Ирия Таррент… уже Тенмар.

– Ты не боишься? – Любимое личико Соланж – бледнее ормхеймских снегов северной родины. Соле почти ничего не рассказали, но хватит и одного путешествия Гуннора. С лихвой. В теперь уже вражескую страну. – Там же Черные Змеи!

– Там еще и моя семья. Наша. И чтобы ни творилось в Ормхейме, родители – это родители. Не думаю, чтобы они принялись истово служить Змеям – хоть Черным, хоть еще каким, – грустно усмехнулся несостоявшийся студент. – И что дохлые Змеи вдруг стали им важнее и дороже сына. Лютена ведь тоже тогда не вся поголовно с ума сошла, помнишь?

Даже если порой казалось, что всё именно так. А последние нормальные успели удрать. Или спрятаться у отчаянных благородных михаилитов.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Конец Месяца Сердца Весны.

Мидантия, Западное побережье.

1

В опасной столице Алексис предпочел не задерживаться. Незачем. И роскошный особняк покойного дяди как-нибудь пока постоит без нового хозяина. Пусть там сначала всё изнутри переделают. Чтобы и малейшего следа не осталось.

Да и бедной кузине Валерии уже скоро рожать. Лучше вывезти ее к теплому морю. Вместе с маленькой сестренкой. И с мужем и его родней – раз уж без них теперь никак.

Хорошо хоть ее подлая мачеха уже успела обзавестись новым любовником. Иначе… лучше не представлять их ближайшую встречу с Валерией. Если слабохарактерного отца обозленная кузина просто не хочет видеть, то уж приторную перезрелую тварь в розовом…

Валерия предпочла бы узреть отцветающую красотку Клодию не в стылой могиле, так в удаленном монастыре, но влиятельные любовники порой спасают от всего.

Зато жива младшая дочь слабохарактерного дяди. Хоть одного ребенка слабак-отец и стерва-мачеха, удирая во все лопатки, прихватили из пылающей Квирины с собой.

Прежде беспечную Марцеллину квиринские приключения наделили новой серьезностью, Валерию – глубокой печалью. Будем надеяться – не навечно. Вдруг будущее материнство и впрямь поможет? Увы, посоветоваться не с кем. Мать далеко. А все остальные дамы в пределах досягаемости – сами еще совсем молоды. Алексис скорее умрет со стыда, чем о чём-то им брякнет. Да и что они еще понимают?

Ярко и счастливо цветет только непробиваемая Юстиниана – супружница его законная. Тоже встретила в Мидантии мать и любимую сестричку Лицинию. Скоро приедут в гости. Так что у Марцеллины будет компания поприличнее, чем когда-то – мачехина. Может, еще и подружатся? Теперь они меньше несхожи нравом, чем в развеселой Сантэе.

Будь у самого Алексиса хороший друг – для задушевных разговоров, ему бы тоже полегчало. Но так сразу и не скажешь, с кем общаться сложнее – с мрачным Марком или с печальным Тацитом? С ними даже напиться вместе не выйдет. А уж душу раскрывать…

А прежние приятели давно канули в забытое прошлое. Остались где-то далеко… по соседству с родовым поместьем. Где Алексис и до сих пор появиться не смеет.

Еще скороспелый герцог предпочел бы переселить к себе мать. И не только ради Валерии. Но она пока не спешит принимать вполне искреннее приглашение. Зато сдержанно упомянула в последнем письме, что знойная красавица-вдова Констанция назвала новорожденного сына Алексисом. И направо-налево заявляет, что они с отцом ребенка тайно обвенчаны. А ее отчаянные братья-охотники не сегодня – завтра поспешат в Гелиополис. Добывать любимой сестренке законный герцогский титул. Доказывать, какой именно брак заключен раньше.

Так что лучше и впрямь убраться на время со сцены. Подобру-поздорову. Затаиться, отсидеться, в лазурном море поплавать, на теплом песке пожариться. С ближайшими соседями знакомство свести. Пожалуй, сейчас Алексис оценит неспешную тишину и почти семейный уют посиделок с провинциальными помещиками.

Долгое путешествие в кои-то веки прошло спокойно, легко и приятно. Хоть и довольно спешно. Но даже Валерию не укачало. Может, все байки о еле живых будущих матерях – буйные фантазии слабосильных, изнеженных романных девиц?

И даже приморское солнце – еще не слишком жаркое, мягкое, весеннее. Но прохладная зимой вода уже согрелась – любо-дорого.

А уж при виде манящей линии пенного прибоя юный герцог соскочил с коня и первым кинулся в теплую соленую купель. Отмокать! Наперегонки с не слишком-то усталым конем. Весело ржущим. Кажется, один друг у Алексиса всё же есть. И собеседник отличный. Всё понимает и ни разу не перебьет. И за густую гриву можно подержаться. Особенно если устанешь.

В умные лиловые глаза заглянуть, опять же…

Прозрачное зеленоватое море, доброе южное солнце, веселые пенные брызги, свежий соленый ветер, родная Мидантия, никаких зубастых Черных Змей и их вооруженных слуг.

И все малейшие камешки на далеком дне видно.

Все-таки быть знатным герцогом с собственной приморской виллой – здорово.

2

– Ваша Светлость!

Новое обращение Алексису понравилось. Его нынешняя причина – нет. Как и потрепанный гонец за тощей спиной старшего слуги. Похоже, местный крестьянин. Спешно бежал по такой безумной послеполуденной жаре? Рисковый тогда самоубийца.

– Ваша Светлость, тут две чужие галеры у берега. Срочно требуют Права Причала.

– А я здесь при чём?

Неужели не нашлось никого поближе и покомпетентнее? И живущего в этих краях подольше.

Дневное солнце так и палит. Даже здесь – во внутреннем дворике виллы. Что же за ее пределами-то творится?

Будущее мидантийское лето будто уже вступило в свои права. Будто жара пощадила путешественников в дороге, но потом всё же решила взять свое. С ростовщическими процентами.

– Так ваши ведь владения, Ваша Светлость. – Старший лакей лишен столичного лоска полностью.

Сразу видно – глухая провинция. Мужик как мужик. От того же гонца даже одеждой не слишком отличается. Такие же рубаха и штаны – светло-серые от природы, темно-серые от времени и долгой носки.

– Так пусть причаливают, – разомлевший от жуткой жары «Светлость» честно собрался нырнуть обратно в уютный, так и манящий бассейн. В прохладу и негу летнего отдыха.

До желанного моря сейчас после полудня тащиться жарковато. Хоть пешком, хоть верхом.

Всего три дня, как прибыли отдыхать. Только-только распаковались. Не рановато ли уже свежие проблемы подоспели? Очередные? Как насчет в этот раз припереться к кому-нибудь другому? Для некоего разнообразия. И хоть малейшей справедливости.

– Подожди, дорогой. – На зависть свежая и бодрая Юстиниана – в наспех накинутом легком голубом пеньюаре. И тут же собрала все мужские взгляды. Включая шатающегося гонца. Аж не такой уже и осоловелый. Зачем она так? Зачем постоянно подчеркивать, что их дружная компания – только что из рехнувшейся Квирины? – Что за галеры? Сколько человек? Это что, вооруженные до зубов корсары с Элевтериса? Купцы отродясь причаливали сами. Если разрешение на торговлю в империи есть.

– А грабящие корсары всегда высаживаются и без любезного приглашения, – отмахнулся Алексис. Враз приободрился. От чужой компетентности. – Станут они церемониться, как же.

– Станут – если у них на драном хвосте висит вражеский флот, – усмехнулась умная и хладнокровная жена. – А еще Право Причала просят, когда на борту чума или оспа. Чем эти просители больны?

Теплая вода враз показалась ледяной. Будто приморская вилла перенеслась куда-то в северный Бьёрнланд. К совсем другим морям – студеным. Где купаться могут только белые медведи. Или прочая местная живность. Тюлени там, моржи… кто еще?

Алексис с шумом вынырнул обратно. Подтянулся за скользкий край гладкого бассейна.

– Господ Тацита и Марка сюда, – уже отдает четкие приказы решительная супруга. Истинная квиринка и… жрица. Выросла в самом опасном Пекле. – Жен и девиц не звать. Особенно младших.

– Да не больны они… – выдавил отдышавшийся гонец.

Юный герцог облегченно выдохнул. Наполовину. Потому как если не больны, то, выходит, голодные корсары? Потрепанные, злые и с чужим флотом на хвосте?

И что теперь? Где тут ближайший крепкий гарнизон с вооруженными солдатами? В целом дне знойного пути верхом? Или еще дальше? Как теперь узнать?

Как Алексис мог забыть, что близкое море – это еще и вечная опасность? И оно коварно и обманчиво, как… столичная родня.

Надо было остаться в безопасном Гелиополисе. Удобный прозрачный бассейн и там найдется. Широкий и глубокий.

Дрожащие руки сами потянулись к прохладному вину. Жестокая Юстиниана безжалостно отодвинула пузатый кувшин, плеснула сама. Им обоим и усталому гонцу. И щедро разбавила ледяной колодезной водой – из другого кувшина, побольше.

И первой отхлебнула. Маленьким глотком. Пример подала.

– Тогда – что? – сверлит она взглядом напоенного гонца. Привела в чувство, будто загнанную лошадь.

Только тех сразу поить нельзя.

– Мертвые там, на борту, – хрипло брякнул отдышавшийся посланец. – Весь экипаж.

Алексис едва не подавился.

– Тогда кто просит Право Причала? – не сменила суровый тон Юстиниана. Ее рука с бокалом даже не дрогнула. Взгляд – тоже.

– Живые. Причалить не могут. Везли-то их вечные мертвяки. Это те самые легендарные Галеры Проклятых – из старых легенд. А на борту – живые. Права Причала теперь просят. Говорят, у них припасы закончились. И пресная вода на исходе.

3

Оказалось – не галеры, а целые полновесные галеасы. Сколько на них столпилось якобы живого народу – пара сотен? Больше? Насколько они там живые? И все ли? Кто проверял, если причалить невозможно?

Юстиниана захлопнула такую хлипкую на этой вилле дверь. Оставила усталого гонца на растерзание легких закусок. И нового бокала прохладного вина. Разбавленного.

Первую порцию гонец осушил тогда залпом. Жадно.

Лошадей в пене сразу после бега поить и впрямь нельзя – ни в коем случае. Но люди же не кони? И умная Юсти ведь знает, что делает?

Должна, потому что не знает вконец обалдевший Алексис. И ничего уже не понимает. Кроме того, что полузабытое невезение вернулось – на прикормленное место. И теперь жадно вцепилось – с новыми силами. Оно тоже уже успело отдохнуть и дух перевести.

– Алексис, соберись, живо! – зеленые глаза вот-вот просверлят насквозь. – Это – твое герцогство, твои люди. И причал – тоже твой.

Почему рассудительного Марка вместе с его занудливым умником-родственничком унесло на веселую прогулку именно сегодня, а? В такую изнурительную жару? Почему Алексис не удосужился спросить, куда? Обрадовался, что зовут с собой не слишком настойчиво. Что можно спокойно в удобном, прохладном бассейне поотмокать.

А капризная судьба взяла и вновь посмеялась. Пригнала эти… галеасы – тоже отмокать. У пристани.

В распахнутом окне вольно гуляет прохладный морской ветер. Прижимает к телу мокрую рубаху. Вгоняет в крупную дрожь.

Впору в теплый плащ закутаться – прямо в полуденную жару.

Юстиниана плотно закрыла дверь, но та недостаточно крепка. Да и в широкие окна разве ничего не слышно? Из густого, тенистого сада? Или там точно никого нет? Алексис ведь даже заранее не глянул. И уж точно густые кусты не проверил.

И как далеко вообще разносятся приглушенные голоса?

Юсти, усмехнувшись, плотно прикрыла окно. И вмиг сделалось совсем душно.

– Я думал, всё это уже кончилось. Еще в далекой Квирине, – обреченно проронил Алексис.

Теперь – можно. Не слышит никто, кроме Юстинианы, а ей – можно. Она его и не в таком виде лицезрела.

– То – кончилось именно в Квирине. Если помнишь, легендарные Проклятые Галеасы там без дела не шастали. Только здесь. Тебе нужно успокоиться, время не ждет. Считай до десяти, медленно…

Юстиниана вдруг шагнула к нему и поцеловала. Медленно.

И как тут считать? И кого? Проклятые галеасы?..

– Всё, милый. – Прохладные руки оставили его плечи на растерзание летней жаре. И очередным неотложным проблемам. – А теперь выпей еще вина (конечно, разбавленного!) и идем. Люди должны увидеть своего герцога. Смелого, собранного, решительного. Спасителя и защитника. Наместника императора в своих землях.