Текст книги "Ведьминскими тропами (СИ)"

Автор книги: Ольга Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 4

Следующее утро принесло Анитре сплошную головную боль. Причиной ее появления стала Эйваз – руна прорицания. Дар, безусловно, полезный, можно сказать – бесценный, но как же трудно было вместить его в свое подсознание. Сначала все шло как обычно, и Анитра расслабилась. Да видно рано, потому что ровно через три удара сердца ведьмочка резко утратила способность видеть. А потом с ней и вовсе стало твориться что-то невообразимое. Казалось, она спала наяву и видела мешанину из снов. Видения наслаивались одно на другое, мелькали лица – мужские, женские, детские, старые и молодые, радостные и тревожные. Голову повело от частой смены образов, виски пронзило острой болью, и Анитра закричала дико, с надрывом. Не помня себя, с силой рванулась прочь, высвобождаясь из чужого захвата. Не удержавшись, упала с лавки и забилась в припадке, окончательно теряя связь с реальностью.

Скорее всего, этот кошмар продолжался недолго, но Анитра могла бы поклясться, что прошла целая вечность, прежде чем Сигверда прекратила ее мучения, влив в рот горько-солоноватую жидкость, от которой сразу накатила тошнота, да такая, что видения мигом отошли на второй план.

– Что это было? – скривилась Анитра, вытирая губы тыльной стороной ладони. Сил подняться у нее не было, вот и лежала она, распластавшись на земляном полу, да радовалась тому, что боль отступила.

– То было зелье, закрывающее разум, – пояснила Сигверда, усаживая ее обратно на лавку. И ведь подхватила легко, как пушинку, а затем продолжила выговаривать, не скрывая возмущения: – Дурында ты бестолковая. Неужто тебя закрываться не учили? Стоит ли удивляться, что прежняя твоя жизнь так рано оборвалась? Знать, позавидовал тебе кто-то черной завистью, а ты и рада стараться – хватанула чужую злобушку полною мерою.

Эта длинная прочувствованная речь изрядно утомила обычно немногословную ведьму и она, махнув рукой, вышла во двор. Анитра немного пришла в себя и задумалась над словами Сигверды. За тридцать лет с ней случалось всякое. Были и ссоры, и обиды, но так, чтобы кто-то желал ей смерти? Да за что? Никому ведь не сделала ничего плохо, старалась всегда жить по совести.

Слезы сами покатились из глаз. Стало так горько. Как будто мало ей было попасть в другой мир, так нет же, выяснилось, что погубили ее чьи-то злоба и зависть.

И снова Сигверда вмешалась, не дала ученице скатиться в истерику. Анитра и не заметила, когда ведьма вернулась в избу. Повздыхала для порядку, провела белой тряпицей по девичьему лицу, утирая слезы, косу дурехе наивной переплела и сказала:

– Чего теперь то горе горевать? Впредь умнее будешь, перед каждым встречным-поперечным душу держать нараспашку не станешь.

И подумалось Анитре, что действительно глупо слезами умываться, когда впереди ее ждет столько всего интересного. Хлеб в это утро казался особенно вкусным, а жизнь прекрасной и удивительной.

* * *

После завтрака Сигверда вывела Анитру во двор и повязала ей плат на глаза. Потом крутанула несколько раз в одну сторону, затем – в другую и приказала:

– А теперь, девонька, веди нас к своему дому.

Анитра и пошла, как по веревочке, ни разу не задумалась и не оступилась, хоть и не видела ничего из-под плотной повязки. Словно и впрямь шла знакомой дорогой, по которой хаживала не раз. Выбрала место хорошее, на пригорке возле леса. И от избушки Сигверды недалеко, всего то шагов триста пройти.

– Значит, так тому и быть, – произнесла Сигверда веско и сдернула плат с лица Анитры. Солнце брызнуло ей в глаза, вынуждая зажмуриться, да любопытство все ж пересилило. Анитра приоткрыла один глаз, за ним второй, осторожно осмотрелась из-под ладошки и ахнула. Вид с опушки открывался сказочный: вся деревня видна, как на ладони, а за ней луга цветущие, да река широкая. А за рекой еще одна деревня, и совсем уж в отдалении виднеются башни со шпилями.

– А чей это замок? – спросила Анитра у наставницы, указывая рукой вдаль.

– Экая ты глазастая, – хмыкнула ведьма. – В этом замке живет владетель этих земель – хертуг Рангвальд.

Анитре тут же представился статный рыцарь на вороном коне, но ведьма мигом развеяла эту иллюзию:

– Владетель он только на словах. Стар стал да немощен. Всеми делами заправляет жена его Ингрид. Сынок то их при королевском дворе обитает, не спешит взваливать на свои плечи ответственность за родовые земли, вот матушке его и приходится этакую тяжесть одной тащить. Да она то не глупа, со всем справляется. И нравом строга, у такой не забалуешь.

Интерес к замку и его обитателям сразу иссяк. Анитре хватало общения с Сигвердой, а Ингрид, по словам ведьмы, мало чем от нее отличалась. Властная женщина, искренне полагающая, что есть только два мнения: ее и неверное. И если Сигверду получалось принимать такой, какая она есть, то незнакомка заранее вызывала чувство неприязни. Возможно оттого, что старая ведьма потратила свою жизнь на служение людям, а княгиня заставляла людей служить себе. Наверное, в этом и крылась причина подобной предвзятости.

Сигверда тем временем принялась творить колдовство. Она кружила по пригорку, то склоняясь до земли, то воздевая руки к небу. Откуда только взялась в старом теле подобная гибкость. Движения Сигверды походили на танец, а в голове раз за разом повторялись произносимые ею слова: "Мать-река, ключева вода, очнись, оживи, свой лик покажи".

Вдруг ведьма замерла возле старого раскидистого дерева, рухнула перед ним на колени и принялась руками разгребать землю между корней. В этот миг Сигверда имела совершенно безумный вид. Она с диким остервенением выдирала пучки травы и отбрасывала их в стороны, словно боялась не успеть. Ее руки покрылись ссадинами, под ногти забилась грязь, но ведьма не обращала внимания на боль. Наконец, она радостно вскрикнула и зажала в ладонях тонкую струйку воды. Рванула ее на себя. И странное дело, вода поддалась, потянулась за ней следом, извиваясь серебристой змейкой в руках колдуньи.

Только тогда Сигверда позволила себе осесть на землю и устало прикрыть глаза. Призыв воды дался ей нелегко. Немало сил передала она своей ученице, и это стало особенно заметно во время такой непростой ворожбы.

Анитра несмело приблизилась и опустилась с ней рядом. Обняла поникшие плечи наставницы, так стало ее жаль. А родничок весело журчал рядом с ними, наполняя земляную чашу водой, того и гляди выплеснется наружу.

– Следовало бы тут все обиходить, углубить донце, да по краю камнями выложить. Но это уж после, а сейчас мне надобно отдохнуть, – сказала ведьма и поднялась, опираясь на руку Анитры.

Уходить с пригорка не хотелось, так тут было хорошо. Но ведьмочка понимала, что Сигверда может не дойти до дома одна, и не стала возражать. Вот проводит наставницу к ее избушке, уложит на лавку, а сама вернется обратно. Надо же разметить место для будущей постройки.

Так она и поступила. Правда, пришлось задержаться ненадолго, чтобы пообедать. Не иначе, Бирута расстаралась к их приходу. Кто другой не посмел бы зайти к ведьме в избу без спроса, а матушка Анитры такое позволение получила еще вчера. На столе стоял котелок с густой похлебкой, в плетеной корзиночке, выстланной белым полотном, обнаружились сдобные булочки, а в туеске – золотистый мед.

Ведьма поджала губы, выказывая недовольство посторонним вторжением, но дар приняла. После и вовсе велела Бируту благодарить за заботу, коль придет она раньше, чем Сигверда проснется. Спала наставница крепко. Даже хлопоты Анитры по дому ее не потревожили. Девочка между тем прибрала со стола, вымыла посуду, вымела пол. И лишь после этого отправилась на пригорок, чтобы наконец осуществить задуманное. Анитра и сама не понимала, почему ее так тянет туда вернуться. А ведь тянуло со страшной силой, будто только там ее душа обретала покой.

С непривычки было трудно решить, как правильно делать разметку. Не хватало простейшей рулетки. Пришлось мерить землю шагами. Но прежде Анитра набрала под деревом сухих веточек. С их помощью она собиралась обозначить границы строения.

Сначала Анитра хотела наметить просторный дом, как у старосты. Потом представила, как будет его отапливать в зимние холода, и уменьшила площадь вдвое. В результате у нее получилось три комнаты – одна большая и две поменьше, да своего рода прихожая, чтобы было где оставить верхнюю одежду и обувь. Это строение являлось основным, а еще предполагалась пристройка, где она могла бы принимать посетителей. Устраивать из собственного жилища проходной двор Анитра не собиралась, уверенная в том, что следует разделять личное и рабочее пространство. Держать же людей на пороге, или лечить больного на дому, как это делала Сигверда, она считала недопустимым. Мало ли что может случиться, а в чужом доме на беду не окажется под рукой того, что необходимо в данный момент.

Пристройка состояла из двух комнат. Условно приемной и процедурной. Пришлось смириться с отсутствием элементарных удобств. К сожалению, ни водопровода, ни электричества здесь еще не изобрели. Но и в ее мире эти блага цивилизации появились относительно недавно. Обходились же люди как-то без них целыми столетиями. Вот и ей придется как-то приспосабливаться к местным условиям.

Взгляд невольно устремился к журчащему ручейку, и на лице девочки расцвела благодарная улыбка. Сигверда вновь проявила заботу о ней, и далось ей это очень нелегко.

Стоило только подумать о наставнице, как она возникла за спиной. Подошла неслышно, как будто парила над землей, ни одна веточка не хрустнула под ее ногой, ни один камушек с пригорочка не скатился. Анитра принялась расписывать ей свою задумку, а ведьма лишь одобрительно кивала. А когда слова закончились, Сигверда повела ученицу в лес.

– Теперь надо с лесом договариваться, – пояснила она свои действия. – Уж больно неохотно он расстается со своим богатством. Больные, да поваленные деревья бери сколь душе угодно, а здоровые трогать не смей. Тебе же для дома только такие и надобны.

– Думаешь, получится его уговорить? – спросила Анитра, сомневаясь, что может предложить лесу взамен что-нибудь ценное. На самом деле, у нее ничего и не было, только жизнь, а расставаться с этим бесценным даром она не собиралась. Уж лучше остаться жить в ветхой избушке наставницы.

– Получится, – усмехнулась Сигверда, – не сразу, конечно, но уж поверь, согласится лес-батюшка уважить мою преемницу. Сначала то поупрямится, как водится, да не из вредности, а чтобы ты дар сей покрепче ценила.

Ведьма шагнула в лес, как в омут окунулась, и Анитра поспешила за ней, стараясь держаться к наставнице поближе. Однако ничего страшного не произошло. Никто на них не набросился и жизни лишать не спешил. Вокруг было тихо и мирно. Шелестела листва, пели птицы. Да и лес выглядел ласковым и приветливым, правда недолго. До той поры, пока не переступили они своеобразную границу, отойдя от кромки леса шагов на пятьсот.

Сигверда наверняка знала, чего следует ожидать, а вот Анитра оказалась не готова к тому, что придется увязнуть в чем-то наподобие липкой паутины. Наставница дернула ее за руку, помогая выпутаться из плена, и очутились они в сказочном лесу – мрачном и таинственном. В таком непременно должны обитать лешие и кикиморы, да и ведьмам тут самое место. Кроны величественных исполинов устремлялись высоко в небо. Тягучая смола стекала по стволам, а в ней вязли жуки и мошки. Ноги по щиколотку утопали в подстилке из хвои. Сосновые иглы ощутимо кололись даже сквозь плотную портянку. Ощущения были не из приятных, и Анитра в который раз подумала о том, что с обувью надо что-то решать.

Сигверда направилась прямиком к гигантскому муравейнику. Анитра же решила держаться от этого чуда природы на почтительном расстоянии. Ей сразу вспомнились фильмы ужасов, в которых главными героями выступали различные насекомые. К слову, местные муравьи были величиной с мизинец и имели прямо-таки монструозный вид. Однако, вскоре ведьмочка убедилась, что муравьишкам нет до нее никакого дела. Они бодро семенили друг за другом, след в след, как заведенные. Даже когда Сигверда быстрыми движениями нарушила целостность муравейника, чтобы вложить в него принесенные подношения, на нее не стали набрасываться, а деловито принялись заделывать образовавшуюся брешь.

Ведьма же, отойдя на три шага назад, произнесла речитативом:

– Лес-батюшка, прими дар мой, да будь милостив – покажись мне не птицей, не зверем, не древом безликим, да бессловесным, а явись мне в образе человеческом.

Упрашивать пришлось долго. Сигверда успела притомиться. Лес скрипел и трещал, выказывая свое отношение к незваным гостям. Наконец, терпение ведьмы закончилось, она и прикрикнула:

– Ну хватит, старый пень, надо мной измываться. Выходи, дело есть. Хочу тебя с преемницей своей познакомить.

– Так бы сразу и сказала, – раздался позади них низкий скрипучий голос и на поляну вышел мужичок в белой рубахе, подпоясанной красным ремешком, в бежевых полотняных штанах и совершенно босой. – Чего тогда церемонию развела? Чай не чужие мы с тобой. Всегда по-свойски заходила, а тут, слышу, с причитаниями пожаловала. Вот я и решил тебе подмогнуть.

– Вот и подмогни, – подбоченилась Сигверда. – Видишь девка у меня молодая необученная. А мне и приютить то ее негде, избушка моя совсем в землю вросла, крыша прохудилась, того и гляди на голову обрушится. Надо бы новую избу ставить. Лесу то дашь?

– Как не дать, такой то красавице? – глаза старика сделались масляными. А сам он мгновенно преобразился и предстал в виде удалого молодца с обаятельной улыбкой и хитрющим взглядом. – Только и ты уж, Сигвердушка, меня уважь, войди хозяйкой в мой дом. Который год уж тебя прошу, да ты все отговаривалась тем, что не нашла себе преемницу. Теперь то, вижу, все у тебя сладилось. Так каков же будет твой ответ?

А сам к Сигверде ближе подступается, и ведьма, о чудо, Анитра даже глазам своим не поверила, зарделась вся и облик свой тоже сменила на девичий. Красивая получилась пара. Он высокий плечистый и она рядом с ним стройная, как тростинка. Хозяин леса несказанно обрадовался ее превращению и молвил:

– Теперь уж недолго ждать осталось, всего то зиму перезимовать, раньше то вряд ли получится. Ну да я дольше ждал.

– Не помню, чтобы давала тебе свое согласие, – вскинулась Сигверда, проявляя непокорность.

– А мне слова не надобны, я и без слов все вижу, – произнес с загадочным видом Хозяин, а потом, резко сменив тему, заговорил про строительный лес: – Завтра поутру приводи людей из деревни, укажу им какие деревья рубить, чтобы дом не одно столетие простоял.

– Ну уж нет, – усмехнулась Сигверда, возвращая себе прежний облик – я еще разума не лишилась, чтобы в твой лес людей приводить. Помощников у тебя и без того хватает. На границе круга открою проход малый, туда пусть деревья и подтаскивают, а я присмотрю, чтобы незваные гости на ту сторону не прошли.

Только тут Анитра заметила, что их окружают многочисленные представители лесной нечисти. Сначала то они прятались, таились между деревьями, может, ждали приказа Хозяина, а может, любопытство обуяло. Кто же их разберет? Замшелые тела, да руки веточки неизвестных созданий прекрасно сливались с окружающей средой и если бы не внимательные взгляды, направленные в их сторону, то и не поймешь сразу, что это не растения, а живые существа.

– Не бойся, не тронут, – заметив страх девочки, поспешил успокоить Хозяин леса, а ведьма и тут не смолчала.

– Конечно, не тронут, чуют на ней защитную руну, вот и не подходят близко, а то не знаю я твоих лесовичек. Им только волю дай, давно бы в кусты утащили, да защекотали там до смерти.

Сигверда погрозила пальчиком в сторону ближайших кустов, и оттуда послышался тоненький девичий смех.

– Напраслину ты возводишь на внучек моих, Сигвердушка. До смертоубийства дело бы не дошло. Развлеклись бы маленько, да и только.

– Пора нам, – прервала хозяина Сигверда, – когда ждать тебя, Хозяин?

– Сказал же, поутру и начнем, – прозвучало в ответ.

– Вот и ладно, – поклонилась Сигверда Хозяину в пояс и, больше ни слова не говоря, отправилась в обратный путь. На Анитру даже не глянула, уверена была, что ученица пойдет за ней следом. Девочка повторила жест наставницы, поклонившись едва ли ни до земли, чем вызвала одобрительную улыбку Хозяина леса и со всех ног бросилась догонять, успевшую скрыться с глаз ведьму.

* * *

Возвращались домой молча. Анитру мучило любопытство, но, видя отрешенность Сигверды, она не решалась задавать, роящиеся в ее голове вопросы. Хорошо успела вовремя схватить ведьму за рукав, когда пересекали границу, в таком состоянии наставница не скоро хватилась бы пропавшей ученицы. Оставаться же одной в этом странном лесу было жутковато, и даже защитная руна не вселяла уверенности в собственной безопасности.

Обратный путь показался вдвое короче. Вскоре они вновь очутились на опушке леса, словно и не покидали ее несколько минут назад. Взглянув на клонящееся к горизонту солнце, Анитра поняла, что в гостях у хозяина они пробыли гораздо дольше, чем ожидалось. И снова ей не хотелось покидать милое сердцу место. Но близился вечер, а еще предстояло наведаться к старосте, чтобы поделиться с ним новостями.

Разговор со старостой не занял много времени. Сигверда умела говорить коротко и по существу, без пугающих простой люд подробностей. Харальд в ответ пообещал, что с восходом солнца у ведьминой избушки соберутся деревенские мужики. На том и расстались до утра.

Уже собираясь ко сну, Анитра все же не выдержала и стала расспрашивать Сигверду обо всех чудесах, которые с ними сегодня приключились.

– Та липкая паутина, что не хотела меня пропускать, и есть обережный круг? – задала она первый вопрос.

– Верно, – Сигверда как обычно была немногословна.

– А Хозяин леса, какой он на самом деле? Сначала показался древним стариком, а потом вдруг предстал перед нами мужчиной в расцвете сил.

– У Хозяина тысячи обличий, – отвечала Сигверда задумчиво, видно было, что мыслями она далеко отсюда и на вопросы ученицы отвечает, не особенно задумываясь, как, наверное, отвечала уже тысячу раз всем и каждому. Однако Анитра не отставала:

– Кажется, не у него одного, – сказала она хитро. – Ты ведь тоже в том лесу выглядела совершенно иначе. Молодой и красивой.

– Это все морок, – отмахнулась наставница. – Хозяин, видать, решил тебя позабавить, ему то без разницы, какая я на вид. Он же дух, ему важна суть человека, его душа. А внешность это все наносное, не стоящее внимания.

– А еще звал тебя хозяйкой в свой дом, – продолжала выпытывать Анитра. – И уверен был, что не откажешься.

Сигверда сразу как-то сникла, понурилась.

– Давно уж зовет, да я все не решусь никак, – ответила со вздохом.

– А что так? Не нравится он тебе или есть другая причина? – спросила Анитра.

Сигверда окончательно приуныла и неожиданно для самой себя высказала все, что накопилось на душе:

– Ты же не знаешь ничего. Были ведь у него жены. Все девки деревенские, молодые, да справные. Повелись дурехи на речи льстивые, о семье, об отце с матерью позабыли. Да только счастья своего не поняли и не приняли. Видно тяжко человеческой душе обитать среди нечисти. Последнюю то Хозяюшку я сама из запретного леса вызволяла. Проводила ритуал очищения для души ее заблудшей, да за грань провожала. Теперь вот думаю, что если и моя душа такою же слабой окажется? И жалко его окаянного. Совсем ведь один, хоть и со свитою.

– Не попробуешь, не узнаешь, – пожала плечами Анитра. В полумраке комнаты было не разглядеть ее лица, а голос звучал не по-детски серьезно. – Да и ты, Сигверда, не простая крестьянка. Знаешь, что тебя ожидает за границей круга. Нечисти не боишься, да и она тебя за свою почитает. Как видишь, все твои сомнения ничего не стоят.

– Правда твоя, – согласилась вдруг Сигверда. В одно мгновенье она вновь стала прежней – гордой и уверенной в себе женщиной. Такую ничем не сломить и не испугать.

ГЛАВА 5

А на утро началось настоящее сумасшествие. Если бы Анитра не видела все происходящее собственными глазами, то ни за что не поверила бы рассказам очевидцев. Но, обо всем по порядку.

День начался, как обычно. Памятуя о том, что на сегодня намечена заготовка леса, Сигверда отложила передачу очередной руны Анитре на более спокойное время. Сразу после завтрака, ведьма и ее ученица вышли во двор. Перед калиткой уже толпился народ. Присутствовали тут не только мужчины, но и женщины, и даже вездесущие дети постреливали по сторонам любопытными глазенками. Никто не хотел пропустить столь важное событие, как строительство дома для ведьмы. Ради такого случая все дружно позабыли про сенокос и прочие неотложные дела.

Пока дожидались Сигверду, соседи донимали расспросами старосту и видно совсем его замучили. Неспроста он так сильно обрадовался появлению Сигверды, бросился ей навстречу, но так и не добежал пару шагов, замерев под ее строгим взглядом.

– Доброго утречка, Сигверда, – поприветствовал он ведьму со всем возможным почтением.

– И тебе доброго утра, Харальд, – ответствовала ему ведьма.

– Люди собрались, как я и обещал, все ждут только тебя, – продолжил разговор староста, медленно отступая в сторону и давая Сигверде дорогу.

Анитра протиснулась следом за наставницей, опасаясь, что в такой толчее ее просто раздавят. К опушке леса шли гуртом, но к назначенному месту встречи ведьма взяла с собой только Анитру, чем вызвала всеобщее недовольство. Пришлось старосте приводить народ в чувство, напомнив, что с лесной нечистью шутки плохи. Особенно она падка на малолетних детей и юных девиц. Утащит с собой и поминай, как звали. И Сигверда в этот раз не бросится спасать глупцов от незавидной участи, потому как не до пригляду ей будет за чадами неразумными, которым жизнь не дорога. Кажется, все все поняли и даже прониклись. Вон как, матери шустро похватали проказливых ребятишек, надумавших тайком красться за ведьмами.

Сигверда шла не оглядываясь, знала, что может положиться на Харальда. Люди его уважали и к слову старосты относились с почтением. Ведьма спокойно открыла небольшой проход в заслоне и сразу же нос к носу столкнулась с Хозяином леса. Сегодня он выглядел, как купец. Красная атласная рубаха с длинными рукавами была перетянута кожаным плетеным ремешком. Поверх нее надета расшитая разноцветным бисером черная безрукавка. Широкие полосатые штаны заправлены в начищенные до блеска сапоги, фуражка с лаковым козырьком сдвинута набекрень. Ни дать, ни взять – ухарь-купец, удалой молодец.

– Принимай товар, Сигвердушка, в целом свете, лучше леса не сыщешь, отдаю почти даром, все для тебя, моя красавица, – уверенно вживался в новый образ Хозяин.

– Ох и шалопут же ты, – беззлобно отмахнулась Сигверда. Кажется, чего-то подобного она и ожидала, потому что ничуть не удивилась. Наверняка за время знакомства ведьма успела привыкнуть к проказам лесного духа.

Хозяин нисколько не обиделся, напротив, разулыбался еще шире и скомандовал своим помощникам:

– Давай, братва, выгружай.

А сам бережно отодвинул Сигверду с Анитрой в сторонку, подальше от прохода. Тут же раздался жуткий треск и вой, послышались смех и ругань, а затем в проделанное отверстие одно за другим полетели деревья. Как есть, целиком, вместе с корнями и ветвями.

Анитра подумала, что нужно обладать недюжинной силой, чтобы выдернуть вековые деревья из земли, словно сорняк. А вот Сигверда и тут не выглядела удивленной. Значит, встречалась уже с проявлением этой силы и, видно, не раз. Она смотрела внимательно и ждала, когда наберется достаточное количество стволов, а после бросила веское:

– Пожалуй, хватит.

Тут же проход закрылся, а Хозяин так и остался по эту сторону. Поклонился Сигверде в пояс, совсем как она ему в прошлую встречу и только после этого растворился в воздухе, на прощание подмигнув Анитре зеленым глазом.

Только тогда Сигверда смогла расслабиться и тяжело опуститься на ближайший ствол. Легкость, с которой она удерживала проход, оказалась лишь видимостью.

– Пойди, кликни Харальда, – обратилась Сигверда к Анитре, когда немного пришла в себя, – скажи, уже можно. Опасности больше нет.

Ведьмочка согласно кивнула и помчалась к старосте с известием, которого, без сомнения, все ждали с нетерпением.

Выскочив из леса, Анитра увидела дивную картину. На том месте, где была ее разметка, уже наметился фундамент будущей постройки. Его образовывали вкопанные в землю каменные валуны. Невдалеке ярко горело пламя костров, над которыми были подвешены котелки. Каждый из присутствующих занимался своим делом, поэтому появление Анитры осталось никем незамеченным. Да и ждали, верно, не ее, а Сигверду.

Девочка с трудом отыскала взглядом старосту. Он, как и другие мужчины, разделся до пояса и наравне со всеми копал землю. Анитра подошла поближе и растерялась, не зная, как к нему обратиться. Откашлялась, привлекая к себе внимание и, когда на нее уставились десятки пар глаз, робко произнесла:

– Меня Сигверда прислала, велела сказать, что опасности больше нет, можно в лес заходить.

Мужики воткнули лопаты в землю и посмотрели на Харальда в ожидании его распоряжений.

– Делимся на две группы, – прокричал староста зычным голосом. – Одна идет со мной в лес, другая остается тут и доделывает начатое.

Он назвал по именам тех, кого берет с собой, и потянулся за рубахой. В лесу то полуголым не походишь. Сменив лопаты на топоры, мужчины потянулись в лес. Тропинка была довольно узкой, так что шли друг за другом, а замыкала шествие Анитра. Ей было очень любопытно посмотреть на то, как простые люди будут разгребать те завалы, что нагородила лесная нечисть.

За широкими спинами добровольных помощников трудно было что-либо разглядеть, но вот радостные возгласы ведьмочка услышала задолго до того, как вышла на поляну. Причиной всеобщего восторга оказались обычные шишки, густо украшавшие ветви поваленных деревьев. Впрочем, из обычного в этих шишках была только форма. Их размеры поражали – величиной с кулак взрослого мужчины и битком набиты спелыми ядрами.

Анитра с трудом удержалась на ногах, когда мимо нее пронесся молодой парень.

– Да корзин пусть побольше захватят, – прокричал ему вслед Харальд, уже приступая к сбору урожая. Несмотря на то, что деревья были повалены, это оказалось делом не из простых. Несколько человек рубили ветви, остальные оттаскивали их в сторону. Старались складывать так, чтобы женщинам и детям было сподручнее обрывать шишки.

– Ну, Хозяин, удружил, – раздался над ухом девочки ворчливый голос Сигверды. Ведьмочка перевела взгляд на ведьму, ожидая разъяснений, которые последовали незамедлительно. – Теперь они тут надолго застрянут. Пока все шишки митреи не соберут, не успокоятся. Это же целое состояние. Что ядра, что масло из них ценятся очень высоко. Товар редкий, в обычных лесах его не сыскать, там митреи давно уж перевелись. Слишком ценная древесина, вот и рубили деревья в погоне за быстрой прибылью, а когда опомнились, ничего уже не осталось. А Хозяин, значит, сохранил. Теперь вот и нам отсыпал от щедрот своих.

Анитра подобрала одну шишку и попробовала на вкус ядрышко. Действительно вкусно. Неожиданно стало грустно. Столько прекрасных деревьев пришлось погубить, чтобы у нее появился свой дом. Сигверда, как обычно, поняла все верно и приказала строго:

– Даже не думай себя винить. Хозяин лесу вредить не станет. Забыла, что я тебе говорила? Он видит суть. Вот и эти деревья замерли на пике своего развития. Следующим шагом для них было бы увядание. Лес ведь живой, и за ним нужно присматривать. Вовремя чистить, прореживать, лечить от болезней. Благодаря заботе Хозяина о лесе, мы не знаем недостатка в дровах на зиму. Эти деревья может и простояли бы еще лет десять, а то и двадцать, да только время безжалостно и к этим могучим исполинам.

Беседа была очень поучительной, и хотелось еще о многом расспросить Сигверду, но на поляне внезапно стало очень шумно. Это появились женщины и дети. Для начала, как водится, они громкими криками выразили крайнюю степень восторга и только потом шустро принялись за дело.

В толпе Анитра заметила лицо матери и поспешила ей на подмогу. Женщина буквально просияла, когда увидела дочь. Она с гордым видом расправила плечи, обняла свою кровиночку и окинула соседей победным взглядом, как бы говоря: "Смотрите, какая у меня дочь".

В том, что Анитра сильно изменилась, многие уже убедились, а теперь то вся деревня знала, что Сигверда готовит ее себе на замену. Но пока эта девочка у всех вызывала лишь умиление: вон как старательно помогает матери и ведь не зазналась, не отвернулась от своей родни, хоть и взлетела так высоко.

Время летело незаметно. Привычные к физическому труду местные жители работали легко, перебрасываясь шутками, да прибаутками. Будущая прибыль от продажи неожиданно свалившегося под ноги природного богатства прибавляла им сил. И только Анитра после десятой наполненной корзины готова была молить о пощаде. Тело, непривычное к нагрузкам, мстило ей нещадно. Болела каждая мышца, суставы отказывались сгибаться, а поясница, напротив, разгибаться. Ведьмочка постаралась, не привлекая внимания, отползти поближе к Сигверде, которая и не думала участвовать в битве за урожай. Ни к чему мучить свои старые кости, ей и так все принесут. Это ведь ее стараниями все жители деревни стали во много раз богаче.

Только Анитра оказалась у ног Сигверды, восседающей подобно царице на очищенном от веток бревне, и примостила свою голову ей на колени, как со стороны не разобранного еще завала раздался душераздирающий детский крик.

Анитра мгновенно вскочила на ноги, совершенно позабыв про усталость. Она, не раздумывая, рванула туда, где уже собиралась толпа. И все равно оказалась последней. Сигверда каким-то немыслимым образом переместилась к пострадавшему ребенку раньше всех, но удивляться ее способностям было некогда. Позже Анитра сможет задать наставнице интересующие ее вопросы и получить на них ответы, а сейчас главное, чтобы малыш выжил.

Люди окружили место происшествия плотным кольцом, сквозь которое никак не удавалось прорваться. Анитра совсем отчаялась, потому что чувствовала, как утекает драгоценное время. В ее практике было немало случаев, когда счет шел на минуты.

– Сигверда, – закричала она что есть мочи и все-таки добилась своего – толпа расступилась.

Девочка влетела в круг и увидела распростертое на земле тело мальчика лет шести. Движениями, отработанными до автоматизма, она провела первичную диагностику. Слава богу, ребенок был жив, хоть и находился без сознания. Не было также глубоких ран и переломов, хотя ссадин и ушибов имелось предостаточно. Через несколько дней малыш станет желто-зеленым от синяков. И все же была одна неприятная новость – это вывих плеча, к счастью, без осложнений в виде переломов и порванных связок. Действовать нужно было быстро, пока не наступил мышечный спазм. К тому же, ребенок находился без сознания, так что довольно болезненная процедура должна пройти для него незаметно. О причине бессознательного состояния малыша Анитра старалась не думать, надеясь на лучшее. А что еще ей оставалось в условиях дремучего средневековья?