Текст книги "Ведьминскими тропами (СИ)"
Автор книги: Ольга Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
– Госпожа ведьма, – начал было страж, но стушевался под тяжелым взглядом черных глаз. Потом все же пересилил себя и продолжил: – Обращаюсь к тебе за помощью. Не откажи в милости, дело то пустяковое.
А вот это он зря сказал. Анитра почувствовала, как всколыхнулось в Сигверде раздражение. Даже детям малым известно, что ведьмы по мелочам не размениваются. Старуха не удостоила просителя ответом. Лишь окатила презрением и повернулась к нему спиной. Но страж не унимался. Кажется, он понял свою оплошность и теперь пытался ее исправить.
– Прощения прошу, госпожа ведьма, глупость сказал, не подумав. Дело вовсе не пустяковое, только тебе и под силу с ним совладать.
Анитра с трудом сдержала улыбку, когда глянула в искрящиеся весельем глаза наставницы. Сигверда стояла к просителю спиной и вовсю над ним потешалась. К лести она была равнодушна и при других обстоятельствах оборвала бы просителя на полуслове. Но этого решила проучить, чтобы в следующий раз не вздумал принижать ценность ее дара.
Выслушав мольбы стражника, Сигверда сочла себя удовлетворенной и с видом мученицы повернулась к просителю вполоборота:
– Ну, что там у тебя, рассказывай.
Мужчина облегченно выдохнул и оглядел собравшихся зевак, коих столпилось немало. Задние ряды теснили передние. Всем хотелось узнать, что понадобилось главе стражи от старой ведьмы.
– Тут слишком людно, а дело секретное, – начал страж, но ведьма его прервала:
– Веди к себе, там и поговорим.
По толпе пронесся разочарованный гул голосов. Люди никак не хотели расступаться. К счастью, подоспела городская стража и мигом разогнала всех любопытных.
* * *
В кабинете советника собралась утренняя компания, к которой теперь присоединились Сигверда с Анитрой. Не трудно было догадаться, что девчонка ходит в ученицах у ведьмы, так что ее присутствие ни у кого не вызвало протеста.
Вкратце обрисованная ситуация сильно озадачила Сигверду. Правда на ее морщинистом лице это никак не отразилось, вот только Анитра успела хорошо узнать свою наставницу, чтобы чутко улавливать ее настроение.
Осматривать хранилище отправились все вместе. А после осмотра Сигверда приказала всем, кроме Анитры, удалиться и запереть дверь с наружной стороны. И только удалив лишних свидетелей, ведьма приступила к своему колдовству, не забывая при этом очень тихо, на грани слышимости объяснять ученице все свои действия.
– Это руна Беркана, – сказала Сигверда, выводя мелом на полу и стенах хранилища знак, напоминающий русскую букву "В". – Это охранная руна. Оберегает жилища от любого проникновения. Будь то простой вор или злой дух, ни тому, ни другому не удастся преодолеть эту защиту. Только вливания сил она требует немалого, а потому ведьмы предпочитают о ней помалкивать.
Сигверда подтолкнула Анитру к деревянной лавке и протянула ей мелок:
– Давай-ка девонька, распиши рунами потолок по углам, да по центру еще добавь, чтоб уж наверняка. Стара я стала, по верхам то лазать, а ты девка молодая, тебе в самый раз.
Когда все было готово, ведьмы, молодая и старая, приступили к самому главному – наполнению рун своей силой.
Сигверда еще и заговор читала. Его слова были просты и легко запоминались, так что вскоре Анитра повторяла за наставницей:
– Кто без спроса войдет, тот отсюда не уйдет. Скрючит его, аль развеет, ноги отяжелеют, голова затуманится, на погибель свою здесь останется.
Руны вспыхнули и погасли, а ведьмы опустились на лавку, чтобы перевести дух. Шутка ли столько рун одним разом силой напитать?
За дверью слышалась возня, кто-то тихо переговаривался, но тревожить их не решались. У Анитры живот свело от голода, и она подумала, что день, наверное, близиться к завершению. Да и свеча в подсвечнике почти догорела. Пора было возвращаться к своим. Мать, поди, места себе не находит от беспокойства. Только Сигверда почему то не торопилась. Она сидела очень тихо, почти не дышала. Глаза полуприкрыты, не поймешь, то ли от усталости, то ли и впрямь успела задремать.
Только Анитра хотела потрясти ведьму за плечо, как в хранилище полыхнуло алым, и раздался полный отчаяния вопль.
– Ну вот и попался наш лиходей, – в голосе Сигверды звучало удовлетворение. Она проворно подскочила с лавки и бросилась в дальний угол, куда почти не долетал свет. Вопли тут же смолкли, зато послышались плаксивые причитания, затем мольбы отпустить и уверения, что он де больше никогда, ни за что, да чтоб ему с места не сойти.
Вскоре и Анитра смогла лицезреть виновника переполоха. Им оказался маленький человечек с огненно рыжей бородой и плутоватыми глазками, тоже почему-то рыжими. Внешне он сильно походил на лепреконов – героев ирландского фольклора. Не удивительно, что девочка воскликнула первое, что пришло ей на ум:
– Да это же лепрекон.
Маленький человечек оскорбился не на шутку. Несмотря на свое унизительное положение – Сигверда держала его за шкирку, как нашкодившего котенка, он принял надменный вид, сложив ручки на груди и гордо произнес:
– Попрошу не оскорблять. Ктурхи мы и никак иначе.
Сигверда встряхнула его слегка и спросила ласково:
– И откуда же ты взялся, такой гордый? Я ведь за обережным кругом хорошо слежу, не мог ты его порушить, силенок бы не хватило. А значит, кто-то тебе подсобил, – на мгновение ведьма замолчала, рассматривая съежившегося под ее взглядом воришку, и продолжила: – Да нет, связываться с ктурхами – себя не уважать, посулите золотые горы, поклянетесь землей предков и все равно обманете.
– Да мы. Да никогда, – взвился плененный коротыш. – Это все злые языки на ктурхов наговаривают. Почем зря очерняют наш род, а ведь за нас бедных и заступиться некому, – под конец своей гневной тирады законючил воришка, вмиг растеряв всю свою спесь.
Но Сигверду было непросто разжалобить, тем более, что она очень хорошо знала пакостную природу этого народца. И потому без сожалений тряхнула негодника еще раз и строго приказала:
– А ну, сказывай, по чьему следу сюда проскочил? И почему я его прихода не почуяла?
– А потому и не почуяла, что не нарушал он границ, ведьмами установленных. И с чего ты взяла, что на твоем участке приоткрылась для него заветная дверца? – огрызнулся ктурх.
– Как так? – опешила Сигверда. – Неужто нашлась среди нас отступница? Не верю.
– Верить, аль не верить – это дело твое, матушка. Мне то что за печаль? Я свою выгоду блюду, – малыш с любовью огладил карман сюртучка, но тут же отдернул ладошку, будто обжегшись.
– Успел-таки, окаянный, монеты прихватить, – восхитилась его ловкостью Сигверда и приказала: – А ну, выкладывай на лавку, что там у тебя есть.
Воришка обиделся на такую несправедливость. По его мнению, все честно уворованное принадлежало ему по праву. А порядочной ведьме негоже заниматься разбоем и грабежом. Разумеется, он тут же высказал свои мысли вслух, чем изрядно позабавил Сигверду. Однако от своих намерений, вернуть украденное в казну, она не отказалась. Живо перевернула ктурха вверх ногами и встряхнула легонько. В следующее мгновение по полу покатились желтые кругляши, выпавшие из кармана его сюртучка.
– Пять золотых монет – неплохой улов для такого мелкого воришки, – отметила Сигверда.
На ктурха, лишившегося законной добычи, было больно смотреть. Горе его было неподдельным, на круглом личике застыла маска страдания. Казалось, сильнее огорчить его уже нельзя, но Сигверде хватило нескольких слов, чтобы ввергнуть несчастного в бездну отчаяния:
– Остальное тоже вернешь, иначе…
– Нееет, – закричал воришка, вцепившись пальцами в рыжую бороденку, из глаз его покатились крупные слезы.
– Ладно, – нехотя пошла на попятный Сигверда, – так и быть, можешь оставить себе то, что украл раньше, но за это ты расскажешь мне все, что тебе известно о той ведьме и ее госте.
Слезы на красном от натуги лице ктурха высохли мгновенно. Весь он преобразился, вновь обретя уверенный вид.
– С одним условием, – тут же начал наглеть воришка, – ты обеспечишь мне защиту, а то ведь после разговора с тобой я и дня не проживу.
– Вот, значит как? – задумалась Сигверда. Ктурхи – народец ушлый. Поймать их под силу только опытной ведьме, да и то, если удача будет на ее стороне. Они умны и осторожны, обладают быстротой и ловкостью, а еще умением пролезать в любую щель. Легкость, с которой ей удалось пленить представителя этого славного племени сегодня, всего лишь случайность. Он слишком расслабился, а она ждала его появления.
И все-таки он сильно опасался за свою жизнь, если решился попросить ее о защите. И это говорит о многом. В первую очередь о том, что существует реальная угроза его жизни.
– Хорошо, я дам тебе защиту, но сначала ты принесешь мне клятву, – вступила в торг Сигверда. – И прежде всего назови свое имя.
Малыш скривился, но видимо, выбора у него не было, и потому он согласился. Быстро пробормотал что-то себе под нос и уставился преданным взглядом на ведьму.
Сигверда только вздохнула тяжко:
– Ты и впрямь думаешь, что я стану тратить время на твои забавы? Сейчас выйду за дверь и сдам тебя страже, а перед этим свяжу руной подчинения. Этого ты хочешь?
– Старкидаг, – произнес малыш отчетливо и отвернулся, раздосадованный тем, что его хитрость не удалась.
– Вот и ладно, – лицо Сигверды осветилось ласковой улыбкой. Она опустила пленника на лавку и размяла пальцы. Только сейчас Анитра поняла, что удерживать воришку на весу было непросто.
Старкидаг нехотя произнес слова клятвы, которая связала его по рукам и ногам. Отныне он во всем подчинялся воле Сигверды. При этом ктурх не выглядел сильно огорченным. Он понял, что ведьма очень стара. Уже нашла себе преемницу, а значит, его пленение не продлится долго.
Из его рассказа выяснилось, что ведьма, открывшая проход, не была отступницей, просто молодой и доверчивой не в меру. За то и поплатилась. Сначала свободой, а потом и силой своей.
Сигверда переглянулась с Анитрой, и девочка сразу поняла, о ком подумала наставница. Уж не эту ли несчастную узрели они в том видении? И не ее ли сила плескалась сейчас в крови Анитры?
* * *
Дверь в хранилище распахнулась неожиданно для всех. Мужчины успели задремать, ожидая их появления. Ведьмы выглядели уставшими, что не удивительно. Ведь они провели без отдыха, еды и воды большую часть дня.
Сигверда держала в руках мешок, на котором тут же сконцентрировались взгляды мужчин. Ведьма криво улыбнулась и тряхнула мешком пару раз, он не звякнул, как ожидалось, а издал звук, похожий на недовольное ворчание кота.
Усомниться в честности ведьмы, значило нанести ей оскорбление, за которое можно расплачиваться до конца жизни. Поэтому никому из присутствующих и в голову не пришло просить Сигверду показать, что спрятано в мешке.
Старуха оценила сей жест и улыбнулась более благосклонно, а потом осчастливила казначея, да и советника тоже, известием о том, что отныне их хранилище находится под защитой магии рун. Войти в него сможет лишь тот, на ком будет соответствующая метка.
– Решайте, на кого будем ставить метку, да побыстрее, устала я сегодня, – приказала она севшим голосом и прислонилась спиной к стене. Анитра пристроилась рядом, с интересом наблюдая за тем, как мужчины с опаской поглядывают на вход в хранилище. Внешне там ничего не изменилось. Разумеется, им хотелось самим убедиться в наличие защиты, а не полагаться на слова ведьмы.
– Можете сунуть руку через порог, коли не жалко, – посоветовала Сигверда, – отсохнет конечно, правда не сразу, сперва волдырями покроется, как от ожога, потом гнить начнет, а после уж сохнуть. Зато любопытство мучить не будет.
Мужчины резко отпрянули от входа и, посовещавшись, решили, что метку получат лишь двое из них: советник и казначей. Глава стражи к городской казне никакого отношения не имел и вообще решил про себя, что не станет приближаться к этому месту без особой надобности.
– Благодарствуй, госпожа ведьма и скажи какой откуп возьмешь за труды, – обратился к Сигверде глава стражи, ведь именно он просил ее о помощи.
– За откупом позже приду, – ответила ведьма, подумав, и тут же добавила: – Не я, так преемница моя долг с тебя стребует.
Сигверда указала кивком головы на Анитру. Локки Логмер поклонился обеим по очереди, тем самым выражая им свое почтение, а заодно скрывая досаду на лице. Уж лучше сразу откупиться, чем ждать невесть сколько, незнамо чего. Пусть отсроченный откуп был делом обычным, но надо признать, стоил должнику немалых нервов. Однако ведьме перечить не станешь. Придется соглашаться на ее условия.
ГЛАВА 7
Из-за приоткрытой двери ощутимо веяло холодом. Остывший за ночь воздух врывался в жарко натопленное помещение густыми клубами пара.
– Дверь то прикрой, шалопутный, чай не лето на дворе, – прикрикнула на ктурха Сигверда, хотя он тут был совершенно ни при чем.
Если уж на то пошло, ему и малюсенькой щелочки хватило бы, чтобы выскочить во двор. Никто бы и не заметил. А закрывать двери за всякими там людишками он не нанимался. Да и лень покидать нагретое место. От печи так и пышет жаром. Старки разомлел от тепла и целой кружки топленого молока с огромным ломтем белого хлеба – невиданная роскошь в тех местах, откуда он родом. И теперь лениво поглядывая на Сигверду из своего закутка, он жмурился, словно сытый кот. Но пуще печного жара его согревала мысль о том, что все его сбережения надежно спрятаны в укромном местечке, здесь же за печкой, совсем рядом с его лежанкой, только руку протяни.
Поначалу Старки сильно переживал свое пленение, опасаясь, что ведьма заставит его рисковать собственной жизнью, разыскивая следы существа, сумевшего проникнуть через обережный круг. Но обошлось. Он лишь указал то место, где барьер был нарушен. От города недалеко. Обернулись за полдня. Старуха злилась, восстанавливая защиту, но не на него, а на безголовое бабье племя, излишне доверчивое и не способное совладать со своим сердцем.
Проход то она закрыла, а вот нарушителя обнаружить не удалось. Ни единого следочка, даже самой малой зацепки, так и ушли ни с чем. Молодая ведьма не ведала всей опасности, а вот старая аж лицом почернела от тревоги.
Так и хмурится по сей день, думу думает, а придумать ничего не может.
Входная дверь отворилась пошире, впуская внутрь молодую ведьмочку. Вот уж кто и в самом деле неугомонница. За девчонкой нужен глаз, да глаз. Так и норовит из дому сбежать. То соседские мальчишки подрались, то жена плотника ногу подвернула, то кузнец спину потянул. А эта дуреха мчится, как оглашенная чужую боль унимать. Вот, спрашивается, куда она ходила с утра пораньше?
– Ты где была? – озвучила не заданный ктурхом вопрос Сигверда.
Кажется, старая ведьма и не заметила, что ее ученица сбежала из дома спозаранку, даже не позавтракав.
– Матушке помогала коров доить, – отозвалась Анитра, снимая с головы платок.
Сигверда фыркнула неодобрительно, в ее представлении ведьме не следовало тратить время на всякую ерунду. У нее есть дела поважнее тех, с коими может справиться любая баба.
– Садись завтракать, – проворчала наставница и на этот раз, по мнению Старки, ее недовольство было вполне оправданным.
Дверь снова отворилась, и в горницу вбежал мальчишка лет десяти. Его глаза сверкали, дыхание сбилось, сказать что-либо связное он не мог, а потому выдавил из себя короткое:
– Там, – махнул он рукой и тут же выскочил за дверь, оставив всех в недоумении.
Анитра поднялась из-за стола, есть все равно не хотелось, матушка накормила ее пышными блинами.
– Пойду, посмотрю, что там случилось, – сказала она Сигверде, вновь укутываясь в теплый платок.
– Известно что, – усмехнулась наставница. – Зима на носу, блудные сыны вернулись домой, чтобы переждать холода.
В голосе ведьмы слышалось осуждение. Анитра замерла у дверей лишь на миг, ожидая продолжения, но его не последовало. Тогда девочка вышла на улицу и по привычке глянула вдаль, любуясь округой. Ее взгляд зацепился за большую лодку, которая качалась на волнах у пристани. Люди споро выгружали на берег тюки и бочки, суетились, весело переговариваясь друг с другом.
Дул свежий ветер, небо нависало свинцовыми тучами, обещая скорый ливень. Но осенняя промозглая погода не могла испортить радость от встречи.
Позади Анитры послышалось ворчание:
– Кого еще там принесло? Мало нам было забот. Теперь совсем житья не станет.
Старки топтался на пороге, решая вернуться ли ему на теплую лежанку, или попытаться пополнить свои запасы. Новоприбывшие вряд ли заметят пропажу нескольких монет, пока их сундуки полны, а внимание отвлечено долгожданной встречей с родными.
Анитра же с восторгом рассматривала самый настоящий корабль викингов. Даже искусно вырезанная из дерева голова дракона гордо возвышалась на носу корабля. От вида крупной морды зверя с хищным оскалом в душе рождался невольный трепет. А вот мужчины – сильные, широкоплечие, с обветренными лицами, вооруженные мечами и секирами вовсе не внушали страх, как можно было бы ожидать. Наверное потому, что они не собирались нападать. Это был их дом. Здесь их ждали семьи, жены и дети.
Приглядевшись повнимательней, Анитра заметила, что некоторым из воинов вскоре понадобится ее помощь. Все свидетельствовало о многочисленных ранениях: неровная походка, неловкое движение, гримасы боли время от времени искажающие лица прибывших. Тяжело вздохнув, она вернулась в дом и принялась готовить свой рабочий кабинет к приему раненых. В деревне уже не удивлялись тому, что внучка старосты неожиданно оказалась лекаркой, к тому же, безотказной. Не то, что Сигверда, к той не сунешься с разбитым носом или ноющей поясницей, вмиг осадит, да еще почесуху нашлет, чтобы впредь неповадно было тревожить ее по пустякам.
Однако, вопреки ожиданиям день прошел на редкость спокойно. Отчего то никто не спешил к лекарке залечивать свои раны. Анитра несколько раз выскакивала на порог. С любопытством поглядывала на суету, царящую в деревне и стихшую ближе к вечеру, а потом возвращалась в дом и приставала к Сигверде с расспросами.
Ведьма по обыкновению не отличалась словоохотливостью. Из ее коротких пояснений удалось выяснить, что прибывшие воины входили в скипрейд хертуга Рангвальда. С ранней весны до наступления первых заморозков организовывался лейданг, в который входили все скипрейды королевства. Можно было откупиться от участия в военных и торговых походах, но в каждой деревне находились мужчины, желающие испытать себя и неплохо при этом заработать. Да что скрывать, от желающих отбоя не было. Проводилось нечто вроде отборочных соревнований. Победители получали желанный приз в виде круиза по морскому побережью, в котором не только было все включено, но также имелись приятные бонусы в виде драгоценных камней, металлов и прочих ценных вещей.
Когда Анитра спросила у Сигверды про рабов, ведьма ее успокоила, заверив, что с этим покончено еще во времена ее молодости. Требовать за пленников выкуп – дело хлопотное, часто пустое, а работников у них и своих хватает, чай бабы рожать не разучились.
Старки как исчез утром, так и не появился до вечера. Лишь глубокой ночью послышалась его возня за печкой. И как только умудрился просочиться в дом, когда двери и окна на засовах?
Сигверда тотчас вышла из своей опочивальни, полностью одетая, будто бы только и дожидалась возвращения маленького постояльца. Спросила с насмешкой в голосе:
– Много карманов обчистил сегодня?
Старки тяжело задышал. Если бы Анитра не успела узнать его достаточно хорошо, подумала бы, что он обиделся. Но рыжее бородатое существо волновало только его золото, а значит, пыхтит он от усердия, потому что прячет неправедно нажитое добро в свой тайник. На это стоило посмотреть, и Анитра присоединилась к Сигверде.
– Тебе то что за дело? – спросил рыжик с вызовом, дерзко поглядывая на старую ведьму из-под насупленных бровей.
– Поступай, как знаешь, – пожала плечами Сигверда, – только в случае чего, на мою защиту не рассчитывай.
Старки моментально утратил боевой дух и вступил с ведьмой в переговоры. Это занятие доставляло им обоим огромное удовольствие, а потому могло затянуться надолго. Анитра уже собралась оставить веселую парочку развлекаться хоть до утра, но услышала, как Старки пообещал Сигверде поведать о том, что ему удалось подслушать сегодня, и не смогла уйти, не узнав последних новостей.
Разумеется, подслушивать нехорошо, и в другое время Анитра непременно пристыдила бы негодника, но ее нестерпимо мучило любопытство. В деревне творилось нечто невообразимое, а она оставалась в полнейшем неведении. К тому же Старки был очень хорошим рассказчиком. Правда, у него имелся один существенный недостаток, ради красного словца он мог и приврать. Но случись такое, у Сигверды рука тяжелая, мигом вправит рассказчику мозги на место, чтобы не вздумал сочинять всякие небылицы.
– Ладно уж, говори, да только не заговаривайся, – милостиво согласилась Сигверда, а у Старки глаза полыхнули жидким золотом, как бывало с ним всякий раз в момент сильнейшего душевного подъема. Он забрался на печь, чтобы смотреть на всех свысока, распушил рыжую бороду, оправил сюртучок, оглядел начищенные до блеска сапожки, несколько раз прошелся рукавом по золотой пряжке на кожаном ремешке, удовлетворенно крякнул, убедившись, что на ней не осталось ни одного мутного пятнышка, и едва не свалился вниз, когда Сигверда, не отличавшаяся терпением, прикрикнула:
– Ну, говори уже, а то передумаю, ты меня знаешь.
И только после этой явной угрозы Старки, как бы нехотя, начал свой рассказ:
– Нынче, золотые мои, в деревне праздник. Вернулись сыны и отцы семейств из дальних странствий, привезли злато-серебро, ткани заморские, да каменья разноцветные. По этому случаю, так уж заведено, в общинном доме устроили большой пир. Сноровистые бабы, да шустрые девки уставили столы яствами, наполнили чаши хмельным элем, да притихли в уголке, чтобы не мешать мужскому разговору. Говорили все больше те, кому довелось побывать в чужих землях. Поведали воины о делах своих ратных и славных победах. Похвалились богатой добычей. Прихвастнули маленько, не без этого, но так и слушатели не возражали, не то, что некоторые, – Старки сверкнул глазенками в сторону Сигверды, но та словно не заметила его недовольства, махнула рукой, мол, продолжай, чего смолк то на полуслове?
Рассказчик тяжело вздохнул и продолжил:
– И только о самом главном не было сказано ни единого слова до тех пор, пока хмель не вытеснил из буйных голов всякую осторожность, – голос ктурха зазвучал глухо, почти зловеще. Анитра плотнее закуталась в пуховый платок и придвинулась ближе к Сигверде, чувствуя, как сжимается сердце от дурного предчувствия. А Старки, довольный произведенным эффектом, понизил голос практически до шепота: – Поговаривают, что в столице создан Орден Альдейбьерга Пресветлого. И теперь всем ведьмам и тем, кто их укрывает, придет конец, потому что Пресветлый Альдейбьерг объявил их порождением зла и врагами рода людского.
Анитра зябко передернула плечами и подумала, что до сих пор в ее новой жизни все складывалось слишком хорошо, так что не стоит удивляться тому, что именно сейчас, когда все наладилось, началась пресловутая охота на ведьм. Это всего лишь закон мирового равновесия в действии, только и всего. И сразу стало ясно, отчего раненые не захотели обращаться к ведьме за помощью. Испугались за себя и за свои семьи. Интересно, как они поступят, сами донесут на ведьм или будут дожидаться, пока в их деревню не заявятся посланники Пресветлого Альдейбьерга?
Сигверда погрузилась в долгие раздумья. Старки пыхтел, пытаясь слезть с печки и не навернуться. Анитра пребывала в состоянии полной растерянности. В один миг рухнула вся ее налаженная жизнь. Нужно было что-то делать, куда-то бежать, прятаться, пока не нашли и не убили. Оставаться на месте и дожидаться своей участи было бы глупо, да и соседей подставлять не хотелось, особенно мать и деда. А ведь можно хотя бы попытаться спастись. Неужели в целом мире не найдется безопасного места для таких, как она? Надо уходить, прямо сейчас, чтобы не ставить людей перед выбором.
Анитра тронула наставницу за рукав и сказала:
– Нам нужно покинуть деревню еще до утра.
Сигверда согласно кивнула и тяжело поднялась. Видно было, что новость ее сильно потрясла.
– Не ожидала, что все начнется так скоро, – проговорила она наконец, – думала, что у нас есть время до весны. Моя ошибка, но ее еще можно исправить, если не станем медлить. Собирай в дорогу только самое необходимое. Я знаю, куда мы отправимся.
С каждым произнесенным словом голос Сигверды звучал все тверже, под конец она и вовсе отдавала приказы, как опытный военачальник. Вещей собралось немало, но старуха решительно ополовинила пожитки Анитры, сама же взяла только книгу, которую хранила в сундуке, подальше от людских глаз, да мешочек с золотыми монетами, при виде которого у Старки округлились глаза. Он прожил в этом доме не одну неделю, а хозяйского схрона так и не обнаружил. И понять не мог, как же он так оплошал.
– Ты идешь с нами, – обратилась к нему Сигверда и с наигранной заботой в голосе спросила: – Свое золото сам понесешь, или помочь?
Старки даже задохнулся от негодования, ни один ктурх по доброй воле не выпустит из рук честно уворованное. Своя ноша, как говорится, не тянет. К тому же, он тоже обладал кое-какой магией. Этих крох хватит на то, чтобы превратить довольно внушительный горшочек с золотом в небольшую подвеску и спрятать ее за воротом рубахи поближе к сердцу.
Сигверда точно так же поступила со своей драгоценной книгой, превратив ее в простенький кулон в виде серебряного листочка с тонкими прожилками. Затем протянула его Анитре и приказала:
– Надень и никому не показывай. Теперь это знание принадлежит тебе.
От слов ведьмы повеяло холодом, и Анитра вспомнила, как наставница говорила, что книга откроется ей только после полной передачи силы. Значит, вот что задумала Сигверда. Увести преемницу из Заречья, наделить даром и исчезнуть из ее жизни. Что же, рано или поздно это должно было случиться. Да и внешность у Сигверды приметная, с такой не спрячешься. А вот сама Анитра похожа скорее на золотоволосого ангелочка с наивными голубыми глазами. Заподозрить в ней ведьму сможет только человек с очень богатым воображением. Нужно всего лишь прятать свою силу ото всех, без нужды ее не показывать, глядишь, и удастся избежать страшной участи, уготованной ведьмам чьей-то злой волей. Правда, существовала вероятность того, что о ней вспомнят случайные свидетели, встреченные на ярмарке, но тогда Сигверда умело переманила все внимание на себя. Скорее всего, запомнили именно ее, а девчонку и не заметили. В деревне тоже вряд ли проговорятся о том, что Сигверда взяла себе ученицу. Народ тут не болтливый. Скрывать существование ведьмы не станут, но и лишнего не скажут. Была ведьма, да вся вышла. Исчезла однажды ночью, а куда, про то никому не ведомо. И в обмане их не уличить, потому как говорят чистую правду.
Когда вышли на крыльцо, в лицо пахнуло морозной свежестью. На траве и на ветках деревьев серебрился иней. В чернеющем небе сверкала и переливалась россыпь звезд.
Дверь оставили незапертой. Прикрыли плотно и подперли деревянным чурбаком, чтобы не распахнулась от ветра. Пошли по протоптанной тропинке к лесу. Оглядываться не стали, чтобы не впускать в свою душу сожаления. Думать надо о будущем, не позволяя прошлому повиснуть на шее неподъемной ношей.
У границы обережного круга путники на миг замедлились. Сигверда посмотрела на Старки и спросила:
– Ты же понимаешь, что сейчас произойдет?
Тот кивнул:
– Ты освободишь меня от клятвы.
– Верно, – согласилась Сигверда и продолжила, – но у тебя будет выбор. Освободившись от клятвы, ты сможешь вернуться в родные края, или можешь принести новую клятву и служить молодой ведьме по эту сторону границы. Что выбираешь? Говори сейчас. Там, – она кивнула в сторону пространства, находящегося за обережным кругом, – у тебя не будет свободы выбора, твою судьбу решат за тебя.
Старки не колебался, видно не сладко ему там жилось, если решился однажды на такой отчаянный шаг, как пройти по чужим следам в мир людей, а теперь предпочел находиться у ведьмы в услужении, вместо того, чтобы радоваться вновь обретенной свободе.
– Я принесу новую клятву, – сказал он уверенно и гордо вздернул подбородок, отчего его бороденка воинственно встопорщилась.
– Будь по-твоему, – объявила Сигверда и одним коротким заклинанием разорвала их связь, освобождая Старки от обязательств перед собой.
В окружении деревьев, посеребренных инеем, слова новой клятвы прозвучали особенно торжественно. Анитра успела заметить, как из ее груди протянулась тонкая светящаяся ниточка и вонзилась в грудь Старки. Вспыхнула и пропала, а маленький смешной человечек стал будто бы ближе и родней. Защитник из него никакой, но все лучше, чем остаться одной в чужом мире.
Хозяин леса принял гостей с распростертыми объятиями, словно давно ждал их появления. Вернее дожидался он Сигверду, но и Анитре обрадовался, как родной. По-видимому, до него уже дошли слухи о начавшейся в мире людей охоте на ведьм. Дурные вести разлетаются быстро. В лесу тоже было неспокойно. Нечисть волновалась, выглядывала из-под коряг и кустов, поводила носами, жадно принюхивалась, но полностью показаться не смела. Хозяина здесь побаивались, а потому даже не пытались нарушать его повеление сидеть тихо и не высовываться, пока он не прикажет.
Считалось, что обережный круг стерегут и наполняют силой ведьмы, но без содействия с другой стороны, было бы невозможно его удержать. Духи – лесные и водные, для которых не существовало препятствий, помогали ведьмам сдерживать полчища нечисти, не позволяя им проникать в мир людей.
В глубокой древности мир оказался на грани катастрофы. Люди оказались беззащитны перед существами, обладающими магическими способностями, но имеющими искаженные понятия о жизни и смерти, о добре и зле. Они не понимали, что плохого в том, чтобы превратить мужчину в лешего, а девушку в русалку? С точки зрения нечисти – ничего срашного в этом нет. Это же весело и цена за превращение невелика, какая то душа, которой и в глаза то никто не видел. И тогда, чтобы сохранить род человеческий от полного уничтожения, мир был поделен надвое. Кому подобное оказалось под силу, о том неведомо. Но с тех пор появились в мире людей ведьмы – существа, наделенные даром и принявшие на себя обязательства по сохранению обережного круга.
* * *
– Добро пожаловать, гости дорогие, – церемонно приветствовал их лесной дух. Сегодня он имел гордый царственный вид. Для полноты образа не хватало лишь золотого венца, как символа власти. Черный камзол по подолу и рукавам был богато украшен золотой вышивкой. Из-под него виднелась белая шелковая рубашка, ворот которой скрепляла заколка с кроваво-красным камнем, зловеще посверкивающим в лучах восходящего солнца. Поверх всего был накинут плащ из тонкого дорогого сукна. На ногах – начищенные до блеска сапоги с высокими голенищами, прикрывающими колени. И только глаза оставались прежними, шальными, с едва заметной грустинкой.
