Текст книги "По пути Тени (СИ)"

Автор книги: Ольга Алишкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Я все-таки кое-чему научилась у прошлого. Может быть, это действительно неправильное решение. Но теперь уже не важно. Погибшие Зар, Лери, Варт, Сарин, Кай. Живые Эни, Ирин, Дэйв, Марод. Врать себе – любимое занятие людей. Это так по-человечески, но врать больше не было сил. Я действительно что-то в этой жизни ценила. И ценю до сих пор.

Ветер замерзал, его прикосновения к коже отдавали болью как от порезов. Возможно, порывы действительно ранили, проверять у меня времени не было. В такой обстановке менять свое тело не получилось бы: меня просто снесет куда-нибудь подальше. Что делать я не представляла, но действовать нужно. Иначе мне конец. Если герцогу повезет, он сумеет остановить Эву и ее вынужденного помощника, но это, скорее всего, будет означать конец для обоих. Я должна попытаться спасти своего спутника и спастись сама.

– Марод...

Попытаться докричаться до разума, который находится под чьим-то контролем, глупая идея. Наверное, я сделала это рефлекторно. Мне нужно было услышать хоть какой-то звук, кроме шума дождя и ветра, грохота грома. Капитан отреагировал, но не так, как мне того хотелось. В руках мужчины появилась зажигалка. Раздувать огонь из искры – способность любого из Теней Четырех Кругов. Для этого не нужно много сил, достаточно той самой искры. При таком ветре, контролируемый Мародом огонь займется мгновенно и вероятнее всего, перекроет мне путь к отступлению. Как не дать Мароду поджечь кабинет я не знала, у меня не было ни одного шанса даже приблизиться к нему. Электрический свет потускнел, краем глаза замечаю, что молодой герцог и Эва все так же стоят друг против друга. Ветер трепал их волосы, одежду, но сами они, как каменные статуи, не замечали порывов, от которых меня едва не вдавливало в стену. Вмешиваться в противостояние Богов я не собиралась, да и вряд ли смогла бы. Щелчок зажигалки вернул мое внимание туда, где ему быть следовало бы. Я опоздала и все, что теперь оставалось – бежать. Туда, где я только что стояла, впечаталось пламя. Тени Четырех Кругов считают огонь самой послушной стихией, ведь она изначально зависит от призывающего. Книжный шкаф вместе с массивными томами вспыхнул мгновенно. Я успела отскочить, но из-за ветра потеряла равновесие и не устояла на ногах. Повезло только в одном: черный дым, стремительно заполняющий комнату, поднимался вверх. Мне же, сидящей на полу, дышать было легче. Но на этом везение заканчивалось. Меня отшвырнуло в угол, с одной стороны бушевал огонь, с другой на меня медленно и бесстрастно наступал мой спутник. Отступать некуда, все, что я могу, подняться на ноги. Чтобы стоя встретить свою гибель. Люди считают это чем-то вроде достойной смерти. Я же вообще не вижу в смерти достоинства. Какая разница, в каком положении умирать. Зачем тратить силы на то, чтобы перед гибелью смотреть убийце прямо в лицо. Марод говорил, люди не думают о смерти. Он не прав. О смерти невозможно не думать, когда смотришь ей прямо в глаза. Перед смертью должно быть страшно, страх сбивает с ног, придавливает к земле, лишает воли. Страх делает из человека глупую безвольную тварь. Наверное, в этом и есть достоинство смерти стоя: смотреть в глаза убийце, осознавать, что все сейчас закончится, но понимать, что на краю пропасти все же остался человеком. Медленно, держась за стену одной рукой и не сводя взгляда с Тени Четырех Кругов, я поднялась. Дым ударил в ноздри, заполнил легкие. На глазах выступили слезы. Дышать тяжело, тяжелее, чем от влаги, холода, жары. Человек сказал бы, что это ирония той самой судьбы, в которую я не могу позволить себе поверить. Однажды быть спасенной из огня, чтобы через некоторое время смерть нашла меня в том же обличие.

'...от моего решения зависит будущее. Как и от твоего'.

Мы не Боги. Не люди. Кто мы? Убийцы? Монстры?

Тени.

Пламя стремительно поглощало книжный шкаф и грозилось пожрать всю комнату, а затем и весь замок. Что будет потом, когда меня не станет? Безликий герцог одолеет Эву и убьет Марода, или же моя бывшая спутница прикончит своего собрата, а ураган, вызванный Тенью Четырех Кругов, разрушит Трад? Я пообещала себе, что ни из-за меня, ни от моей руки никто больше не погибнет. И в очередной раз не могу сдержать обещание. Потому, что должна сделать выбор. Потому, что от меня сейчас зависит, сколько еще будет ненужных жертв. Потому, что надо выбирать, рискуя собственной жизнью. Как когда-то выбирал Кай. Он ведь сказал, что бросил бы Шатор, не задумываясь. И в тот момент я поверила его словам. А сейчас... Марод поднял руку, намереваясь направить на меня огненный поток, но я опередила его. Воронка в груди стремительно раскрылась, подобно разбушевавшемуся смерчу, засасывая чужое дыхание. Дым мешал, воронка сдавливала легкие, причиняла боль, но я изо всех сил старалась сдерживать силу Дыхания. Потому, что это был последний призрачный шанс выполнить данное себе обещание. Марод замер, зажигалка выскользнула из пальцев, так и не явив очередную искру. Тень Четырех Кругов открыл рот, силясь вдохнуть, но не смог. Теперь воронка не сдавливает легкие, она просто пресекает любую попытку вдохнуть. Словно вокруг вдруг исчез воздух. Ветер стихал, огонь, лишившийся контроля, несмотря на то, что успел достаточно разгореться, не мог уничтожать кабинет с той же скоростью. Мой некогда спутник и защитник, а теперь противник схватился за горло, покачнулся и упал на колени. Но дым все еще валил, а воронка, стремясь поглотить весь воздух, до которого сможет дотянуться, разрывала легкие. Я не умру, даже если не смогу остановиться. Но скорее всего потеряю сознание. Не могу позволить себе это, когда где-то рядом находятся два Бога, один из которых желает моей смерти. Нужно остановиться. Ради себя. Ради Марода, который все еще жив и который должен выжить. Ради обещания. Пытаюсь сдерживать рвущуюся уничтожаться силу, и очередной спазм стискивает легкие. Кровь бьется в висках, перед глазами алая пелена, вдобавок от дыма и боли в легких меня вновь душит кашель. Ноги подгибаются, падаю на пол. Больше всего мне сейчас хочется закрыть глаза и оказаться в своей привычной пустоте. Там, где нет ни людей, ни Теней, ни Безликих. Где нет боли. Нет необходимости делать выбор кому жить, а кому умирать. Какое право на это имеют Тени? Те, кто даже существовать может только при определенных условиях. Зачем нам это? За что?..

– Ты спросила, почему именно она. Почему из-за этой Тени рушится привычный нам мир? Так получилось. Это случай, не больше. Тот самый дар Вселенной, который мы так и не заслужили ни за миллионны лет свободы, ни за тысячелетия заключения. Она – наш шанс освободиться. Вселенная дала нам этот шанс, дала выбор. Дала знак. Мы обязаны принять его, обязаны остановиться, иначе никогда не покинем этот мир. Впереди нас ждет только пустота.

Голос молодого герцога ровный и спокойный. Словно ни ветер, ни огонь, ни дым никак не повлияли на Безразличного Бога. Хотя, какой вред может причинить Богу дым. Я не без усилия справилась с кашлем, но тело на каждое движение отзывалось тупой болью в груди. Превозмогая ее, поднимаюсь, опираясь на руки, пытаюсь осмотреться, но перед мокрыми от слез глазами все еще расцветают алые пятна. Дышать тяжело и больно, впрочем, бывало и хуже. А боль – это признак того, что ты еще жив. Я жива.

– Тысячелетия тюрьмы, – продолжал герцог, – сотни неудачных попыток сначала освободиться, а затем просто выжить, и все, что мы получили – выбор между пустотой и страхом. Из страха мы посеяли в мире, который никогда нам не принадлежал, ненависть, презрение, вражду. Из страха все это время всеми способами уничтожали Теней. Мы испугались, осознав, что на самом деле мы не Боги, что Вселенная можете оказаться такой же непостоянной и жестокой к своим творениям, какими к своим были мы. Прошлое нас не научило. Но последний урок преподнесло само будущее.

Рядом пошевелился и закашлялшся Марод. Зрение вернулось, и я смогла, наконец, осмотреться. От обстановки кабинета мало что осталось: что не пострадало от огня, было разбито, сломанано, разбросано. У стены в ореоле дыма, тлел книжный шкаф. Нетронутыми бурей и огнем оказались письменный стол, у которого все так же стоял молодой герцог, да дверь, к которой спиной прислонилась Эва.

– Это просто случай. – Парень тяжело вздохнул. – И от этого становится по-настоящему страшно. Этому миру не нужны Боги. Он терпел, но больше не приемлет такой власти, отныне будет всеми силами сопротивляться и победит. Безразличие загнало нашу расу в тюрьму, а страх сделал недостойными даже нее. Наш последний шанс, знак Вселенной, дар этого мира. С нее начнется новое время, в котором не будет места Безликим, – он усмехнулся. – Оно все равно наступит, хотим мы того или нет. В другой день и с других Теней. Будущее неизбежно. Но если Дамира умрет сегодня по вине одного из нас, нашей расе конец.

Эва слушала парня с застывшим выражением лица. Ни одной эмоции, даже молнии ярости покинули глаза девушки. А когда она заговорила, голос ее дрожал.

– Это невозможно. – Она покачала головой. – Ты сам сказал, что мы не можем знать, что нужно Вселенной. Тогда как ты смеешь говорить такие вещи? Решать за всех. За Вселенную!

– Я ничего не решаю, – просто ответил герцог. – Все уже решено, давно и без нашего на то согласия. Мы опять встаем перед выбором между страхом и пустотой. Для нас он – последний.

Эва как никогда в этот момент походила на растерянную испуганную девчонку, которую я встретила на «Дороти». И пусть теперь я догадывалась, что все это было обманом, чтобы подобраться поближе и убить, мне вновь, как на шхуне, захотелось помочь ей. Эва в упор посмотрела на меня и проговорила тихо, почти жалобно:

– Почему так?

– Потому, что ее полюбили, – просто ответил парень. – Потому, что ее защищали. Потому, что за нее отдали жизнь. Потому, что она сама рисковала жизнью, боролась, спасала. Время бездушных монстров закончилось, наше последнее, главное творение не нуждается в Богах и не покоряется им. Мы обязаны принять это.

Тишина после урагана была зловещей. Не хотелось думать, что это затишье перед очередной бурей. Не хотелось больше бурь, хотелось тишины и покоя. Не пустоты, только тишины. Боль отступила, дыхание и сердцебиение вернулись в привычный ритм. Осталась только усталость. Марод тоже пришел в себя, и он так же, как и я, слышал разговор Безликих. Понимал ли что-нибудь, я не знала. Сама же понимала отчасти. Некоторые вещи мало понимать – необходимо услышать их от кого-то, кому ты веришь. Получить доказательства своим догадкам. Знать, что ты не врешь себе самой.

– Когда-нибудь Тени нас уничтожат, – проговорила Эва. – Мы слишком много отдали им от себя, чтобы выжить. Чем это обернется? Неужели мы можем оставить все просто так?

– Мы будем готовы как защищаться, так и принять волю Вселенной.

Эва отступила назад, в дверной проем. Шаг за шагом девушка отдалялась от застывшего у письменного стола молодого герцога. Звук шагов в этой зловещей тишине звучал не менее зловеще. Если бы не лишающая воли усталость, наверное, я бы собралась с остатком сил, готовясь к худшему. Но мне больше не хотелось ни драться, ни бежать. Поэтому я просто наблюдала, как уходит Безликая, Безразличный Бог, растерянная девушка, осознавшая, что ее божественной силе наступил конец. У меня ни на что не было сил. Я просто смотрела, а потом просто слушала, пока зловещая тишина не поглотила этот странный звук – звук шагов покидающего мир Бога.

***

В наступившей тишине даже дыхание звучало слишком громко. И все-таки, заговорить, разрушить эту тишину, я не решалась. Не понимала толком, что должна сказать. Задать вопрос? Какой? Что сейчас это сейчас происходило? Что теперь будет? Со мной? С нами? Небо прояснилось, большая круглая луна смотрела в разбитое окно, освещая разгромленный кабинет не хуже электроэнергии. Однако, тусклая лампа все-таки зажглась. А мне казалось, все стеклянные предметы разбились.

Молодой герцог оторвался от стола. Медленно подошел к дымящемуся книжному шкафу, присел на корточки, пошарил рукой в куче золы и обугленных обломков. Наконец, парень вытащил обгоревший лист бумаги. Один из тех, что лежали на столешнице, когда я пришла.

– Так и не спросишь? – проговорил он, и обернулся ко мне.

– О чем?

Марод слышал последние слова Безликих, но, как и я, вряд ли что-то понял. Впрочем, что перед ним не просто человек, мой спутник прекрасно осознавал. Мне было неприятно. Я в очередной раз сильно его подставила. Все-таки, стоило предупредить о том, кем является мой враг. А верить или нет – это был бы только его выбор.

Герцог неопределенно махнул рукой с зажатым в ней листом. В воздухе закружились крошечные частички пепла.

– Тебе не интересно?

– А должно бы?

Герцог усмехнулся.

– Уходишь от ответа.

Он поднялся, вернулся к столу, положил на столешницу обгоревшую бумагу.

– Это все случай, – проговорил он. – Рано или поздно, подобное произошло бы. Мир не может находиться в состоянии покоя. Мир – это движение. Быстро или медленно, не важно. Главное, двигаться. Иначе быть просто не может. Никто над этим не властен. Даже так называемые Боги.

– А разве Богам не все равно? – подал голос Марод.

– Как раз настоящим Богам действительно все равно, – заверил герцог. – Боги – самоуверенны, сильны, могущественны. Им нечего бояться, а значит, не о чем беспокоиться. Им по-настоящему безразлично. Потому, что их не существует. Боги живут лишь в воображении тех, кому это нужно. Другим же, какими бы великими и могущественными существами они ни были, всегда будет дело до мелочей.

– Что это значит? – спросила я.

– Значит, все-таки, интересно. – Молодой герцог удовлетворенно кивнул. – Я расскажу. Должен рассказать. Есть информация, которую нельзя рассказывать всем подряд. Есть информация, которую даже другу доверить опасно. Но бывает информация, которую одному хранить сложно. Это важно, чтобы хоть кто-то знал о том, что творение превзошло творцов. Люди называют это иронией и смеются. Как считаешь, это смешно?

Я ничего не сказала, но парень не ждал ответа.

– Вселенная ничего не делает просто так. Она не наделяет силой, если не хочет, чтобы ею пользовались. Вопрос в другом. В чем заключался замысел Вселенной? Как нужно пользоваться ее даром? Существует ли для наделенных им «можно» и «нельзя»? Мы поступали так, как считали нужным. Это было давно, – герцог вздохнул. – Но что значит время для бессмертных? Они не ценят время. Бессмертные вообще мало что ценят, считают мелочами то, что для других очень важно. Пока не оказываются зависимыми от этих мелочей. И мы оказались зависимыми от одного единственного мира.

– Кто это, вы? – спросил Марод. На мгновение я подумала, что вопрос странный, ведь это ясно, что перед нами Безликий. А затем пришло понимание: мне тоже хочется услышать ответ.

– Мы? – герцог задумался. – Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Здесь нас называют Богами. Безразличными Богами, – поправился он. – Безликими. Наверное, это все потому, что мы живем в человеческих телах, а затем уходим, безразлично забирая души, при этом оставляя тела. Люди всему находят объяснение, а заодно и название. С этим ничего не поделаешь.

– И все-таки, – напомнила я. – Кто вы?

– Мы такие же творения Вселенной, как и вы, – сказал парень. – Хотя, понимание это к нам пришло не сразу. Собственно, пришло оно совсем недавно, – он бросил взгляд на остатки листа, но тут же отвернулся. – Мы никогда не жили в одном мире. В нашем распоряжении были все миры. А еще власть, сила. Мы могли создавать, разрушать, и делали это, не задумываясь о последствиях. Любому из нас стоило только захотеть и все происходило так, как того желалось. Это было завораживающе, и однажды мы просто забылись. Осталось только наслаждение собственным могуществом. Мы решили, что мы и есть Боги. Что над нами нет власти. И что это никогда не закончится.

Он помолчал, немного, возможно, собираясь с мыслями. Ни я, ни Марод тишину не нарушали.

– Все закончилось слишком неожиданно. Первая неожиданность для Богов, – на губах парня появилась ухмылка. – Когда одна сила покушается на владения другой, последняя будет защищаться. Так поступают друг с другом люди, сражаясь за власть и деньги. Так поступила с нами Вселенная, защищая свое превосходство. В один миг мы лишились всего, к чему привыкли: свободы, силы, а позже бессмертия. В нашем распоряжении оказался всего один маленький мир, да некоторый промежуток времени. Его мы также потратили впустую, пытаясь придумать способ освободиться. Однако, тюрьма, в которую была сослана наша раса, оказалась слишком надежной, и все попытки потерпели крах. А затем пришла пустота. Раньше мы никогда не видели ничего подобного. Даже в самых далеких уголках Вселенной что-то есть. В конце концов, мы всегда могли что-нибудь создать сами. В пустоте не было ничего. И самое страшное, она никому не подчинялась. Она просто жила в этом мире, населенном смертными существами. Пустота охотилась за жизнью и могла в любой момент получить свое. Некуда было бежать, некуда скрыться. Так неуязвимые могущественные существа узнали, что такое смерть. А вместе с ней осознали страх перед тем, что не в силах изменить, не в силах понять. Ясно было лишь то, что рано или поздно, пустота поглотит всех нас, одного за другим. Если мы не придумаем способ решить эту проблему.

– И что вы придумали? – спросила я.

– Воспользоваться тем, что оказалось в нашем распоряжении. Человечеством, – ответил герцог. – Пустота питалась жизнью этого мира, в нем все рано или поздно умирало. Люди привыкли к этому, они принимали пустоту как факт и не думали о ней настолько долго, насколько позволяли им обстоятельства. Человеческая жизнь хрупка, уничтожить ее может все, что угодно: старость, болезнь, несчастный случай, другой человек. Пустота каждую минуту забирала тысячи человеческих жизней, ей было мало тех жалких десятков лет, отмерянных человеку, а на место украденным жизням приходили другие. Смерть сменяло рождение, этот цикл был бесконечен и только благодаря ему в маленьком смертном мире существовала жизнь. Так нам пришла мысль перерождения в человеческих телах. Прятаться от охотившейся за нашим бессмертием пустоты среди смертных, рождаться, взрослеть, жить как они, ничем себя не выдавая. Пустота безразлична, иначе, она давно бы покинула этот мирок и нашла бы себе пропитание там, где существа живут много дольше людей. Она не могла найти нас среди смертных. А когда ей все же это удавалось, мы бросали телесную оболочку, чтобы тут же найти и занять другую. Мы считали, что затеряться среди смертных – это выход, и уже не ждали больше никаких неожиданностей. Но они все-таки происходили. Оставленные тела не погибали. Они теряли память, их внешность изменялась, но они продолжали жить. А еще они забирали себе часть нас самих. Большая часть наших сил ушла на борьбу с пустотой и попытки выбраться, поэтому брошенным телам досталось не так много. Они владели силой управлять, но не разрушить. Так мир, который принадлежал человечеству и пустоте, населили Тени. Наши Тени – Тени Богов.

Герцог замолчал, посмотрел в окно. Большая луна ответила ему прямым открытым взглядом. В этом мире не боятся Теней. Опасаются, но не боятся. Как и не боятся Богов. Иначе, не стали бы называть их безразличными. Иначе, поклонялись бы им. Стали бы Боги счастливее от этого? Что сделало бы счастливыми существ, которых лишили сил и заточили в тюрьму? Что стало бы для них верхом несчастья?

Свобода.

Страх.

– Тени быстро научились пользоваться своими силами, – продолжал рассказывать герцог. – Они умели развивать их, применять как с целью защиты, так и наживы. Тени, по сути, оставались теми же людьми, обладающими некоторыми способностями. И, как потом выяснилось, неуязвимостью. То ли мы слишком ослабли в борьбе с пустотой и попытках вырваться на свободу, то ли это очередная шутка Вселенной, но убить Тень ни один из нас был не в силах. Как не в силах сделать это ни одно живое существо в этом мире. Угрозу для Тени представляют только другая Тень

– Но... – я запнулась. – Но Тени ведь могут постареть. Мгновенно. И...

Герцог усмехнулся.

– Это всего лишь очередная ложь. Людям. Теням. Вселенной. Пустоте. Нам не нужно было человечество как таковое, а, следовательно, мы не нужны были ему. Но Тени... Тени стали проблемой, и нам нужно было держать ситуацию под контролем. Тогда мы впервые за время существования в этом мире дали о себе знать. Явили себя как Безразличных Богов, забирающих человеческие души. Настроили людей против Теней, а самим Теням дали понять, как ничтожны они в сравнении с теми, кто лишил их души, сделал изгоями. Создали ложь о том, что можем уничтожить собственную Тень. Ведь до сих пор никто никогда не видел, как это происходит. Потому, что подобного и не происходило. Просто человечество стало жить, осознавая, что рядом с ним теперь существуют чудовища, которых, впрочем, контролируют их же создатели и в любой момент могут уничтожить просто так. Это вполне согласовывалось с человеческой наукой, религией, моралью. Люди привыкли, те, у кого нет выбора, умеют приспосабливаться к любой ситуации. Устраивало все и нас, ведь пустота попрежнему не могла найти нас среди смертных. А на Теней мы перестали обращать внимание.

Марод посмотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд, но обернуться была не в силах. Мой спутник получил подтверждение. Мы – люди. Что испытывают люди, когда понимают, что вопреки всем доводам, они оказались правы? Радость? Ликование? Счастье? Я все-таки обернулась. На лице моего спутника не было ни того, ни другого, ни третьего. Лишь серые глаза стали совсем светлыми. Я обернулась к герцогу.

– Мы не можем быть людьми, – произнесла твердо. – Люди любят, радуются, огорчаются. Они испытывают эмоции, они чувствуют...

– А ты разве не испытываешь сейчас удивление? – ответил герцог. – Ты не растеряна? Ты считаешь, что способна мыслить твердо и ясно после того, как я все это тебе рассказал? Что ты будешь делать с этой информацией? Забудешь?

– Тени не забывают.

– Тогда тебе с этим жить, – тем же тоном продолжал герцог. – Жить, осознавая, что ты не такая уж бездушная тварь. Просто кто-то когда-то из страха перед твоей силой заставил тебя так думать. Просто в этом мире есть Боги, которые боятся всего непонятного, и им далеко не безразлично, что творят их создания. Ты сможешь осознавать все это, и оставаться прежней? Убежденной в своей бездушности, называть себя чудовищем? Ты, спасавшая людей в лесу возле замка? Ты, не бросившая другого, такого же, как сама, бездушного монстра в беде? Ты, защищавшая девчонку в порту Сэлвэн? Ты можешь оставаться прежней? Тебе до сих пор на все это плевать? Тогда зачем ты все это делала? Зачем спасала, помогала, зачем пришла сюда? Не лучше было бы сбежать, как бежала всегда? Затеряться на Архипелагах, чтобы никто не смог тебя найти, Дамира?

Парень говорил спокойно, но в его голосе слышалась такая мощь, что я не могла не то, чтобы что-то сказать, но даже вздохнуть. Воздух попал в легкие только после того, как молодой герцог замолчал. Я судорожно вздохнула, подавила желание отступить от парня подальше.

– Откуда ты все это знаешь?

Герцог рассмеялся. Тихо и коротко. Однако от этого смеха у меня похолодели руки, я все-таки сделала маленький шаг назад.

– Я все-таки Бог, – проговорил он, а в голосе звучали отзвуки смеха. – Мне многое известно.

– Не настолько, – подал голос Марод. – Иначе, такие, как ты, знали бы, что произойдет с вашей расой заранее. Вы бы не допустили заточения. Ты не знаешь будущего.

Парень перевел взгляд на моего спутника. Создатель и создание смотрели друг на друга, и в этом пересечении взглядов не было ни враждебности, ни неприязни, ни страха. Все так же, не отводя взгляда, молодой герцог медленно кивнул.

– Я знаю будущее. День, два. Не больше. Когда мы были свободны, то и вовсе не думали о будущем, считали, что оно целиком и полностью зависит от нашей воли. Нам не нужно было знать, мы могли создать такое будущее, какое хотели. Но теперь мне известно, что скажет каждый из вас, чем закончится эта ночь, какая погода ждет утром город. Это немного, но на большее мы, увы, не способны. Вселенная не дала нам такой власти.

– Тогда, откуда тебе известно, что все это время происходило с Дамирой? – проговорил Марод. – Откуда знаешь, что все должно закончиться здесь и сейчас? Что если бы она погибла, вся ваша раса вымерла бы вместе с ней? Это был промежуток времени гораздо больший, чем день или два.

– Я знаю, что ты едва не уничтожил порт Сэлвэн, – игнорируя вопрос Тени Четырех Кругов сказал герцог. – Я знаю, что для того, чтобы удержать тебя рядом, Безликой понадобилось помощь Тени Молчания. Сама она контролировать твой разум долго была не в силах. Я знаю, кого ты на самом деле искал и нашел в Шаторе, городишке, погибшем в огне по вине нескольких Теней. Я знаю, что ты считаешь себя человеком, помнишь женщину Тень, которая погибла, защищая тебя, умеешь ненавидеть, мстить. А еще, что ты ценил людей, которые служили на твоей шхуне, и очень тяжело переживаешь их гибель. И все же, сюда ты пришел не затем, чтобы отомстить за них. В первую очередь ты здесь, чтобы защитить Дамиру.

В отличие от меня, Марод не испугался. У него не перехватило дыхание, и вряд ли похолодели руки. Мой спутник остался спокойным и бесстрастным.

– Откуда тебе все это известно?

Большая круглая луна больше не светила в окно. Часы упали и, скорее всего, разбились, я не знала, который сейчас час, но была уверена, скоро рассветет. Это долгая осенняя ночь подходила к концу. А утро обещало быть солнечным. Несколько часов назад я была уверена, что мне до утра не дожить. Теперь же вновь появилось желание увидеть солнце, сесть в кар и, как я обычно это делаю, гнать его подальше на юг, чтобы там переждать зиму. Несколько часов и наступит этот долгожданный рассвет. Может быть, тогда мне, наконец, станет все понятно.

– Это и есть та самая последняя проблема, которую нам необходимо было решить, – голос герцога отвлек меня от мыслей. – А принятое решение стало ошибкой, едва не стоившей нашей расе малейшего шанса на свободу. Все произошло так, как происходило до этого. Неожиданно. Мы думали, что нашли способ контролировать мир, удерживать Теней, обманывать пустоту, когда вдруг поняли, что наши создания изменились. В них было много от нас, но и человеческая сущность давала о себе знать. Эмоции, чувства – все, о чем ты сейчас говорила, – герцог кивнул мне, – они победили. Нам подобное не знакомо, мы были слишком самоуверенны, чтобы обращать внимание на подобное. Зачем Богам, способным творить и разрушать миры, чему-то радоваться, что-то ненавидеть, к чему-то привязываться? Но здесь даже существа, заразившиеся от нас безразличием, смогли пересилить этот недуг. Прочная грань страха, что разделяла людей и Теней, дрогнула и раса почти бездушных существ, которые появлялись по воле творцов, перешла на новый виток развития. Я ведь говорил, мир не может долго находиться в состоянии покоя. Наша сдерживающая его сила не выдержала. У Теней стали появляться дети. Не у всех и не часто, но сам факт наличия потомков Теней ломал установившийся уклад. Одним из родителей таких детей обязательно был человек, а сами дети все еще были Тенями, но могли они гораздо больше. Их силы увеличивались, сопротивляемость другим Теням возрастала, а сами они частично вернули себе утраченную способность чувствовать. Мир вновь уходил из-под контроля, и мы приняли очередное решение. Уничтожать. Бросить все силы на то, чтобы не позволить миру развиваться по собственному плану, удержать власть. Люди ничего не могут противопоставить Теням, пришлось стравить чудовищ друг с другом. Первоочередной целью были как раз дети Теней. Не имея возможности самим уничтожать этих непонятных существ, мы подчиняли их родителей, и те сами убивали своих детей, или же другие подчиненные нами Тени истребляли подобные семьи. Все вернулось к тому, с чего началось. Мы попали в тюрьму за то, что уничтожали творения Вселенной, но и в ней продолжили делать то же самое. Сами того не желая, мы едва не погубили нашу расу окончательно, лишив возможности существования даже в одном смертном мире. Но Вселенная дала нам шанс. Ты спросил, откуда я знаю, что все это время происходило с тобой и Дамирой? – Герцог посмотрел на Марода. – От твоего врага, Кая Ран-Трэйсона.

– От Кая? – переспросила я. – Как?

Герцог усмехнулся.

– Просто, – парень повернулся к столу, на котором лежал полуобгоревший лист бумаги. – Здесь было больше, но все сгорело. Что ж, теперь это прошлое, ему не стоит мешаться и мешать будущему. Свою роль оно сыграло. Это письмо я получил в день, когда ты, Дамира, впервые пришла в этот дом, чтобы убить меня. Пришла по его указанию. Обладая даром видеть будущее, Кай знал о том, что Вселенная дает шанс обеим расам освободиться. Ты справилась, вопреки своей убежденности, ты все это время поступала так, как поступал бы тот, кому не безразлично. Ты подтвердила свою человечность.

– Значит, это Кай отправил меня в Трад, чтобы убить тебя? И он знал, что будет потом? Знал так много? Но это слишком большой промежуток времени, – проговорила я, прогоняя в памяти события, начиная с заказа странной леди в 'Сонном ветре' и понимая, что не встречала еще Теней Истока, которые видели бы настолько далекое будущее.

– Кай был одним из тех потомков Теней, который сумел избежать нашей травли. В первую очередь благодаря дару Истока, своему и своей матери, Сарин Мэдри. Она видела будущее на сутки, он, – герцог задумчиво потер подбородок, – возможно на годы вперед.

– Это невозможно, – если до этого мне еще как-то удавалось уложить информацию в нечто более-менее понятное, и даже Безразличных Богов я готова была признать как существ, способных испытывать страх и оттого сеющих ненависть в мире, который им даже не принадлежал, то, что молодой герцог говорил о Кае, я принять не могла. – Если бы Кай знал будущее настолько далеко, он бы не погиб так нелепо. Он сумел бы выбраться...

– Если бы он выбрался, ты, скорее всего, не дожила бы до этого дня, – бесстрастно пояснил герцог. – Если бы Кай не остановил Безликую и послушных ей Теней, она бы тебя уничтожила. И тем самым загубила бы не только нашу расу, но и Теней, и людей. Мы бы просто продолжили уничтожать друг друга, и рано или поздно уничтожили бы сам мир.

В кабинете стало резко не хватать воздуха. Мне мешало дышать то, что говорил этот парень. Мешало осознание того, что все, что он говорит – правда. Мешало понимание, что мне придется это принять и с этим жить. Это душило, сдавливало горло сильнее самой сильной из Теней Дыхания.