Текст книги "Повелители слез (СИ)"

Автор книги: Ольга Пашнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

   Ее кто-то осторожно тронул за плечо.

   – Подай, девочка, монетку, Высшему дар принесу, чтоб доченьку мою вернул, – сказала сухонькая бабушка, одетая бедно, закутанная в серый плащ.

   – Простите, нет у меня денег, я сама только вернулась, – ответила Аня.

   – Тогда делом помоги, – не сдавалась старушка.

   – Каким? Вы скажите, я, если смогу, то сделаю.

   Бабушка вдруг лукаво улыбнулась и посмотрела Ане в глаза.

   – Ан нет, сделала ты уже все, девочка. Монетки я требовать не вправе, твой подарок Высшему подороже золота будет.

   И, не сказав больше ни слова, незнакомка медленно побрела прочь.

   – Подождите! – крикнула Аня. – Стойте! Что вы имели в виду?!

   Но маленькая фигура бабушки уже скрылась в толпе.

   Аня снова повернулась к перилам и, на какой-то маленький миг, ей показалось, будто она видела в небе призрачные очертания небольшого домика, увитого виноградом. А потом над равниной поднялась радуга.

Эпилог

   – Не втыкай, пожалуйста, в меня иголки, – попросила Аня, скосив глаза на подругу.

   – Извини, но твое платье опять надо ушивать, – возмутилась Веста. – Я не пойму, что с твоим весом. То толстеешь, то худеешь. Какой идиот придумал шить платье за несколько лет до свадьбы?

   – Ну, мы же не знали, что свадьба у нас будет аж через пять лет, – хмыкнула Аня. – Так получилось.

   – Получилось, – передразнила ее Риорская. – Ждали-то чего?

   – Сначала Вилдэр помогал Рандвалфу устроить государственные дела. Потом мы ребенка ждали – не выходить же замуж с огромным животом. Потом вроде собирались, но как-то второй подоспел...короче, дел было много.

   – И чего сейчас вдруг решили? Вы и без свадьбы детей делали. Между прочим, белый цвет – символ невинности невесты. А у тебя из-за этого самого символа трое детей выглядывают. Это нормально?!

   Аня снова дернулась, когда Веста в очередной раз ее уколола.

   – А сама-то замуж выходила как? Мне Риорский подробно все рассказал.

   – Ага, как же. Расскажет он. Да ни в жизни не поверю! Ему стыдно, между прочим. И выходила я замуж не в белом, мне белый вообще не идет. Так что закрой рот, подруга, и не ной. Красота требует жертв.

   – Так то жертв, – буркнула Аня. – А это – пытки.

   – Медленно приготовленных жертв,– уточнила Веста.

   – Интересные вы тут разговоры ведете, – вдруг раздался голос Рандвалфа.

   Мужчина стоял около дверей и скептически рассматривал Аню, которая примеряла подвенечное платье.

   – Напомни мне, в который раз ты его надеваешь? – усмехнулся Рандвалф.

   – Да отстаньте вы! – Аня обиженно отвернулась. – Хочу, и надеваю. Вас, между прочим, на свадьбу не звали, вы сами напросились.

   – Не заводись. Я вообще-то зашел сказать, что Марина и Идгард приехали и очень хотят с тобой пообщаться. Ксюху они уже затискали и та прячется у меня в кабинете.

   С тех пор как Идгард, показав всем весьма красноречивый жест в ответ на "будешь наследником", остался жить в мире Ани и даже умудрился жениться на Марине, он был редким гостем в замках, но всегда желанным. За годы жизни с Аниной сестрой парень объездил половину мира, получил образование, работу и умудрился уговорить жену на ребенка, которого она и ждала на момент Аниной свадьбы. К такому повороту Аня отнеслась философски и не реагировала на подначки Рандвалфа, мол, сама Аня замужем за Вилдэром, а ее старшая сестра – за его сыном. Едва девушка пыталась разобраться, кто и кем кому приходится, у нее начинала болеть голова и, в конце концов, она это дело бросила.

   Она быстро переоделась и отправилась встречать гостей. В холле замка уже собрались почти все и с самой настоящей наглостью пили кофе, не дождавшись девушек. Веста тут же отобрала чашку у Риорского, за что получила по носу: она ждала ребенка и кофе ей пить не разрешалось. С Аней любезно поделился Вилдэр. Сольвейг предложила было принести еще чашек, но Аня отказалась: с любимым из одной чашки пить было интереснее.

   Дети играли где-то во дворе, с ними возились няни. А компания взрослых расположилась в беседке неподалеку.

   – Ань, мы на празднование не останемся, – вздохнула Марина. – Церемонию посмотрим, и уедем, у нас путевка в Испанию. Помнишь, мы вам предлагали?

   Аня помнила, ровно как и причину отказа: Ксюша не могла больше возвращаться в Анин мир. Что-то было в ее магии, запрещающее жить там, где этой магии нет. Лучше всего девочка себя чувствовала на родине отца, здесь и росла, и училась, и была вполне счастлива. А без дочери Аня отдыхать отказывалась.

   – Ничего, – улыбнулась она. – Мы вас и на церемонии накормим.

   Михаил, который до этого момента выговаривал Весте за ее тягу к нездоровой пище, вдруг поднялся и обвел взглядом присутствующих.

   – Товарищи, можно сказать кое-что?

   – Валяй, – разрешила Аня.

   – Мы с Вестой посовещались...

   – И он решил, – хихикнула Веста, но тут же умолкла под взглядом мужа.

   – В общем, мир постепенно восстанавливается. Нам приятно, что люди оказали такое доверие и разрешили нашей братии руководить государством. Поскольку численность населения уже превысила определенные пределы – и откуда они только берутся – мы решили, что не лишним будет худо-бедно возродить традицию высшего магического образования. Пока что нас хватит лишь на один университет, без разделения, как было в Лесном, но в будущем, думаю, все это разрастется. Надеюсь на поддержку и понимание.

   – Идея неплохая, – кивнула Рандвалф. – Помещение имеется, давайте один из летних замков приспособим, он прямо создан для университета. Вот только...как вы планируете решить проблему преподавателей?

   – Пока что я надеюсь на преподавание Весты, Вилдэра, Ани и свое собственное. Потом будем проводить собеседование.

   – Чему я буду их учить? – удивилась Аня. – У меня же нет магии.

   – Тому, как выйти замуж за правителя, будучи рабыней, – усмехнулась Сольвейг.

   – Тогда тебе читать надо, ты же у нас повелительница нынче, – парировала Аня.

   – Как родить от Вилдэра и сбежать, – хмыкнула Веста. – А потом внезапно вернуться.

   – Как родить от Вилдэра я, пожалуй, учить не буду, ибо чревато.

   – А ты научи, как махать мечом направо и налево! – предложила Марина. – Или как волков на шкуры пускать...

   – Да хватит вам! – рассердился Михаил. – Я хотел, чтобы Аня научила их думать. Не полагаться на магию, а использовать только собственные мозги, не сдаваться, искать выходы, анализировать. Мне кажется, ей это под силу. В конце концов, фактически она спасла этот мир и даже если Аня просто будет рассказывать о произошедшем на лекциях, польза будет. Мы не должны забывать о прошлом и быть готовыми ко всему.

   Девушка смутилась. Она так и не рассказала семье о Рейбэке. И Веста тоже молчала, они словно договорились все скрывать, хотя ни одна не собиралась препятствовать открытию этой тайны.

   Все смотрели на нее, ожидая решения.

   – Я...ладно, – Аня пожала плечами. – Если вы считаете, что это нужно, я готова.

   – Ура! – Веста бросилась обнимать подругу. – Это будет здорово!

   Она прямо светилась от счастья. У Весты появилась возможность снова преподавать, у Ани – найти себе стоящее дело в этом мире, у Риорского – применить свои таланты во благо. Может, и выйдет чего у них.

   Со стороны детской площадки раздалось хныканье: это Ксюша, играя, упала и ударилась. У этой девочки с колен ссадины не сходили. Аня отправилась поднимать дочь и смотреть, не нанесла ли та себе какую травму.

   – Ксюша! Ты осторожнее можешь бегать?

   Но та уже поднялась и вполне резво помчалась навстречу матери.

   Аня уже не могла таскать одиннадцатилетнюю Ксюшу на руках, поэтому просто обняла ее и отпустила играть к остальным детям. А сама побрела не обратно, а в противоположную сторону: в заросли деревьев, что украшали придворный сад. Она медленно брела, вдыхая запахи цветов и свежей листвы, рассматривая бабочек, порхавших вокруг. И думала о том, что больше никаких неприятностей не должно было случиться. Кажется, мир был в надежных руках. По крайней мере, катаклизмы ему не грозили, а с остальным справятся Рандвалф и Михаил. Может, и она немного поучаствует, добро какое принесет.

   Девушка остановилась, задрала голову и посмотрела сквозь кроны деревьев на голубое небо. Она не знала, куда нужно смотреть, обращаясь к Высшему, но у нее на родине смотрели именно в небо.

   – Вот ты мне скажи: я правильно поступаю? Беру все в свои руки, лезу во все дела, беру власть, которая изначально мне никак принадлежать не могла. Это не приведет к новым несчастьям? Хоть намекни!

   Ответам ей стала плотная стена дождя, неизвестно откуда вдруг хлынувшая из облаков. Аня мгновенно промокла до нитки, но намек поняла.

   – Ну и чувство юмора у тебя, – она погрозила невидимому Высшему кулаком и припустила в тепло.

   Туда, где ждала ее семья.

Утро и его последствия. История любви Элианы Риорской

   Элиана Риорская любила дарить подарки. И матери она дарила украшения собственной работы, и тете, и братьям, и отцу, и подругам. Девушка получала удовольствие от подаренных подарков даже больше, чем от полученных. Особенно она любила дарить подарки Ксении. Ксения стала ее лучшей подругой лет с шести, когда они только познакомились в сопряженном мире и образовали союз против младших наследников. С тех пор почти не разлучались: учились в университете Риорских, вместе жили, веселились, плакали, влипали в истории. И дни рождения они тоже праздновали вместе. Исключительно вдвоем. Ну, бывало, Гуннульв присоединялся, но это мохнатое чудо никто всерьез не воспринимал.

   Как и всегда, в Ксенин день рождения, Эль заранее уехала в домик у озера, все там подготовила и стала ждать подругу. Этот ритуал был им привычен: подруга именинницы готовит праздничный ужин, а к вечеру приезжает виновница торжества и до утра весь мир в пространстве небольшого домика принадлежит только им. А там можно хоть секреты обсудить, хоть поспать вволю, хоть купать всю ночь и не слушать нотации матерей. А еще Эль любила в такие дни летать. Риорский не разрешал ей слишком часто это делать: из-за того, что крови иеры в Элиане было мало, крылышки как следует, не окрепли и являлись скорее украшением, нежели полноценными и рабочими крыльями. Но все же иногда младшая Риорская позволяла себе подняться вверх (совсем невысоко) и насладиться свежим воздухом, бьющим в лицо и развевающим волосы.

   К вечеру, когда до начала празднования восемнадцатого дня рождения Ксюши оставалось всего ничего, Элиана уже давным-давно все приготовила и даже успела принарядиться, хотя и знала, что подруга заявится в одежде, никак не соответствующей торжественному поводу. Девушка довольно крутилась перед зеркалом, напевала незамысловатую песенку и совершенно не обращала внимания на пейзаж за окном, где уже сгущались сумерки. Гуннульв сидел на спинке дивана и довольно грыз яблоко. В этот год он пожелал присутствовать на дне рождения Ксении. Обычно он с ней везде путешествовал, но Риорский категорически запретил монстру присутствовать в университете и со своей любимицей Гуннульв виделся только вот в такие дни, когда девчонкам удавалось вырваться с учебы.

   – Эль! Открывай! – раздался вдруг голос Ксении и Эли подскочила.

   – Ты чего орешь? – буркнула Риорская, открывая подруге дверь. – Перепугала. Проходи, располагайся.

   – Сумки тяжелые, – Ксения бросила на пол рюкзак и продемонстрировала Эль две больших сумки.

   – Это что?

   – Это, – Ксюша загадочно улыбнулась, – наш праздник.

   – Не поняла, – Элиана тут же засунула нос в сумку и издала радостный вопль.

   А затем достала несколько бутылок вина и с восхищением рассмотрела.

   – Где достала?

   – Дядя дал, – фыркнула Ксения. – Сказал, что я уже взрослая и могу взять из погреба вина, чтоб отпраздновать.

   – Сдается мне, – усмехнулась Эль, – речь шла не о шести бутылках.

   – Он все равно не заметит, – махнула рукой Ксюша, сбрасывая куртку. – Ого! Еда! Слушай, я так есть хочу! Давай отложим все поздравления и речи?

   Эль пожала плечами. Ей тоже сильно хотелось есть: она-то провела весь день, готовя угощение и почти не успела перекусить.

   – Ты дома была? – спросила Элиана, раскладывая мясо.

   – Была, – кивнула Ксюша. – С родителями все хорошо, Идгард писал, Оля выздоровела и уже скачет вовсю, мальчики пока в больнице, но уже не кашляют. Остальные вроде бы тоже нормально, но я только дядю видела, да Сольвейг. Твои в университете, что-то там обсуждают. Небось, опять хотят загрузить нас дополнительными заданиями.

   – Ты выбрала тему для научной работы?

   – Есть кое-какие идеи, – Ксюша задумчиво повертела бокал в руках. – Но надо обдумать.

   – А у меня никаких, – вздохнула Эль. – Вроде бы и надо, а совсем в голову ничего не идет.

   – Я с Михаилом говорила, он сказал, что время еще есть. Вроде как года два нам на раздумья дадут, а потом отправимся на практику, соберем материал, оформим работу и защитимся. И все. Мы – дипломированные маги! Ты куда работать хочешь?

   Эль отвернулась, со вздохом посмотрев в окно.

   – Я хочу лекарским делом заняться. Мама, правда, отговаривает, не хочет, чтобы я этим занималась, но препятствовать не будет. В идеале, конечно, мне бы хотелось открыть лекарский дом, но отец столько денег не даст. Так что постепенно буду продвигаться в этом направлении. Попробую себя в снятии проклятий. Вот только тренироваться не на чем: древних-то проклятий не осталось. А бородавки и привороты-отвороты – явно недостойное занятие для выпускницы университета. А ты в какую область намылилась, подруга?

   Ксюша помолчала, прежде чем ответить:

   – Я не уверена, но...я хочу заниматься наукой. Чем-то таким, что поможет понимать все, происходящее вокруг. И еще путешествовать хочу, может, людям помогать, а может, искать чего.

   – Ага, приключений, – Элиана хихикнула.

   К концу ужина подруги изрядно опьянели и, хотя еще соображали вполне себе сносно, выглядели расслабленными и довольными. Элиана лениво ела виноград, Ксюша рассматривала подарок подруги – платье ручной работы, расшитое алмазами, а Гуннульв качался на Ксениной ноге и периодически радостно что-то кричал. После того, как виноград кончился, а монстру надоело висеть на Ксюше, девушки переместились на диван и, как это водится, начали сплетничать.

   Разумеется, шесть бутылок вина они не осилили и примерно на четвертой опьянели настолько, что сильно захотели спать. Девушки еще немного посидели в гостиной, перед большим окном, вглядываясь в ночную темноту и пугая друг дружку страшными рассказами о монстрах и привидениях, но Ксюша уже зевала, а Эли лениво гладила Гуннульв, который блаженно развалился у нее на коленях и едва не мурлыкал от удовольствия.

   – Предлагаю пойти спать,– заплетающимся языком проговорила Ксения.

   – Согласна, – кивнула Эль и спихнула Гуннульв. – Идем.

   – Ты постели застелила?

   Вопрос заставил Элиану глубоко задуматься.

   – Не знаю. А как?

   Ксюша на нее очень внимательно посмотрела, а потом обе девушки звонко рассмеялись.

   – По-моему, мы напились, – заключила Эль.

   – Вот сейчас из леса маньяк выйдет, а мы пьяные...

   – Он испугается. И уйдет.

   – А может, отдадим ему вино?

   – Допить? Давай!

   – Ладно, я у двери поставлю.

   Ксюша, шатаясь, побрела к выходу, попутно захватив оставшиеся бутылки с вином. Элиана это действие проигнорировала, а Гуннульв явно разочаровывался в любимице, наблюдая, как Ксюша, непонятно зачем, ставит бутылки на крыльцо и, зевая, снова заходит внутрь.

   – Все! – радостно сообщила Ксения. – Маньяк напоен!

   – А накормить?

   Девушки синхронно посмотрели на стол, где еще оставалось приличное количество еды.

   – Далеко, – заключила Ксюша. – Лень.

   – Согласна. Ягодками закусит.

   Подруги медленно побрели по лестнице, не второй этаж, где их ждали спальни. Спать решили в одной комнате, в той самой, где жили, когда приезжали в этот домик с родителями. Нравилось им в этой комнате, светлой, находившейся почти под самой крышей, пахнущей свежим деревом и цветами.

   – И почему нам так в любви не везет, – тяжело вздохнула Элиана, раздеваясь.

   – Потому что мы родственницы короля?

   – Не знаю. Может, потому что мы слишком красивы?

   – Ага, и скромны, – раздался откуда-то из-под кровати голос Гуннульв.

   – Кыш, – Ксюша лениво бросила под кровать тапок, и по сдавленному вскрику монстра поняла, что попала в цель.

   – Вот, допустим, Эрик, – Элиана с ногами забралась на кровать. – Он хороший парень, но слишком занудный. И то я делаю не так, и этикет не соблюдаю, и колдую неправильно! Достал!

   – Ой, да молчи уже, – скривилась Ксения. – У тебя хотя бы парни были. А я? Восемнадцать лет – и единственный роман, в детском садике.

   Эль расхохоталась.

   – Который закончился, когда он дернул тебя за хвост!

   – Это было больно, – обиделась Ксюша. – И все равно. Ты хотя бы целовалась. А я – нет.

   – Поверь, дорогая моя, поцелуи без любви – ерунда, а не то, что нам описывают в книгах. Так что ты не много потеряла. С некоторыми особями это даже противно.

   – И как отличить любовь от не любви? – задумалась Ксюша.

   Элиана промолчала, очевидно, пытаясь что-то сообразить.

   – А я придумала! – вдруг возвестила Риорская. – Мы, Ксюха, с тобой сейчас наколдуем!

   – Что наколдуем? – не поняла Ксения.

   – Любовь! Как в книжках: настоящую и на всю жизнь! Идем!

   Девушка резко вскочила, пошатнулась, но благодаря крылышкам устояла и решительно направилась к выходу. Ксюша, чуть помедлив, бросилась за ней.

   – Может, не надо? – раздался им вслед то ли стон, то ли вопль Гуннульв.

   Он-то отлично знал, к чему порой приводят совместные занятия колдовством этих подружек. Но было поздно: дверь за девицами захлопнулась, оставив несчастного монстра ожидать чего-то...неизвестного, но явно крайне опасного.

***

   В принципе, утро могло начаться и хуже. Эли перевернулась на живот, машинально отметила, что голова болит не так уж сильно и даже не тошнит: вино у Рандвалфа было качественное, похмелье почти не ощущалось. Разумеется, легкий недосып и общая слабость присутствовали, но не так ярко были выражены, что позволяло в некоторой степени не обращать на них внимания. И Эль решила еще немного поспать, благо воплей Ксюши, свидетельствовавших о том, что та проснулась, слышно не было.

   Поспать ей не дало странное ощущение, будто рядом кто-то лежал. Причем этот "кто-то" был не Ксюшей, потому как имел короткие волосы и весьма рельефные мышцы. Эли приоткрыла один глаз и тут же вскочила, одновременно прикрываясь одеялом.

   Мало того, что она спала не в комнате, где предполагалось изначально.

   Мало того, что комната эта всегда стояла закрытой по той причине, что в нее складывали весь хлам и всю ненужную мебель и просто не успели освободить.

   Мало того, что Элиана совсем не помнила, что произошло накануне, так она еще и проснулась в постели с каким-то незнакомым парнем.

   Парень этот был лет двадцати, вполне себе симпатичный, с короткими светлыми волосами, как уже убедилась Эль, приятными на ощупь, с широкими плечами и неплохим прессом. В любой другой ситуации девушка непременно бы оценила гостя, но сейчас пребывала в полнейшем недоумении.

   – Вот ты где! – раздался голос Ксении. – И как тебя сюда занесло? Голова болит?

   Тут ее взгляд наткнулся на спящего парня:

   – Это маньяк? – ошалело спросила Ксения.

   – Не знаю, – ответила Эли.

   Ксюша пихнула парня, отчего тот завозился, что-то пробормотал, но не проснулся.

   – Вставай, я сказала! – рявкнула девушка.

   Нехотя незнакомец открыл глаза.

   – О, Ксюха проснулась, – возвестил он.

   Девушки замерли. Он знает их имена?! Они что, ночью познакомились? Нет, определенно, дни рождения справлять – вредно.

   – Где это ты такой кулон себе надыбала? – спросил парень, указывая на что-то.

   Ксюша скосила глаза. На шее у нее висел круглый кристалл, в котором она узнала тот, что хранила ее мать в своей шкатулке. Она никак не могла взять его вчера! Хотя бы потому, что в зимнем дворце и не была.

   – А чего вчера было, а? – жалобно спросила Ксения.

   – Не помню.

   – Девочки, с вами все хорошо? – на лице парня появилось искреннее беспокойство.

   – Ты вообще кто?! – хором спросили они.

   – Допились, – резюмировал парень. – Друзей своих не помнят. Пить надо меньше, дамы!

   – Вообще, он прав, – нехотя призналась Ксюша. – Я что-то вообще не помню, чем дело закончилось...Последнее воспоминание – как мы пошли на чердак за полынью.

   – Счастливая, – протянула Элиана. – Я и того не помню.

   – А вот что он тут делает, – Ксюша указала пальцем на несчастного парня, – я не знаю!

   – Я знаю, кто вчера не пил и кто все знает! – вдруг воскликнула Эли. – Гуннульв!

   – Он же, вроде, под кроватью сидел, – Ксюша нахмурилась.

   – Может, хоть что-то слышал, – предположила Эль и бросилась из комнаты.

   Ксения с парнем остались наедине.

   – Она нормальная? – спросил парень.

   Девушка кивнула.

   – А куда она пошла?

   – Гуннульв искать, – последовал совет.

   – А ты нормальная?

   – С утра была нормальной, а что? – не поняла Ксения.

   – Я – Гуннульв, дура белобрысая! Никогда вам больше пить не дам!

   Ксюша так и села, ладно хоть не на пол: удачно кресло какое-то старое подвернулось.

   – Кто ты? – переспросила девушка.

   – Гуннульв, – невозмутимо ответил парень. – Не узнаешь, с похмелья, что ли?

   – Не очень. Ты как...человеком оказался?

   Гуннульв (или тот, кто за него себя выдавал) вздохнул, и сел на постели.

   – То есть, вообще ничего не помнишь?

   Девушка помотала головой.

   – И как колдовали, тоже не помнишь?

   Та же реакция.

   – Ну, вы даете! – присвистнул парень. – Я, честно говоря, надеялся, что меня с утра завтраком накормят, а вы даже не вспомнили! Беспредел. Больше, дамы, я с вами наедине не останусь! Психопатки ненормальные!

   – Чего вчера было? – повторила Ксюша, совершенно не понимая, каким образом ее милый домашний монстр резво избавился от мохнатости и приобрел вполне человеческий вид.

   Из коридора послышались шаги Эли.

   – Его нигде нет! – возмущалась Риорская. – И где этот тапок лохматый гуляет, когда он так нужен?

   Растрепанная, но одевшаяся и умывшаяся Элиана предстала перед ошарашенным взором подруги.

   Из коридора послышались шаги Эли.

   – Его нигде нет! – возмущалась Риорская. – И где этот тапок лохматый гуляет, когда он так нужен?

   Растрепанная, но одевшаяся и умывшаяся Элиана предстала перед ошарашенным взором подруги.

   – Он говорит, – Ксения ткнула пальцем в парня, – что он Гуннульв.

   Элиана на секунду замерла, а потом рассмеялась.

   – Он?! Гуннульв?! Подруга, иди, умойся. Монстры не превращаются в людей.

   – Да ладно?! – тут уже незнакомец возмутился и слез с кровати.

   Забыв, что одежды на нем не имеется.

   – А ну, залезь под одеяло! – возмутилась Эли, отвернувшись.

   – Ой, какие мы стали нежные! – в тон ей ответил Гуннульв. – Не нравится, не смотри!

   – Было бы, на что смотреть! – фыркнула девушка.

   – А кто меня всего ночью облапал?

   – Что-о-о?!

   – То! – передразнил Эль Гуннульв. – Парня тебе надо, мымра крылатая!

   – Тапок плешивый!

   Ксюша, доселе взиравшая на этот бардак, решила вмешаться:

   – Хватит! Прекратите оба! Похоже, ты и вправду Гуннульв, вы обычно так и ругаетесь. А ну, все замолчали, сейчас разбираться буду. Ты, Эли, повернись, он уже прикрылся.

   Элиана развернулась, но обиженное выражение с лица не стерла.

   – Я правильно понимаю, что ты, – Ксюша внимательно посмотрела на парня, – помнишь, что вчера было?

   Прежде чем ответить, Гуннульв на пару секунд задумался.

   – Помню, – кивнул он. – До того момента, как мы пить втроем начали.

   – Ой, мама, – Элиана, осознав, наконец, что получилось из ее колдовства, сползла по стеночке на пол.

   – Маму пока не надо, – хмыкнула Ксюша. – Пошлите завтракать, а там разберемся, чего вчера было и как это расхлебывать. Только, мой бывший мохнатый друг, не ходи в таком виде в столовую.

   – А что мне надеть-то? – удивился парень. – У меня ж нет одежды никакой.

   – А ты ночью в чем был?

   К Ксюшиной неожиданности Гуннульв слегка покраснел.

   – Понятно, – вздохнула девушка. – Сейчас принесу одежду, думаю, кого-нибудь из братьев размер тебе подойдет.

   И добавила, уже из коридора:

   – Не умела пить, нечего было начинать!

   Когда Гуннульв оделся, а завтрак был торжественно водружен на стол, Ксюша попыталась выяснить, чем же все-таки закончился ее день рождения. Сделать это было сложно, потому как Элиана дулась на Гуннульв, а тот намеренно ее подначивал, чем весьма осложнял ситуацию. Но добиться от него в таких условиях ничего нельзя было.

   – Если не прекратишь себя так вести, отберу завтрак, – наконец пригрозила Ксюша, когда Гуннульв в очередной раз прошелся по поводу прически Эль, чем заставил ее покраснеть от злости.

   Он замер.

   – Точно отберу, – подтвердила девушка. – Ты теперь не мохнатый, так что разжалобить не получится.

   – Ага, как же, не мохнатый, – буркнула Эль. – Вон, ноги волосатые. И на башке бардак!

   – Сама-то! – возмутился тот.

   – Что "сама"?!

   – Да прекратите вы уже! – Ксюша устало потерла глаза. – Ребят, я вам скажу неприятную вещь: если наши родители узнают, что мы натворили, то не только Гуннульв обратно превратят, но и нас на шапки пустят. Вам оно надо?

   – Я не хочу превращаться обратно! – возмутился Гуннульв. – В человеческое тело больше еды влезает!

   – Ты хоть о чем-нибудь, кроме еды, думать можешь? – спросила Ксюша.

   – Могу, – ухмыльнулся парень, – но Эль о таком еще рано слышать.

   Он ловко увернулся от солонки, и та со звоном разбилась, ударившись о стену.

   – Ну вот, – Гуннульв вздохнул с притворным разочарованием, – мало того, что соль рассыпала, так еще и разбила любимую солонку Сольвейг. А она ее сама расписывала!

   – Я в следующий раз в тебя чайник кину! – прошипела Эль. – Горячий!

   – Вы издеваетесь?! – Ксюша, кажется, готова была сползти под стол. – У меня голова болит! А вы вздумали опять перепалку устраивать. Гуннульв, радость моя, я понимаю, что ты жаждешь отомстить за те времена, когда тебя Эль за шерсть дергала и в бассейн пихала, но...

   – Кста-а-ати! – протянул Гуннульв. – Ну, ты у меня дождешься!

   Элиана довольно резво для девушки, страдающей похмельем, выскочила из-за стола и рванула в холл. Гуннульв, не слушая криков Ксюши, бросился за ней.

   Девушка, снеся по дороге одну из Аниных ваз, выскочила в коридор, ведущий к прачечной и бассейну. В бассейн решила не бежать, ибо купаться в принудительном порядке как-то не хотелось. Поэтому, остановив выбор на прачечной, Эли заскочила внутрь, погасила свет, прикрыла дверь и затаилась, опасаясь даже дышать слишком громко. Она слышала, как Гуннульв осторожно крадется по коридору, проходит мимо прачечной, открывает двери, ведущие в бассейн...

   – Ага! – он резко распахнул дверь прачечной.

   Эли взвизгнула и отпрыгнула к стене. Уперлась спиной в шкаф с постельным бельем и полотенцами и свирепо глянула на Гуннульв.

   – И что? Будешь дергать меня за волосы? – осведомилась Элиана.

   – Зачем? – удивился парень. – У тебя есть более интересные предметы для...дергания.

   – Уши не дам! – рявкнула девушка. – Отстань от меня! Ксю-ю-юха! Я в ловушке! Спасай боевую подругу!

   – Сама выкручивайся, – донесся откуда-то издалека голос подруги, – я его не превращала. И за шерсть, кстати, не дергала.

   – Ну? – усмехнулся Гуннульв. – Будем продолжать себя так вести? Или попробуем поиграть в хорошую девочку?

   Элиана рассмеялась.

   – Я бы посмотрела, как ты играешь в хорошую девочку!

   И тут же осеклась, потому что парень прижал ее к шкафу своим телом и наклонился так низко, что она даже чувствовала его дыхание на своем лице.

   – Ты что, правда, мстить будешь? Я же играла! – Элиана удивленно смотрела на того, кто еще сутки назад был маленьким меховым комочком.

   – Играла? Вот и я немного поиграю.

   Он наклонился, поцеловав девушку. Та в первое мгновение была настолько ошеломлена, что позволила себя обнять и вдруг оказалась прижата к телу парня. Глазки Эль закрылись, а руки почему-то, вместо того, чтобы врезать как следует возмутителю спокойствия, предательски дрожали. Крылья дрогнули от его прикосновения. Поцелуй уже не был игрой, такие игры известно, чем могли закончиться.

   Эль, наконец, взяла себя в руки. Дернулась с такой силой, что ударилась головой о полку, очень неприлично выругалась и сползла вниз, потирая место, где обещала вскочить приличная шишка.

   – Мне не нравятся такие игры! – буркнула девушка откуда-то снизу.

   Гуннульв вздохнул и помог ей подняться.

   – Я же пошутил! Ты обиделась?

   И с надеждой заглянул в лицо.

   – Да! Я обиделась!

   – Эль!

   – Что?!

   – Я же пошутил! Мы же друзья!

   Элиана хмуро посмотрела на Гуннульв.

   – Когда ты был меховым шариком, с тобой было легче общаться.

   Парень отмахнулся.

   – Да прекрати ты. Я просто еще не привык. Не Ксюху же мне целовать, она ж моя родственница!

   От удивления Элиана даже забыла про обиду.

   – Ксюха – твоя родственница?!

   – Ну, да, – Гуннульв пожал плечами. – Я монстром-то после смерти стал. А до того был человеком, вот таким вот примерно. И Вилдэр фактически – мой дальний родственник.

   – Обалдеть!

   – Не проси рассказать ничего, – вздохнул парень. – Я почти и не помню ту жизнь.

   На секунду Эли даже стало его немного жаль. И ведь правда: превратила в человека, а теперь-то что делать? Не обратно же превращать! Как вообще она до такого додумалась?

   – Эй! – раздался вопль Ксюши. – Вы там чего притихли? Уже поубивали друг друга? А ну, выходите! Я все еще жажду разборок!

   – Идем?

   Гуннульв протянул Эли руку. Во взгляде его не было ни насмешки, ни ехидства, а потому Эль немного нервно, но уверенно подала ему ладонь и, почувствовав себя спокойнее, нахмурилась.

   – О, вы помирились, – хмыкнула Ксюша, увидев, как Гуннульв и Эль выходят из прачечной. – Здорово. Ну что, будем обсуждать сложившуюся ситуацию?

   Они уселись в гостиной. Ксюша приготовила кофе, Гуннульв опять что-то ел, а Эль как будто бы притихла, то ли смущенная, то ли еще что...

   – В общем, вы вчера выпили, – начал Гуннульв. – И пошли колдовать. Вернее, на любовь себе гадать.

   – Это я помню, – влезла Эль.

   – Вот и рассказывай, раз помнишь, – резво откликнулся Гуннульв.

   – Опять? – вздохнула Ксюша. – Я сейчас напьюсь!

   – Все, молчу, – хихикнула Эли.

   – Где вы свечи нашли, я не знаю. Очевидно, остались после какой-то вечеринки, потому что они были разноцветными и в блестках. Но вас это не смутило. В общем, сначала ты, Элька, решила подсобить подруге в любовных делах. Заставила ее написать записку с качествами, которые она хотела бы видеть в любви всей своей жизни, чего-то там намудрила с заклинанием – я не слышал – а итогом стал вот этот кулон на ее шее.