Текст книги "Три желания (СИ)"

Автор книги: Ольга Придакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 7.

Для меня это было первое путешествие со дня попадания, поэтому я потихоньку разглядывала местную флору и сравнивала её с родной Землёй. Пока оба мира были настолько похожи, что если бы не наличие у меня магии, что волновалась в крови, подумала б об отпуске в сельской глубинке. Тот же сладкий воздух, нагретый летним солнцем, то же высокое голубое небо, раскрашенное причудливыми фигурами редких облаков, те же ухабистые дороги.

Выехав за околицу деревни, мы очень долго двигались вдоль поля, колышущегося от ветра разнотравьем вровень с колёсами тарантаса. Светило солнышко, щебетали какие-то птички, одуряюще пахло полевыми цветами. Лето. Эта идиллия никак не вязалась с трагедией, что приключилась с нашей семьёй, в одночасье разрушив привычный уклад. Притихшая Стешаня и хмурый Меркул, разрывали мне сердце. Хотелось их успокоить, сказать, что всё будет хорошо, но я и сама теперь не знала, как именно будет. Единственное, радовало то, что все остались живы и относительно свободны. Почему-то я поверила Длинному, что он исполнит обещание по отношению родителей. А пока... Хобл семенил по дороге и старался на ходу ухватить хоботом траву на обочине, заставляя тарантас вилять из стороны в сторону, но ошейник с артефактом подчинения не давал ему уклониться с маршрута.

Карета с инспектором катилась намного быстрее нашей колымаги, поднимая пыль и распугивая мелкую живность, порскающую из-под лап монстров. Было видно, как тварей периодически притормаживают, чтоб мы совсем уж не потеряли её из вида. Нас инспектора не боялись совершенно. Решив, что надев браслеты, сдерживающие нашу магию, они обезопасили себя в полной мере. Да мы и не пытались что-либо предпринимать, полностью положившись на судьбу. Глупо? Возможно. Но мать с отцом, до сих пор не пришедшие в себя, смирились с таким положением. А я не понимала до конца, чем мне может грозить, обещанный долговязым, контракт. Поэтому тоже сидела тихонько.

Наконец поле закончилось, упершись клином в небольшой подлесок, за которым сразу начиналась другая деревенька Закутка. В основном в ней жили семьи охотников, потому что селение ютилось на невысоком пригорке, а практически за огородами, сплошняком стоял лес. Карета, подпрыгнув на очередном ухабе и вильнув черным задом, скрылась среди подлеска. Вдруг впереди что-то громыхнуло, по земле прошла волна дрожи и всё стихло. Наш хобл шарахнулся в сторону и встал как вкопанный. Сколько отец не пытался его сдвинуть с места, не получалось. А меня окатила волна страха, пришедшая от животного и ощущение беды, пропитавшее окружавшее нас пространство.

– Меркул, нужно пойти посмотреть, что там впереди случилось. – ухватившись за рукав отца, прошептала мама, выходя из оцепенения.

– Я с тобой! – подскочив с места, тут же вызвалась я.

И пока мы с отцом разминали затекшие ноги после долгого сидения, пока добирались до деревьев, спрятавших дорогу в глубине, уже ничего не напоминало о происшествии. Природа успокоилась. Птички, взметнувшиеся в страхе со своих гнёзд, вернулись на свои места. Зверье попряталось по норам, мошкара вновь начала танцевать свой хаотичный танец. Тишина, небольшой ветерок и приветливое солнышко! Успокоившись, наша животина сама решила вновь продолжить путь и тихонько двинулась следом за нами. Дойти до подлеска нам с отцом оставалось не более нескольких шагов, когда из-за деревьев показался взлохмаченный, бледный, но с горящим взором, мой горе-женишок. Митрошка.

– Ты? Откуда? Что ты тут делаешь? – посыпались на него вопросы с нашей стороны.

– Даринка! – качнулся он в мою сторону и вместо того, чтобы прояснить ситуацию, еще больше нагнал туману, – Я так рад, что успел! Вы свободны! – пафосно воскликнул он, – Теперь твоего отца никто не отправит на каторгу, а вам с матушкой не придется батрачить на хозяина!

Немая сцена, как в спектакле "Ревизор". Мы с отцом зависли, а он продолжил, – Мы поженимся! Уедем в столицу или на другой край королевства, в другой город, деревню! Как ты скажешь, так и будет! – опять хватая меня за руки, с жаром зачастил этот… Жених!

– Ты дурак? Что ты сделал с инспектором? – вырвавшись из захвата и подобрав юбку, чтоб не путала ноги, я бросилась бежать в сторону деревьев. Туда, где дорога плавно изгибаясь, разделялась на две. Одна уходила в сторону тракта, соединяющего провинциальные города нашего королевства, а другая, петляя между деревьями, упиралась в Закутку.

Открывшаяся картина мне очень не понравилась. Посередине дороги, как раз на распутье, зияла огромная яма, в которую по самую крышу провалилась чёрная карета. Она насквозь была проткнута несколькими толстыми корнями деревьев, растущими у обочины. Оборванные вожжи, вывернутые оглобли, оторванные колеса. Тварей видно не было. Людей тоже. Я сглотнула ком, вставший поперек горла от страха:

– Ты что натворил, идиот? Где люди? Куда делись твари? – обернулась к парню, прибежавшему следом первым.

От ужаса нарисовавшихся перспектив, стала заикаться, а поднявшийся ветер от не сдержанных эмоций, смерчем закружил вокруг ямы.

– Успокойся, дочка! – подошедший со Стешаней Меркул, положил руку мне на плечо, – Сейчас разберёмся. Давай, рассказывай по порядку, – обратился он к Митрофану.

– А чего рассказывать? – видя, что я не собираюсь бросаться к нему на шею с криком "я ваша навеки" и совсем не рада случившемуся, обиженно буркнул рыжий, – Когда вас увезли, я припёр к стеночке этого, раскрашенного сирина, сыночка мельника... Он-то и спел мне песенку о вашей подставе. А заодно, откупился артефактом переноса, чтоб только правда не выплыла наружу! Где только раздобыл такой дорогущий артефакт! Дальше еще проще! Перенестись сюда, чтобы перехватить инспекторов по дороге – минутное дело. Меня магии никто не лишал и эффект неожиданности никто не отменял! И вот, получилось то, что получилось. Твари, правда, больно прыткие! Выбрались из ямы быстро и удрали! Видимо повредился ошейник. А люди там, внутри кареты. Я не заглядывал, живы или нет. Но всё пока тихо. – уже, с поникшей головой, закончил горе герой свое повествование.

Лично мне инспектора с его помощником жалко не было, а вот от последствий этого поступка, было страшно. Я не кровожадная, нет! Смерти никому не желала, но в этой ситуации для нас было б лучше скрыть всё по-тихому. А если они живы, ранены? Что тогда делать с ними? А твари? Куда убежали? Насколько они опасны для людей? Несколько кровавых картинок с их участием промелькнуло перед глазами, а потом всё заслонило видение, как стражники тычками подгоняют отца к помосту с плахой и инспектор вновь зачитывает приговор, где единственное слово "казнить" гремит словно гром. Помотала головой, отгоняя картинки. Так, отставить панику! Дала я себе мысленного пинка. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала нужно узнать живы пассажиры или нет, а уж потом думать о последствиях.

– Митроша, ты можешь вытащить карету из ямы? – спросила у парня, усмиряя свое раздражение.

Но тот только покачал головой и развёл руками, – Выложился весь. Не потяну. Да и зачем? – пожал он плечами.

"Вот тупица!" – мысленно приласкала его я, а вслух добавила, – А если там кто живой? Сейчас ка-ак выпрыгнет! И полетят от нас клочки по закоулочкам! Надо убедиться, что там не засада! – возмущенно зашипела я.

Митрофан озадаченно почесал затылок, – Дык, сама попробуй вытащить! Воздухом.

– У-у-у-у! Убила б! – знает же, что не в ладах со стихиями! Но делать нечего, я попыталась сконцентрироваться и представить воздушные ленты, которые просунула под днищем кареты и пытаюсь за них тянуть вверх. От моих титанических усилий карета лишь закачалась, с боков ямы на неё посыпались комья земли и мелкие корешки, но с места не сдвинулась. Попробовала поднять воздушной подушкой, как бы надувая её постепенно, – всё безрезультатно. До определённого момента она наполнялась воздухом и я уже радовалась, что все же получится поднять карету на дорогу, как звучал хлопок и все возвращалось на исходную.

– Придётся тебе туда лезть самому! – в очередной раз потерпев фиаско, я перевела взгляд на парня, – Ты, главное, туда спустись. А обратно подняться я тебе помогу. Постараюсь. – добавила, глядя на скептически поднятую бровь.

– Нужно торопиться. Охотники народ чуткий, кто-нибудь да слышал грохот и дрожь! Они обязательно придут проверить! – махнул в сторону Закутки отец, лишив меня еще какого-то количества нервных клеток, – Нам бы как-то браслеты снять, остальное уже мелочи, справимся!

Отец понемногу приходил в себя и снова становился собранным и рассудительным мужчиной. Митрофан же с опаской наклонился над ямой и я разозлилась. В конце концов, маг он земли или кто? Сам заварил кашу, а теперь трусит! Яма была глубокая, с ровными, отвесными стенами из которых торчали острые, обломанные корни. Карета стояла почти вплотную, точно пробка, заткнувшая бутыль и, если спуститься туда было проблемой, то подняться наверх, практически, невозможно. Видимо парень пришел к тому же выводу, потому что выпрямился, почесав макушку и растерянно взглянул на Меркула, будто ища у того поддержки.

– Стой тут, же-нн-их! – выплюнула я окончательно рассердившись и, подоткнув повыше подол юбки, присела на корточки, уцепившись за торчащий корень.

– Может не надо? – предпринял попытку меня остановить Митрошка.

– Надо, Федя! Надо!

И больше не обращая внимание на удивлённо вытянутое лицо друга, мысленно представила небольшие ступеньки, плавно спускающиеся вдоль стены ямы и сделала первый шажок. Нога тут же нашла опору – маленький бугорок; второй шажок – и снова нога опустилась на неровность земли. Окрыленная удачей, я выпрямилась и уже спокойно стала спускаться, отмахнувшись, от пунцового со стыда Митрошки и бормотавшего что-то про выгорание.

До кареты добралась без приключений, а внутрь попасть удалось не сразу. Пришлось протискиваться бочком, так как дверь открывалась с трудом и совсем чуть-чуть. Проскользнув в полумрак салона, что раньше ласкал взор своей красотой и удобством, а теперь представлял жалкое зрелище из порванной и висевшей клочьями бархатной ткани, утыканной, как копьями, толстыми, кривыми корнями... Распотрошёнными подушками, сломанными скамьями... Я наткнулась взглядом на башмак с золотой пряжкой, выглядывавший из-под обломков скамьи. Кое-как, намагичив себе небольшой шарик света, узрела полную картину погрома и испытала некое облегчение. Минус один недруг! У толстяка не было ни единого шанса остаться в живых. Как бабочка, пришпиленный к полу острым корнем, он лежал под сломанной и свалившейся на него скамейкой, раскинув в стороны руки. В зажатом кулаке мертвец крепко стискивал маленький мешочек с туго набитыми монетами. На некоторое время я зависла, пялясь на помощника инспектора. Но через какое-то время до меня начало доходить, что толстяк в карете один. Второго попутчика и близко не было, а это значит, что он каким–то чудом остался жив. Выбрался и теперь нам точно грозит возмездие от разъяренного инспектора.

Волна липкого страха вновь прокатилась по спине, оставляя дорожку холодного пота. Надо быстро уносить отсюда ноги! Не долго думая, выхватила из мёртвых рук мешочек с деньгами и наплевав на мораль – мёртвому деньги уже не понадобятся, а нам пригодятся, я рыбкой выскользнула из кареты и рванула наверх. Меркул, Стешаня и Митрофан так и стояли около кромки ямы и с напряжением следили, как я, практически, взлетаю на поверхность.

– Отец, ты был прав, надо спешить! – затараторила я, – Но не из-за возможных охотников! Погоня!

Глава 8.

– Нас обязательно будут искать! Там внизу только помощник инспектора, а самого нет! И вот, – я протянула ему мешочек, – это было в руке у помощника. По-видимому, взятка. Можно считать это нам компенсацией за все беды?

– Компе... что? – это Митрофан уцепился за новое слово.

– Не важно! – опять отмахнулась от парня, – Важно, что нужно скрыть следы как-то и уходить отсюда. А ещё, – снять с отца и матушки эти грабовы браслеты!

– Шкатулка! Ты видела шкатулку, доча? Там мог быть ключ! – вспомнил Меркул, как толстяк, защелкнув браслеты на их руках, положил в шкатулку маленький артефакт, напоминающий швейную иглу.

Я покачала головой, а Митрофан заулыбался.

– Не переживай! – он боднул меня локтем, – Сейчас проверим. Уж на это у меня силы хватит!

Рыжий подошёл к самой кромке обрыва, поднял руки на уровне груди ладонями вниз с растопыренными пальцами и закрыл глаза. Минуты две ничего не происходило, потом мелко затряслась карета и из ямы начали подниматься разные металлические предметы – гвозди, какие-то ржавые огрызки бывших орудий, наконечники от стрел, болты для арбалетов...

– Смотри внимательно! – сказал Митрофан, не открывая глаз.

Я и смотрела. Вот, покачиваясь в воздухе, показалось одно колесо, аккуратно лавируя между корнями... Рядом повис фонарь, что крепился спереди кареты... Мужская кожаная перчатка… Перчатка? Стоп! Она же не железная?!

Я осторожно наклонилась над ямой и протянула руку, сцапав этот мелкий предмет мужского гардероба. Перчатка как перчатка, – мягкая лайка чёрного цвета, немного грязная, но целая. Я крутила её и так и эдак – ничего необычного, пока не догадалась посмотреть по-другому. Магическим зрением сама перчатка оказалась просто темным пятном, а вот манжета светилась бледно-розовым цветом. Хорошенько её прощупав, я обнаружила небольшое утолщение на внутренней стороне в самом шве. Хитро! Достать артефакт не составило труда и да, это оказалась иголка. Митрофан с облегчением выдохнул, когда я коснулась его плеча, а все железяки, висевшие в воздухе, грохнулись обратно в яму, ещё добавив вмятин и дыр многострадальной карете.

Не теряя времени, мы вместе повернулись к Меркулу, уже протягивающему мне руки с браслетами. Разобралась быстро. Это как в смартфоне вынуть симку – вставил в дырочку, надавил и вуаля, готово! Браслеты шлепнулись на землю. То же самое проделала и со Стешаниными. А отец, потерев затекшие запястья, обратился к Митрофану:

– Нужно засыпать яму, будто ничего не было. Ты как, сможешь помочь? Я один, боюсь, не справлюсь!

– Я тоже помогу! – вызвалась я, – Говорите, что нужно делать.

Кивнув на мой выпад, отец продолжил, – Нужно собрать всю землю, что раскидало взрывом и утрамбовать яму, чтоб и следа не осталось. С вашим с матушкой ветерком да нашей с Митрофаном силушкой должны быстро управиться! Сметайте ее к яме, а мы утрамбуем. – начал командовать отец.

И мы начали колдовать, сосредоточившись и взявшись со Стешаней за руки. Земля завихрялась небольшими торнадо и вместе с камушками, листьями и ветками приближалась к краю ямы, опадая небольшими кучками, которые медленно сползали вниз… Ветер шумел в ушах, подолы юбок закручивались вокруг ног, а волосы лезли в глаза, но мы с матушкой не разъединяли рук, выпуская через них стихию воздуха. Подмели так аккуратно, что через полчаса уже ничего не напоминало о происшествии. Мы же, забрав из тарантаса свои скудные пожитки и развернув его в сторону нашей деревни, придали ускорения длинноносой животине, надеясь, что рано или поздно хобл вернётся домой. Сами углубились в лесок, свернув с дороги, выбирав кусты погуще и деревья повыше, чтобы спрятаться от случайного взгляда и обсудить, что делать дальше. Минут через десять быстрым шагом, стараясь не цепляться одеждой за сучки, как назло, торчащие как маленькие пики, мы вышли на крохотную полянку. Со всех сторон ее окружала молодая поросль хвойных деревцев, чем-то напоминавших наши лиственницы, только ствол и веточки которых были яркого фиолетового цвета, а иголочки отсвечивали серебром.

Немного в стороне, опустив ветви до самой земли и образуя некий полог, рос их собрат исполин. Его макушка, устремлялась ввысь, теряясь где-то далеко под облаками. Такие же исполины, стоящие за фиолетовым молодняком, выделялась на фоне своих низкорослых братьев, словно стража, охраняющая свою территорию от малолетних захватчиков. Кора их была почти черной, а синие иголки, с металлическим отливом, мерцали в солнечном свете. Красиво! Выбрав того, что образовывал укрытие, мы и направились в его сторону, чтобы отдохнуть, перекусить и решить, в какую сторону идти дальше.

– Можно по охотничьим тропам добраться до Двуреченки. Там домов поболее будет, да и жители побогаче. Купить подводу, а потом до Тычта по тракту, уже не пешими, легче. Глядишь, попутчики попадутся... И веселее, и безопасней. – внёс предложение парень, глядя на отца, когда мы закончили со скромной трапезой.

– А ты чего это удумал? С нами что ли? – помогая матери убирать остатки провианта в котомку, не утерпела я, чтоб не вставить "свои три копейки", – Тебя кто-нибудь звал? Что ты лезешь, куда не просят?

Митрофан покосился на меня, но продолжил говорить отцу, – Мне назад ходу нет. Сынок мельника сразу сдаст властям, как только подвернется случай. Я ж у него артефакт отжал! Не дурак, свяжет концы с концами, если искать вас начнут. Да и вам сподручней будет, коли два мужика в семье. У меня всё равно в Мормышке никого не осталось. Сами ж знаете, матушка прошлой зимой умерла, а отец уж давно в лесу сгинул. – продолжил исповедоваться рыжий, вертя в руках травинку.

А я от возмущения чуть не лопнула. Это что же получается, без меня, меня женили? Ишь какой прыткий! Не мытьем, так катаньем! Решил через родителей в мужья пролезть?

– Стоп! Стоп! Это ты сейчас про какую семью говорил? – прищурилась я, – Что-то я не помню, чтобы у нас были рыжие родственники!

– Не были, так будут! – сверкнул он глазами. И снова огорошил, – Дядька Меркул! Тётка Стешаня! Простите, что так получается. Хотел по-людски, чтоб правильно было, но так уж вышло... Я прошу отдать мне в жёны вашу дочь, Дарину!

– Апх… – подавилась я воздухом, а потом взвилась с места, – Я тебе вещь, что ли? Как это отдать? Меня спросил?

– Спрашивал, если ты забыла! – огрызнулся Митрофан.

– А ну, тихо! Сядь и успокойся! Пока я ещё хозяин в семье! – рявкнул отец, глядя на меня.

И я сдулась. Это не Земля, не двадцатый век, где женщина вольна поступать, как ей вздумается. Здесь и выдадут, и продадут, и ещё спасибо скажут, что забрали. Всё дело упирается только в цену – чем сильнее дар у девушки, тем дороже она стоит. На глаза набежали слезы и я отвернулась в сторону, вновь опустившись на траву. Стешаня придвинулась ко мне и обняла за плечи, успокаивая.

– Нашли время, выяснять отношения! – укоризненно покачала она головой, глядя на мужа, – Сейчас самое главное убраться подальше и схорониться надежнее! Зачем неволить девку? Пусть Митрошка остаётся, но не как муж, а как брат. (Я не удержалась и снова хмыкнула, вытирая слезу. Ага, брат! Мы все русоволосые и зеленоглазые, а он – медно-красный и глаза цвета какао). – Всё же он прав, – продолжила матушка, ласково гладя меня по руке и продолжая глядеть на Меркула, – вам вдвоем сподручней будет! А там поглядим, как жизнь повернет.

Отец внимательно посмотрел на меня, что-то прикинул в уме и обратился к Митрошке, напряженно следившему за его реакцией, – Ты парень неплохой, Митрофан! Я только рад буду, если у вас всё сладится! Но погляди, как дочка сейчас осерчала! Не хочется ее неволить. Да и мать права, не время сейчас женихаться вам! Но, раз дороги тебе обратной нет, оставайся! Охотник из тебя неплохой, отец успел натаскать. Опять же, магия посильней моей будет! Выберемся из этой беды, тогда и поговорим! Глядишь, к тому времени Даринка и передумает. Уж не знаю, что за нечисть в неё вселилась, что отбивается от замужества, как граб от благословения! Решено! – хлопнул он себя по коленям, – Идем в сторону Двуреченки!

– Нельзя нам туда, отец! Как раз в Тычте и будут искать в первую очередь! – подала я голос, теребя кончик косы и тихонько шмыгая носом, – Надо подниматься по течению Ключницы, на север. Поначалу обходить все деревеньки стороной, пока не дойдём до Вракрида. А уж там покупать лошадей и искать попутчиков, чтоб двигаться к границе королевства. Вы же понимаете, отец, что в первую очередь будут искать менталиста? И не успокоятся, пока не отыщут.

– Понимаю, дочка. – устало подтвердил тот, – Не понимаю только, благодать на нас снизошла или наказание в виде твоего дара! Да и ты сама очень изменилась с той поры! Рассудительная не по годам стала! Куда подевалась та егоза, от которой сладу не было?

– Наверное повзрослела? – несмело улыбнулась в ответ и подскочив, чмокнула его в щёку.

До сумерек оставалось еще часа четыре и мы, не сговариваясь, собрали жиденькие пожитки и двинулись в путь, по дуге обходя деревню охотников. Митрофан, сожалея, что не догадался прихватить из дома хотя бы силки или самострел, порывался наведаться в Закутку, но мы его отговорили. Бережёного, как говорится…