Текст книги "Влюблен без памяти (СИ)"
Автор книги: Ольга Лисенкова
Жанр:
Городское фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 21
Марианна расстегнула поясную сумку и достала шар. В неярком утреннем свете, падающем сквозь листву и резные стены беседки, хрусталь на ее ладони казался темно-розовым.
– Что мне делать? – деловито спросил Орен.
– Наверное, лучше сесть, – неуверенно сказала Марианна. – Но ведь у нас с вами нет общих воспоминаний?
– Разве? – Он улыбнулся, присаживаясь рядом. – Ну хотя бы то, что было вчера или позавчера. Ведь это уже в прошлом. Может быть, нам покажут, как мы с вами схлестнулись на улице близ вашего ателье. Или как мы любуемся звездами.
– Или тот зловонный участок, – пробурчала Марианна.
Откуда ее вытащил милорд. С воровками разговор был короткий, с судом не затягивали, и, возможно, впоследствии она испытала бы столько бед, что полицейский участок остался бы в ее жизни одним из самых светлых пятен – не вмешайся Орен. Марианна прерывисто вздохнула, стараясь совладать с нервами. Он был слишком близко, чтобы можно было сохранять хладнокровие. Рядом с ним она чувствовала себя непривычно, все казалось новым и особенно ярким.
– Вы волнуетесь, – вполголоса заметил лорд.
– Вдруг вам возьмут и покажут картинку из моего прошлого, а я там не одета, – отшутилась она и тут же смутилась: она вовсе не собиралась дразнить лорда или вести себя вульгарно.
– Я уверен, что вам нечего стыдиться.
– Вы уверены!!! …Я стыжусь, что обокрала вас.
Лорд мягко подставил свою руку под дрожащую ладонь Марианны, удерживающую шар на весу.
– А я стыжусь, что пытался вас запугать и подавить. – Он помолчал. – Нам всем есть чего стыдиться, все мы когда-то допускали ошибки. Но не за все ошибки нас казнят. Попробуем, вдруг нам покажут что-то прекрасное. Нет?
Марианна грустно усмехнулась, опуская шар.
– У нас с вами нет ни одного прекрасного общего воспоминания? – уточнил лорд с непонятной серьезностью.
– Быть может, эта прогулка, но…
– Но. И здесь свое «но».
– Она еще не перешла в разряд воспоминаний, – выкрутилась Марианна.
Орен нравился ей, он безумно ей нравился, но – здесь было слишком много «но». Тем временем лорд взял ее свободную руку в свои ладони.
– Мне кажется, вам сейчас страшно, Марианна, – произнес он, впервые назвав ее по имени, без потешного, больше ей не принадлежащего титула. – Я не понимаю причин. Я ведь больше не пугаю вас?
Она досадливо подняла глаза к небу – к резной крыше беседки, лишь бы не встречаться с ним взглядом.
– Это не страх, милорд.
– Пожалуйста, прекратите.
– Что?
– Звать меня «милорд». Хотя бы когда мы наедине и нас никто не слышит.
– Но как мне вас звать, милорд?!
– Если я могу называть вас Марианна, вы сами мне разрешили, то вы можете звать меня Эдвард.
– Я не…
– Полно, – прервал он ее. – Вы прекрасно знаете: в том, что ваши владения сейчас принадлежат мне, нет никакой моей заслуги. Все это просто перешло ко мне по наследству. Нет никакой моей заслуги в том, что я Орен. Нет никакой вашей вины в том, что вы носили фамилию Рендин. – Заметив ее возмущение, он быстро добавил: – Я не говорю, что ваш отец в чем-то виноват, я знаю, что вы убеждены в обратном, а у меня нет никаких сведений о делах тех дней.
– Он ни в чем не виноват! – все же высказала Марианна.
– Пусть так. Давайте я буду для вас Эдвардом, когда поблизости нет слуг, ваших портних, даже вашей сестры. Что мешает вам называть меня так?
Против воли к горлу Марианны подступили слезы. Она так старательно возводит между ними стену, а он пытается проделать в ней брешь – вот так легко, разрешением быть с ним на короткой ноге, правда, только пока никто не слышит, даже самая распоследняя служанка. Это коварный подкоп под ее бастион, но подкоп с оглядкой на приличия. Ладно, у нее достанет ума, чтобы не поддаться на такие хитрые заходы, не обманывать себя и сохранить достоинство. Подумаешь – имя.
– Хорошо, – сухо сказала она, загнав слезы обратно. – Договорились. Эдвард. Я буду держать шар на ладони, а вы положите ладонь на шар сверху. Вот так. Чтобы я его не уронила, я пристрою его на колено. Вот так. И давайте подождем. Мы с Вивьен родные сестры, а вы человек чужой – возможно, что-то произойдет, но не сразу.
Орен подчинился ее указаниям.
– Нужно закрыть глаза? – уточнил он.
– Нет – может быть – не обязательно. Давайте попробуем вначале так.
Шар, зажатый между двумя ладонями, стал горячим, но в этом не было ничего удивительного: они грели его с двух сторон. Больше, кажется, ничего не происходило. Марианна смотрела на сосредоточенное лицо лорда – между бровей пролегла вертикальная морщинка, губы плотно сжаты. Он неотрывно глядел на собственную руку, словно ждал, что образы появятся прямо из шара, как дымок.
Когда Марианна готова была провозгласить, что эксперимент не удался, что-то вдруг сдвинулось. Перед ее мысленным взором развернулась картина – вот она сама, белобрысая малышка в коротком розовом платьице и в виднеющихся из-под него панталончиках, играет у фонтана, чаша которого отделана мозаичными плитками. Это загородное имение Рендинов, не столичный особняк. А вот к фонтану подходит темноволосый мальчик в голубом костюме и в белом жилете.
Марианна невольно ахнула и вскинула глаза на Орена. Он смотрел на нее с не меньшим, а еще большим изумлением – ведь для него такое окошко в прошлое было совсем в новинку.
– Вы видели? – отрывисто переспросила она.
Он склонил голову и проговорил:
– Фонтан, и девочка, и мальчик.
– Позвольте, не просто мальчик, это же…
– Тс-с. Может быть, мы увидим их еще?
Они умолкли и дружно уставились на собственные руки, а потом – сквозь них, сквозь то, что представало перед их взорами этим утром, в этой беседке, – в глубину лет. Далекий полдень в прошлом.
– Мне запрещают сидеть на бортике фонтана и перегибаться. Боятся, что я захлебнусь, – сообщает пятилетняя Марианна строго одетому мальчику.
Он приближается.
– Правда?
– А я уронила туда кукол. Вы поможете мне их вытащить?
Мальчуган подходит к фонтану и присаживается на мозаичный бортик.
– Где?
– Вон там!
Вопреки запрету, Марианна ложится на бортик животом и тычет пальцем в глубину.
– Я вижу здесь только пару шишек.
– Это и есть мои куклы!
Мальчик тянет руку к шишкам, но они слишком далеко, чтобы можно было достать их с бортика. Тогда он разувается, снимает чулки и закатывает штаны. Марианна хихикает.
– У вас нет красивой куклы? – спрашивает он, спуская ноги в журчащую воду. – Мне кажется, что вы одеты как юная леди. У таких леди бывают куклы-девочки – вот ваши шишки… простите, ваши куклы, возьмите.
– Благодарю, – церемонно отвечает Марианна.
Мальчик выбирается из фонтана, но не спешит обуваться – ждет, пока ноги высохнут, топчется по траве.
– Так у вас нет куклы с локонами, в дамском платье? – спрашивает он, будто ведет светскую беседу на балу.
– Есть. Но играть с ними скучно. Вы приехали к папе в гости?
Он кивает.
– Точнее, мой отец приехал к вашему. Я полагаю. Если вы леди Рендин.
– Я пока не леди Рендин, но, когда вырасту, буду леди Рендин. Пока не выйду замуж. Хотя вообще так нечестно, не по правилам: мужчину всегда представляют даме первым, даже если дама младше!
Мальчик улыбается.
– Вы правы, но нас некому представить. Все слишком заняты. Эдвард Орен, к вашим услугам.
Воспоминание истаяло, развеиваясь в воздухе, словно дымка от костра.
Глава 22
– Это невероятно, – выдохнул потрясенный Эдвард. – Я не помнил, что мы с вами встречались прежде. И потом… Это было не воспоминание. Это… это ожившая картина. Марианна, скажите, вы видели то же самое?
Она засмеялась от радости.
– Да, я полагаю. Вы же говорили – фонтан, и девочка, то есть я, и мальчик, то есть вы. Я тоже забыла об этой встрече. А шар помнит!
Орен встал и в волнении зашагал по беседке.
– Шар помнит, да, – пробормотал он. – Это было? Или этого не было, Марианна? Может быть, это какой-то мираж? Морок?
Она угнездила бесценный артефакт в ладонях.
– Это не мираж. У меня это стерлось из памяти, но сейчас, когда мне показали этот день… Знаете ли вы, что я влюбилась в вас тогда?
Эдвард застыл на месте. Марианна снова засмеялась, чувствуя детскую легкость.
– Мне пять, вы чуть старше, вы милы, учтивы, серьезны, обращаетесь со мной как с леди – что еще нужно такой малышке? Целых несколько дней, перед сном, я воображала себе нашу новую встречу. Мы оба выросли, я дебютантка, мне пошили умопомрачительное платье, вы подходите ко мне на балу и приглашаете меня на танец. Вы узнаёте меня и говорите, что я выросла такой красавицей! И мы кружим, а все любуются нашей парой. – Эдвард смотрел на нее как громом пораженный. У Марианны вырвался смешок. – О чем еще мечтать девочке в пять лет? – добавила она.
– Вы выросли красавицей, – глухо подтвердил Эдвард.
– Но остальное разлетелось, как дым от этого давно перегоревшего дня. Балы, и платья, и мечты… Не сбудется никогда. Вот так это и работает – я про шар. Я и не думала, что получится с кем-то, кроме сестры, честное слово! Что ж, теперь мы знаем, что знакомы давно.
– Я вас не помню, – снова произнес он с таким видом, будто это его удручало.
– Но что в этом странного, Эдвард? Вам было около семи-восьми лет, а мне всего пять, я была ребенком, на которого не стоило обращать внимания! Конечно, я не запала вам в память. То, что вы были со мной учтивы, объясняется вашим воспитанием. Ну и тем, что я сама к вам обратилась, иначе вы прошли бы мимо фонтана и малышки, которая копошится рядом.
Эдвард улыбнулся.
– Мне были скучны разговоры взрослых, хотя отец, должно быть, считал, что мне пора начинать во что-то вникать. Порой он брал меня с собой, но потом отпускал бродить по саду. Должно быть, так. Но как я мог забыть вас, Марианна?
И снова ей почудилось в его словах, в его голосе и взгляде нечто большее, нежели предупредительность гостеприимного хозяина. Рассердившись на себя и досадуя, что детская непосредственность давно осталась в прошлом, Марианна аккуратно убрала шар обратно в поясную сумочку.
– Вы бывали у Рендинов, – сказала она, констатируя факт.
Он качнул головой.
– Я не помню.
– Но это неудивительно. Достаточно того, что я помню вас.
– Вы правда помните меня? – Эдвард снова сел с ней рядом. – Вы убеждены, что это был я, а не другой мальчик из аристократической семьи, навещавшей вашего отца?
Марианна засмеялась было, но смех оборвался.
– Что вы хотите сказать? Что артефакт показывает нам лживые картинки? Вы слышали разговор этих двух детей?
– Девочка просила достать из воды ее кукол, да. Шишки. Мальчик достал. Вы какое-то время фантазировали о том, как вырастете и потанцуете с этим мальчиком на балу, но этого я не видел, вы просто поделились со мной этой грезой. У фонтана… это мог быть кто угодно. Вы сами сказали, что забыли об этой встрече, вспомнили только сейчас.
– Мальчик представился! Он сказал, что его зовут Эдвард Орен. Это если вам недостаточно внешнего сходства.
– Мне тут лет девять-десять, Марианна. Не два и не три. Я должен был это запомнить.
– Да глупости! Простите, мило… Эдвард. Отчего вы должны были запомнить случайный разговор с каким-то встречным ребенком? Ваша память не сохранила его, как не сохранила сотни других ничего не значащих бесед.
Орен покусал губы в замешательстве.
– Это магический артефакт, Эдвард, шар памяти. Он демонстрирует воспоминания. Он не показывает мечты, даже если нам бы этого хотелось, и не искажает прошлого. – Марианна прикрыла сумочку рукой, как бы защищая шар от скептика. – Боже, мне кажется, что вы больше верили в него тогда, когда никак не сталкивались с его действием! А теперь, воочию увидев живую картину из прошлого – наше общее воспоминание, которое показали нам обоим, потому что мы разделили это переживание много лет назад, – вы просто отказываетесь в это верить. Это ли не странно?
– Странно, – признал Эдвард, закрыв глаза. – Странно. Все мое существо противится этому визиту в прошлое, вместо того чтобы радоваться, что мы все же когда-то разделили с вами хоть один приятный момент. Но это не имеет значения, Марианна, потому что артефакт показывает только общие воспоминания, а я хотел бы, чтобы мы с вами докопались до того, чему вы не могли быть свидетелем.
Марианна затаила дыхание. Наконец-то Эдвард Орен расскажет ей, что он стремится выяснить!
Однако он не спешил. Он встряхнулся и встал, вновь предлагая Марианне локоть и будто бы вновь превращаясь из Эдварда – в лорда Орена.
– Пойдемте в дом, нас наверняка все потеряли.
Глава 23
Прекрасно вышколенные слуги делали вид, будто нет ничего необычного в том, что в доме их высокородного хозяина гостят две девушки из семьи прежних хозяев, что они расхаживают по особняку в нарядах горничных, а милорд при этом ведет себя так, словно воспринимает их как ровню. Вивьен пыталась доказать себе, что в этом действительно нет ничего из ряда вон: на самом деле они с Марианной тоже не простолюдинки, а лорд слишком хорошо воспитан, вот и все. Но ей все равно было не по себе, так не по себе, точно она, замахнувшись слишком высоко, оказалась теперь не в своей тарелке – и в то же время позволила судьбе уронить себя на самое дно.
Отсутствие Марианны успокоению тоже никак не способствовало.
Приведя себя в порядок и надев униформу горничной, Вивьен вышла из отведенной им с сестрой спальни и медленно побрела по коридору. Их разместили в крыле для гостей, что было, разумеется, понятно и объяснимо, однако Вивьен боролась с желанием подняться выше, туда, где в незапамятные времена располагалась детская. У лорда пока нет ни жены, ни детей, так что теперь комната наверняка приспособлена под что-то еще. Да и некрасиво злоупотреблять гостеприимством хозяина и бесконтрольно гулять по чужому особняку. Но что ей тогда делать? Изволит ли милорд пригласить их с Марианной к завтраку в господской столовой или им следует поесть на кухне, со слугами? Или нужно дождаться, пока им вернут их скромную одежду, и как можно скорее покинуть богатый дом, не надеясь на завтрак?
Растерянная и оробевшая Вивьен в конце концов вышла в холл – она рассчитывала встретить там Дрейка, который мог бы подсказать ей, на каких правах они тут и как им лучше держаться. Вопреки ожиданиям, она столкнулась с самим хозяином, шествовавшим под ручку с разрумянившейся Марианной – в сюртуке лорда поверх служанкиного платья! Они вошли через парадный вход, и свет в полутемном холле сразу стал ярче: должно быть, сработали особые заклинания.
– Доброе утро, милорд! – воскликнула Вивьен и присела в книксене. – От души благодарю вас за то, что выручили Марианну!
Орен покосился на свою спутницу.
– А, да, – сказал он рассеянно. – Не стоит благодарности.
И что теперь? Вивьен вперила взгляд в сестру, которая отчего-то вздумала гулять под руку с лордом, в его сюртуке, в то время как сам хозяин дома казался мыслями где-то очень далеко. Марианна старалась на нее не смотреть.
– Нам, наверное, пора, милорд? – неуверенно проговорила Вивьен. – Вот только… ваш сюртук… и наши платья…
– О, леди Вивьен, – очнулся Орен и помог Марианне высвободиться из своего сюртука, а потом накинул его на руку. – Нет, я не думаю, что кто-то мог успеть выстирать, высушить и отутюжить ваши платья. Не в упрек Дрейку и экономке – людям иногда нужно и спать.
Вивьен почувствовала себя еще глупее прежнего.
– Разумеется, милорд, – согласилась она. – Я не хотела сказать… Просто мы уже достаточно злоупотребили вашим вниманием и гостеприимством.
– Недостаточно. У меня еще множество идей. Прошу вас сейчас разделить со мной завтрак, если это не противоречит вашим высокоморальным принципам, леди Вивьен, и потом у меня к вам будет, со своей стороны, пара необременительных просьб.
Он поднес пальцы Марианны к губам и взбежал по ступеням. Вивьен, распахнув глаза, повернула голову к сестре, а та мечтательно прижала осененную поцелуем руку к груди.
– Уже второй раз, – заметила Вивьен угрожающим шепотом.
– Он просто учтив, – не менее свирепо прошипела Марианна.
– Ну да. О каких просьбах может идти речь? Ради всего святого. Он лорд, а мы с тобой… сама знаешь!
– Он джентльмен и не поставит нас в неловкое положение.
– Ха!
Вивьен подлетела к входной двери и толкнула ее от себя:
– Выйдем на минутку!
Марианна послушалась, но, когда она развернулась на крыльце, ее взор разве что не метал искры. Она первая пошла в атаку.
– Я знаю этот тон, Вив, и мне хорошо знакомо твое выражение лица! «Помни свое место, не зарывайся!» «Нас спасет только скромность!» «Мир опасен для невинных дев!» «Мужчины коварны! Им нужно только одно!» «Стоит только зазеваться, и тобой воспользуются, а потом растопчут!» Вивьен, я слушаю это не первый год! Мне это все осточертело! Я не делаю ничего предосудительного! А Эдва… а лорд Орен…
– «Эдвард»?! – перебила ее Вивьен, не веря своим ушам. – Боже, Марианна, где твои мозги?
– Лорд – Эдвард – Орен, – отчеканила Марианна, – ведет себя самым достойным образом!
– Ты, наверное, развлекаешь его как редкий экземпляр смазливой мордашки вкупе с незамутненной душой, при этом не обремененной особым умом, – съязвила Вивьен. – Но не стоит обольщаться, и нельзя позволять себе…
Марианна топнула ногой.
– Никто! ничего! себе не позволяет!
– Тс-с, – спохватилась Вивьен. – Тише. О каких услугах он может говорить?
– Не об услугах, а о просьбе! Ты не видишь разницы?
– О какой просьбе может идти речь? О чем может просить человек, у которого есть все? Что он может попросить у девушки, у которой нет ничего, кроме ее невинности? Про репутацию, я полагаю, после вчерашнего можно уже окончательно забыть, так же как и про работу у мадам Фонтен.
Марианна снова вспыхнула.
– Никто моей невинностью пока не интересовался, – сообщила она, склонив голову к уху сестры. – А если бы такой человек, как лорд – Эдвард – Орен, ею поинтересовался – что ж, я была бы польщена! Вот тебе!
Вивьен застонала от досады.
– Неужели ты не понимаешь, что лорд – лорд! – уничтожит тебя, Марианна? Ты можешь быть для него разве что пустой забавой на несколько дней, когда ему прискучил лоск приличных барышень.
– У него в этом деле свой мотив, – фыркнула Марианна. – Ему просто хочется что-то вспомнить, вот и все. После мы обе будем ему совсем не нужны – ни ты, ни я. Так что тебе не о чем беспокоиться, Вив!
Глава 24
Сестры устроились за обеденным столом, и обе потупились. Эдвард смотрел на них с улыбкой. Несмотря на одинаковые платья, Вивьен и Марианна походили друг на друга очень мало. Темные волосы Вивьен были аккуратно причесаны на прямой пробор, гладкие пряди блестели. На затылке она скрутила их в строгий пучок. Яркие голубые глаза в обрамлении угольно-черных ресниц были неизменно серьезны. Золотые локоны Марианны не желали подчиняться ей и вечно выбивались из косы, из-за чего вокруг ее головы возникал светящийся ореол. Голубые очи и манера скромно их опускать вкупе с этим «нимбом» могли ввести несведущего человека в заблуждение и создать иллюзию, будто перед ним ангел. Эдвард уже знал, что это далеко от истины, – но тем больше его к ней тянуло!
Сестры явно старались не смотреть друг на друга и избегали смотреть на него, и это давало Эдварду возможность свободно их разглядывать, отвлекаясь от того, что зрело в глубине его собственной души. А там царил полный раздрай. С одной стороны, перед глазами все еще стояла картина раннего утра, когда он увидел Марианну на крыльце. Ему казалось сейчас, что он провел в полутемном холле, вдыхая затхлый воздух, много-много лет, пока наконец не толкнул дверь, чтобы выбраться на волю, где его ждал сияющий образ юной, полной энергии девушки. Орен застал этого светлого ангела с заковыристым характером на рассвете дня и на заре жизни – при мысли об этом в груди начинало ворочаться колючее жгучее солнце, и губы сами расплывались в счастливой улыбке. С другой стороны, пока единственное воспоминание, которое удалось извлечь из глубин прошлого с помощью волшебного шара, необъяснимо било по нервам – словно рана затянулась, а под свежей коркой набухал гной. Мысль об этом саднила так же, как и мысль об этих чертовых письмах…
Завтрак был подан без особых церемоний: Эдвард рассудил, что не стоит лишний раз выставлять напоказ свои возможности перед теми, кто заставлял его чуть ли не стыдиться собственного состояния. Если лорд не принимал гостей, он и сам довольствовался простой едой, так что ему не пришлось утруждать поваров. Рассыпчатый творог, нежные блинчики с сиропом, фрукты, ягоды и шоколадные конфеты – все это, как надеялся хозяин, должно было прийтись барышням по вкусу.
Когда с трапезой было покончено, Эдвард поблагодарил девушек за компанию и поднялся.
– Позвольте сопроводить вас в гостиную.
– Да, милорд, – отозвалась Вивьен, которая весь завтрак просидела как на иголках. – Что там по поводу двух ваших просьб?
– Ничего пугающего.
Эдвард мягко улыбнулся ей. Ему были понятны тревоги Вивьен, и тем больше ему нравилось наблюдать за упрямо выпятившей губу Марианной. Без опеки старшей сестры младшая, конечно, не выросла бы настолько непокорной и убежденной в собственной счастливой звезде, несмотря на все неурядицы. Он был благодарен Вивьен, и ему совсем не хотелось ее дразнить. Ах, если бы только у него была сестра!
Когда они расселись в гостиной – хозяин в кресле, дамы на диванчике, обитом светлым атласом, – он поспешил перейти к делу.
– Артефакт сейчас при леди Марианне, как мне известно. Я бы хотел попросить вас, леди Вивьен, взять его в руки и попробовать пробудить в памяти какой-нибудь момент прошлого. Если вам неловко делать это в присутствии постороннего, я охотно оставлю вас.
– Нет-нет, – запротестовала Вивьен. – Я попробую при вас. Мне нечего скрывать. Я просто не уверена, что у меня получится.
Марианна вручила хрустальный шар сестре и отодвинулась.
– Положи его на ладонь, – подсказала она шепотом, – и подумай… вспомни…
Эдвард откинулся в кресле и вперил взгляд в камин, чтобы не смущать Вивьен. Слуги знали свое дело, вовремя вычищали золу, и в эти августовские дни очаг был пустым и холодным, однако ему почему-то все равно представился пепел. Пепел, седой пепел, которому достаточно легкого дуновения ветерка, чтобы разлететься, – вот во что превратилась его память.
– Нет, – сказала наконец Вивьен, опуская задрожавшую руку. – Ничего не выходит. Это Марианна уже наловчилась с ним управляться, я не могу.
– Или шар подчиняется Марианне, как трофей, взятый с бою. Не расстраивайтесь, пожалуйста. Я пошутил. Значит, волшебница у нас Марианна… – Он мимолетно улыбнулся ей и не заметил, что забывает прибавлять к ее имени титул. – Я так и предполагал.
Сестры переглянулись.
– В смысле?
– Марианна, вы говорили мне, что вы с леди Вивьен вместе держали шар и вместе увидели общее воспоминание из детских лет. Теперь становится понятно, что за это в ответе именно вы, а не леди Вивьен. Значит, и в нашем случае тем более…
Эдвард вновь умолк, не договаривая: значит, и во время эксперимента в беседке Марианна показала ему свое воспоминание. Доступа к его воспоминаниям у шара, возможно, нет. И, уж конечно, у шара нет и не может быть доступа к тем воспоминаниям Эдварда, которых не знает Марианна. Значит, артефакт ничем ему не поможет.
– А вторая просьба, милорд? – подала голос подозрительная Вивьен.
– Да. – Он вынырнул из своих размышлений. – Это уже не так важно, но ладно. Я хотел бы, чтобы Марианна привлекла еще какого-нибудь человека, с которым у вас точно есть общие воспоминания, но который не принадлежит к семье Рендинов. Благо такой человек у нас есть – старина Дрейк. Кажется, ему вполне можно довериться. Я попросил бы вас, Марианна, взять шар в руки и позволить Дрейку положить на него ладонь, чтобы настроиться на волну, которую прошлому будет угодно пригнать в вашу сторону…
Девушки дружно кивнули.
– Но в этом случае, боюсь, я вынужден настаивать на своем присутствии во время эксперимента. Дело в том, что я хочу определить, насколько та картинка, которую артефакт демонстрирует участникам, доступна для наблюдения со стороны.
Марианна словно спохватилась – ахнула, поднесла руку к губам.
– Не переживайте, я уверен, в ваших воспоминаниях самых юных лет нет и не может быть ничего предосудительного, – усмехнулся Эдвард.
– Да… Нет… Я не о том, – отмахнулась Марианна. – Просто я… Да, действительно. Это очень важно выяснить. Позовите Дрейка, я готова!
