Текст книги "Влюблен без памяти (СИ)"
Автор книги: Ольга Лисенкова
Жанр:
Городское фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 29
Пока отобедали (уха, жаркое, салаты, фрукты, сладости…), на улице зарядил дождь – серый, совершенно осенний, и вскоре стало понятно, что надеяться на улучшение погоды в ближайшее время не стоит.
– Леди Вивьен, – воззвал Орен, – не упрямьтесь. Пока вы доберетесь до своего пристанища, вы промокнете до нитки. Переоденетесь, двинетесь в обратный путь, промокнете еще раз. Нет никаких причин мерзнуть и рисковать здоровьем: моя карета к вашим услугам. Мне она пока не нужна: мне требуется написать несколько писем и закончить алхимический опыт, вам же будет гораздо удобнее собрать необходимые вещи и в комфорте вернуться сюда. Кроме того, у меня не одна карета.
Вивьен неохотно уступила.
– Позвольте также отправить с вами моего камердинера Юбера, вы с ним уже знакомы. Для вашей безопасности. Он подождет вас в карете.
Юбер, молчаливо маячивший у двери, с легкой улыбкой поклонился.
– Но зачем? – вновь запротестовала Вивьен.
– Я не могу сопроводить вас сам, – объяснил Орен.
– Но зачем нас сопровождать? Еще пару дней назад вы понятия не имели о нашем существовании!
– За эти пару дней все изменилось. Не так ли?
Орен обменялся многозначительными взглядами с Марианной, которая просияла ему в ответ, и Вивьен, стиснув зубы, дала себе слово еще раз переговорить с сестрой наедине, когда они окажутся в своей съемной комнатушке. Марианне, конечно, вскружили голову не состояние и титул, ведь она прекрасно понимала, чего они стоят и как недолговечны могут быть. Почву из-под ног выбили эти ослепительные улыбки, эти манеры и комплименты… Марианна все больше подпадала под обаяние милорда. Что может быть естественнее в восемнадцать лет, когда сердце открыто нараспашку, а душа только и ждет, в кого бы влюбиться? С высоты своих двадцати Вивьен взирала на происходящее со все нарастающей тревогой. «Добром это не кончится», – повторяла она себе и репетировала то, что должна будет сказать сестре.
Милорд, разумеется, никогда в жизни не женится на бедной дочке опального графа, опозоренного и лишенного титула. Похоже, Марианна ему и правда нравится, или забавляет его, но что он может ей предложить? Либо она ему просто надоест, либо он ее обесчестит. В лучшем случае – сделает ее своей любовницей, содержанкой, что нисколько не помешает ему заключить брак с такой же богатой и знатной невестой, как он сам. Неужели в Марианне нет ни капли гордости? Она смотрит на милорда словно зачарованная!
Вивьен в раздражении покачала головой и направилась к выходу. За порогом гостиной ее нагнал Юбер, его темные глаза пылали, как угли.
– Вы так резко настроены против меня, леди Вивьен, – сказал он сокрушенно. – Обычно я еду с милордом в карете, но, чтобы не смущать вас, устроюсь на запятках. Не стоит переживать из-за меня, я вас не побеспокою.
– Да при чем тут вы! – воскликнула Вив, не сдержавшись.
– Мне показалось, вас опечалило распоряжение милорда.
Он склонил голову, но поднял на нее взгляд. За окном мерно шумел нескончаемый дождь.
– Ну на каких запятках, право слово, – махнула рукой Вив. – Вы точно заболеете.
– О, болеть – привилегия господ. – Юбер ухмыльнулся.
Она помедлила с ответом. С одной стороны, Юбер обратился к ней точно так же, как милорд, назвав ее леди Вивьен, и вроде бы выказал почтение, как знатной даме. С другой – ни для кого в доме не было секретом, что сейчас они с сестрой живут как самые обычные простолюдинки, сами зарабатывают на хлеб и даже носят другую фамилию. Нынешнее положение гостий в господском доме – не более чем каприз милорда. Как же ей реагировать на реплику Юбера – как даме или как простушке-швее, которой по-свойски подмигивает приближенный к лорду слуга?
– Передам распоряжение лорда насчет кареты, – сказал Юбер. – Минут через десять будем ожидать вас, миледи.
Он вновь склонил голову и, прежде чем удалиться, вновь улыбнулся той широкой улыбкой, которая вряд ли предназначалась аристократам. У Вивьен невольно дрогнули краешки губ. К чему скрывать – мужское внимание оказалось приятно. Орен морочил голову Марианне, хотя из этого и не могло выйти ничего хорошего. В нынешнем положении сестер Рендин им не стоит заглядываться выше, чем достойные, но простые люди… Вив еле слышно хихикнула, потешаясь над собой. Злопыхатель сказал бы, что она позавидовала сестре, которую выделяет милорд. А Юбер обменялся с ней всего лишь парой слов, и она уже рассуждает так, словно это может что-то значить!
Да где там запропастилась эта Марианна? Вивьен вернулась в гостиную – и обнаружила, что та стоит напротив Орена, держа в руке хрустальный шар, в то время как милорд положил ладонь на артефакт. Глаза у обоих были открыты, но Вив сразу поняла, что Орен с Марианной находятся в пространстве воспоминания, куда нет ходу посторонним. Она замерла в дверях.
– Звезды, – проронила Марианна улыбаясь.
– Все-таки звезды, – тихо отозвался милорд.
Они разомкнули руки, но так же безотрывно продолжали смотреть друг на друга. В окне висела пелена дождя. «Любуетесь звездами?» – хотела съязвить Вив, но смолчала. Орен заметил ее первый.
– Мы решили провести еще один эксперимент, – пояснил он. – На всякий случай. Нам было любопытно, что покажут нам на этот раз.
– Звезды? – вопросительно повторила Вивьен.
– Когда я вызволил вашу сестру из полицейского участка, ей захотелось подышать свежим воздухом. После дождя воздух был настолько чистым, что звезды казались крупнее и ближе, чем обычно.
– Общее воспоминание, – скривив губы, выдала Марианна, с лица которой как по мановению волшебной палочки исчезло мечтательное выражение. – Я надеялась, что получится подсмотреть что-то из того, чему я не была свидетелем, но все зря. Ладно, поедем. Всего доброго, Эдвард, до вечера!
И тут он вновь поцеловал ей руку. Нет, с этим точно надо срочно что-то делать.
Глава 30
После особняка, когда-то принадлежавшего семье Рендинов, комната под крышей показалась Марианне настоящей голубятней, как и назвал ее Эдвард, – маленькой, тесной, скромной и душной. Да к тому же Вивьен решила воспользоваться тем, что сестры наконец остались наедине, чтобы прочитать длиннющую лекцию, полную нравоучений и заунывных «случаев из жизни»! Марианна не чаяла вновь выбраться на волю и вернуться домой – в смысле к лорду Орену.
Завтра с утра они отправятся в путешествие! В удобной карете с мягкими сиденьями и спинкой, а главное – вместе. Ну и что с того, что у них нет будущего? У них есть настоящее. Никто и никогда не смотрел на Марианну так, как Эдвард. Никто так не прикасался к ее рукам, плечам, никто не одалживал ей сюртук, чтобы она не озябла. Никто не вытаскивал ее из полицейского участка (впрочем, она никогда раньше и не попадала в полицейский участок).
Марианне хотелось быть с ним и никогда не расставаться. Вот и все.
– Ты не понимаешь, – попыталась объяснить она сестре. – Мне нет дела до того, что он лорд, а ему нет дела до того, что я теперь не знатная особа. Мы просто… видим друг друга.
– Я вас тоже вижу, – обиженно отозвалась Вив. – И то, что я вижу, мне совсем не по нраву.
Они спустились к карете, весьма недовольные друг другом. Юбер помог им подняться в карету и утолкать в нее же узлы, чтобы те не промокли.
Если на пути к съемной квартире сестер все больше молчали, то на обратной дороге Юбер решил развеять висящее в воздухе напряжение.
– Хрустальный шар, значит, – неожиданно заметил он.
Марианна вздрогнула.
– Откуда вы знаете?
– Так в доме все только о нем и говорят. С того самого дня… В общем, вот уже четыре дня.
Марианна вздохнула. Конечно, слуги обсуждали ее выходку: сначала она попалась на глаза Дрейку, потом лорд послал своих людей проследить за ней…
– Ну да.
– Хрустальный шар – он же всегда был инструментом гадалок, – продолжал с воодушевлением Юбер. – Или прорицателей. Вот только мошенников среди них больше, чем истинных магов. Разве можно заглянуть в будущее? Вот наша карета сейчас накатит на камень, слетит колесо, и мы застрянем тут на полчаса, а пока этого не произошло, могли бы поручиться, что вернемся уже через четверть часа. Такое ни один прорицатель не предскажет!
Он засмеялся, сверкая белыми зубами. Марианна отвернулась к окну.
– Это другой шар, не тот, что у гадалок, – мягко объяснила Вивьен. – Гадалки могут говорить что угодно, шар им нужен для антуража. Могут напридумывать, что в голову взбредет. Наш артефакт показывает только воспоминания, там не может быть никакой лжи. Да и пользы особой нет, – добавила она, выразительно глядя на демонстративно пялящуюся в окно сестру.
– Вы правы, пользы нет, – согласился Юбер. – Человек и так помнит все, что ему нужно, а что не нужно – забывает, и нет нужды держать под рукой целый магический артефакт ради того, чтобы в нем хранилось то, что не заслуживает внимания. Разве что забудешь что-то очень важное… Но ведь такого не бывает. То, что важно, помнишь всегда.
Марианна вскинула ресницы, но ничего не сказала. Доверие Эдварда было сокровищем, которое она сохранила в самой глубине сердца, и если даже камердинер лорда, имеющий к нему круглосуточный доступ и посвященный в самые разные тайны, до сих пор не знает, что Эдварда мучит невозможность вспомнить ранние годы, то она точно не будет тем человеком, который растреплет секрет.
– Хотя… эти письма… – добавил с ноткой сомнения Юбер.
Последовало молчание. Его прервала Вивьен, чтобы не показаться грубой:
– Письма?
– Не так давно милорд стал получать письма без подписи, такие странные. Они его обычно расстраивают, и он их сжигает на свече или спиртовке, благо у него в лаборатории вечно что-нибудь да горит.
– Анонимные письма?
– Да, миледи.
– Это гадко, – высказалась Вивьен. – Но почему вы упомянули о них сейчас? Когда мы говорили об артефакте? Разве это как-то связано?
Юбер выглянул в окно. Кучер спрыгнул с облучка и отправился распахнуть ворота. Юбер понизил голос:
– Не то чтобы милорд со мной откровенничал, сами понимаете, я всего лишь слуга. И, разумеется, я никогда не позволял себе читать его письма. Но, будучи камердинером, ты невольно находишься подле господина и что-то слышишь. Так вот, сминая и сжигая эти письма, милорд порой шептал что-то вроде: «Не помню! Не помню!» Мне подумалось, что и интерес милорда к этому артефакту, должно быть, связан с тем, что он умудрился запамятовать. Это так?
Вивьен вдохнула, намереваясь ответить, но бросила взгляд на лицо Марианны и улыбнулась.
– Мы впервые слышим про письма, – сказала она, не погрешив против истины, – и, право, не можем ничего об этом сказать.
– Однако же это интересно, – вступила Марианна. – Вы полагаете, в письмах содержатся намеки на нечто, что случилось в прошлом? Почему только намеки, и отчего их адресант отказывается поставить под письмом свое имя?
– Тс-с, – сказал Юбер, поднося к губам палец. – Не будем обсуждать этот щепетильный вопрос, когда нас могут услышать, леди. Впрочем, откуда мне знать? Как камердинер я только могу вас заверить, что милорд неизменно расстраивается, когда получает такую корреспонденцию.
– Еще бы! – пробурчала Марианна.
Ей было обидно, что Эдвард, заявивший не далее как сегодня, что полностью раскрыл перед ними с Вивьен душу, ни словом не обмолвился об анонимках, которые ему досаждают. Разумеется, у нее нет никакого права претендовать на его откровенность, но чувство причастности к потаенным глубинам его души все же потускнело.
Глава 31
Юбер вызвался сам вытащить из кареты узлы гостий, а сестры прошли в дом. Эдвард встретил их уже в холле.
– Не замерзли? – спросил он с ласковой улыбкой. – Ваши платья готовы, Дрейк отнес их в вашу комнату. Наконец можно будет избавиться от нарядов служанок. Жаль, что вы не позволили мне подарить вам пару дорожных костюмов…
– Девушкам не подобает брать такие подарки у господ, – отрезала Вивьен. – И, знаете, наряды служанок для нас ничем не зазорны.
Однако она все же поспешила в отведенные ей покои, чтобы переодеться. Марианна чуть промедлила. Эдвард внимательнее всмотрелся в ее лицо.
– Вы чем-то опечалены, Марианна? Что-то не так?
Она пожала плечами и отвернулась. Как ей достичь того уровня самообладания, которым располагает Вивьен, чтобы милорд не читал в ней, как в раскрытой книге?
Эдвард сделал шаг вперед и взял Марианну за руки.
– Скажите мне, – попросил он настойчиво. – Вы не хотите ехать со мной? Сестра настроила вас против… нашего плана? «Девушкам не подобает» путешествовать в компании джентльмена, да? Я уже подумал об этом. Мы поедем в разных каретах, чтобы ни один злой язык не посмел…
Марианна досадливо вырвалась. Предложение поехать в разных каретах, конечно, было более пристойным, но из-за него она расстроилась еще сильнее – ведь ей так хотелось как можно больше времени провести рядом с Эдвардом, пока она ему еще нужна!
– Нет, милорд, дело не в этом.
– «Милорд»?! Марианна, что с вами?
Эдвард снова ухватил ее за руку и повлек в гостиную, где она упрямо присела на прежний диван, а он в волнении устроился рядом.
– Что с вами? – повторил он.
– Я не могу сказать.
– Почему?
– Чувствую себя так глупо, – призналась она. – Будто я капризная барышня, которая пытается… Нет, нельзя так забываться, милорд, правда. Со мной все в порядке, вашему плану ничего не грозит, благодарю, что вы решили взять две кареты.
– Такой ответ я ожидал бы услышать от благонравной леди Вивьен. От вас, Марианна, я жду иного.
– Чего же? – спросила она, повернувшись, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Прямодушия, которое вы мне успешно демонстрировали все это время. Честного ответа. Вы не побоялись дважды допустить меня в святая святых, в свои воспоминания… в свою чистую душу. Чего же вы боитесь теперь? Что успело случиться за эти несколько часов?
Марианна отвела взгляд, но все же решилась.
– Ваш камердинер… – проговорила она тихо.
– Он обидел вас?
– Нет-нет, что вы. Он сказал… только не наказывайте его и не выдавайте меня!
– Можете быть спокойны.
– Он сказал, что вам присылают анонимные письма. – Марианна пристально следила за лицом Эдварда. – Вы не поведали нам о них, когда заявили, весьма пафосно, что открылись нам как на духу. Мне была дорога мысль, что вы удостоили нас своим доверием, но на самом деле этого не произошло, милорд, я всего лишь выдала желаемое за действительное. И я не хотела говорить это вам, потому что – потому что вы вовсе не обязаны были делиться с нами и тем, чем уже поделились, и я высоко ценю, что вы сказали нам о своей матушке и даже об отце, и кто я такая, чтобы упрекать вас хоть в чем-то, и после всего…
Она задохнулась и смолкла. Эдвард улыбнулся, сжимая и нежно поглаживая ее пальцы, – она и не заметила, как он снова завладел ее рукой.
– Всего-то! – сказал он с облегчением. – Послушайте, Марианна, гнусные анонимки – вовсе не то, что мне хотелось бы с вами обсуждать.
– Но эти анонимки – они как-то связаны с тем, что вы пытаетесь вспомнить?
Он потер лоб свободной рукой.
– Я не знаю.
– Что в них пишут, Эдвард?
Он молчал.
– Вы не скажете мне, – с грустью заключила Марианна. – Вот видите. Я ничего для вас не значу. Но, когда я говорю так – когда я говорю о том, что чувствую, – я и сама понимаю, что переступаю непозволительную черту. Это и глупо, и недостойно. Разумеется, я ничего для вас не значу, незачем и воображать себе, будто…
Усмехнувшись, Эдвард сокрушенно покачал головой.
– Женщины! Такие мастерицы загонять в угол. Марианна, вы значите для меня очень много. Я и поверить не мог, что за столь краткое время возможно подпустить человека так близко и отринуть всяческие сомнения… Я просто не смею сказать вам, что теперь, – он склонился к ее уху, – теперь, когда вы здесь, со мной, я не хочу отпускать вас никогда. Я хочу греться в вашем свете вечно, вот так держать вас за руку, защищать вас, удерживая в кольце своих объятий. Стоит ли мне сейчас продолжать?
Пораженная, Марианна взирала на него во все глаза, на ресницах засверкали слезинки. Она только кивнула. Однако Эдвард встал и поклонился ей.
– Разрешите пригласить вас на танец, леди Рендин.
Она еле заметно склонила голову. Он потянул свою даму за руку и вывел к центру гостиной. Она положила ладонь ему на плечо.
– Что это было, Марианна, что видели вы в своих мечтах? Вальс?
– Вальс… мазурка… Ах, Эдвард, я не знаю, мне было пять лет! Просто – бальная зала, разряженные дамы и господа, я – и вы…
Он закружил ее по комнате, и ее дыхание сбилось.
– Такой же… умопомрачительный… как сейчас…
Тур вальса под неслышимую музыку закончился, и они замерли в центре воображаемой залы, глядя друг другу в глаза.
– Умопомрачительный? – переспросил Эдвард.
Она снова с улыбкой потупилась.
– Марианна. Я знаю, что мое поведение недопустимо, моя настойчивость непростительна. Но после того, что сказал я, мне жизненно необходимо хоть слово от вас. Всего одно только слово.
Закусив губу, она помотала головой, но все же не сдержалась:
– Умо-по-мра-чи-тельный. Да. Вот ваше слово. Рядом с вами я теряю голову, забываю о том, как должно себя вести. Вивьен твердит, что нам нужно знать свое место, но, когда вы близко, я не в состоянии ни о чем думать. И ваше положение, ваш титул, ваше состояние – Эдвард, вы же сами знаете, что все это лишнее, то есть только возводит между нами непреодолимые преграды, – но, Эдвард…
Их губы встретились. Они целовались исступленно, Эдвард осыпал поцелуями и щеки Марианны, и лоб, и волосы, и она не отставала от него, словно в мире не было никого, кроме них двоих, и не существовало никаких титулов, особняков, как не существовало и пропасти между ними – ведь кто мог быть ближе, чем эти двое в такой момент?
Глава 32
– Боже мой.
Только это и сказала Вивьен, войдя в гостиную. Марианна было отпрянула, но Эдвард поймал ее за руки и не дал ей спастись бегством. Он не привык держать ответ ни перед кем, кроме разве что строгого, немилосердного родителя, и теперь не собирался стыдиться своих чувств.
На лице Вивьен читались возмущение и разочарование, а еще – обреченность.
– Лорд Орен, – проговорила она в повисшей тишине. – Вам нельзя оставаться с Марианной наедине. Нам нельзя оставаться в вашем доме. Вы не можете…
Марианна снова дернулась, и Эдвард снова ее не отпустил.
– Чего я не могу, леди Вивьен? – спросил он церемонно, таким ледяным тоном, что слуги уже провалились бы сквозь землю.
– Марианна – не та девушка, которую вы можете развратить ради забавы. Я вам не позволю.
Их взгляды схлестнулись. В груди Эдварда вскипел гнев, но он напомнил себе, что сестра, воспитавшая Марианну, заботится о ее же благе, и сумел совладать с собой.
– Кто сказал, что я собираюсь развратить Марианну ради забавы? – парировал он брошенный ему упрек.
– Право, лорд Орен, как еще можно истолковать ваше поведение?
– Вы не можете представить себе, чтобы ему можно было приписать какое-то достойное объяснение?
– Нет, милорд. При всем старании – не могу.
– Напрасно, леди Вивьен.
После сумасшедших поцелуев его сердце колотилось как бешеное, он невольно стискивал руку Марианны, прятавшей глаза. В висках стучало. Стараясь прийти в себя, он с шумом втянул воздух. Пока он пытался нащупать, что будет правильнее всего сказать дальше, Вивьен переключилась на сестру.
– Боже мой, – опять сказала она. – Марианна, посмотри на себя. Даже мне так за тебя стыдно, что я не могу найти слов, а ты!..
Эдвард притянул раскрасневшуюся, взлохмаченную, разгоряченную Марианну к себе, отчетливо осознавая, что никому не даст вырвать это сокровище из своих объятий.
– Я прошу у вас ее руки, – сказал он лихорадочно.
Вивьен упала на диван, словно у нее подломились ноги.
– Лорд Орен!
– Насколько мне известно, у вас больше никого нет, леди Вивьен, поэтому я прошу у вас разрешения на брак с вашей младшей сестрой.
– Вы сошли с ума.
– Определенно, – не стал спорить он.
Марианна засмеялась. Ее смех делался все громче и громче, превращаясь в истерику.
– Это шутка, да? Шутка?! Шутка?!
Эдвард легонько встряхнул ее за плечи и прижал к себе.
– Это не шутка, – сказал он серьезно. – Я готов взять тебя в жены, если ты готова принять меня как мужа.
Марианна вдруг тоже вздумала осесть на пол. Эдвард подхватил ее и перенес в кресло.
– Боже мой, – в третий раз сказала Вивьен. – Вы сошли с ума, лорд Орен.
– Я знаю только, что Марианна должна быть моей.
– Она может быть вашей только после свадьбы.
– Да. Поэтому я предлагаю свадьбу.
– Милорд. Вам прекрасно известно, что вам не позволят жениться на дочке Рендина, – тихо проговорила Вивьен.
Эдвард оскалился.
– Мне не позволят? Кто?
– Его величество король. Вопросы с браками аристократов вашего уровня решает его величество, если… Семья изменников навечно вычеркнута из…
– Рендины не были изменниками. И мне плевать на волю его величества.
– Лорд Орен, – с укором произнесла Вивьен, – эти слова недостойны лорда.
– Мне плевать на достоинство лорда.
– Милорд! – возмутилась она и со вздохом констатировала очевидное: – Вам нужно остыть. Отойдите от Марианны.
Он отчего-то послушался и, сделав несколько шагов, встал у окна. Марианна сидела, закрыв лицо руками.
– Наше пребывание в вашем доме, сэр, сыграло с вами злую шутку, – размеренно проговорила Вивьен. – То, как вы познакомились с Марианной… несколько… кхм, нестандартным образом, возбудило ваш интерес, а дальше ваша молодость, пылкость, красота и невинность Марианны – все это очень банально, милорд. Очень предсказуемо. Мне нельзя было этого допускать.
– Перестаньте брать на себя ответственность за меня! – запротестовал Эдвард, но Вивьен продолжала:
– Марианна настолько далека от этого всего, это настолько наивная и неискушенная душа; она даже не подозревает о том, что у вас есть нареченная невеста.
Марианна вздрогнула всем телом и отняла руки от лица. Эдвард скрипнул зубами.
– Что? Невеста? Это правда? – спросила она дрожащим голосом, обернувшись к нему.
– Правда, – неохотно признал он. – Это неважно. Нареченная – это означает лишь, что наши отцы когда-то давно, чуть ли не при нашем рождении, решили все за нас.
– Которая? Одна из этих разряженных куриц?
Вивьен даже не стала, по обыкновению, вскрикивать «Марианна!», а Эдвард против воли расплылся в улыбке.
– Да. Договорные браки приняты в нашем кругу, но это не означает, что мы непременно должны следовать договоренности.
– У тебя есть невеста, – обреченно прошептала Марианна.
Эдвард упал перед креслом на колени, взял ее руки в свои и принялся их целовать.
– У меня есть невеста, – твердо повторил он. – Это ты. Ты, моя невозможная, моя драгоценная, моя сумасбродная Марианна.
Вивьен многозначительно кашлянула.
– Неизвестно, кто из вас больший сумасброд, милорд. О какой женитьбе может идти речь? Вы с Марианной знакомы от силы пару дней. Я полагаю, что, когда мы съедем, вы постепенно придете в себя и поймете, что вам незачем терять расположение монарха и связи с аристократическим кругом, равно как и все блага, которые полагаются вам по праву рождения, и… все остальное, что я не стану тут перечислять.
– У нас будут вдвойне сумасбродные дети, – задумчиво сказала Марианна.
